Хён

      — Теперь и я хочу кое-что попробовать, — сказал Чонин и накрыл его губы поцелуем. И целовал он его как-то слишком грубо, кусая и царапая зубами и сразу же проталкивая свой язык в его рот. Кёнсу просто не успевал за ним. Но это его волновало не так сильно, как последние слова младшего. Что же такого он хотел сегодня попробовать? Что-то новое? Кёнсу это немного беспокоило, и, возможно, он бы даже испугался, если бы не вино, действие которого постепенно начинало ощущаться сильнее. Нет, он прекрасно соображал, как ему казалось, но вот двигаться стало тяжелее, да и мысли всё же становились какими-то заторможенными. И, кажется, тело стало чувствительней, потому что от скользящих по его торсу рук младшего хотелось выгибаться, а в штанах у него уже крепко стоял. А ведь тот касался его даже не напрямую, а сквозь плотную ткань форменной рубашки. Но возможно, что виной его такому быстрому и сильному возбуждению был не алкоголь, а то, что он уже пять дней как не кончал, но при этом каждый вечер возбуждался от поцелуев с младшим так, что ему казалось, целуй тот его ещё дольше, и он кончит, не прикасаясь к себе. И когда он стал так зависим от этого?       Чонин, очевидно заметив, как Кёнсу стал подаваться телом навстречу его прикосновениям, или просто устав уже мять его рубашку, принялся быстро расстёгивать пуговицы. Получалось у него плохо, судя по всему, он тоже был сильно возбуждён, и, когда ему всё же удалось справиться со всеми пуговицами этой злосчастной рубашки, он тут же грубо сорвал её, буквально выдёргивая Кёнсу из рукавов и отбрасывая ненужную ткань куда-то в сторону.       Наконец, его пальцы легли на обнажённую кожу, оглаживая невольно втянувшийся живот и тяжело вздымающуюся грудь Кёнсу, заставляя того застонать в поцелуй. Чонин на такую реакцию усмехнулся и отстранился, спускаясь губами ниже по его шее и до самой груди. Кёнсу снова коротко простонал и зажмурился от удовольствия, когда младший взял один его набухший сосок в рот и начал играться с ним языком. При этом он успел стянуть собственную рубашку и принялся удобнее устраиваться между его ног, руками разводя их в стороны и немного сгибая в коленях. Кёнсу, полностью растворившись в ласке, которую тот ему дарил, не сразу понял, что происходит, а когда до него, наконец, дошло, что он лежит под Чонином с раздвинутыми ногами, ему тут же стало не по себе. Он хотел было уже возмутиться, но Чонин как раз в этот момент с характерным звуком выпустил его сосок изо рта, заставив крупно вздрогнуть и подавиться своим возмущением, не сдержав шумного выдоха.       Чонин снова подался наверх, оставляя короткий поцелуй на губах, и по линии челюсти перешёл поцелуями почти к самому его уху. Кёнсу даже успел забыть про смущающую позу, но тот вдруг начал двигать своими бёдрами, подаваясь то вперёд, то назад, так, что его возбуждение при каждом толчке упиралось Кёнсу туда, куда, по его мнению, совсем не должно было.       — Чонин, — скорее простонал, чем сказал он. На большее при всём его возмущении он сейчас не был способен. Но он всё же должен был остановить младшего, что бы тот ни задумал. Он мог зайти слишком далеко.       — Знаешь, чего я хочу, хён? — выдохнул Чонин ему в самое ухо. Он всё так же продолжал двигаться, потираясь своим животом о возбуждение Кёнсу, который тут же крепко сжал его плечи руками. Это так напоминало ему настоящий секс, будто младший при каждом толчке входил в его тело, и от этой мысли он невольно возбуждался ещё сильнее. Но он совсем не был готов к такому развитию событий. Он даже не хотел этого. И ему вдруг стало страшно так, что даже выпитое вино не могло с этим справиться, потому что младший, который так-то тоже был нетрезв, явно был настроен серьёзно, снова опаляя его чувствительное ухо своим горячим дыханием, — я так сильно хочу тебя.       — Чонин, — снова позвал Кёнсу, не в силах выдавить из себя что-то более вразумительное. Он хотел прекратить всё это, но ничего не смог сделать, кроме как сжать младшего ногами, чтобы хоть как-то остановить его.       — Это значит «да»? — спросил Чонин, очевидно по-своему расценив последнее действие Кёнсу, на что тот тут же замотал головой, осознав, что если не сделает хоть что-то, то тот сам не остановится. Но Чонин явно не собирался так просто сдаваться, — почему, хён?       Он, всё так же продолжая двигать бёдрами только теперь ещё резче, вдруг протолкнул свою руку между их телами и, накрыв ею возбуждение Кёнсу, принялся оглаживать его сквозь два слоя ткани. Кёнсу протяжно простонал, напрягаясь. Он чувствовал, что если Чонин не остановится сейчас, то он просто позорно кончит себе в штаны, запачкав их изнутри. По крайней мере, смазкой он их уже точно запачкал. И как же он был рад, что на них ещё была одежда. Потому что если бы её не было, то он бы кончил уже давно.       — Чонин, пожалуйста, — он собрал всю свою силу, которая только осталась в нём от выпитого и испытываемого возбуждения, и принялся отталкивать младшего от себя, — я не хочу.       — Но твоё тело с тобой несогласно, хён, — усмехнулся Чонин, пытаясь втянуть его в поцелуй, но Кёнсу только уворачивался, продолжая отталкивать его от себя.       — Перестань, — протянул он, изворачиваясь так, чтобы тот больше не мог двигаться, как раньше, и замер, отстранившись. Кёнсу тут же поднял глаза, и их взгляды встретились. Чонин выглядел ужасно возбуждённым и совсем немного разочарованным, но на его губах всё равно играла привычная ухмылка. Он протянул руку и смахнул чёлку с лица Кёнсу, попутно огладив его раскрасневшиеся щёки пальцами.       — Так я и думал, — он поджал губы и распрямился, оглядывая лежащего под ним Кёнсу полностью, заставляя его тут же сжаться от смущения. Наверняка, он и сам выглядел сильно возбуждённым сейчас. Но Чонин его видом явно остался доволен, внезапно широко улыбнувшись, и принялся расстегивать ремень на его штанах. Кёнсу, испугавшись, тут же вцепился в его руки, на что тот поспешил его успокоить, — расслабься, насиловать я тебя не собираюсь.       И Кёнсу расслабился. Он слишком много своих сил потратил, когда пытался оттолкнуть от себя Чонина, и теперь у него не осталось их совсем. Действие вина, казалось, только усиливалось, мешая нормально двигаться. Он был уверен, что если его сейчас попросят подняться, ему будет непросто это сделать. Поэтому расслабиться это всё, что он мог в данный момент. Чонин уже успел привычно приспустить его штаны вместе с бельём, вытаскивая его член из тесного плена, а затем принялся сдёргивать с него штаны полностью. Кёнсу тут же согнул колени, не давая ему этого сделать. Обычно младший никогда не снимал с него штаны, только приспускал, и этого всегда было достаточно.       — Я просто сниму их, чтобы было удобней, — заверил его Чонин, успокаивающе гладя по обнажённому бедру и этим заставляя окончательно сдаться. Штаны полетели туда же, куда и рубашка, и Кёнсу остался перед ним полностью обнажённым. И возможно из-за воздействия алкоголя его это не так уж и смущало. Но он всё же прикрыл свой член руками. Потому что до этого, всякий раз, когда Чонин дрочил ему, он почти никогда не смотрел вниз, обычно целуя его всё время, но теперь он пялился прямо на его член. И это всё же было неловко. Особенно учитывая то, что сам Чонин то был наполовину одет. — Чего ты его прячешь? — ухмыльнулся он, резко отнимая его руки от его тела.       — А зачем ты на него смотришь? — как можно увереннее спросил Кёнсу, всё же отводя взгляд. Потому что смотреть на довольное лицо младшего, с которым тот рассматривал его член, было выше его сил.       — А что ты хочешь, чтобы я с ним сделал? — издевательски протянул Чонин, склоняясь ниже и при этом принимаясь поглаживать его обнажённые бёдра. Член Кёнсу даже дёрнулся от такой ласки и снова потёк смазкой, когда младший принялся оглаживать внутреннюю сторону его бёдер в опасной близости от него. Всё же Кёнсу чувствовал себя слишком беззащитным, лежа под младшим полностью раскрытым, — ну же, хён, что мне сделать?       