Глава восьмая
17 апреля 2016 г., 10:27
Утро встретило их холодной свежестью. Ньют проснулся первым, заворочавшись в промокшем от ночной влаги спальном мешке; даже тёплое тело под боком не умоляло отвратительного ощущения прилипшей к коже ткани. Он осторожно вылез из него, не разбудив Томаса. К счастью, парень отвернулся и спал спиной к нему — это было легко сделать. Потянувшись и размяв затёкшие мышцы, Ньют посмотрел на спящих. Бренда и Тереза обнялись во сне, им явно было холодно, Минхо же наполовину вылез их своего мешка и раскинул руки в стороны. Этому парню было всё нипочём. Ньют улыбнулся своим мыслям. Сначала азиат показался ему просто взбаламошенным избалованным ребёнком, но, узнав его получше, он поменял своё мнение. Быть может, они могли бы даже стать друзьями, если бы Ньют был из их кругов.
Блондин подошёл к реке и опустил руку в холодную воду. Немного помешкав, он набрал её в ладони и умыл лицо. Прохлада защипала щёки, прогоняя остатки сна. Подумав, он прополоскал рот. Внезапно его осенило:, а кто дежурил всё это время? Он резко обернулся назад. Действительно, все спали.
Ньют посмотрел на реку, на противоположный берег. Всё было тихо. Не было видно даже никаких зверей, не было слышно щебетания птиц. Только бурное журчание воды нарушало тишину. Ньют вернулся на стоянку. Костёр уже основательно остыл, и требовалось разводить его вновь. Парень посмотрел по сторонам, но всё, что валялось на берегу, они собрали ещё вчера. Ньют с готовностью двинулся в лес. Это была достаточно уважительная причина, если придётся оправдываться, почему он ушёл. На самом же деле, парню просто требовалось подумать наедине с собой и телом, и разумом.
Ему было необходимо переварить то, что произошло с ним за последние дни. Казалось бы, что не прошло ещё двух недель с тех пор, как его «подарили» Томасу, но сейчас казалось, что прошла целая вечность, а время у того богача, что похитил его, было словно просто страшным сном. Жизнь изменилась очень резко и кардинально, и Ньюту было страшно подумать о том, что будет, когда придёт время ей снова делать повороты. Он прекрасно понимал, что эти бега не могут длиться вечно, рано или поздно им можно будет остановиться. И что тогда? Его новые знакомые, конечно, вернутся к старой жизни, но что делать ему? Его жизнь точно больше никогда не станет такой, как прежде. Он больше не будет таким как прежде. Иногда Ньюту казалось, что, если он останется один, действительно один, а не отойдёт на пару метров от стоянки, где его ждут, то просто сойдёт с ума.
С ребятами же получалось ни о чём не думать. Получалось хоть ненадолго оставить прошлое в прошлом, особенно рядом с Томасом. О, этот парень медленно, но верно, становился больной мозолью Ньюта. С одной стороны, блондин побаивался его: кто знает, что на уме у этих богачей? Кто знает, сколько людей ему дарили до него? И если с его друзьями было всё более-менее понятно, то Эдисон иногда вёл себя слишком странно. Или ему было просто стыдно оттого, что он стал причиной всех проблем Ньюта, и теперь всячески пытался загладить свою вину? Блондин не мог понять его: Томас то едва ли не убаюкивал его на руках, то был каким-то отстранённым и только издали буравил его взглядом. Будь у него выбор, Ньют бы выбрал первого Томаса: так он казался более простым и человечным, однако в то же время такой Эдисон напрягал, потому что рядом с ним постоянно пробивало на откровения. С одной стороны, блондин понимал, что такая близость, наверное, излишня. Кто они друг другу, чтобы рассказывать о таких вещах, как его сны? Но с другой, он ещё никогда не чувствовал такого участия в своей жизни, такой… важности для кого-то, заботы. Опять-таки, оставался вариант, что всё это — лишь последствия какой-никакой вины Томаса, но… этому не возможно было сопротивляться.
В общем, Эдисон вызывал у Ньюта самые разные, порой противоречивые чувства, в которых блондин не мог разобраться.
От размышлений в одиночестве ему всё равно стало легче. Впрочем, назад на стоянку возвращаться не хотелось. Держа в поле зрения деревья, между которых он прошёл в лес, чтобы не заблудиться, он углубился ещё дальше в чащу.
