Хён

      То, что всё не так уж и в порядке, Кёнсу понял уже в течение нескольких следующих дней. Казалось бы, после того разговора, всё должно было наладиться, но Чонин всё равно никак не мог успокоиться, и две недели до оглашения результатов экзамена практически не отпускал его из своих рук, не давая даже свободно вдохнуть. И Кёнсу бы это не волновало так сильно, если бы младший не продолжал оставлять на нём всё больше и больше следов, будто помечая.       Как Кёнсу не просил его, ничего не помогало. Тот был всё так же груб, хоть и не переходил границ, но и не останавливался. Чонин говорил, что не может не злиться. Курить он перестал. Да и первую неделю, его не допускали на тренировках до игр, разрешая делать только лёгкие упражнения, поэтому, по его словам, ему негде было выпускать пар, как он обычно это делал. Но на вторую неделю, когда его всё же допустили до игры, тренер в этот же день выгнал его с тренировки. За что, Чонин Кёнсу так и не рассказал.       То, что с этим надо было как можно быстрее что-то решать, они поняли за очередным ужином, когда мать снова пожаловалась, что ей звонили из школы.       — Твой преподаватель сказал, что ты уже две недели не ходишь на физкультуру, — говорила она.       Кёнсу с Чонином переглянулись. Оба не знали, что сказать, чтобы отвертеться.       — Ты сказал ему, что подвернул ногу, но почему я об этом ничего не знаю? — продолжала женщина, не заметив странного поведения своих сыновей.       — Потому что это было совсем несерьёзно, — попытался оправдаться он.       — Тогда почему ты до сих пор не ходишь на занятия? То, что вступительные экзамены прошли, не значит, что учёба в школе закончилась.       — Пойду со следующей недели, — соврал он, совсем не представляя, как с таким телом будет переодеваться в раздевалке, где все его одноклассники точно увидят яркие засосы и синяки на его бледной коже.       — Надеюсь, что твой преподаватель больше не будет мне звонить, мне уже неловко с ним разговаривать.       Кёнсу кивнул, уставившись в тарелку и чувствуя, как Чонин под столом соприкоснулся своим коленом с его, будто успокаивая.       После ужина они поругались в его комнате.       — Неужели ты всё ещё настолько злишься? — недоумевал Кёнсу, отталкивая младшего от себя.       — Я не могу не злиться, — отвечал тот, всё же притягивая его к себе и сжимая футболку на его спине, едва ли не разрывая тонкую ткань пальцами.       — Почему, Чонин? Разве мы не разобрались во всём? — напрямую спросил Кёнсу, сразу же заметив накатившую на младшего волну злости. — Это несерьёзно.       — Я знаю, но стоит мне только подумать о том, что я больше не смогу тебя видеть, — сильнее сжал его в своих объятиях Чонин, — стоит только представить, что больше не смогу тебя касаться, — он провёл рукой ниже, очерчивая изгиб его тела, — и я перестаю себя контролировать.       — Но ты делаешь мне больно, — всё же пожаловался Кёнсу, — посмотри, — он задрал рукав свитера, показывая заметные синяки от пальцев, которые Чонин оставил ему вчера, слишком сильно сжав его кисть, — я выгляжу почти так же, как год назад, когда…       Чонин не дал ему договорить, затыкая его рот рукой. Кажется, его слова только разозлили его сильнее.       — Я больше не хочу ничего слышать про то, что было тогда, — вкрадчиво произнёс он ему в лицо, — забудь.       Кёнсу раздражённо убрал его руку со своего лица, отступая назад. Ему было обидно от такого обращения младшего к себе, и Чонин сразу же это заметил, явно осознав свою ошибку.       — Прости, — сказал он, ловя его руку своими пальцами, и, поднеся к губам, поцеловал повреждённую кожу, — я что-нибудь придумаю.       — Очень на это надеюсь, — вздохнул Кёнсу, — а пока я бы хотел, чтобы ты меня не трогал.       — Я не смогу, — тут же ответил Чонин, обнимая его.       — Тогда быстрее разберись уже с этим.       — Хорошо.       Ещё через два дня Кёнсу взволнованным ввалился в свою комнату после уроков. Результаты должны были появиться меньше чем через час, и он очень переживал, нервно отстукивая пальцами по столу и пытаясь отвлечься просмотром новостей в интернете на своём ноутбуке. Чонин ушёл к себе и всё это время не беспокоил его. Наконец, заветное время настало, и он полез на нужный ему сайт.       Чонин вошёл в его комнату почти в тот же момент, когда на экране отобразились результаты, и явно не был готов к тому, что Кёнсу набросится на него с объятиями, чуть ли не полностью запрыгивая сверху.       — Я это сделал, Чонин, — воскликнул он, улыбаясь так широко, как давно уже не улыбался, — я смогу поступить.       Он был так счастлив. Баллов, которые он набрал, было достаточно с головой, чтобы поступить туда, куда он хотел. Его мечта совсем скоро сбудется, и он уедет из этого города туда, где его ждёт новая жизнь.       Чонин обнял его в ответ, утыкаясь лицом в изгиб его шеи.       — Поздравляю, хён, — выдохнул он, заставляя Кёнсу отстраниться и заглянуть ему в глаза. Он улыбался и, казалось, говорил действительно искренне.       — Спасибо, — растерянно ответил Кёнсу. Ему вдруг стало неловко перед ним, но он ничего не мог с собой поделать. Он был счастлив.       Чонин снова сдавил его в своих объятиях, до боли сжимая так, что ему показалось, что его рёбра не выдержат.       — Я хочу, чтобы ты сходил сегодня со мной кое-куда, — сказал он, резко отпуская.       Кёнсу лишь кивнул, выпутываясь из его объятий и выуживая из кармана телефон, чтобы позвонить маме.       