Но Кёнсу не отвечал. Он не мог сказать этого вслух, хоть и очень хотелось, поэтому продолжал молча отводить глаза, стараясь не смотреть на руки младшего, так по-хозяйски оглаживающие его бёдра. Хотелось, чтобы эти руки быстрее уже обхватили его вовсю истекающий смазкой член и, наконец, довели его до такой желанной сейчас разрядки. Но Чонин, очевидно поняв, что ответа он не дождётся, вздохнул и, потянувшись к столику, стоящему рядом с диваном, принялся выливать остатки вина в пустой стаканчик. Кёнсу ничего непонимающе следил за его движениями, пока тот не протянул этот стаканчик ему.       — Допей и расслабься уже, — приказал он, заставляя забрать стаканчик из его рук и приподняться, что Кёнсу и сделал, и Чонин тут же склонился над ним и принялся выцеловывать его грудь. Кёнсу снова часто задышал, наблюдая за тем, как тот языком водил вокруг одного его едва заметного шрама, и поднёс стаканчик к губам. Там было совсем немного, даже меньше половины, но и это количество далось ему с трудом. Как же можно было что-то спокойно пить, когда с ним вытворяли такое?       Чонин спустился поцелуями ниже, царапая зубами, а потом зализывая кожу на его животе, и в какой-то момент Кёнсу подавился последним глотком вина, потому что младший вдруг обхватил губами головку его члена. Опустевший стаканчик выпал из его рук, падая куда-то на пол, а сам он с трудом сглотнул, вцепившись руками в плечи Чонина, который теперь не просто посасывал его головку, но ещё и игрался с ней внутри своим языком.       — Ч-чони-и-ин, — простонал он, откидываясь обратно на диван, и младший, нашарив его руку, тут же сжал её, переплетая их пальцы вместе. Возбуждение, которое успело немного ослабнуть, пока они с младшим ничего не делали, тут же вернулось, накрыв Кёнсу с двойной силой. Он не мог поверить, что Чонин сейчас делал ему минет. Он не мог поверить, что губы младшего сейчас скользили почти по всей длине его члена, а язык внутри горячего рта оглаживал каждую венку. Он не мог поверить, что Чонин был способен на такое. Делал ли он это, потому что любил его? Или для него это не было чем-то таким интимным, как для Кёнсу? Но Кёнсу бы точно не смог сделать ему так же.       Младший, поначалу заглатывающий его член совсем неглубоко и медленно, принялся двигать головой быстрее, вбирая всё глубже, и Кёнсу в какой-то момент уже готов был кончить, когда тот внезапно выпустил его член изо рта.       — Наслаждаешься? — издевательски протянул он, слегка надрачивая его член свободной рукой. Он собрал немного смазки с его головки, перекатывая её между своих пальцев, — это ещё не всё, — улыбнулся он и снова принялся заглатывать.       Кёнсу закусил губу, напрягаясь. Новая, хоть и небольшая, доза алкоголя всё же дала о себе знать. У него закружилась голова. Или это было от того, что с ним сейчас вытворял Чонин. Одно из двух, или всё вместе. Он вдруг перестал что-либо соображать. Кажется, он чувствовал, как младший обхватил влажными пальцами его мошонку, огладил ниже и мягко надавил.       Кёнсу с силой сжал руку Чонина и его плечо, когда до него дошло, что тот сейчас проталкивал в него свой палец. Прямо внутрь. Даже не предупредив. Чёртов Чонин даже ничего не сказал и просто засовывал в него свой палец. Медленно, но ощутимо. И Кёнсу даже передёрнуло от этого неприятного ощущения.       — Что ты делаешь? — воскликнул он, пытаясь вывернуться, уйти от этого, но младший, всё так же не выпуская его член изо рта, навалился на него сильнее, вжимая его бёдра в диван, а одну ногу спиной вдавливая в спинку дивана, не давая свести её со второй, — вытащи, — простонал от безысходности Кёнсу, которому всё это казалось унизительным. А ещё пугающим.       