Всё началось с поджопника или пособие по тому, как (не)влюбиться в первого красавчика школы.

Я шла по темной улице. Вокруг стояла оглушающая тишина и ничего не было видно, как ни присматривайся. Справедливый вопрос о том, куда подевались фонари, задать было некому. После короткой проверки я с удивлением отметила. что одета в мужской пиджак и брюки явно не моего размера — они на мне висели, как мешок, попросту говоря. Но главное — я не знала, куда иду, и боялась провалиться в какую-нибудь яму, коих насчитала тут уже великое множество. Но, раз это сон (а в том, что это сон, я была уверена на 99,9%), то почему бы не идти дальше? Вдруг впереди показался какой-то огонек, и перед ним сразу промелькнула чья-то тень, заслоняя неожиданный свет. Я ускорилась, ибо хотела во чтобы то ни стало догнать призрачную надежду на свет, и тут же стала чаще спотыкаться. Ну, что за дороги! Вдруг тень снова промелькнула впереди и показалась мне смутно знакомой. Мне стало слегка не по себе, но подавать голос почему-то не хотелось. Хотя я наверняка выдала свое присутствие ужасными громыханиями и вздохами, когда нога в очередной раз подворачивалась в яме. Причем обуви на мне не было и этот факт печалил почему-то больше всего. Вдруг, подняв взгляд, я поняла, что нахожусь прямо перед источником света. Им, как оказалось, был простой белый шар, вроде тех, которые называют «магическими». Очень странный сон… Неожиданно я почувствовала чужую руку на своем плече. Замирая от страха, попыталась выскользнуть, но хватка была прямо-таки стальная. Уповая на то, что во сне со мной не может случиться ничего плохого (ну, по крайней мере наяву я же ничего не почувствую, да?), я медленно обернулась. Он был в каком-то балахоне, напоминающем мантию с низко опущенным капюшоном — настолько, что я могла видеть лишь подбородок. В том, что это мужчина, я не сомневалась: широкие плечи, мужественный стан, неженское тело. Все, что напрягало меня в этой ситуации — полное молчание. Как в вакууме. Серьезно, это неприятно — постоянно быть наедине со своими мыслями. Поэтому я не сдержалась: — Ты кто? — с легкой хрипотцой, как после сна, спросила я, намереваясь как-то заглянуть под длинный капюшон. Парень не ответил. А может, он и не парень, а пожилой мужчина. Хотя нет, на пожилого как-то не тянет. Наверное, в рассвете сил. Не сдержавшись, я протянула руку, чтобы сбросить его капюшон и… проснулась. Резко выдохнув, я села на кровати. Как-то слишком часто мне начали сниться сны. Всегда спала без сновидений, а тут уже несколько за неделю. С чего бы это? Итак событий хватает… Несмотря на все переживания, моя флегматичная натура способна высыпаться в любых стрессовых ситуациях. Взглянув на часы, я с удивлением отметила, что уже больше десяти. «Аааааа! Больше десяти! Мы ничего не успеем!» — привычно забилась в истерике паникерша во мне. Вторая часть моей натуры возразила, что до вечера я успею построить хоть Ноев ковчег, если перестану валяться в кровати и заниматься ничегонеделанием. Поэтому хоть и с сожалением, но я покинула теплую постельку. — Доброе утро, Милка, — поприветствовал меня дядя, обладающий, видимо, отменным слухом, — а я тут даже завтрак сварганил, представляешь? Яичница слегка подгорела, но я думаю, это ничего. С жареным лучком пойдет, правда? Я же знаю, что ты любишь жареный лук! — вовсю разглагольствовал крестный. Хм, и с чего бы у него такое хорошее настроение? Наверное, снова на свидание побежит. — Конечно, люблю, дядь Вить. А с чего это ты поваром заделался? Никогда не замечала за тобой особой любви к кулинарии, — хмыкнула я. — А настроение хорошее! Солнце светит, и не скажешь, что глубокая осень. Лужи повысыхали, ветер поутих, тишь да гладь… — Божья благодать, — в такт добавила я. — Да-да. Не хочешь прогуляться где-нибудь? — ошарашил родственник, выкладывая свой кулинарный шедевр на тарелки. Я в это время поднимала упавшую челюсть