Хён

      Кёнсу чуть не выронил бутылочку с шампунем из рук, когда в дверь ванной комнаты неожиданно с силой постучали, но успел поймать её в последний момент, облегчённо выдыхая. Он, конечно, знал, что младшему не понравится, что он сбежал из спальни в ванную, но не думал, что тот придёт звать его под дверь.       — Хён, — позвал тот громким голосом, который вдобавок звучал ещё и как-то угрожающе, — я же сказал тебе никуда не уходить, почему ты заперся в ванной? — Кёнсу ничего не ответил, неторопливо намыливая голову шампунем, и Чонин из-за двери тут же потребовал, — впусти меня.       Кёнсу тихонечко фыркнул на такую просьбу, молча продолжая свои незамысловатые действия. Хотелось бы ему видеть сейчас лицо младшего. Наверняка, оно выглядело ужасно недовольным, и мысль об этом его веселила, заставляя губы непроизвольно сложиться в довольную улыбку. Которая, однако, была стёрта буквально в следующую же секунду, когда он чуть не опрокинул все баночки на ближайшей полке, потому что младший принялся громко ударять по двери и дёргать её так, что Кёнсу показалось, что та сейчас не выдержит и слетит с петель ко всем чертям. Он даже прикрылся шторкой на всякий случай, но выходить из-под душа и открывать Чонину всё же не стал. Такая реакция младшего была даже веселее. Главное чтобы дверь выдержала.       Шум за дверью прекратился неожиданно. Так неожиданно, что Кёнсу даже запереживал, быстрее заканчивая с душем и влезая в одежду, даже толком не вытерев влажную кожу полотенцем. Он был уверен, что младший что-то задумал, но не знал что. Самым очевидным было то, что тот, скорее всего, поджидал его прямо за дверью, чтобы накинуться сразу же, как только он выйдет, поэтому дверь в коридор Кёнсу открывал так медленно и осторожно, словно эта дверь вела не в коридор их дома, а в логово какого-нибудь хищника.       Но за ней никого не оказалось. Коридор был абсолютно пуст, что было ещё более подозрительным, поэтому он быстро прошёлся до своей комнаты, заглядывая и в неё. И там тоже никого не оказалось. Немного подумав, он направился к комнате Чонина, дверь в которую была не заперта и легко поддалась, открываясь внутрь. Тоже никого. Потоптавшись немного на пороге, Кёнсу всё же закрыл дверь и спустился вниз, обойдя и весь первый этаж, чтобы окончательно убедиться в том, что младшего не было нигде. И это было как-то неприятно, куда тот мог уйти, оставив его одного?       Поджав губы от отчего-то накатившего чувства лёгкой обиды, он снова поднялся наверх, возвращаясь в свою комнату. И тут он действительно испугался, потому что Чонин всё-таки выпрыгнул на него из-за двери, обхватывая со спины и заваливаясь вместе с ним на кровать.       — Попался, — довольно возвестил тот у него прямо над ухом, перехватывая так, что руки Кёнсу оказались крепко прижаты к его же телу, — я ведь просил тебя не двигаться с места. Теперь будешь наказан.       И Кёнсу не успел даже ничего сказать в своё оправдание, как младший принялся жестоко щекотать его бока, продолжая сжимать его в своих объятиях, не давая даже пошевелить руками, чтобы хоть как-то прекратить эту внезапную и такую жестокую пытку. Всё, что мог Кёнсу, это беспомощно дёргаться в его руках и громко смеяться, пытаясь не задохнуться от нехватки воздуха.       Наконец, Чонин остановился, дёргая его на себя, потому что в попытках вырваться, он всё же немного уполз по кровати вверх, но всё так же остался в плену крепких объятий.       — Уже раскаиваешься, хён? — веселился тот, зарываясь носом в его ещё влажные после душа волосы и глубоко вдыхая запах шампуня, — или мне продолжить?       