Мятежники и Фикбук

Соня Рэй попивала чай, сидя за столиком на лужайке владений Бустаманте, и вела весёлый дружеский разговор с женой мэра. Сам мэр сидел вместе с женщинами, но не обращал на них внимания, он читал газету и пил кофе. Внезапно все трое услышали очень грозный голос: — Сеньора, вы в своём уме? — обратился невесть как появившийся Франко Коллучи к Соне Рэй. — Ну если учитывать то, что я недавно из-за вас чуть не разбила себе голову о руль, то вряд ли, — ухмыльнулась модель. — Какого черта вы вообще тут делаете? — поинтересовалась она. — Мы с Серхио ещё вчера договаривались, что я заеду, а когда сегодня я узнал, что здесь находитесь вы, то приехал незамедлительно. — И что вам от меня надо? — Мне надо, чтоб вы прекратили писать в интернете чушь обо мне и моей женщине. Фанфики или как их там называют. — Вы знаете об этом сайте? — изогнула брови Мора. — О нём весь Буэнос-Айрэс знает, — усмехнулся мэр. — А то и вся Аргентина. Прям помешались все. — Перестаньте писать эти мерзости! — потребовал Коллучи у Сони. — Франко, — обратилась жена мэра к бизнесмену. — Я понимаю, вам неприятно читать об отношениях с женщиной, которая вызывает у вас не самые тёплые чувства, но это писала не Соня, это я. — О чём вы? — посмотрел бизнесмен на Мору. — О фанфике. Вы ведь говорите о работе «все без ума от Сони»? — О, нет-нет, — замахал руками Франко. — Ваша работа мне нравится, Серхио о ней рассказал. Единственное, что я бы не стал так возвышать внешние данные этой сеньоры, которая, — снова перевёл он взгляд на модель, — прекрасно знает, о чём я веду речь. — Понятия не имею, — пожала плечами Сонечка и сделала глоток душистого чая. — С чего вы взяли, что я там что-то пишу? — невозмутимо спросила она. — С того, что только ваш больной разум мог породить такой вздор! — Что именно вам не нравится? — невинно хлопала своими длинными ресницами сеньора Рэй. — Вы издеваетесь? — всё больше закипал Франко, — вы сделали из Мерседес гермафродита, а из меня трансвестита! Бустаманте чуть не подавился кофе и громко захохотал. Коллучи кинул на мэра злобный взгляд, а тот сменил выражение лица на серьёзное и с наигранным осуждением сказал, качнув головой: — Возмутительно! — Серхио встряхнул газету и, откинувшись на стуле, спрятал за ней лицо, а Соня спокойно произнесла, глядя на Коллучи: — Ну не факт, что вы оба таковыми не являетесь. С той стороны, где сидел Бустаманте опять послышались смешки, его жена тоже захихикала. — Нет, это факт, — процедил бизнесмен. — У Мерседес имеются лишь женские половые органы, а я не переодеваюсь в дамскую одежду. — Да откуда ж мне знать! — всплеснула руками Сонечка. — Когда на прошлой неделе вы приперлись ко мне в гримерку, чтоб снова вылить на меня какие-то претензии, я застукала вас примеряющим мою корону с перьями. Поэтому я и допускаю, что вы вполне способны и колготки надеть, и платье. А что насчёт адвокатишки, так это ваш брат придумал. — Что??? — опешил бизнесмен. — Лукас мне рассказал, что когда вам было девятнадцать, вы с ним поехали отдыхать в Тайланд, — охотно стала пояснять Соня, а Франко тут же напрягся. — Там вы решили заказать девочек, чтоб развлечься, и одна из них оказалась ледибоем, как их сейчас называют. К сожалению, кадык у неё вы заметили только после того… — Я его сразу заметил! — заголосил Коллучи. — А Лукас врёт, он всегда преувеличивал детали этой истории! — Ну я лишь пересказываю то, что слышала от вашего брата, — пожала плечами модель. — Также он сказал, что вы после того случая были очень нервным, беспокойным, всё боялись, что не сможете отличить женщину от мужчины и постоянно донимали отца вопросом: «а если я встречу прекрасную девушку, полюблю её, а она окажется мужиком?!» — с огромным удовольствием выдавала Соня Рэй секреты молодости Франко Коллучи. — Собственно, поэтому Лукасу и пришла в голову идея приделать вашей ведьме и мужские и женские органы. Ну типа такой вот вы неразборчивый, — Соня замолчала и с безмятежным выражением лица сделала глоток чая. Цвет лица Франко сравнялся с оттенком спелого помидора. Коллучи пылал гневом на эту беспардонную трепливую дамочку, злился на олигофрена брата, не умеющего держать язык за зубами; испытывал неловкость, неудобство и стыд. Словарный запас бизнесмена упорхал в неизвестном направлении, Коллучи не смог достойно ответить; Сонечка продолжала спокойно попивать чаёк, а супруги Бустаманте заинтересованно и с некой насмешливостью смотрели на бизнесмена. Тишину нарушил Серхио, вспомнивший о мужской солидарности. Мэр вскочил, подошёл к Коллучи и стал толкать его в сторону дома. — Пойдём, Франко, — говорил Бустаманте, — как и планировали, поедем в теннисный клуб, расслабимся, забудем о проблемах. Знаешь, я в молодости тоже попадал во всякие дурацкие ситуации… — Я у неё кадык быстро заметил, тогда ещё не раздел даже! — только и смог сказать в своё оправдание Франко, посмотрев на мэра. — Да-да, я верю, — закивал Серхио. Мужчины скрылись за широкими стеклянными дверями в доме, а женщины посмотрели друг на друга и звонко рассмеялись.