и пыталась понять, сплю я или да. — Что? Погулять? Ты серьезно? Хм, таких предложений от тебя не поступало уже года три, наверное. — Я с легким скептицизмом уставилась на дядю Витю, но он ничуть не смутился. — Ну, так ты же взрослая девочка, сам знаю, что со мной гулять уже не так интересно. Вы, молодые, все больше с друзьями рветесь оторваться, или как там у вас. Верно ведь? — покосился на меня мужчина. Я горько усмехнулась. Мысленно, разумеется. Знал бы дядя, какие у меня друзья… вернее, их отсутствие. В любой другой день я бы с радостью побежала одеваться и еще сама бы тянула крестного на прогулку, но только не сегодня. Именно сегодня я никак не могу ответить на дядино предложение согласием. Эх, даже как-то странно скрывать от него свои дела. Может, я бы и рассказала ему обо всех своих переживаниях, но… Всегда есть это «но». Но для дяди я слишком идеальная девочка, чтобы иметь какие-то темные делишки, связанные причем с мафией или просто бандитскими группировками, несмотря на то, что выступаю от имени пострадавшей стороны. Но расскажи я все дяде, он бы тут же сказал не выходить из дома и забыть обо всех «неположенных» делах в целях собственной безопасности. Поэтому нет. Нет, нет и нет. Я не могу поведать пусть и родному, но слишком радетельному человеку о своих занятиях. — Это не значит, что я забываю о тебе. Я бы никогда не отказала тебе в прогулке, но сегодня я правда очень занята. У меня много уроков плюс еще занятие по вокалу. Я говорила тебе, что записалась на вокал? — конечно, я не могла ему этого сказать, потому что не записывалась на вокал. И я не люблю врать, но, черт возьми, другого выхода нет. — Вокал? Интересно. А на сколько тебе? — с подозрением спросил мужчина. — На шесть, — с готовностью ответила я. — Эх, жаль, у меня работа до пяти как раз. — скривился родственник. — Ты работаешь по воскресеньям? — в свою очередь удивилась я. — Приходится иногда. Ладно, тогда погуляем в следующие выходные, да? — Хорошо, обязательно погуляем. — сразу согласилась я, заработав еще один косой взгляд. — Приятного аппетита, Милка. — Взаимно, дядя Витя. — с облегчением выдохнула я.

***

На душе было как-то паршиво, когда я медленно собиралась к деду Грише. Все-таки не люблю людям отказывать. Сразу появляется это противное чувство вины, хотя вроде и ни в чем не виновата. Вот и настроение портится, что мне сейчас категорически противопоказано. Я же должна проявлять недюжинную решительность и энтузиазм, чтобы дедушка ни на секунду не заподозрил, что на самом деле мне немного страшно. Или не совсем немного. Но я ведь не зря ходила на театральный кружок, хоть чему-то он меня научил? На дворе погода была паршивее некуда. Пять минут назад лил дождь, а сейчас уже падают густые хлопья снега, хотя на самом деле это наполовину дождь. А ведь еще два часа назад дядя говорил, что светит солнце. Мда, осень, она такая. И в этой всей каше ужасно глупо ощущаешь себя, идя под зонтиком. Но какая, в общем-то, мне разница, что подумают люди? Правильно, никакой. Поэтому верные наушники, как всегда, отрывают от реального мира и я иду к автобусной остановке, чувствуя себя как в клипе. Шикарный саундтрек из «Меняющие реальность» был очень даже к месту. Порой казалось, что я действительно меняю реальность. Или что все это какой-нибудь сон. Какие мафиози в наше время? Что за бандиты в законе? Немного мешало думать о нереальности происходящего то, что я вынуждена кутаться в пуховик настолько, насколько можно, чтобы холод не проникал к шее. Уже целый год забываю купить себе нормальный шарф, в то время, когда ненавижу эти свитера с высокими воротниками, предназначенные для тех, кто не уважает шарфы. Я-то шарфы люблю, но в исключительные моменты память отказывается служить мне верой и правдой. Нет, ну это уже невыносимо. Всё, завтра же после уроков иду на выставку — там как раз ярмарка шарфов или что-то такое. Куплю себе