Хён

      Утро наступило быстро. События вчерашнего вечера так измотали Кёнсу физически и морально, что он забылся мёртвым сном. Ему казалось, что он только заснул, и вот уже утро. Он немного поворочался в кровати, отгоняя от себя мысли о прошлом вечере, ему совсем не хотелось думать о странном поведении Чонина. Кёнсу никогда не пробовал алкоголь и не знал, какого это быть под его воздействием, но ему казалось, что в таком состоянии, в каком вчера был младший, абсолютно невозможно соображать здраво, а, значит, и не нужно пытаться найти смысл во всём том, что тот вчера говорил или делал.       Решив просидеть в комнате до самого приезда родителей, он снова засел за уроки. Это хоть как-то отвлекало. Однако в голову ничего не лезло, поэтому он просто переключился на просмотр очередного фильма в интернете. Через пару часов он понял, что выйти из комнаты ему всё же придётся, чтобы хотя бы сходить в туалет.       Прислушавшись к звукам в доме и ничего не услышав, он осторожно выбрался из комнаты и быстро перебежал по коридору второго этажа до нужной комнаты. В ванной никого не было, и он решил заодно и душ принять. Снова выйдя в коридор и не обнаружив вокруг никого, он свесился с перил лестницы, чтобы проверить гостиную и кухню. Тоже никого. Подумав немного, он спустился вниз и обнаружил, что вещей Чонина не было. Он опять ушёл. Выдохнув с облегчением, Кёнсу полез в холодильник в поисках еды.       Чонин так и не приходил, но Кёнсу всё равно сидел у себя в комнате — домашнее задание само себя не сделает. На его спине теперь красовались полосы новых синяков от ступеней лестницы, а ещё едва заметные следы на шее от сильных пальцев младшего.       Кёнсу упорно продолжал оправдывать поведение младшего алкоголем, ведь до этого тот почти никогда его не бил и тем более не целовал. У Кёнсу никогда не было отношений, но в начальной школе его как-то поцеловала девочка. Хоть он никогда и не считал это за серьёзный поцелуй, но после вчерашнего сразу же изменил своё мнение, только чтобы не называть то, что было вчера, своим первым поцелуем. Насчёт Чонина он не знал. Вокруг того частенько были девчонки, но были ли у него отношения, Кёнсу не был уверен. Чонин никогда не приводил никого домой, и никогда не попадался ему на глаза с одной из них наедине.       С возвращением родителей Кёнсу с Чонином стали вести себя, как ни в чём не бывало. Кёнсу натянуто улыбался, рассказывая им, как же скучно прошли их выходные, а младший и вовсе молчал, что было даже к лучшему.       Сразу после событий минувших выходных Чонин и его компания почти перестали доставать Кёнсу. Наверняка, из-за приближающихся итоговых экзаменов, которые, казалось, никому не доставляли удовольствия, кроме Кёнсу. Он был счастлив, как никогда. Его не доставали, дома всё было спокойно, а подготовка к финальным тестам и их сдача продвигались как никогда лучше. Чонин реже попадался ему на глаза, тоже подолгу засиживая у себя в комнате за учебниками — его отец требовал от него приличных баллов.       Приличных баллов, судя по всему, не получилось. Придя домой и заглянув в гостиную, Кёнсу однажды застал такой разговор:       — Твои баллы никуда не годятся, — негодовал отец, размахивая перед сыном листком с табелем его успеваемости за прошедший год, — ты с ними никуда не сможешь поступить.       — Не преувеличивай, — Чонин выглядел спокойно, несмотря на тяжёлый взгляд, — куда ты собрался меня отправить, если тебе нужны баллы ещё выше?       — В нормальное образовательное учреждение, — продолжал мужчина, — а с твоими баллами тебе туда дорога заказана. Посмотри, что у тебя с математикой.       — Твой отец прав, — мягко проговорила мать, потрепав Чонина по плечу, — он хочет для тебя только лучшего.       — Нормальные у меня баллы, — начинал раздражаться младший, — вы просто сравниваете меня с хёном.       Отец Чонина нахмурился, очевидно, задумавшись, а потом открыл было рот, чтобы что-то ответить, но мать, наткнувшись взглядом на стоящего в проёме Кёнсу, вдруг поднялась и подошла к нему, за руку заводя в комнату.       — Чонин, давай Кёнсу позанимается с тобой немного, — выдала она, воодушевляющее улыбаясь обоим сыновьям.       — Это отличная идея, дорогая, — подхватил отец, оборачиваясь на Кёнсу, — ты не против помочь?       Кёнсу стоял посреди комнаты, глядя на родителей, а затем перевёл взгляд на Чонина. Он не хотел. Определённо, это была худшая идея из всех, что когда-либо предлагались в этом доме. Он хотел было уже сказать, что очень занят и что Чонин справится сам, но тот заговорил первым.       — Вы правы, — вдруг сменил свой тон на спокойный он, — мне действительно не помешает помощь. Поможешь мне, хён?       Теперь все смотрели на Кёнсу. Он видел эту просьбу в глазах родителей и насмешку в глазах Чонина, от которой становилось тошно. Не выдержав давления, он согласно кивнул, обречённо вздыхая.       — Ну, вот и отлично, — мужчина одобрительно похлопал его по спине, — можете начать прямо сегодня.       — Нет, — резче, чем хотелось бы, выкрикнул Кёнсу, а затем уже более спокойно добавил, — у меня сегодня много дел. Я пойду к себе.       — Милый, подожди, — позвала его мать, — мы хотели с тобой ещё кое о чём поговорить.       Этот взволнованный тон не предвещал Кёнсу ничего хорошего. Что-то явно случилось. Что-то плохое.       — В школе нам сказали, что… — она запнулась, сразу же бросив взгляд на своего мужа, который едва заметно кивнул ей головой в ответ, — что возможно над тобой издеваются в школе.       Кёнсу почувствовал, как пол под ногами начал проваливаться, а сердце в груди забилось так сильно, словно хотело пробить грудную клетку. Они не должны были этого узнать.       — Это правда? — присоединился к матери отец.       Но Кёнсу не мог ничего ответить. Он только помотал головой из стороны в сторону в надежде, что этого хватит, чтобы их убедить. Но глупо было надеяться на это.       — Милый, как же так… — причитала мать, — если это правда, то я…       — Это неправда, — Кёнсу поднял взгляд на всё ещё находившегося в комнате Чонина, который всё так же спокойно смотрел на их родителей и уверенно врал, — в школе, наверное, что-то перепутали. Дети часто играют немного грубо.       — Ты уверен? — переспросил отец, приобнимая свою жену, чтобы успокоить.       — Уверен, я бы точно заметил такое, — продолжал свою убедительную ложь младший. — Вам не за чем переживать.       Кёнсу завидовал Чонину. Тому, как тот уверенно держался, как спокойно говорил, хоть этот разговор и касался его самого. Несмотря на то, что младший врал, скорее всего, защищая себя в будущем, Кёнсу всё равно был ему благодарен в этот момент. Он не хотел, чтобы его мать узнала правду.       — Кёнсу, скажи что-нибудь, — она снова обращалась к нему.       — Чонин уже всё сказал, — он старался контролировать свой голос, — надо мной никто не издевается.       — И раз уж мы разобрались с этим, то мы с хёном всё же пойдём заниматься.       Чонин схватил Кёнсу за руку и потащил из гостиной. На втором этаже Кёнсу вырвал свою руку, отступая на безопасное расстояние.       — Не думай, что я буду тебя благодарить, — выплюнул он, — ты ведь свою шкуру спасал только что.       — Мне не нужны твои благодарности, — насмехался Чонин, — мне будет достаточно того, что ты будешь заниматься со мной по вечерам. Кстати, сейчас они думают, что мы пошли именно это и делать.       Кёнсу нахмурился, кусая губы. Он не был готов вот так прямо с места и в карьер. Младший смотрел на него выжидающим взглядом, а потом не выдержал.       — Так мы к тебе пойдём или ко мне?       — Нет, мы будем заниматься в гостиной, — немного подумав, ответил Кёнсу.       — Я так и знал, — Чонин улыбался, пожимая плечами в знак согласия.       — Это самое удобное место, — оправдывался Кёнсу.       — Ага, как же, — издевался младший, — боишься меня, хён?       Кёнсу решил ничего не отвечать, а вместо этого сказал Чонину взять всё необходимое и спуститься вниз, и сам пошёл к себе в комнату за своими конспектами с прошлого года. Кёнсу на самом деле выбрал нейтральную территорию, которая ещё и не имела дверей, потому что там он будет чувствовать себя в безопасности. Родители дома, комната открытая, Чонин ничего ему не сделает.       В гостиной действительно оказалось удобно. Кёнсу забрался в большое кресло, а Чонин засел на ковре за низеньким столиком и выглядел при этом слишком воодушевлённо для того, кто собирался учить математику. Кёнсу сначала просмотрел его тесты, проверенные преподавателем, чтобы выяснить пробелы младшего, а уже затем принялся объяснять непонятное. Рассказав основные аспекты теории, он дал младшему пару примеров, а сам пока откинулся в кресле, расслабляясь. Объяснять он не умел, да и вообще испытывал проблемы в изъяснении своих мыслей, особенно Чонину, но ему казалось, что с заданием он справился, и что младший всё понял.       — Я закончил, — Чонин победоносно подбросил ручку в воздух, ловко хватая её на пути вниз, — проверишь?       Кёнсу протянул руку, ожидая, что младший подаст ему свою тетрадь, но тот только посмотрел на неё, а затем перевёл взгляд на его лицо.       — А сам не подойдёшь?       — Зачем мне подходить? — Кёнсу требовательно потряс рукой. — Подай и всё.       — Сам подойди, или боишься?       Кёнсу недовольно фыркнул. В очередной раз казаться слабаком перед ним не хотелось. Он нехотя поднялся с кресла и устроился на полу рядом с ним, склоняясь над его тетрадью. Чонин рядом шумно вдохнул, тоже склоняясь над своей писаниной, пытаясь заглянуть из-за плеча старшего.       — У тебя здесь ошибка, — Кёнсу выхватил ручку из рук Чонина так, чтобы не задеть его пальцев, и подчеркнул место с ошибкой, — формула не та. Ты даже с таблицы списать не смог? — он принялся проверять дальше. — А здесь ты неправильно подставил. Здесь тоже не та формула… Остальное вроде правильно. Сейчас будешь перерешивать.       Он поднял голову, чтобы посмотреть на Чонина, который всё это время молчал, и тут же отпрянул. Младший был слишком близко, его лицо было серьёзным, а взгляд изучающим, он смотрел прямо на него. Кёнсу поднялся, чтобы вернуться на своё место, но Чонин схватил его за руку, утягивая обратно.       — Что ты делаешь? — Кёнсу начинал паниковать.       — Ручку верни, — губы Чонина расползлись в широкой улыбке на такую реакцию старшего, — всё же боишься меня.       Кёнсу протянул руку с зажатой в пальцах ручкой, и младший тут же её выхватил, как обычно задевая его пальцы, и принялся за примеры.       Кёнсу подумал, что новый учебный год обещает быть ещё хуже, чем предыдущий.