Хён

      Две недели до экзаменов пролетели незаметно. Кёнсу только и делал, что учился, не отвлекаясь почти ни на что, кроме, конечно же, Чонина, который, хоть и тоже готовился к экзаменам, всё равно успевал приставать к нему каждый день. По вечерам он просто целовал его, желая приятных снов, а вот днём, пока родителей не было дома, заваливал где-нибудь на диване в гостиной или на его же кровати и, покрывая поцелуями ужё всё его тело, запускал руку ему в штаны. И делал он это, оправдываясь тем, что им обоим надо сбрасывать напряжение от постоянной учёбы. Но Кёнсу то знал, что дело было не в этом, но ему и самому хотелось. Всё же приятно было так получать удовольствие, поэтому за всё это время он ему ни разу и не отказал. Хоть и каждый раз поначалу зажимался, потому что его всё это до сих пор смущало, но потом просто отдавался ощущениям, забывая обо всём на свете.       Трогать член Чонина за эти две недели для него стало уже привычным делом. И Кёнсу даже это нравилось. Нравилось доставлять младшему такое же удовольствие, которое он доставлял ему, нравилось слышать его сбитое дыхание и тихие низкие стоны. Нравилось осознавать, что кому-то настолько приятны его прикосновения. В такие моменты он чувствовал себя желанным, и это подкупало. Однако его по-прежнему не привлекало тело младшего. По крайней мере, он так думал. Просто не было у него желания целовать его шею или грудь, как это делал с ним тот. Не было и всё. Но не было и отвращения, а это уже определённо было хорошо. И с каких это пор Кёнсу начал радоваться тому, что его не отвращало тело другого парня? И с каких пор радовался тому, что может доставлять другому парню удовольствие, лаская его член?       Ещё одним приятным бонусом приближающихся экзаменов было то, что к Кёнсу вообще никто не приставал. Ни разу за две недели. А возможно это всё было совсем не из-за экзаменов, а из-за Чонина. Он точно не знал, но факт оставался фактом — его не трогали. Счастливее он не чувствовал себя уже давно. Оставалось только дождаться конца экзаменов, и он точно будет счастлив.       Перед самым первым днём экзаменов Кёнсу попросил Чонина не трогать его все пять дней, пока не закончится семестр. Тот немного повозмущался, но всё же дал слово не отвлекать. Целовать он его целовал, но вот взаимной дрочкой они не занимались все пять дней. Просто Кёнсу казалось, что его это будет отвлекать от учёбы. Потом он понял, что ошибался, но вот просить младшего в середине недели поласкать себя было слишком стыдно. Ведь сам же попросил не трогать себя. И в итоге ему пришлось терпеть, пока не закончился самый последний экзамен. И когда он стал таким зависимым от этого?       Он пришёл домой сразу после последнего занятия, на котором их классный преподаватель, сообщив, что табель со своей успеваемостью они смогут уже через несколько дней посмотреть в специальном разделе на сайте школы или же забрать лично, придя в школу во время летних каникул, двинул напутствующую речь и, напомнив, что скоро им всем придётся сдавать вступительные экзамены в выбранные университеты, распустил всех по домам. И так официально начались летние каникулы в их школе, которые продлятся чуть больше месяца. И Кёнсу от этого испытывал какое-то трепетное волнение. Потому что это были первые летние каникулы за последние несколько лет, которые он проведёт не один. Да, он был абсолютно уверен, что Чонин не даст ему ни дня покоя. Если, конечно, его чувства, о которых он говорил несколькими неделями ранее действительно таковы. Но Кёнсу пока не был уверен, хочет ли компании младшего на протяжении целого месяца? Он ведь привык быть один. Во время учёбы они всё же частенько были отдельно друг от друга — разные классы, дополнительные Кёнсу, его кружок и секция Чонина. Но на летних каникулах почти ничего этого не будет, и они с Чонином постоянно будут дома одни.       К слову о Чонине. Дома его не было, потому что, насколько знал Кёнсу, у того был сбор их баскетбольной команды, на котором утверждался график тренировок во время летних каникул. Кружок Кёнсу же летом не занимался, чего не сказать о дополнительных занятиях, которые ему всё же придётся посещать по три раза в неделю. Но вообще-то Кёнсу думал, что сбор младшего закончится раньше его занятий, и, придя домой, он уже застанет его там. Но Чонина дома не было, и Кёнсу, устало завалившись на диван в гостиной, скучающе уставился в потолок. Он не представлял, что ему теперь делать, ведь экзамены закончились, да и домашнее задание больше не надо было делать. Ещё, конечно, предстояло готовиться к вступительным экзаменам, но это подождёт, тем более что он был уверен, что сдаст. Ну, почти.       