длиннющий шарф, в который дома можно будет кутаться (тоже моя странная особенность — вместо того, чтобы иметь какую-нибудь домашнюю кофту я люблю кутаться в широкие шарфы). — Привет, дедушка, — я крепко обняла старика, почувствовав сентиментальные нотки волнения в душе. Та-ак, стоп. Собраться. Вдохнуть, выдохнуть. Сменить настроение на режим «разносить, разметать, в порошок всех стирать» Зададим жару бандитской шайке! — Ну, сколько раз я просил не называть меня так? Мне что, зря имя дадено? — в своей обычной ворчливой форме ответил он, обнимая меня в ответ. — Извиняюсь, будет исправлено, товарищ Григорий! — Я встала по стойке смирно и приложила руку к голове на манер военного приветствия. — Руку ровнее. Вот так, хорошо. Извинения приняты, сержантка Эмилия, прошу на выход. — Сержантка? Хм, мне нравится. — я прошагала в гостиную и уселась на диван. Тут же лежали многочисленные схемы и доработки, проведенные дедом Гришей, видимо, во время моего отсутствия. — Так, что мы имеем? Час дня. На сколько вызываем твоих ребят? — На три. С их пунктуальностью хоть бы к четырем собрались. — с готовностью ответила я. — А вот Ярика я уже вызвала, у него-то сегодня особенная роль. — Да уж, особенней некуда. Он позаботился обо всем? Чтобы его потом в жизни не узнали, если что. — Да, я его вчера предупредила. Сомневаюсь, что мы сами его теперь узнаем. У нас такой гример потрясающий, я его, кстати, тоже позвала. Придет, и нас слегка замаскирует. — Зачем это? — Да за тем же. Мало ли, кто их знает, бандитов этих. Могут и мстительными оказаться. Поэтому, дед, ты уж извини, что нарушаю, но давай как-нибудь без имен? Через меня их всех найти смогут, если сильно захотят. А мы ведь не хотим, правда? — Ну, хорошо, внучка. — мой сообщник издал нервный смешок, да я и сама не удержалась. Странно это все как-то. До ужаса странно…

***

— Давай-ка еще раз. Со второго абзаца… тьфу-ты, хватит меня обсыпать этой пудрой! Ярик, давай. Так чтобы без шуток, ладно? — я резко выдохнула, закашлявшись от идиотской пудры, которая вновь разлетелась. И все началось заново… Меня красил супер-стилист Серожа (нет, он и правда так представился! Ну, ладно, это было что-то среднее между Серж и Спаржа, так что Серожа — вполне оптимальный вариант) вот уже полчаса. Он постоянно требовал притворяться неподвижной… э-э-э… пусть будет стиральной машинкой. То есть, думать мне разрешалось, а вот открывать рот или, упаси боже, двигаться — ни-ни. Меня это откровенно бесило. Нет, я что, серьезно похожа на флегматика в данный момент? В момент, когда сердце выбивает бешеный ритм лишь при мысли о том, что сегодня вечером произойдет… — Так вот, о сути нашего выступления. Мы хотим выразить глубокое несогласие с вашим противозаконным желанием присвоить данный дом, а так же участок рядом с ним, себе. Во-первых, господин хозяин не изъявлял желания продавать или дарить кому-то этот дом. Более того, в его завещании черным по белому указано, кто унаследует сию частную собственность. Поэтому сегодня мы собрали эту группу свидетелей, которые посвящены в наши небольшие… разногласия. — юный актер остановился. — О, вот это было супер. Так уверенно… ну, молодец, в общем. Э-эй, осторожнее, глаз выколешь! Так вот. Даже спорить не хочется. Что там дальше по плану? — Я с интересом скосила глаз в сторону друга. На то, чтобы хоть немножко повернуть голову, можно было даже не надеяться. Когда этот гомик уже придумает, «что делать с моими ужасными губами, которые невозможно накрасить, потому что я сразу начинаю выглядеть, как проститутка»? Между прочим, не особо приятно выслушивать это от парня, да еще и, судя по всему, нетрадиционной ориентации. — Эмилия! Ну что за несносная особа! Ты можешь помолчать хоть пять минут?! — рыкнул не-знающий-что-сделать-с-губами-противный-парень. Я лишь фыркнула в ответ. — Спасибо, Эми. Ты мне льстишь. Хотя я и правда старался. Григорий Яковлевич, а