Кёнсу ничего не ответил. Но не потому что хотел продолжения этой весьма изощрённой пытки, а потому что только теперь заметил, как возбудился от всего этого. Когда только успел? Но младший об этом не знал, а потому расценил его молчание по-своему, снова принимаясь щекотать его с ещё большей силой. Кёнсу снова исступленно засмеялся, чувствуя, как его возбуждённый член, потираясь об кровать при каждом неосторожном движении, изливался смазкой, пачкая бельё изнутри. А ещё он чувствовал, что больше не выдержит.       — Ч… Чонин — выдавил сквозь неконтролируемый смех он, — я же…я сейчас… умру.       Заслышав эти слова, младший тут же остановился, давая ему, наконец, возможность нормально вздохнуть. И Кёнсу не преминул ею воспользоваться, жадно заглатывая воздух, пока Чонин, уже отпустивший его, но всё так же придавливающий сверху весом своего тела, водил по его спине рукой, успокаивая.       — Ты в порядке? — немного обеспокоенно спросил он, переворачивая его на спину, но тут же резко поменялся в лице, растягивая на губах слишком довольную даже для себя улыбку, — хён, у тебя что, встал?       Кёнсу понимал, что уже поздно, но всё равно стыдливо прикрылся руками, которые младший сразу же отбросил в стороны, а затем принялся стаскивать с него футболку, буквально выдёргивая его из неё.       — Зачем ты оделся вообще? — успел попутно пожаловаться он, наконец, припадая губами к его обнажённой коже на груди.       Кёнсу неосознанно облизывал губы, наблюдая за тем, как тот скользил поцелуями всё ниже и ниже, пока не остановился у самой резинки его домашних шорт, слегка оттягивая её и оставляя пару поцелуев на выпирающих по бокам косточках. Однако под тонкую ткань Чонин на удивление забираться не стал. Вместо этого он вдруг закинул одну его ногу себе на плечо и задрал шорты как можно выше, полностью обнажая бедро. Сначала он провёл по мягкой коже на внутренней стороне пальцами, а затем под удивлённый взгляд Кёнсу с чувством впился в неё губами.       — Опять ты за своё, — пожаловался тот, коротко простонав, когда младший с характерным звуком оторвался от его кожи, любовно разглядывая тут же начинающее краснеть пятно, — на плече тоже уже успел оставить, — ткнул он пальцем туда, куда ранее младший вцепился своими зубами, будто помечая.       — Под одеждой никто не увидит, тем более тут, — он с нежностью обвёл пальцем вокруг свежего засоса на бедре, — да и до начала школьных занятий уже исчезнет.       И с этими словами он снова присосался к мягкой коже на внутренней стороне бедра совсем близко к промежности, где от таких манипуляций член Кёнсу уже снова начинал изливаться смазкой.       — И ты решил меня всего ими покрыть? — наигранно недовольно протянул Кёнсу, дёргая ногой, которую ему, однако, не отдали. А ведь ему было всё же немного щекотно.       — Я был бы не против, — усмехнулся Чонин, всё же отпуская его ногу и перемещаясь вверх, чтобы, наконец, втянуть в поцелуй.       Кёнсу довольно простонал, почувствовав руки младшего на своём теле, а, когда их заменили влажные губы, чуть прогнулся в спине, всё же позволяя покрыть свою светлую кожу чередой ярких засосов. Чонин опускался всё ниже и ниже, пока не схватился за его шорты, резко дёргая вниз прямо вместе с бельём, явно намереваясь снять их полностью, но Кёнсу быстро среагировал, хватаясь за ткань и не давая полностью спустить её с бёдер. Чонин посмотрел ему в лицо, удивлённо приподнимая бровь.       — Что не так? Я всего лишь сниму их, чтобы не мешались.       — Один раз ты мне так уже говорил, и чем это закончилось?       Чонин ухмыльнулся, очевидно припоминая тот день.       — Но я же пообещал тебе не делать больше ничего такого без твоего разрешения. А в них и правда неудобно.       