***

— Он бесподобно целуется! — блаженно лыбилась Мариссита, сидя за столиком в школьном кафе. — Когда поцелуй прекратился, он прошептал мне на ухо, что я очень нежная, а потом мы танцевали, он держал меня за талию, а мне было ни капельки не противно, — сияли карие глаза доченьки модели. — Так у вас наконец-то любовь? — спросила довольная Луна. Марисса сделала нормальное лицо, опустила голову и буркнула: — Не знаю. — Что значит «не знаю»? — удивилась Лухан. — Вы это разве не выяснили? — Ну, у нас как-то времени не было, — бормотала дочь модели, дёргая манжет своего рукава. — Мы в основном танцевали, разговаривали о всякой ерунде, группу обсуждали, веселились. А когда приехали в колледж, он меня поцеловал в щёку, пожелал спокойной ночи и мы разошлись. — Значит всё-таки любовь, — сладко вздохнула Луна. — Я не уверена, — мялась дочь модели. — Это же Бустаманте, чёрт его знает, что ему в голову придёт. Вчера целовал, а сегодня яду подсыпет. К тому же, мы не признавались друг другу ни в чём, просто время приятно проводили. Ну и целовались ещё. — Я думаю, признания тут излишни, — усмехнулась Лухан. — И так всё понятно. — Что кому понятно? — посмотрела на неё Марисса. Линарес и Фернандес переглянулись, но решили больше не скрывать от подруги правды. — Марисса, — виновато произнесла Луна. — Пабло читал твой фанфик. — Всё-таки читал? — довольно улыбнулась бестия. — Он не упоминал об этом. Ну, в этом весь Бустаманте, — ухмыльнулась Марисса. — Разве станет он ещё кого-то признавать гением кроме себя. — Эээ, дорогая, — протянула Лухан, — я уверена, что Пабло признал твой талант, но дело не только в этом. Видишь ли, ребята вчера не шутили. Ну, когда говорили о том, что ты влюблена в сыночка мэра. Насколько знаю, Пабло вместе с ними читал твою работу, ну и естественно он тоже сразу понял, о чём там речь. Глаза бестии резко превратились в круглые блюдца. — То есть он что, — тревожно произнесла Спритто, — тоже так считает? Считает, что я его люблю? — Нет, — вздохнула Линарес. — Он не считает, Марисса. Он знает. — И это здорово! — захлопала в ладоши Лунита. — Ничего здорового! — нервно воскликнула Мариссита, вскочив со стула. — Это… Это катастрофа! Бустаманте знает о моих к нему чувствах! Ужас!!! Кошмар! Конец света!!! — совсем разнервничалась доченька модели. — Какой позор на мою голову, стыдоба-то какая! — Мариссита нервно оглянулась и пропищала: — Мне нужно свалить отсюда, пока он не пришёл! — Марисса! — возмутились девчонки, но ответом им стал лишь ветер от захлопнувшейся двери кафе.