вы какого мнения? — Вполне сносно. А потом планируется ответ наших гостей, да? И как вы думаете, что они скажут? — Думаю, захотят увидеть самого хозяина дома. — вздохнул Ярик, хмуря брови. Знал, что я начну возражать. — Нет, мы это уже обсуждали. И при том, что эта глупая ложь про завещание может не подействовать, это вдвойне опасно. Они же могут взять и пристрелить его! Запросто! — А для чего нам нужны свидетели и камеры, натыканные везде, где можно? И для чего я доставал этот пуленепробиваемый жилет? — пробубнил Ярослав. — Это все, конечно, хорошо, но скажи, ты сталкивался когда-нибудь с настоящими бандитами? С теми, кому нечего терять? Эти люди, как я считаю, способны на все. К чему им стремиться, как не к безграничной власти, деньгам и все такое? Они могут откупиться от всего, или, по крайней мере, что-то пообещать взамен за безнаказанность. Ими можно манипулировать только их же оружием. Сильнее мафиози могут быть только более сильные мафиози. И я надеюсь, что наш город достаточно большой для нескольких таких группировок. — несмотря на возгласы недружелюбного визажиста я закончила мысль и нахмурилась. Когда я высказала свои мысли вслух, они и для меня обрели настоящее значение. Сердце испуганной птицей улетело в пятки или еще дальше. — Эми. Если они не потребуют, честное слово, я не выйду. Но если захотят… Ты знаешь, я защищен. Они не сделают ничего такого. Хоть мне это и кажется бредовой идеей, но шанс есть всегда. Что мы скажем, если нужно будет надавить? — последние слова были адресованы уже не мне. Я внутренне сжалась. Снова накатило чувство чего-то неотвратимого. Чего-то, что изменит мою жизнь… — О, perfecto. Просто perfecto. — воодушевленно воскликнул Спаржа… э-э-э Серожа, спустя еще полчаса. В этот момент я чувствовала себя как минимум под десятью слоями косметики. В таком случае легче было бы сразу надеть маску. Я скривилась, увидев себя в зеркале. Вроде, Хэллоуин уже прошел. Так чего я похожа на ведьму? — Почему я похожа на Эффи из «Молокососов»? Хотя нет, Эффи еще красавица. Скорее, это подходит под описание какой-нибудь ведьмы пострашнее из «Гензель и Гретель». Это было намеренно? Чтобы я вышла и все мафиози со страху описались и смылись? — я резко развернулась к деду и Ярославу, демонстрируя это нечто, над которым наш гениальный стилист-визажист корпел больше часа. — М-м… ну, это очень… э-э-э… — подлый Ярик противно захихикал и смылся на кухню подальше от моего гнева. — Очень непохоже на тебя, — закончил дед, старательно делая выражение лица кирпичом. Выходило плоховато. Я вернулась к зеркалу и подумала, как все исправить. Еще шар пудры сделает из меня… явно нечеловека. — Ярослав, теперь ты! — воодушевленно воскликнул наш узурпатор-Серожа. — О, нет. — простонал кто-то из кухни. И этот кто-то ни капельки не играл. — Ярик! Не дай этому узурпатору себя угробить! — я сочувственно посмотрела на друга и пошла запивать горе чаем. Буду надеяться, что хоть пару слоев этой штукатурки отвалятся к вечеру. — А где спасибо, неблагодарная девчонка?! Это самая лучшая косметика! Самая трудносмываемая! Самая водостойкая! — вещал мне Спаржа, разбивая надежды о глухой камень непонимания между нами. Боже мой! Эти чертовы стрелки в пол-лица! Гребанные накладные ресницы длиной до бровей в закрытом состоянии глаз! А сами брови! Выщипаны они неплохо, да (хотя и до этого выглядели вполне сносно), но зачем дорисовывать их чуть ли не до висков в форме огромной волны?! — Сергей, вы калечите судьбы людям. — серьезно сказала я, раздумывая над тем, чтобы прямо сейчас побежать и скупить все известные средства для снятия макияжа. — Деточка, я театральный стилист. Гример, если быть точнее. Чего еще ты хотела? — Я ожидала лояльности и… В конце-концов, не только актеров нужно уметь разрисовывать! — я закатила глаза (накладные ресницы при этом пощекотали мой лоб) и отправилась на кухню. Что за безумный день!