Ньют наслаждался утренним лесом. Свежесть, прохлада, тень… Всё это будило в нём что-то давно забытое, но он никак не мог вспомнить что. Он с удивлением для себя замечал, что постепенно начинает отмечать, с какой стороны крона деревьев более густая, или где растёт больше мха. Он точно знал, что это что-то значит, но что? Вроде бы такая мелочь, даже не слишком важная сейчас, но она вызывала столько вопросов! Память отказывалась подкидывать ему нужные воспоминания, но, на удивление, это больше не было столь болезненно. У него и раньше бывало такое состояние, но после того, как он вчера рассказал всё Томасу, при попытке вспомнить что-либо, голову больше не стискивало железными тисками. Теперь ощущалось лишь лёгкое волнение, как будто он просто потерял ключи от нужной двери, но сейчас ему принесут дубликат. Томас принесёт дубликат? Ньют усмехнулся: и вот опять все мысли вернулись к этому парню. Интересно, а Томас думает о нём так же часто? Ньют вспомнил, как часто видел его в кафе, в котором работал. Приходил ли Томас туда специально? Кажется, Эдисон ещё не отвечал на этот вопрос. Поставив себе галочку узнать об этом, как только найдётся подходящий момент, Ньют подобрал пару сухих веточек и пошёл дальше. Размышления унесли его. Впрочем, ему было над чем подумать ещё. Больше всего его волновало то, что все воспоминания, кроме нескольких месяцев работы в кафе, казались какими-то искусственными, ненастоящими. Такого никогда не было раньше. Не было до того, как началась вся эта ерунда с похищением. Значило ли это что-то или новые впечатления просто заставили померкнуть старые? Ньют не был уверен, что такое возможно с научной точки зрения, но пока что всё было похоже именно на это. Действительно, последние недели по напряженностью не сравнятся с его прошлой жизнью.
Было даже немного обидно от того, что его жизнь, по сути, всё это время была серой и тусклой, но, с другой стороны, она была такой спокойной. В отличии от того, что было сейчас. Иногда Ньют всё-таки ловил себя на мысли, что скучает даже по грубым клиентам, которые придирались к каждой мелочи и постоянно требовали книгу жалоб. Сейчас те препирания и угрозы казались сущей мелочью. Уж лучше бы он вечно слушал их, чем прошёл всё случившееся.
Ньют поник при мыслях о бывшей жизни. Сейчас узкая кровать и ржавая вода из крана казались маленьким и скромным, но его собственным раем. Он с грустью вспоминал даже о котах, которые всё время дрались и орали где-то под окнами, мешая спать. Со вздохом вспоминал, как хотел приютить хоть одного блохастика, но денег еле хватало даже на себя. Над деревьями взмыла стайка птиц. Ньют невольно припомнил кучки перьев, остававшиеся после трапез уличных котов на тротуаре. Интересно, а они смогли бы поймать этих красавцев?
Запоздало до него дошло, что они не просто взлетели такой кучей — их что-то спугнуло. Подумав о самом плохом, что только могло произойти, он кинулся к спящим, оставшимся на берегу без присмотра ребятам, умоляя высшие силы о том, чтобы с ними всё было в порядке, но все его надежды развеялись, когда он услышал выстрел со стороны реки.
Ньют кинулся в сторону стоянки, проклиная себя за то, что, задумавшись, отошёл так далеко. Ветки то и дело пытались зарядить по лицу, цеплялись за одежду, а корни не давали быстро передвигаться, постоянно попадаясь под ноги. Плюнув на всё, парень попытался рвануть вперёд, но всего через пару шагов запнулся обо что-то и растянулся по земле, слегка ободрав кожу рук. Чертыхнувшись, он вспомнил, как медленно они шли вчера, но сегодня у него не было столько времени: там, на берегу, что-то происходило, и если бы он не ушёл так опрометчиво, а разбудил кого-нибудь, то всё могло бы обойтись. Поднявшись, он продолжил продираться к реке. В спешке это было намного сложнее, чем лёгким размеренным шагом, которым он забрался сюда. От курса пришлось отклониться немного вправо: деревья там были реже.
Воздух разрезали ещё несколько выстрелов, каждый из которых заставил сердце Ньюта остановиться, но звуки борьбы, которые с каждым шагом становились всё слышнее и слышнее, не умолкали, и вместе с ними оставалась надежда, что пули минули его приятелей. И вот кто мешал ему разбудить хоть кого-то?