***

Пабло валялся на кровати, раскинув руки в разные стороны, и вспоминал вчерашний вечер. Эх, какой поцелуй вышел, а! У него, кажется, до сих пор голова кружится. Никто его ещё не целовал так волнительно, незабвенно и с такой любовью. Кто бы мог подумать, что эта маленькая дерзкая бунтарка способна на такую с ума сводящую нежность. — Дружище, ты как? — спросил Гвидо. — Отлично, — улыбнулся Пабло. — Мы вчера вас со Спиритто счастливых видели. Вы теперь встречаетесь? — поинтересовался Эскурра. Пабло поднялся и принял на кровати сидячую позу. — Надеюсь, — помявшись, сказал он. — Вообще не знаю. Это же Спиритто. Вчера целовала, сегодня в пах бить будет. — А он прав, — сказал Гвидо. — Эта девчонка непредсказуема. Недавно вот мне непристойности всякие предлагала, а потом сынку мэра в любви призналась, — с явной обидой проговорил Лассен. — Гвидо, успокойся, — раздраженно сказал Пабло. — Ничего она тебе не предлагала, она просто неправильно выразила свои мысли. — Ну если тебе так спокойнее думать… — закатил глаза Гвидос. Паблито недружелюбно посмотрел на друга, потом встал и твёрдо сказал: — Ладно. Надо её найти и всё выяснить. Время летело, закончился уже второй урок и все готовились к третьему. Марисса рылась в своём шкафчике, как вдруг его дверь закрылась прямо перед её носом. Рыжая повернулась и с лёгким испугом пролепетала: — Пабло… — Ты меня избегаешь, — утвердительно сказал он, глядя ей в глаза и прижимая ладонь к дверце шкафчика. — Глупости! — Ни здравствуй, ни до свидания, ни оскорблений, ни дружелюбия, и на уроках игнор. Стоило мне завести разговор, ты тут же делала вид, что общаешься с Лухан или задавала вопросы учителю. — Да у меня просто дел всяких много, — оправдывающимся голосом говорила Мариссита, стараясь не смотреть ему в глаза. — Некогда мне с кем-то лясы точить. — Помимо новенького, с которым ты всю перемену проболтала, — сказал Бустаманте, а Спиритто виновато закусила губу. — Марисса, если тебя смущает вчерашний вечер, если там было что-то не так, ну или если тебя от меня продолжает тошнить, об этом можно было прямо сказать, а не делать вид, что меня не существует. Он кинул на неё обиженный взгляд и стал удаляться, а бестия виновато смотрела ему в спину, потом пробормотала: — И ничего меня не тошнит. Марисса закрыла шкафчик и, вздохнув, отправилась в класс. На последующих уроках бестия поглядывала на сына мэра, но тот с безразличным лицом слушал учителей и ни разу не взглянул на неё.