***

Все было готово. Люди расставлены, речь Ярослава отрепетирована, мы с дедом наблюдали за всем из кустов, находящихся возле забора. Именно я настояла на том, чтобы Григорий не принимал прямого участия в этой авантюре. Старый интриган хотел новых ощущений, и я его прекрасно понимала, но как только задумывалась о том, что в его возрасте любое лишнее волнение может привести к непоправимым последствиям… В груди что-то сжималось и лучше бы я триста раз перестраховалась, но не дала дедушке выйти к бандитам. Поэтому я попросила его подстраховать меня на всякий пожарный. Если что, он хоть будет знать, что со мной случилось. Ну, а что, везде надо искать плюсы. — Дед, ты как? Волнуешься? — спросила я скорее от собственного волнения. А чтобы скрыть переживания, завела разговор. — С чего бы мне волноваться, если ты собственноручно отстранила меня от всех действий? — голос старика прозвучал обиженно, хоть он и пытался скрыть это иронией. — Ну, извините, в следующий раз пошлю тебя и в огонь, и в воду, и под обстрелы… — взвилась я. — Да ладно тебе. Я все понимаю, хоть и не согласен. — устало сообщил мужчина. — Правда? — не поверила я, и даже глаз по привычке прищурила. Глупая привычка. Все поднимают бровь, если чему-нибудь не верят или относятся со скепсисом, а я прищуриваю глаз. — Правда, правда. Смотри, подъезжают. Приготовились… — с придыханием сказал мой друг. — Давай как только двери начнут открываться. — быстро ответила я. — Фюить! Фить! Фить! — прозвучало в радиусе километра и территория размером в пять соток ожила в прямом смысле. Зажглись все люстры, лампы и даже свечи. Все, что могло светиться — было использовано. Это был первый этап эффекта неожиданности. Второй — освещение действующих лиц в числе 97 человек (непонятно каким образом уместившихся во дворе не особо большого домика) всевозможными фонарями, подсветками с деревьев, фонариками и другими подручными средствами. — Шоу начинается… — завороженно прошептала я. Из двух автомобилей как в замедленной киносъемке вышли десять человек. Все в черном. Все со шляпами (и где только такие нашли), закрывающими пол-лица. Все серьезные и не показывающие свое удивление ни на йоту. Ну, ничего. Это еще Ярик в игру не включился. Ща буит мясо, как говорится. Мужчины остановились аккурат за десять шагов до нашего с дедушкой местоположения и соответственно на таком же расстоянии от моей команды, ведь мы расположились на одном уровне. Мы рассчитали, что речь занимает минут восемь с всевозможными паузами и лирическими отступлениями, так что особо времени у меня не было. Сейчас я пожалела, что не взяла с собой кого-нибудь из силачей. Вдруг наш предполагаемый, сообщник не будет в восторге от моей идеи перейти на сторону добра? Бандиты, они такие. Ярик вышел вперед, встал на импровизированный постамент (какой-то огромный сундук из чулана дедушки Гриши, накрытый черными шторами) и начал. Как великолепно сказал он первую фразу! Аж мурашки по коже, когда осознаешь, какой талантливый у тебя друг. А дальше, к сожалению, я слушать не могла. Я вдруг почувствовала себя ужасно одинокой, когда кралась вдоль кустов, чтобы оказаться как можно ближе к бандитам. Я была в черном пуховике, черной шапке, вся в черном, короче. Только лицо мертвенно-бледное, и для этого не нужно никакой пудры, оно у меня такое от природы. К счастью, макияж немножко подкорректировали. Брови перекрасили более натурально, а ресницы вместо длиннющих сделали густющими. Они были настолько тяжелыми, что моргала я с огромным трудом. По-моему, я дрожала всем телом, когда смотрела на этих людей, стоящих сбоку. Их лица невозможно было разглядеть, но они были какими угодно, только не дружелюбными. Я остановилась в трех