Пришлось взять ещё немного вбок. Теперь по лесу разносились такие крики, что правильное направление нельзя было не узнать. Ньют сменил попытки бега на быстрый шаг — так он меньше цеплялся за всё подряд и свободнее двигался. Вскоре между деревьями уже можно было разглядеть людей.
Ньют напряг глаза и на секунду замер, ошарашенный. Он думал, что весь этот шум — звуки борьбы между оставшимися на берегу и какими-то захватчиками, но это было не так. От их привала почти ничего не осталось: все вещи были раскиданы по берегу. Рядом с костром ещё велось какое-то сопротивление: кажется, это была Бренда, девушка отбивалась от трёх рослых мужчин, но силы явно было не равны. Ближе к реке трепыхался Минхо, но даже отсюда Ньют смог разглядеть кровь на его лице. Бесчувственную Терезу ещё один амбал тащил к лодкам, на которых происходило самое странное: группа, к которой, судя по всему, принадлежали нападавшие на стоянку, перестреливалась с другой, поменьше. Первые разместились на железных катерах и основательно защищали свою «добычу», но их соперники приплыли на небольших, максимум двухместных, очень юрких лодочках, и, пока один управлял, второй атаковал. Но такая техника не могла работать долгое время, и постепенно вторая группа отступала. Впрочем, Ньюту это не принесло никакой радости. Он в любом случае уже ничем не поможет никому из них. Серьёзно, что мог тощий пацан противопоставить всем этим людям с оружием?
Вина крепким узлом завязалась где-то в груди. Ньют ещё раз с надеждой посмотрел на происходящее, но ничего не изменилось: у них не было и шанса на успешное сопротивление. Но что делать ему? В душе появилась твёрдая намеренность пойти и так же сдаться этим людям. Тем более, это он виноват в том, что к ним так легко подкрались. Теперь он просто не имел права оставить их, а самому сбежать, особенно учитывая то, что прийти могли и по его душу.
Ньют сделал несколько неуверенных шагов в сторону постепенно затихающей битвы, когда что-то сбило его с ног, прижав к земле и закрыв его рот рукой. Инстинктивно парень попытался выбраться из-под тяжелого тела, когда услышал знакомый голос:
— Тише ты, — зашептали сверху, — сейчас мы ничего не сможем. Уходим. Мы найдём способ вытащить их.
Ньют извернулся и посмотрел на сидящего на нём Томаса.
— Разве это честно, бросать их так?
— Мы их не бросаем, — нахмурился парень. — Они сами сказали найти тебя и по-тихому уйти, пока всё внимание будет приковано к берегу. За них максимум выкуп потребуют, вряд ли сделают что-то непоправимое, а вот зачем им мог понадобиться ты — ещё вопрос.
— Ты так уверен, что пришли за мной, — Ньют нахмурился. Да, он только что думал об этом же, но…
— Крысун среди них. Я видел. Пойдём, хватит терять время, — Томас слез с Ньюта и помог ему подняться: — И без того много упустили, пока я искал тебя по всем ближайшим кустам. У них есть собаки и, как только они поймут, что нужные люди сбежали… Нам надо бы убраться как можно дальше.
Ньют послушно пошёл за Томасом, всё ещё оглядываясь на берег. Последнее сопротивление в виде Бренды было уже почти сломлено. Совсем скоро начнут искать и их.
— Лучше шагом, но быстро, — сказал блондин, увидев, что его друг собирается повторить его недавние ошибки.
Томас только кивнул и уверенно пошёл в противоположную от берега сторону.
— Мы не заблудимся? — неуверенно спросил Ньют.
— Возможно, но сейчас некогда выбирать направление. Да, кстати, старайся не менять ничего по дороге слишком сильно. Чтобы не было похоже, что здесь кто-то проходил.
Однако, несмотря на свои слова, Томас сам периодически сильнее, чем нужно, раздвигал ветки или кусты. Через какое-то время Ньют заметил, что они отошли уже достаточно далеко от берега, потому что следовать протоптанной тропой Эдисона было куда легче, чем прорываться самому. В голову закралась мысль, что Томас делает это специально, но для чего? Чтобы Ньюту было легче, или чтобы не ждать, пока попутчик разберётся с преградами? Ньюту почему-то хотелось верить, что первого тут всё-таки больше. Иногда блондин пытался «поправить» за ними ветки, но чаще всего обнаруживал, что они, лишь аккуратно пригнутые их руками, возвращались на место. Он уже почти поверил в то, что им удастся уйти, когда неожиданно налетел на резко остановившегося Томаса.
