Хён

      — Ты придёшь сегодня посмотреть на мою игру, хён? — с ухмылкой спросил Чонин.       Они сидели за завтраком всей семьёй, и Кёнсу вдруг пробрали мурашки от сильного чувства дежа-вю.       — Куда я денусь, — улыбнувшись, ответил он.       Такая же ситуация за столом уже была совсем недавно, но тогда Кёнсу на самом деле не хотел смотреть никакой игры и ответил Чонину вежливо только перед родителями. К тому ж тогда ему действительно было некуда деваться, потому что игра проходила во время занятий и все ученики были обязаны присутствовать в спортивном зале. На этот же раз всё было по-другому. Он сам хотел пойти и поддержать младшего, хоть игра и проходила после занятий, когда всем можно было пойти домой. Просто эта серия игр была самой важной в году, и Чонин всё лето тренировался только ради этого. На прошлой неделе их команда уже победила в трёх играх, которые проходили в других школах, и теперь была их очередь принимать игру у себя. И если команда Чонина снова победит, то они выйдут в финал. Кёнсу знал, что для младшего эта игра была очень важна, а потому не мог её пропустить.       Его волновало только, как бы эта игра не закончилась тем же, чем прошлая, когда Чонин затащил его в женскую раздевалку и буквально напал. Кёнсу всё ещё слишком хорошо всё помнил, об этом ему напоминал шрам на его ладони, который всё никак не хотел затягиваться. Но на этот раз такого точно не могло повториться.       Зайдя в спортивный зал почти перед самым началом игры, он долго не мог решить, куда ему сесть. Почти везде было занято — народу пришло слишком много. В итоге ему пришлось сесть прямо рядом с коридором, который вёл к раздевалкам, потому что в этом месте обычно никто не хотел сидеть. Когда команда Чонина вышла на поле, Кёнсу не смог сдержать улыбки, потому что младший продолжал искать его взглядом по всему залу и упорно не находил. И выглядел он при этом взволновано. Наверное, подумал, что Кёнсу не пришёл. А, когда их взгляды, наконец, пересеклись, Чонин расплылся в улыбке и показал ему большой палец, тут же отворачиваясь и вслушиваясь в напутствующие слова тренера.       Наконец, игра началась.       Кёнсу пытался неотрывно следить за мячом, но почему-то постоянно переключался на Чонина, даже если тот его не вёл. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что наблюдал совсем не за тем, как тот играет, а мыслил как те девчонки, чей разговор слышал на прошлой игре. Просто форменная майка действительно выгодно оголяла широкие плечи и сильные руки младшего, да ещё и липла к его взмокшему телу, заставляя Кёнсу нервно сжимать колени.       С каждой минутой Чонин играл всё жёстче и грубее, а на последней минуте второй четверти умудрился даже получить фол за то, что толкнул игрока другой команды. Прозвучал свисток, оповещающей о пятнадцатиминутном перерыве, и младший тут же оказался на скамейке рядом с ним. На его губах играла кривая ухмылка, а от него самого веяло жаром и чем-то ещё. Как и в прошлый раз. Чем-то пугающим. Чонин склонился совсем близко и зашептал ему на ухо, незаметно сжимая пальцы на его коленке.       — Даже не думай уйти после игры. Буду ждать твоих поздравлений.       И он убежал, потому что тренер собирал всю команду вокруг себя. А Кёнсу так и остался сидеть, чувствуя, как от его слов внизу живота всё стянуло. Каких таких поздравлений младший ждал от него сразу после игры?       Оставшееся время Кёнсу следил за игрой немного рассеяно. Он нервничал, как бы Чонин опять не удумал чего и не натворил делов. Ведь уже второй фол получил за нарушение правил. Всё же он играл довольно грубо, особенно под конец. Зато последний мяч в кольцо противника забросил именно он, хоть его команда и без этих двух очков бы победила. Весь зал поднялся и дружно скандировал какие-то кричалки, а Кёнсу просто стоял в стороне и наблюдал за тем, как капитану их команды вручали награду.       Они вышли в финал.       