Всё началось с поджопника или пособие по тому, как (не)влюбиться в первого красавчика школы.

POV Константин       Еще до того, как я открыл глаза, я совершенно ясно осознал, что сегодня в школу не иду. В следующий момент кашель вырвался из горла, и я с сожалением вынужден был признать, что да, я заболел. Очень не хотелось вспоминать, но в голове всплыли слова отца в детстве: «Никогда не ходи по лужам, и тем более под дождем! А если уж ходишь, то хоть не забывай про зонт и непромокаемые ботинки». Мне было лет восемь, и тогда я умудрился заболеть всем сразу: сначала ангиной, потом бронхитом, и в итоге добавилось какое-то осложнение то ли на почки, то ли еще что-то. В конце концов, я давным-давно забыл, что происходило десять лет тому назад. С тех пор у меня не было ничего серьезнее насморка и першения в горле. Ну, лет в тринадцать я сломал себе руку и ногу, но это мелочи.       Я подумал о том, что обычно делают люди, когда заболевают. Принимают лекарства, это точно. Но какие? Значит, нужен врач. Но доехать до больницы я вряд ли смогу, если меня всего сотрясает при каждом взрыве кашля. Так и до аварии недалеко будет. На своих двоих вообще не вариант. До больницы километров десять пешей прогулки, а метро и автобусы не входят в круг моих любимых видов транспорта. Ладно, если автобус свободный, это еще ничего. Но когда у нас бывают свободные автобусы?! Поэтому, надо уговорить отца вызвать доктора на дом. Конечно, он, как всегда, заведет свою шарманку о том, что мы должны жить скрытно (ага, и поэтому мы живем в одном из самых опасных районов города, где всякая шпана, голытьба и банды различных направлений не пропускают ни одного двора) и бла-бла-бла. Хм, у него вообще остались какие-то отцовские чувства после его провала семь лет назад? Надо бы поинтересоваться при случае. Каким нужно быть фанатиком, чтобы все эти годы пытаться переиграть первую семью… Видимо, прозвище Джоуи Ломбардо* не особо ему понравилось. — Почему ты еще не в школе? — осведомился отец, заглядывая ко мне в комнату. Брови мои невольно поползли вверх. Значит, обычно ему плевать на меня, но как только я не пошел в школу, он вспомнил о существовании еще одного члена семьи. — Здравствуй, папа, — приступ кашля, — неужели ты вспомнил, что у тебя есть сын? — Брови достигли верхней точки и задержались там. Да-а, по части выноса мозга я иногда превосходил собственного отца. Не то чтобы я совсем не мог без этого прожить, но всегда в такие моменты приходит желание чем-то уколоть родителя, доставить неприятность. В общем, сделать так, чтобы не только мне было обидно из-за его невнимательности, но и ему… Однако, отец мой отличался исключительным хладнокровием ко всем моим «шпилькам», и обычно мне не удавалось достать его чем-нибудь. — Представляешь, склероз еще не настиг, — надменно усмехнулся мужчина. Я еле удержался от того, чтобы не закусить губу от досады и обиды. — Я жду ответа на мой вопрос. — Если тебе еще не отказало зрение, то ты увидишь, что я болен, — фыркнул я, изо всех сил сдерживая кашель. — На голову? Я давно об этом подозре… — Его реплику таки заглушил мой кашель, и в кои-то веки это было вовремя. Неужели сложно хоть раз обойтись без издевок и нормально поговорить… — Ладно, если симулируешь, то удачно. Если нет, то закажи себе каких-нибудь лекарств и отлеживайся. Я позову Нику и попрошу присмотреть за тобой. — Наконец я дождался решения отца. Впрочем, оно совсем не подходило моим планам. — Лучше вызови мне врача, отец. Ты же видишь, что это не просто простуда. А твоя очередная бабочка вряд ли вообще что-то знает о словах «болеть» и «лекарства». — Я поморщился. Ни одна из любовниц отца не вызывала у меня хоть отдаленно приятного впечатления. Уборщица Таша и то выглядела более надежной. — Ладно, мелкий упрямец. Но ты зря отказываешься от Ники, она вполне нормальная женщина. — Только для того, чтобы развлекать тебя. — Не будем тратить время на пустые споры. — Дверь в мою комнату закрылась за отцом, и я вздохнул спокойнее. Что же, все могло быть и хуже.       