Но Чонин его не слушал, наконец, погружая палец до самого основания. Кёнсу жмурился, пытаясь осознать происходящее, пока в какой-то момент младший не согнул палец внутри него, заставляя крупно вздрогнуть, не сдержав громкого стона. Просто в этот момент Кёнсу почувствовал что-то странное. Будто всё его тело вдруг прошибло электрическим разрядом. Он замер, не понимая, что происходит и что ему надо делать. Он вообще ничего не соображал в этот момент, потому что чёртов палец Чонина теперь оглаживал внутри него что-то, что посылало эти самые разряды по его нервной системе, выбивая из него один стон за другим.       Кёнсу потерялся в ощущениях. Чонин продолжал ласкать его член своим ртом и двигать своим пальцем внутри него, и ему казалось, что его член сейчас взорвётся. Что в принципе и произошло, когда возбуждение стало уже невыносимым. И он не успел ничего сказать. Просто сжал руку Чонина и его плечо ещё сильнее, наверняка, причиняя ему боль, и, сильно прогнувшись в спине, обильно излился ему прямо в рот. Кажется, это был пока что самый сильный оргазм в его жизни. Такой, от которого всё тело будто ломало, заставляя содрогаться. Он смог расслабиться только тогда, когда младший полностью вылизал его член от спермы и с характерным звуком выпустил, наконец, из своего рта.       — Вкусный, — выдал он, обильно сглатывая и пошло ухмыляясь, глядя ему прямо в лицо. Затем он ещё пошлее облизал свои губы и склонился, втягивая его в поцелуй. Кёнсу всё ещё плохо соображал, но вкус собственной спермы, оставшийся во рту младшего, вдруг отрезвил его. Тут же пришло осознание того, что только что произошло, а с ним и смущение. И, чёрт, Чонин что правда проглотил всю его сперму? Кёнсу поспешил разорвать поцелуй, но не потому что ему было неприятно, а для того, что бы отдышаться. Ему всё ещё не хватало воздуха. Чонин, заметив это, обеспокоенно спросил, — ты в порядке? У тебя руки дрожат.       Кёнсу только теперь это заметил и тут же постарался унять эту дрожь, и младший решил помочь ему в этом, накрывая его руки своими.       — Что-то не так, хён? — снова спросил он, пытаясь заглянуть в глаза.       С Кёнсу всё было не в порядке. Он бы и хотел злиться на Чонина за то, что тот сделал, но почему-то не мог. Наверное, из-за того, что в итоге он получил такой сильный оргазм, что младшего наоборот хотелось за это благодарить. Но он не собирался этого делать.       — Ты мог бы и предупредить, — обижено пробурчал он, заставляя себя посмотреть на Чонина в ответ.       — Но я ведь сказал, что тоже хочу сегодня что-нибудь попробовать, — улыбнулся тот, очевидно радуясь, что на него не злятся, — и раз уж ты всем доволен, то не мог бы ты и мне сделать приятно? — с этими словами он принялся расстегивать ремень собственных брюк, поспешно приспуская их и вытаскивая свой стоящий колом член наружу, — думал, кончу, пока тебе отсасывал.       Кёнсу верил. Он обхватил такой твёрдый сейчас член младшего и принялся водить пальцами по всей длине. Чонин громко выдохнул и уткнулся лицом в изгиб его шеи, тихо постанывая. И он был так сильно возбуждён, что хватило меньше минуты, чтобы он излился, пачкая своей спермой живот Кёнсу и заваливаясь на него сверху.       Они молча лежали на диване, каждый отходя от того, что только что произошло. Кёнсу бы хотел лежать так ещё очень долго, его клонило в сон, но через час должны были прийти родители и им уже надо было начать прибираться и приводить себя в порядок. Но до этого он должен был ещё разобраться с Чонином. Он позвал его по имени, боясь, что тот уже успел заснуть, но младший сразу же отозвался, и тогда он не очень уверенно произнёс:       — Больше так не делай.       Чонин отстранился и взглянул ему в лицо.       — Но тебе же понравилось, — непонимающе хмурился он.       — Без моего разрешения больше ничего не делай, — снова попросил Кёнсу.       Чонин напротив тяжело вздохнул.       — Хорошо, хён, не буду.