Наконец, все команды направились к раздевалкам. Чонин шёл последним, специально медля, и, когда дошёл до места, где стоял Кёнсу, схватил его за руку выше локтя и потащил за собой по коридору. И Кёнсу почему-то не сопротивлялся. Он видел, как вся команда Чонина скрылась в мужской раздевалке впереди них, пока младший затаскивал его в женскую, уводя до самых душевых, где, как и в прошлый раз, прижал к стене возле ряда белоснежных раковин.       И всё начиналось точно так же, как и в тот раз. Чонин буквально набросился на него, сминая его губы своими, кусал и царапал, проталкивая свой язык внутрь. Прижимался всем телом, хватал за руки и пытался пробраться под рубашку. Кёнсу не поспевал за ним. Всё, что он мог, это судорожно цепляться за его влажную майку пальцами и несдержанно стонать в поцелуй, когда тот касался бёдрами его полувозбуждённого члена. Он всё думал, как далеко тот зайдёт и не придётся ли ему его останавливать. А если всё же придётся, то удастся ли ему это сделать.       Хотя если быть честным, то он и сам не хотел останавливаться. Внизу всё буквально горело, требуя внимания Чонина, но заходить так далеко в школе он не был готов. Они, конечно, бывало иногда целовались под запасными лестницами, но это были всего лишь поцелуи и всего лишь раз пять за этот месяц. А тут всё выглядело так, будто младший хотел большего.       Нет, всё же стоило остановить Чонина, пока он ещё не добрался до его штанов. И только он собрался отстраниться, как тот сделал это сам, давая ему, наконец, свободно вдохнуть такой необходимый кислород. Оба тяжело дышали, восстанавливая дыхание.       — Этого недостаточно для поздравлений, — наконец, выдал Чонин, принимаясь поправлять сбитые им же самим пиджак и рубашку Кёнсу, — если немного подождёшь меня, то сможем закончить начатое дома.       — А вы разве не будете праздновать победу всей командой? — удивился такому предложению Кёнсу.       — Отпразднуют без меня, — отмахнулся тот, прижимаясь губами к его шее и слегка прикусывая.       Кёнсу недовольно поджал губы, отталкивая его от себя.       — Нет, ты должен отпраздновать со всеми, — как можно строже сказал он, глядя ему прямо в глаза.       Чонин убрал его руки от своей груди и снова прижался к нему, пытаясь втянуть в поцелуй.       — Но я хочу побыть с тобой.       — Мы и так постоянно вместе, а вы сегодня прошли в финал, — уворачивался от его губ Кёнсу, — ты должен отпраздновать вместе со всеми.       Чонин раздражённо рыкнул, ударяя по стене рядом с ним кулаком.       — Сказал же, что не хочу, — выплюнул он, — чего ты заладил?       Такая реакция младшего напугала Кёнсу. Он замер, прижавшись спиною к стене, и не знал, что сказать. Чонин давно не повышал на него голоса.       — Прости, хён, — заметив его реакцию, тут же смягчился тот, хватая его за руку и крепко сжимая, — но я действительно хочу побыть с тобой, а не с ними.       — Но ты должен…       — Ничего я не должен, — снова вскипал Чонин, — почему тебя это так волнует в последнее время? Никто ничего не узнает про нас, и у меня хорошие отношения с друзьями, я не должен постоянно быть с ними.       Кёнсу растерялся. Он ещё не был готов сказать Чонину правду, а потому судорожно пытался придумать что-нибудь ещё, что оправдало бы его и убедило младшего всё же пойти праздновать с друзьями. Но в голову ничего не приходило, и он продолжал молчать.       — Скажи, — снова начал тот, обнимая его лицо руками и заглядывая прямо в глаза, — я так сильно тебе надоел?       — Нет, — поспешил разубедить его Кёнсу. Младший абсолютно неправильно его понял, подумав, что он заставляет его гулять со своими друзьями, потому что сам хочет отдохнуть от него. Но это было совсем не так. — Просто я чувствую себя виноватым. Из-за меня ты больше не проводишь время со своими друзьями, как раньше, — он неловко потёр шею рукой, — а ещё я завидую тебе. У тебя есть друзья, но ты с ними почти не гуляешь. Это неправильно.       Чонин замолк. Кёнсу не врал ему. Просто не всё сказал. Он действительно считал себя виноватым и действительно завидовал, а про остальное он младшему сказать пока не мог.       — Это точно не твоя вина, — наконец, ответил тот, — и даже не думай загоняться по этому поводу. У тебя ведь есть я.       — Я знаю, — понимающе кивнул Кёнсу, смущённо опуская глаза в пол.       — Тогда давай больше не будем об этом? — предложил Чонин, мягко оглаживая его щёку, — лучше поцелуй меня.       Кёнсу слабо улыбнулся и обвил руки вокруг его плеч, втягивая в долгий поцелуй. Всё же младший его не слушался, и он не знал, было ли это хорошо или плохо. В любом случае, это был выбор Чонина, и он не мог заставлять его делать то, чего он не хотел.       Пока они целовались, в коридоре раздался шум. Видимо, ребята из команды младшего уже закончили и все вместе уходили из раздевалок. Кёнсу тут же отстранился, разорвав поцелуй, и взволнованно посмотрел на Чонина.       — Тренер сказал после душа собраться всем у него, — сказал тот, бросая взгляд на часы, — обойдутся там без меня. Подождёшь меня в раздевалке? Я быстро соберусь и пойдём домой.       Кёнсу тяжело вздохнул, но всё же согласно кивнул, позволяя тому утащить себя в их раздевалку. Там он уселся на скамейку и пытался не смотреть на младшего, пока тот скидывал с себя одежду. Он всё думал, как же ему теперь быть. Если младший перестанет развлекаться со своими друзьями, то рано или поздно отдалится от них. Что же он будет делать, когда Кёнсу уедет? И если он так отреагировал всего лишь на просьбу больше проводить время не с ним, а с друзьями, то что будет, когда Кёнсу скажет ему, что не сможет остаться с ним? Наверняка разозлится ещё сильнее.       Внезапно дверь в раздевалку распахнулась, и в комнату ввалился капитан их команды, обводя удивлённым взглядом их обоих.       — Ты где ходишь? Мы тебя потеряли, — выдал он, глядя на Чонина, — тренер хочет всю команду.       — Скажи ему, что я не приду, — спокойно ответил тот, даже не глядя на парня в дверях, — пусть начинает без меня.       — Влетит тебе потом, — вздохнул тот, а затем перевёл взгляд на Кёнсу и вдруг улыбнулся, — привет, Кёнсу, как дела?       — Х-хорошо, — неуверенно ответил растерявшийся от такого Кёнсу, бросая быстрый взгляд на Чонина, который, наконец, развернулся к капитану лицом и выглядел при этом отчего-то недовольным, крепко сжимая пальцами майку, которую стянул с себя ранее.       — Как тебе игра? Понравилась? — продолжал парень, подходя ближе к ещё больше растерявшемуся Кёнсу, — Чонин сегодня всего два фола собрал, обычно на тренировках все пять получает. И как только тренер держит его в основном составе?       Парень улыбнулся ещё шире, а Кёнсу всё молчал, смущённо царапая края скамейки пальцами. Этот парень учился в его параллели и никогда прежде с ним не разговаривал. Даже не издевался никогда, что было странно, учитывая, что все его друзья только этим и занимались. Кёнсу он казался хорошим, но он никак не ожидал, что тот вдруг заговорит с ним так, будто они приятели.       — А ведь он мог бы стать капитаном, если бы не играл так грубо и не был таким…       — Тебя там тренер ждёт, — раздражённо перебил его Чонин, подходя ближе и вставая практически между ним и Кёнсу, — не опоздаешь?       Парень напротив понимающе хмыкнул, поднимая руки вверх, будто сдаваясь.       — А праздновать то хоть придёшь? — всё же спросил он, поправляя лямку своего рюкзака.       Чонин бросил быстрый взгляд на Кёнсу, который незаметно сжал его руку за его спиной и устало вздохнул.       — Приду.       Парень снова улыбнулся и, подойдя к двери, помахал напоследок Кёнсу рукой.       — Ещё увидимся, — сказал он и скрылся в коридоре, оставляя их в раздевалке одних.       Чонин недовольно прошаркал обратно к своему шкафчику, раздеваясь полностью и обматываясь полотенцем.       — Он кажется хорошим, — сказал Кёнсу то, что думал, продолжая смотреть на дверь, за которой тот только что скрылся.       — Знаю, — ответил Чонин, бросая свою сумку на скамейку рядом с ним.       — Тогда зачем ты с ним так? — непонимающе спросил Кёнсу.       Чонин ничего не ответил, захлопывая шкафчик, и молча скрылся в душевой.       Кёнсу прождал его ещё десять минут, а потом они вместе вышли из раздевалок. Чонин, коротко поцеловав его в щёку, отправился в тренерскую, где по-прежнему была вся его команда, а Кёнсу пошёл домой. Один. Сам ведь этого хотел.