Раньше у меня таких споров с отцом не возникало просто потому, что я и не болел. А сейчас вот угораздило же… И тренировки точно пропущу. Может, и не одну даже. Танцы — единственная вещь, которую отец беспрепятственно разрешал мне делать. И то, после грандиозного скандала пять лет назад. Хотя вроде бы это и не особо мужское занятие, но тем не менее, мне это нравится. Единственный минус в том, что партнерши постоянной нету. И это бесит, причем сильно. Видите ли «девушек так много, а парней так мало, будешь ты, Фельмарк, со всеми по очереди плясать!» — говорил мой тренер Владислав Аркадьевич. Ну, я его и слушался. А что делать? Раньше я был помладше, постеснительнее и не мог возражать взрослому дядьке. А вот когда шестнадцать мне стукнуло, я собрался и таки бросил бальные танцы. Зато пошел слегка другим путем — нашел кружок современников, и меня с легкостью туда взяли, учитывая мою профессиональную подготовку. Стоит сказать, что на бальные танцы я ходил к лучшему тренеру города — отец постарался. Поэтому на современных мне хоть и было поначалу трудно отучиться от вытянутых носков и бальных туфель, но я довольно быстро нашел свой любимый стиль. Можно сказать, все началось с простого видео на YouTube, увидев которое, я влюбился в контемп. Эти поддержки, трюки, чувства — все это просто нереально привлекало меня еще тогда, когда я занимался бальными танцами. Поэтому когда я впервые официально начал разучивать контемпорари, мое счастливое лицо освещало, казалось, всю планету. И главное, — у меня, наконец, появилась постоянная партнерша. Мы стали довольно близкими друзьями, хоть я и подозревал, что она влюблена в меня. Ребята с танцев вечно подтрунивали меня тем, что я мучаю бедную девушку. В итоге мы таки начали встречаться. Не то чтобы я был безумно в нее влюблен, просто… Для галочки, что ли. Вроде как у всех друзей была девушка, а я чем хуже?       Но ничего хорошего их этой затеи не вышло. Она постоянно ревновала меня ко всему, что движется. А то, что не двигалось, она двигала и начинала ревновать тоже. Меня это бесило, мы ссорились, я уходил. В итоге мы расстались и как пара, и как танцевальная пара. Я продолжил заниматься танцами, начал совмещать разные стили, но уже один. А еще мне не хватало бальных танцев. Ведь я привык вальсировать, тянуть носки и кружить девушек в разных пируэтах…       Окончательно впасть в хандру мне не позволила, как ни странно, моя двоюродная сестра. Однажды мы столкнулись в одном из многочисленных коридоров нашего танцевального комплекса (на самом деле тут были совмещены совершенно разные виды занятий, но для меня существовала только та часть, которая отвечала за танцы) и разговорились. Как оказалось, сестричка, с которой мы до этого виделись всего пару раз, как раз обматерила свою учительницу и ушла, гордо подняв подбородок и еле сдерживая слезы, которые были для нее признаком ужасного унижения. Я решился позвать ее в свою группу, так как мне как раз не хватало партнерши для одной интересной постановки, которую мы придумали совместно с моим тренером. Лиля, как ни странно, согласилась. Она оказалась очень умелой танцовщицей, и мы отлично сработались. Я больше не страдал от того, что могу ей случайно понравиться, ведь мы были родственниками, а инцестом никто из нас не увлекался. Вот уже год как мы танцуем вместе, и сегодня первый раз, когда я пропускаю занятия.       Мысли снова сменили направление, и я задумался о том, вызвал ли мне отец врача. К сожалению, никто не спешил меня навещать, хотя часы радостно сообщили, что уже перевалило за полдень. Состояние мое ни капли не улучшалось, хотя горничная принесла мне несколько чашек с чаем, банок с вареньем и пледов. Потом она смогла отыскать (и это уже настоящее чудо!) в нашем доме аптечку и тоже приволокла ее ко мне в комнату, поставив на тумбочку рядом с кроватью. Несмотря на мои мольбы, искать лекарства вместе со мной она отказалась, сославшись на то, что: «Вы что, господин Клоу… э-э… Леонор меня укокошит!» — и быстренько смылась восвояси. Да уж, имечко у моего отца еще то.       После еще нескольких часов бесцельного лежания в кровати и попыток уснуть ко мне наконец заявился… врач. Врач, который вообще-то оказался программистом. — Здравствуй... Костя, если не ошибаюсь? Чего это твой отец изволил меня вызвать? — Бровь Виктора Григорьевича насмешливо изогнулась. — По-моему, впервые за мно-огие годы… — Да просто потребности не было… — немного смущенно ответил я, не понимая, к чему он клонит. Или он один из тех, с кем у отца… не совсем дружеские отношения? Да вроде не похоже. Эх, как этот жар мешает думать… — А вы что, в ссоре? — мигом поинтересовался я перед тем, как снова извергнуть из себя душераздирающий кашель. — Нет-нет, не важно. Это я просто перепутал