Кёнсу поджал губы. Младший, конечно, обещал, но он всё равно боялся, а потому всё так же не выпускал свои шорты из рук. Чонин выжидающе смотрел на него какое-то время, а затем, очевидно сдавшись, убрал руки с его одежды. Вместо этого он обхватил пальцами его возбуждённо торчащий наружу и требующий к себе внимания член, принимаясь ласкать его. А в следующую секунду уже вбирал его в рот, заставив Кёнсу с протяжным стоном откинуться на подушку.       Это был только второй раз, когда Чонин делал ему минет, и это было так хорошо, что он неосознанно запустил руки ему в волосы, в попытках усилить или продлить это наслаждение. Он чувствовал, как гибкий язык проходился внутри горячего рта по всей длине его члена, чувствовал, как приятно головка упиралась в его щёку, когда тот заводил его за бок, и только и мог, что тихонько постанывать от удовольствия до самого оргазма, когда его член, наконец, запульсировал, заполняя этот горячий рот изнутри.       Чонин, как и в прошлый раз, проглотил всё без остатка и только потом отстранился, потянувшись к нему за поцелуем, который получился слишком развратным, учитывая то, что младший только что делал. Кёнсу протянул руку, чтобы огладить возбуждение Чонина, всё ещё скованное тканью его боксеров, но тот вдруг снова сильно вжался ему между ног, принимаясь двигать бёдрами в имитации настоящего секса.       — Хочу тебя, — выдал он, прикусывая мочку его уха и ловя сорвавшийся с его губ короткий тихий стон.       — Подожди, — поспешил остановить его Кёнсу, пытаясь заставить свой мозг, который после полученной разрядки, казалось, совсем размяк, работать в обычном режиме, — я могу сделать тебе так же.       Чонин резко отстранился, разглядывая какое-то время его лицо, а затем тяжело вздохнул.       — Ты не должен заставлять себя, если не хочешь, — покачал головой он, обнимая его лицо руками, будто успокаивая.       — Но я хочу, — возмутился Кёнсу, отталкивая Чонина от себя, и, завалив его на кровать, навис сверху, тут же смущённо отводя глаза. Вообще-то ему действительно сделать минет казалось легче и не так страшно, как заняться сексом, поэтому он и предложил это как альтернативу. Но всё же он не знал, справится ли.       — Ты уверен? — обеспокоенно спросил младший, когда он принялся оглаживать его тело руками, плавно переходя вниз и цепляя пальцами тонкую чёрную ткань.       — Уверен, — выдал он, прикусывая щёку изнутри, чтобы не растерять всю свою решимость. Чонин всегда делал ему хорошо, неужели он сам не мог ответить ему тем же?       Чонин выглядел напряжённым, когда Кёнсу медленно спустил его боксеры, отчего его член буквально выпрыгнул, прижимаясь к животу. Ещё напряжённее он стал, когда Кёнсу привычно обхватил его пальцами, принимаясь медленно водить по всей длине. На самом деле напряжены в этот момент были они оба, потому что сам Кёнсу чувствовал, как ужасно волнуется. Он впервые так близко видел член младшего. И он был таким… большим. Кёнсу не знал, влезет ли он ему в рот. А что если он облажается? Не справится и просто опозорится перед Чонином?       — Я же говорил, — подал голос тот, перехватывая его руку, — не заставляй себя.       Кёнсу отбросил его руку в сторону и нагнулся ближе, разглядывая лоснящуюся головку. Выглядело не то, чтобы аппетитно, но он всё же высунул язык, осторожно слизывая вытекающую каплю смазки, слыша сверху, как на выдохе тихо выругался Чонин. Это придало Кёнсу уверенности и он решился обхватить головку губами, отчего младший вцепился в его руку, покоившуюся без дела на его животе, переплетая их пальцы вместе.       