***

Место встречи изменить нельзя. После окончания уроков очередной компьютер снова был окружен третьекурсниками. — Гляньте, — улыбнулась Фейли. — Пабло и Мию пэйрингуют. — Идиотский пэйринг, — не смог сдержать своего мнения Мануэль. — Они ведь совсем не подходят друг другу! — Ну, не скажи, — усмехнулась Фейлиситас. — Мы все с первого курса были уверены, что эти двое будут вместе. У них много общего, ну и ещё они самые популярные мальчик и девочка в этом колледже. — Не знал, что вы живёте по дурацким стереотипам, — скривился Ману. — Как в Америке, где капитан школьной команды по футболу обязательно должен быть с капитаншей группы поддержки. — Стереотип не стереотип, а факт остаётся фактом, — сказала Белен. — Эти двое очень подходят друг другу, практически созданы быть вместе. К тому же, Пабло Мию с первого курса клеил, но она его отшивала, потому что он бабник. — Тебя ничего не напрягает в таком пэйринге? — нервно спросил Агирре у Коллучи. — Нет, — кратко ответила Миита и спокойно дополнила. — Пабло красивый, он отлично одевается, в отношениях ведёт себя как джентльмен и в нём нет задатков грубоватого ацтека. Мы бы отлично смотрелись. Мануэль начал злиться. Он посмотрел на сына мэра и с надеждой поинтересовался у него: — А тебя не возмущает, что тебя видят в паре с глупой куклой? — Нет, — пожал плечами блондин. — Миа мне всегда нравилась, она очень красивая, женственная, такая вся нежная и воздушная. Не бурагозит по поводу и без, не орёт благим матом на окружающих и не хамит им. Настоящая леди. Я и в начале этого года пытался её закадрить. Помнишь? — посмотрел он на Коллучи. Миа мягко улыбнулась. — Да, — кивнула она. — Это было мило и забавно. И, возможно, если бы не Виктория, то я бы, наконец, сдалась. — Тебе бы понравилось быть моей девушкой, — самоуверенно улыбнулся Бустаманте. — Я умею красиво ухаживать. — Я знаю, — погладила Миита его по плечу. — Мы были бы шикарной парой. — Не сомневаюсь, — процедила красная от гнева Марисса, глядя на Пабло. — Кен и Барби. Так и вижу, как вы вместе носитесь по розовому дому и верещите, что у вас на мизинце левой ноги кутикула отросла. — Похоже, ты ревнуешь, Марисса? — невозмутимо улыбнулась Коллучи. Бестия вдохнула много воздуха, но её последующую реплику предотвратила Фернанда. — О, а Мануэля с Мариссой свели. Ух ты, какой у вас тут горячий поцелуй. Теперь ревнивыми стали взгляды Коллучи и Бустаманте, а Спиритто и Агирре коварно оскалились. — Просто здорово! — восторженно воскликнула Марисса, всё так же пристально глядя в голубые глаза сына мэра. — Наконец-то с нормальным парнем пэйрингуют, с настоящим мужчиной! Самостоятельным, мужественным, ответственным, смелым, опытным, а, а главное — не папенькиным сынком! — Иди ко мне, дорогая, — пропел Мануэль, протянув к Мариссе руку. — Почитаем вместе про нас с тобой. — С удовольствием! — проговорила она это в лицо сыну мэра, ехидно улыбаясь. Марисса уселась к Агирре на колени, обхватила его шею обеими руками и крепко поцеловала его в щеку. — Бунтарочка моя, — проворковал Ману и тоже крепко чмокнул дочь модели в щеку. — А главное — умная, не помешанная на шмотках с косметикой, и не блондинка. Пабло с Мией злобно смотрели на предметы своих мечтаний. При этом первому хотелось несколько раз приложить мексиканца головой об стол, а вторая была не прочь безнадежно испортить свой маникюр о лицо доченьки модели. — Пойдём отсюда, милая, — сын мэра взял Мию за руку, и повернувшиеся Спиритто с Агирре это увидели. — Я спою тебе свою новую песню. — А она о любви? — кокетливо проворковала Миита, покорно двигаясь за Пабло и виляя бедрами. — Тебе я могу петь только о любви, — Бустаманте ласково обнял Мию сзади за талию и прижал девушку к себе, чем вызвал у Марисситы желание отчекрыжить ему самое нежное место. — Твоя красота лишь этого заслуживает, — своим красивым баритоном говорил сыночек мэра. Мануэль с Мариссой гневно смотрели в спины удаляющихся Коллучи и Бустаманте, а когда те вышли, Агирре скривился и передразнил Мию: — «А она о любви?» — «Тебе я могу петь только о любви», — последовала его примеру Марисса и пискляво передразнила Пабло. — Вертихвостка сопливая! — высказал мексиканец своё мнение в сторону Коллучи. — Кобель слащавый! — опять последовала его примеру Марисса, выразившись в сторону Пабло. Бестия отвернулась от двери, оперлась локтем о стол и подперла щеку кулаком, обиженно надув губки. — Да не грусти ты, — заметил её состояние Мануэль. — Он ровно к ней дышит. Видно же, что показуха. — Да, — печально вздохнула Мариссита. — Но Белен права, они очень подходят друг другу. — Кстати, — подала голос Пачеко. — Мы ещё здесь, — напомнила она. — Ах, да! — вспомнил Мануэль и всё так же держа на коленях Мариссу, заводил мышкой по столу.