Просидев на диване без дела добрых полчаса, Кёнсу, наконец, решил, что надо бы чем-то заняться в ожидании младшего. Он осмотрелся по сторонам, и его взгляд упал на приставку Чонина. Он тут же слез с дивана, подполз по полу к низенькому столику и, вытащив из ящичка приставку, принялся подключать её к телевизору. Это заняло какое-то время, но ему всё же удалось это сделать, поэтому уже через несколько минут он копался в ящичке с дисками в поисках какой-нибудь интересной игры. Определился он быстро. Просто нашёл новую часть игры, в которую когда-то играл со своими друзьями. Он и не знал, что за это время успело выйти так много частей. И судя по обложке, графика у неё намного улучшилась, и ему не терпелось уже опробовать её.       Он оторвался от игры ровно через полтора часа, когда уже изучил чуть ли не все комбинации для нескольких персонажей этого файтинга. Всё же многое в этой игре осталось прежним, что не могло не радовать. Но играть одному с бездушной машиной всё же было не так интересно, как с кем-то. А Чонина всё никак не было. Кёнсу повертел в руках джойстик и хотел было уже выключить приставку, как в коридоре раздался звук открывающейся входной двери. Он тут же попытался придать себе как можно более безразличный вид, чтобы младший не подумал, что он тут всё это время только его и ждал, и удобнее откинулся на спинку дивана, совсем не глядя на вошедшего в комнату Чонина.       — Привет, хён, — голос его звучал странно, и у Кёнсу вдруг появилось чувство, будто когда-то это уже было, — играешь сам с собой?       — Ага, — выдохнул он, поворачиваясь и осматривая уже усевшегося рядом на диван Чонина с ног до головы. Его догадка подтвердилась, младший был слегка пьян. — Ты что, пил?       — Мы с ребятами с баскетбола немного отпраздновали окончание семестра, — улыбнулся тот, — но я почти не пил, чтобы быстрее прийти к тебе.       Он потянулся к Кёнсу, пытаясь обнять его за плечи, но Кёнсу тут же отодвинулся в самый угол дивана, не давая даже прикоснуться к себе.       — От тебя несёт перегаром, — скривился он, на что Чонин улыбнулся ещё шире.       — Зато знаешь, как расслабляет после всех этих экзаменов?       Кёнсу никогда не пил, но в этот момент ему вдруг захотелось попробовать. Если это действительно так расслабляет, что ты не думаешь о проблемах, то он бы очень хотел попробовать. Да и ему давно хотелось узнать, какого это быть в состоянии алкогольного опьянения. Неужели это так весело и хорошо, что люди продолжают напиваться, наплевав на последствия.       — Я тоже хочу попробовать, — озвучил он свои мысли, требовательно глядя на младшего.       Чонин тут же посерьёзнел, как-то недовольно глядя в ответ.       — Зачем?       — Хочу узнать, каково это.       — Тебе это незачем, — строго сказал он, мотая головой, — в этом нет ничего интересного, хён.       — Но ты ведь сказал, что это расслабляет. И ты сам пьёшь, я тоже хочу. Нельзя?       Чонин замолчал. И правильно. Он ведь не имел права запрещать ему что-либо делать. Даже если это что-то — распитие алкогольных напитков.       — В любом случае, у нас дома ничего нет, — наконец, заговорил он, — так что как-нибудь в другой раз.       — Можно сходить в магазин, — не унимался Кёнсу. Он и сам не знал, почему ему вдруг так сильно захотелось попробовать алкоголь именно сейчас. Может, потому что сам Чонин пришёл нетрезвым? Да ещё и лез обниматься. И пил он со своими друзьями без него вместо того, чтобы придти домой к нему.       — Ну, и кто тебе продаст? — Чонин оценивающе, насколько позволяло его состояние, осмотрел его с ног до головы, — я бы тебе не продал.       — Но тебе-то продадут, — продолжал настаивать на своём Кёнсу. Либо он сегодня попробует алкоголь, либо он не подпустит к себе Чонина, от которого нехило так несло перегаром.       — Я не стану покупать тебе алкоголь, — отмахивался тот, — даже не проси.       Кёнсу возмущённо стиснул зубы. Чонин никогда не делал того, о чём он его просил.       — Давай так, — решительно выдал он, — сыграем в игру. Если выиграю я, ты пойдёшь в магазин и купишь мне что-нибудь попробовать. Если выиграешь ты, я сделаю то, что ты захочешь.       Как он и ожидал, глаза Чонина тут же вспыхнули. В них даже осмысленности сразу стало как-то больше. Он схватил со столика второй джойстик и удобнее устроился рядом с ним на диване, вперивая взгляд в экран.       — Ты сам предложил, потом не отвертишься. И учти, я знаю все комбинации в этой игре.       — Ага, — усмехнулся Кёнсу, поудобнее перехватывая свой джойстик, — выбирай давай, кем играть будешь.       Не зря эта игра была когда-то любимой игрой Кёнсу. И не зря он тут больше часа копался в ней, вспоминая старые комбинации и изучая новые. Ему воздалось, и он всё же уделал Чонина в двух раундах из трёх, завершив всё крайне эпичным фаталити, во время которого младший, не веря в то, что мог проиграть, уткнулся лицом в подлокотник дивана и разочарованно простонал.       — Собирайся, а то надо успеть до прихода родителей, — Кёнсу толкнул его в плечо, и тот тут же выпрямился, нехотя поднимаясь с дивана.       — Ладно, жди меня здесь, — сказал он и, похлопав себя по карманам, скрылся в коридоре.       Кёнсу решил сыграть уровень, чтобы скрасить ожидание. Поэтому он совсем не заметил, как быстро прошло время, и вот Чонин уже поставил на столик перед ним бутылочку чего-то тёмного и бросил рядом ещё и плитку шоколада, устраиваясь на диван.       — Что это? — спросил Кёнсу, дотянувшись до бутылки и заинтересованно вертя её в руках.       — Вино, — просто ответил Чонин, выхватывая бутылку из его рук и принимаясь открывать крышку, — думаю, для первого раза тебе оно будет в самый раз.       — А это зачем? — ткнул Кёнсу в лежащую на столе шоколадку.       — Чтобы ты ею закусывал, — Чонин, быстро справившись с пробкой, уже наполнил пластиковый стаканчик почти до краёв. — Давно ты ел?       — Как обычно, в обед, — пожал плечами Кёнсу, не понимая, причём тут было это.       Чонин протянул ему стаканчик. Кёнсу аккуратно принял его и тут же поднёс к лицу, принюхиваясь. Запах неприятный. Но он, стараясь не обращать на него внимание, обхватил губами край стаканчика и принялся жадно заглатывать. Поначалу он не почувствовал ничего плохого, но, когда стаканчик почти опустел, он не выдержал и закашлялся, убирая его подальше от своего лица. Жидкость обжигала ему горло и была уж очень… горькой? Он не знал, как описать этот вкус.       Чонин, всё это время внимательно наблюдавший за его реакцией усмехнулся.       — Ну, как? — издевательски спросил он, поднося к его губам уже отломленный кусочек шоколада и проталкивая его ему в рот. Кёнсу тут же принялся рассасывать плитку, но это не помогало. И он не мог перестать морщиться, веселя этим младшего ещё больше.       — Невкусно, — наконец, смог выдать он, выхватывая из его рук всю шоколадку и вгрызаясь прямо в неё.       — А ты как хотел? — Чонин улыбнулся ещё шире, — но ты должен выпить больше, если хочешь хоть немного опьянеть. Думаю, ещё пары-тройки стаканчиков тебе хватит.       Кёнсу посмотрел на него с подозрением. Сначала тот вообще не хотел, чтобы он пил, а теперь вдруг предлагает пить больше. Ну, в любом случае Кёнсу так и собирался сделать. Не отступать же от собственных слов, хоть на вкус вино и было ужасным. Всё же он действительно хотел хоть немного опьянеть. С этими мыслями он прикончил остатки стакана, подставляя его Чонину, чтобы тот наполнил его снова. Что Чонин сразу же и сделал, но на этот раз не до краёв, а немного меньше. И Кёнсу, глубоко вздохнув, осушил его залпом, снова вгрызаясь в шоколадку.       — Слишком быстро, хён, — Чонин придвинулся ближе, и говорил ему практически на ухо, — так ты ничего не почувствуешь. Пей медленней.       Кёнсу кивнул и, поднеся третий стакан к губам, принялся пить его маленькими глотками и пытался при этом не смотреть на младшего, который всё это время неотрывно следил за ним. На самом деле он уже начинал что-то чувствовать. Алкоголь обжигал его пищевод, и по всему телу медленно расползалось тепло. Он потянулся за четвёртым стаканом и заметил, что движения его тела тоже стали какими-то странными. Двигаться будто стало легче. Или тяжелее. Он пока не разобрался. Но весело ему тоже не было. Всё же наверняка намного лучше пить в компании со своими друзьями. Но ему, узнать каково это с друзьями, удастся ещё нескоро. Если вообще когда-то удастся.       Четвёртый стакан никак не шёл, хоть и был изначально наполнен всего лишь на половину, и, сделав пару глотков, он хотел уже остановиться, но Чонин не дал ему этого сделать, протянув руку, и, надавив на его собственную, которой он держал стаканчик, заставил выпить до конца. Наконец, покончив и с ним, Кёнсу закинул себе в рот остатки шоколадки и откинулся на спинку дивана. Всё же это было ужасно невкусно. А ещё слишком много и слишком быстро для первого раза. Но, кажется, он добился нужного результата. Хотя бы немного, но ему удалось почувствовать опьянение. И он пока не разобрался, нравилось ему это или нет. Определённо чувствовал он себя странно, но всё равно как-то непонятно. И он как раз собирался заняться анализом собственного состояния, как Чонин вдруг толкнул его спиной на диван, тут же придавливая весом своего тела сверху, на что Кёнсу недовольно скривился, почувствовав, как закружилась голова.       — Не сейчас, Чонин, — пожаловался он, пытаясь оттолкнуть младшего от себя.       — Нет, хён, — улыбнулся тот, удобнее устраиваясь между его ног, — я терпел почти целую неделю и больше не могу. Ты попробовал сегодня то, что хотел, — он кивнул головой на почти пустую бутылку вина на столе, — теперь и я хочу кое-что попробовать.       Кёнсу так и знал, что всё закончится чем-то подобным.