Кёнсу довольно ухмыльнулся, дразня головку внутри языком. Вкус был ужасно необычным, но не вызывал абсолютно никакого отвращения, скорее даже наоборот, а потому Кёнсу принялся заглатывать глубже под аккомпанемент из протяжного стона Чонина, чтобы лучше распробовать. Взять глубоко у него не получилось, и он тут же отстранился, выпуская член изо рта и бросая виноватый взгляд на младшего, который всё это время внимательно наблюдал за ним. Его зрачки были расширены, взгляд мутным, почти пугающим, а влажные губы, с которых срывалось тяжёлое дыхание, возбуждающе приоткрыты. Только от одной мысли, что он доставляет ему такое удовольствие, Кёнсу хотелось продолжать идти до самого конца.       Он снова принялся заглатывать, примериваясь, докуда примерно может брать без проблем. И хоть ему и казалось, что этого мало, ему ничего не оставалось делать, кроме как начать двигаться. Сначала он опускался и поднимался плавно, пытаясь проделать то же, что и младший с ним — одновременно всасывать и двигать языком внутри, отчего младший крепче вцепился в его руку, словно держась за неё. Именно в этот момент Кёнсу окончательно осмелел, принимаясь двигаться быстрее и помогать себе рукой. Одно его волновало в этот момент. Он не знал, что ему делать, когда младший будет кончать. Он не был уверен, что сможет проглотить, и это его пугало.       Наконец, Чонин, издав особенно громкий стон, немного больно потянул его за руку вверх, буквально вцепляясь в его губы своими и одновременно с этим изливаясь себе на живот. И Кёнсу и сам в этот момент не сдержал стона, ведь ему удалось доставить младшему удовольствие и довести его до оргазма, и он был ужасно доволен собой. Но всё же минет оказался весьма утомительным занятием, и он немного устало завалился на Чонина, вляпываясь животом в его сперму и тут же разрывая поцелуй.       Он посмотрел вниз и, собрав немного вязкой жидкости себе на палец, под удивлённый взгляд младшего поднёс ближе к лицу. Ну, раз уж он сегодня так много всего попробовал, то почему бы не попробовать и это? И с этими мыслями он засунул палец в рот, ловя на себе ещё более удивлённый взгляд Чонина, который, казалось, даже дышать в этот момент перестал. А Кёнсу смаковал очередной новый для себя вкус, который вообще никак не мог для себя описать.       — Спасибо, — внезапно тихо выдал Чонин, поглаживая его руками по спине. За что он его благодарил? Будто Кёнсу ему какую-то услугу оказал. А ведь в этом не было ничего такого. Но младший видимо думал по-другому, и Кёнсу это немного расстраивало, поэтому он поспешил успокоить его.       — Я сам этого хотел.       — Всё равно, — продолжал настаивать тот, — ты не представляешь, как это много для меня значит.       Кёнсу притих. Очевидно, что Чонин всё ещё не считал себя достаточно желанным им, и это всё же расстраивало.       — Я снова хочу спать, — пожаловался Кёнсу, пытаясь слезть с младшего и устроиться рядом, но тот ему не дал.       — Какой спать, время обеда, — принялся тормошить его он.       — Откуда в тебе столько сил вообще берётся?       — Я же сегодня пропустил тренировку, — радостно возвестил тот, — может, и ты сегодня пропустишь свои занятия, м? Сходим куда-нибудь.       — Ты же знаешь, что я не могу. Давай завтра.       Чонин вздохнул, но всё же согласно кивнул головой, позволяя-таки ему, наконец, слезть с себя.       — Слушай, а чем ты тут вообще занимаешься каждый день, пока я на тренировках? Спишь до обеда?       Кёнсу завис. Почему-то он не хотел говорить младшему, что всё это время готовится к вступительным экзаменам, а потому просто соврал.       — Ничем, — пожимая плечами, — жду тебя и всё.       Чонин довольно улыбнулся, целуя его в щёку, а затем поднялся с кровати и потянул его за собой.       Кёнсу чувствовал себя ужасно виноватым.