Чонин привёз его в какое-то неизвестное место, заводя в абсолютно непримечательное серое здание, где Кёнсу с удивлением осознал, что они пришли на стрельбище. В просторном помещении было очень шумно. Громкие выстрелы раздавались отовсюду, и он невольно морщился, подавляя желание заткнуть уши руками. Кажется, он понял, зачем они сюда приехали.       — Раньше мы с друзьями частенько тут бывали, — сказал Чонин ему на самое ухо, — это должно помочь.       Кёнсу невольно нахмурился. Он всё ещё так много не знал о младшем, будто они не жили все эти годы в одном доме, и его это определённо не радовало. Они сделали всего несколько шагов внутрь, как перед ними вырос работник этого места. Явно студент, высокий, в меру накачанный и выглядящий как-то опасно, под стать заведению. Он протянул Чонину руку, крепко пожимая.       — Давно тебя здесь не видел, — сказал он со странным акцентом. Чонин не врал, что частенько здесь бывал, — ты привёл нового друга?       Парень изучающее посмотрел вниз на Кёнсу, заставляя его заметно занервничать.       — Это мой брат, — сказал Чонин, приобнимая его за плечи, — и это его первый раз.       — Приятно познакомиться, — парень протянул руку Кёнсу, который от такого растерялся ещё сильнее и просто уставился на неё. Чонин сжал его плечо, и он, наконец, отмер, неуверенно протягивая свою руку в ответ и хватаясь её за чужую. Устрашающий парень тут же сдавил её, пожимая.       В этот момент Кёнсу вдруг охватил страх. Перед ним был новый человек, который всего лишь дружелюбно протянул ему руку для рукопожатия, а он так разнервничался. Как же он будет в другом городе, где не будет знать никого? Как же он сможет найти себе друзей, если будет так же пугаться контактов с ними? Он так хотел в другой город, так хотел новой жизни, но справится ли он там совсем один? Ведь рядом с ним не будет Чонина, как сейчас. Сможет ли он там прижиться?       Это определённо пугало его.       — Нам бы туда, где никто не будет мешать, — сказал Чонин, переводя внимание парня на себя, — десятая свободна?       — Недавно освободилась, вам повезло, — улыбался парень, — тебе как обычно?       — Нет, сегодня больше.       Парень понимающе хмыкнул.       — Проблемы?       — Что-то вроде того.       Десятая дорожка действительно оказалась самой уединённой и находилась у самой дальней стены, отгороженная от остального помещения высокой перегородкой. Парень выложил на стойку рядом две коробки патронов и несколько пустых магазинов.       — Что-то ещё? — спросил он.       — Нет, дальше мы справимся сами, — отмахнулся Чонин, и парень ушёл.       Кёнсу смотрел на то, как младший заряжал один из магазинов, привычным движением вставляя его в пистолет, привязанный к стойке прямо напротив мишени. Его это всё немного пугало.       Наконец, Чонин протянул ему наушники, снимая пистолет с предохранителя.       — Не бойся, в тебя я не попаду, — отшутился он, поворачиваясь лицом к мишени и, сложив руки на стойке, прицелился. Сам он надевать наушники не стал.       Кёнсу только и успел надеть свои, всё равно жмурясь, когда приглушённо прозвучал первый выстрел, и пистолет подбросило в руках Чонина от сильной отдачи. Но младший держал уверенно и крепко, продолжая стрелять залпом, пока не закончились все патроны в магазине. Кёнсу только в этот момент заметил, что стоял с приоткрытым ртом. С этим пистолетом в руках Чонин выглядел… необычно, даже впечатляюще. Будто сошёл с обложки для какого-то фильма.       Не успел Кёнсу додумать об этом, как Чонин начал стрелять по новой, уже перезарядив оружие. Кёнсу не мог отвести от него глаз, хоть его такой младший и пугал. Тот стрелял, казалось, целясь в то, что действительно ненавидел. Стрелял так, будто хотел уничтожить это что-то. В его глазах было столько злости.       Наконец, отстреляв третий магазин, он повернулся к Кёнсу, вертя пистолет в руках.       — Хочешь попробовать? — улыбался он, его настроение явно поднялось, — это так расслабляет, получше пива и сигарет.       Кёнсу тут же взмахнул руками, делая шаг назад. Его этот пистолет пугал. Ему казалось, что он сломает ему руки при первом же выстреле, но с другой стороны, всё же хотелось попробовать.       — Да не бойся ты, — успокаивал Чонин, хватая его за рукав куртки и притягивая к себе, — я помогу тебе.       Он поставил его прямо напротив мишени, сам же становясь позади, всунул в руки пистолет и, сложив руки поверх его, помог правильно обхватить оружие пальцами.       — Вот так, — сказал он, сильнее прижимаясь к нему сзади, — держи крепче и стреляй.       Кёнсу немного смутила их такая позиция. Хорошо хоть, что никто не мог видеть их сейчас. Он зажмурился и выстрелил, чувствуя резкую отдачу, смягчённую сильными руками Чонина, и тут же распахнул глаза, посмотреть на результат. Он промахнулся, но ощущение действительно было необычным. Будто он выпустил не пулю из пистолета, а что-то плохое из своей груди. И будто дышать стало легче.       Чонин заставил его разрядить в мишень весь магазин, после чего легко поцеловал в щёку и отпустил, забрав пистолет из его ослабевших рук. Кёнсу больше не хотел стрелять, поэтому просто смотрел, как младший, сменив мишень, продолжал разряжать в неё один магазин за другим. Выглядел он довольным, явно поймав азарт, и Кёнсу оставалось только гадать, сколько им придётся потом заплатить за столько патронов.       Но если это действительно поможет Чонину, наконец, выпустить пар, то плевать на всё остальное.