***

Бустаманте и Коллучи находились в вагончике, который они вместе с Мануэлем нашли ещё на выходных. Миа с нежной улыбкой слушала песню «Dos Segundos» и смотрела на Пабло. Когда музыка стихла, Миита мягко спросила: — Мариссе написал? — Вот ещё! — тут же возмутился сын мэра, откладывая гитару. — Пабло, передо мной ты можешь не строить из себя холодную статую. Пабло вздохнул и кивнул: — Да, ей. — Что опять у вас? — поинтересовалась Миита. — Вчера вы были более романтично настроены друг к другу. — Она меня избегала весь день, — недовольно и обиженно сморщился Пабло, махнув рукой куда-то в сторону. — А сейчас вон спектакль устроила, — он скривился и передразнил Мариссу: — «Мужественный, смелый, опытный, настоящий мужчина». Ну её к черту! — возмущённо восклицал блондин, — не хочет со мной встречаться и не надо. Мне эти игры нахрен не нужны! — Что с тобой, Бустаманте? — улыбнулась Миа. — Куда делась твоя настойчивость, ты всегда был напористым в этом деле, никогда просто так не отступал от желания заполучить понравившуюся девушку. — С ней я не хочу таким быть. Я не стану за ней бегать! — Ну ты никогда ни за кем не бегал, Пабло, — усмехнулась Миа. — К тебе обычно сами сразу липнут, стоит только пальцем поманить. А Марисса не такая, и тебя это бесит ещё больше. — Меня её смена настроения и отношения ко мне бесит. Я не хочу быть с девушкой, у которой вечное ПМС. Вчера не отлипала от меня, а сегодня слабаком называет. — Пабло, она просто боится своих чувств. Собственно, как и ты. Тебя боится. Ты же читал её творение, она там все откровенно выложила. — А вот в глаза вчера об этом сказать так и не осмелилась, — обиженно пробурчал блондин. — Ну, а сам-то ты ей признался? — осведомилась Миа. Пабло виновато повёл губами, отводя взгляд. — Ну вот, — усмехнулась Коллучи. — А её в нерешительности винишь. Тебе надо искренне с ней поговорить, объясниться и погасить в ней все сомнения и страхи. Она любит тебя, причём, если верить её работе, то втрескалась с первого взгляда. Поговори с ней. — Да, — кивнул сын мэра. — Ты права. Поговорю, — он сел рядом с ней и мягко спросил. — А что у вас с Ману? — Ничего, — дернула плечом Коллучи. — Он как и Марисса, хрен его поймёшь. То вежливый, нежный, флиртует, а то вон, — кивнула она на дверь и пискляво повторила слова Мануэля: — «Моя бунтарочка, главное, что не тупая блондинка». — Ты ему тоже не безразлична, я уверен. Наверно просто в твоих чувствах сомневается. Ну, я не буду тебе советовать поговорить с ним на чистоту. Потому что как бы там ни было, а первый шаг должен делать парень. — Всё-таки, Пабло, что бы там не говорила Марисса, а ты вполне умный и сообразительный, — улыбнулась Миа. — Хочешь, я Мануэля подтолкну к этому шагу? — заботливо спросил Бустаманте. — Нет, нет, нет, — быстро и отрицательно закачала головой Миа. — Если я ему действительно нравлюсь, он должен сам это понять и сам решиться на признание. Не хочу, чтоб его силком толкали. Но всё равно спасибо. — Не за что. Ты права, он должен сам всё осознать. Он это поймёт, Миа, — погладил Пабло её по плечу. — Очень скоро, я уверен. Миита с грустной улыбкой кивнула, после чего оба решили, что надо вернуться в колледж, пока их не потеряли и Блас не устроил скандал.