метрах от них. Нас разделяли только небольшие, в полметра шириной кусты. Однако, к счастью, меня никто не заметил, так как Ярик умел привлечь внимание. Я серьезно всматривалась, пытаясь найти что-то… Даже не знаю, что. Наверное, согласие с тем, что все это неправильно. Сейчас я вдруг поняла, какая же это глупая затея. Все, что мы делали, напоминало… цирк, театр, кино. Да что угодно, только не реальную жизнь! Я глубоко вздохнула. Кто-то из первого ряда мужчин в черном вышел вперед и сказал, что хотел бы лично поговорить с дедушкой. Я бросила испуганный взгляд на оставшегося позади Григория. Под ложечкой засосало с новой силой. Я увидела, как он двигается к Ярику. Дальше… не могла смотреть. Обернулась к мафиози и замерла от внезапной догадки. Прямо передо мной стояла знакомая фигура. Он старался скрыть душащие взрывы кашля и ему это даже удавалось. Сомнения равны были одной сотой процента. Этот надменный профиль невозможно спутать даже при наличии шляпы и всех остальных атрибутов. Я в ужасе раскрыла глаза, не в состоянии воспринять это. А ведь внутри я предполагала… Внезапно каким-то шестым чувством я ощутила, что он оборачивается. Но сама я не могла сдвинуться с места, скрыться, убежать. Я не могла. Совсем… — Т-ты? — запинаясь на единственном слове, прошептал он. Фельмарк тоже был в шоке, но, видимо, обладал лучшим самообладанием, чем я. — Уходи отсюда! Немедленно! Это не твое дело… Тебе нельзя в это ввязываться! Нельзя попадаться кому-то на глаза… — шептал он сквозь зубы, удивительным способом не привлекая к себе внимания. Потом снова закашлялся. Кажется, он выглядел еще хуже, чем в нашу прошлую встречу. А впрочем, это не имеет значения. Ничего не имеет значения кроме того, что он — бандит. На глаза навернулись бессильные слезы. Яростные, злые, и такие ненужные сейчас. Подумаешь, весь мир вокруг — дерьмо. Разве это причина плакать? Видимо, да… Я с трудом заставила себя остаться на месте и не убежать. Сдержать слезы и не упасть тут же наземь, прижав коленки к груди, как в детстве, и заплакать. Я просто стояла, а в горле застрял ком. Огромный такой, размером в пропасть. «Как же так?» — билась в голове мысль. Как он мог оказаться настолько мерзавцем? Смешаться с бандитами ради… ради чего? Денег? Но у него же богатый отец… А может, это вообще у них семейный бизнес? Это многое бы объяснило. Теперь понятно, что характер у него еще хуже, чем можно было представить. И тот крошечный момент, когда… когда он успокаивал меня, гладил и обнимал… Что же это было? Минутная слабость или маска? Больно было в любом случае. Только пока я еще не могла все полностью осознать, поэтому и не кинулась прочь тут же. — Это как раз таки мое дело, — холодно сказала я. Слова заморозили, казалось, даже меня саму. Парень напротив растерянно смотрел прямо мне в глаза. — Нет же. Это опасно и ты ничего не понимаешь… — Хватит. Я все понимаю. И деда в обиду не дам. — резко оборвала я. Снова повалил снег, ложась на мое черное одеяние белыми хлопьями. Я вдруг поняла, насколько же мне холодно. И внутри, и снаружи. — Лебедева, не ввязывайся в это! Тебе не одолеть… их. — Поздно, Фельмарк. Похоже, ты теперь мой враг. — я горько рассмеялась. А может, это начало истерики? — Я тебе не враг, — тихо возразил он, и голос его почему-то дрогнул. Но мне было все равно. Мне вдруг на все стало плевать. Я развернулась и быстро направилась к дому деда. Наверняка ему нужна моя помощь, я в этом уверена. И я действительно не дам его в обиду. Теперь я знаю, с кем имею дело. Может, удастся что-то придумать... потом. Вот только вернусь домой и поплачу немножко на тему «почему все красавчики обычно мерзавцы». Попью чаю, почитаю книжку... Слезы текли уже не останавливаясь.