— Что случилось? Почему мы остановились?
В ответ Томас только громко выругался и сделал шаг в сторону, позволяя Ньюту в красках рассмотреть расщелину, возникшую перед ними. Они осторожно подошли к краю и посмотрели вниз: достаточно глубокая, а по дну тихо журчал тонкий ручеёк.
— Может быть, попробуем перепрыгнуть? — Ньют посмотрел на противоположную сторону. Казалось, что до неё было не так уж далеко.
— Нет, Ньют, нет, ни в коем случае! — Томас испуганно посмотрел на него, словно блондин предложил залезть в пасть к акуле ради веселья, а не перемахнуть через какую-то щель. — Тот край дальше, чем кажется. Только взгляни вниз: ручей как минимум метр в ширину, ещё примерно столько же по бокам. Или ты хочешь сказать, что ты прыгаешь в длину на четыре метра?
Ньют покачал головой.
— Тогда предлагаю попытаться спуститься вниз. Это займёт время, зато преследователям тоже придётся спускаться. Во всяком случае, идти в обход смысла нет. Если сильно повезёт, то ручей смоет наш запах и собаки будут бесполезны. Конечно, ничто не мешает поймать новый след на другой стороне… Но, знаешь, это займёт их ненадолго.
— Тут довольно круто, — с сомнением сказал Ньют, оценив почти отвесные стенки.
— В крайнем случае, тут метров десять, не больше.
Блондин с сомнением посмотрел на свои ладони. Кажется, он довольно сильно оцарапал их во время падения, когда ещё только бежал к берегу реки. Сможет ли он нормально карабкаться? Не хотелось свалиться со стены от резкого укола боли. Но после короткого, однако внимательного осмотра он понял, что бояться нечего: руки казались абсолютно целыми, даже без намёка на повреждения. Показалось тогда?
— Три точки опоры, — сказал Томас, не дав задуматься об этой странности. — Всегда имей три точки опоры, чтобы в случае чего не свалиться. А так, задача вполне выполнимая. Там есть какие-то камни, кое-где выступают корни деревьев. Справимся.
Ньют ещё раз взглянул на стены, на дно расщелины, на лес позади, после чего со вздохом сел, перевернулся на живот и постарался сползти вниз. Первые точки опоры ноги нашли быстро. Зацепившись руками за край, Ньют неуверенно посмотрел на Томаса: что дальше? Эдисон ободряюще улыбнулся и показал на пару камней чуть ниже. Блондин добрался до них, постепенно понимая технологию не только мозгом, но и телом.
Чтобы спуститься вниз, им потребовалось минут пятнадцать. Сильное напряжение в мышцах от непривычной работы сначала несколько испугало Ньюта: ведь ещё карабкаться наверх! Но Томас быстро успокоил его, сказав, что вверх всегда как-то легче, и тогда, обрадованный, что хоть что-то у них сегодня как надо, быстро преодолел несколько метров до противоположной стены, перепрыгнув через ручей.
Радость была недолгой: вдалеке послышался рык и пока что ещё тихий лай собак. Парни на секунду замерли, вслушиваясь в эти звуки, а затем Томас начал забираться, буркнув что-то о том, что им следует поторапливаться. Ньют последовал за ним, но из-за внезапно возникшей спешки никак не мог подобрать хорошие опоры и несколько раз срывался то одной, то другой ногой. Преодолев половину пути, он поднял голову: Томас уже ждал его наверху и протягивал руку.
— Дотянись до меня, я тебя вытащу.
Однако до руки ещё следовало подняться. Как ни странно, но более близкая, пусть и не намного, цель отрезвила Ньюта. Он стал увереннее подниматься, даже немного ускоряясь, и через пару минут уже смог дотянуться до друга.
Томас резко дёрнул его вверх, и в это же мгновение Ньют уловил такое же резкое движение с другой стороны.
Выстрела и свиста пули он не слышал, зато отлично почувствовал, как сначала сильно колет, а затем обжигает ногу.
Ньют навалился на Томаса, а тот, не ожидав такого, упал под внезапным напором. Удар о землю ненадолго привёл блондина в сознание, и он успел увидеть мужчину с собаками на другом конце расщелины и странную иглу, торчащую из ноги, прежде чем отключиться.