***

Бустаманте зашёл в свою комнату и застал одного из своих друзей в глубокой задумчивости: — Гвидо, в чём дело? — поинтересовался блондин. — Кто-то испортил мой фанфик, — хмурился Гвидос. — Тот, где мы не геи. — В смысле «испортил»? — Там стало больше слов, предложений и вообще он на себя перестал быть похож. Оценки стали ставить, — задумчиво сказал Лассен. — Ааа, — дошло до Пабло, он заулыбался. — Так это наверное Маркус. Я его давно просил поправить этот фик, а он серьёзно только вчера взялся. Вот, видимо, ошибки исправил, сюжета добавил, выразительности. Гвидо встал с койки, вплотную подошёл к сыну мэра и строго спросил: — Ты попросил Маркуса испортить мой фанфик? Как ты мог? — недоуменно нахмурился он. — Я же твой друг! — Ну, во-первых, не испортить, Гвидо, а очень даже наоборот, — спокойно ответил Пабло. — А во-вторых, что тебе не нравится? Ты сказал, что оценки ставить начали, а это же хорошо. — Знаешь что, дружище, — хлопнул ему Гвидос руку на плечо. — Я конечно понимаю, что несмотря на уйму оценок к твоему творению, тебе всё равно не даёт покоя моя награда и ты не можешь усмирить чувство зависти, но посылать очкарика, чтоб тот изгадил мой шедевр — это подло! — Гвидо, — устало провёл Пабло рукой по лицу. — У меня этих подарков двадцать семь штук, так что я даже если бы хотел, не смог тебе позавидовать. — Сколько? — взвигнул Лассен. — Двадцать семь, — без эмоций повторил Пабло, опускаясь на кровать. — Не веришь, загляни в мой профиль, убедись. — Постой, постой, — стал уточнять Гвидос. — То есть моё великолепнейшее творение, в которое я вложил душу, кучу сил и времени, — не краснея лгал и преувеличивал Лассен, — эти гениальные строки, созданию которых я посвятил полжизни, — распалялся Гвидо, вознося руки к потолку, — это потрясающее произведение, лишь глядя на которое хочется плакать от восхищения, получило только один вшивый подарочек с дурацкой подписью, а твои потрахушки со Спиритто огребли двадцать семь наград? — Ммм — согласно промычал Пабло, закусывая губы и размышляя над тем, как и когда начать разговор с Мариссой. — Какая вопиющая несправедливость!!! — начал было беспредельно возмущаться Лассен, но вдруг замолк, потом хитро прищурился и протянул: — Ааа, я, кажется, понял, что нужно этим читакам. Значит, секс они любят, да? Вот что им больше всего нравится читать… Пабло стал медленно поднимать голову и вставать с кровати. — Я знаю, что мне делать! — весело воскликнул Гвидо и твёрдо добавил: — Я напишу эротическую сцену! — Нет! — выдохнул Пабло, с ужасом прикидывая, что его дружок может накатать. — Гвидо, не надо, — предупреждающим тоном проговорил блондин, качая головой. — Нет, надо! Я напишу откровенную эротическую сцену со мной и Фернандой в главной роли. Видал, какая у неё роскошная грудь? В общем, напишу и мне тоже подарят двадцать семь наград! — по-детски весело и наивно сказал Лассен. — Даже тридцать, сорок пять! — мечтал Гвидос, выходя из комнаты. Дверь хлопнула. Пабло оставалось лишь профейспалмить.