твоего отца с другим клиентом… — прямо, не отводя глаз, ответил мужчина. Я искренне расстроился: а был ведь такой шанс узнать что-то дельное об отце и его… шайке. Мне ведь еще послезавтра на так званное дело идти… — Так, дружок, по-моему, тебе не программист, а врач нужен. Тут твой папаш… отец ошибся, — тут же сменил тему мой гость. Я нахмурился, уловив в словах Виктора Григорьевича оговорку. Нет, тут явно не все так просто. — Да… Но, может, вы знаете, какие лекарства мне нужны? — Я с надеждой посмотрел на мужчину и с неким отвращением отметил про себя, что выгляжу сейчас, как маленький ребенок. — Э, нет, парень, тут я не помощник, — развел руками мой посетитель. — Лучше вызывай давай врача: он тебя и прослушает, и диагноз поставит, и лекарства выпишет. А я желаю тебе скорейшего выздоровления и, пожалуй, откланяюсь. — Мужчина встал и уже собрался уходить. На каком-то подсознательном уровне я понял, что он не питает к нашей семье особых теплых чувств, хотя и не показывает этого. — Ясно, спасибо. — Я кивнул и откинулся на подушку.       Незачем посвящать чужого человека в семейные проблемы, тем более, ему все равно не понять. Так и представляю это удивленное лицо: «Как это не можешь вызвать врача? Почему?» А в ответ — тишина… Так что лучше молчать в тряпочку и тихо соглашаться со всем, что говорит этот странный мужик. Тем более, что вряд ли чем-то, кроме слов, он сможет мне помочь.       Однако, на самом деле я таки уговорил его порыться в найденной аптечке и получил-таки жаропонижающую таблетку. Неизвестно правда, подействует ли, ведь таблетки были просроченными…

***

      А под вечер ко мне заявился ну совсем неожиданный гость. В домофон позвонила… Лебедева! Когда я услышал её бодрый голос в трубке, то чуть не выпал в осадок. Что? Она? Тут?! В голове сразу смешалось невообразимое количество чувств и эмоций, от злости до растерянности. Я, конечно, почти сразу сообразил, что она пришла забрать рубашку, но волновало меня совсем не это. Это же она увидит меня в таком виде! Больного, заплывшего, безостановочно кашляющего… Ужас. Весь план по соблазнению строптивой одноклассницы может пойти к чертям! Кому понравится такой… непрезентабельный парень? Но деваться было некуда… — Привет. Где рубашка, говоришь? — с порога спросила девушка, прекратив наши минутные «гляделки».       Сама она выглядела довольно прилично, и мне еще раз стало противно от того, в каком я был состоянии. Дальше разговор не очень заладился. Я решил поязвить, а она вдруг поинтересовалась, где мои лекарства. При этом в ее глазах стояло если не отвращение, то неприязнь — точно. Больных не любит, или это я — исключение? Хм, будто я сам горю желанием с ней видеться…       Если честно, меня слегка удивило поведение ботанички, хотя я и обрадовался, что меня наконец решили полечить. А главное — кто? Чужой человек, который меня, к тому же, недолюбливает. Все-таки, Судьба — странная штука. Но девушка с упорством искала градусник, а потом оккупировала мой ноутбук и принялась там что-то выискивать. Я с досадой прикусил губу: и как сам не додумался? Совсем уже с катушек скатился из-за температуры, что ли? — Тридцать девять и два, — сообщила моя одноклассница.       Я тихо хмыкнул, когда она отвернулась и принялась рыться в аптечке. Не такая уж и большая температура, если подумать. Если бы я чувствовал себя немного получше, вообще отлично все было бы. А так я даже этой ботаничке противен…       Вдруг Лебедева подорвалась и сообщила, что идет в аптеку. Прежде, чем я успел выкрикнуть что-то на тему, что сам о себе позабочусь, она уже смылась восвояси. Я почему-то начал за нее волноваться: район у меня не самый лучший, бандитов всяких сполна хватает. А она ведь такая слабая с виду, беззащитная даже. И зачем только помогает мне? Наверное, думает, что стала причиной моей болезни. Тоже правильно, хоть я бы и не винил ее. Мне же еще влюблять девчонку в себя, так что лучше сразу показать себя эдаким добрым всепрощающим рыцарем. Девушки таких любят.       Прождав еще немного, я задумался о том, что теперь буду должен Лебедевой. Выходит, она обо мне заботится, в аптеку вот пошла, а я что? Обмануть ее решил… — Привет, болезный, — сообщила о своем возвращении девушка, пока я пытался порыться в Интернете. Почему-то перед глазами все чуть ли не расплывалось, да и вообще спать хотелось. Но не моглось. Температура мешала. — Привет, ботаничка, — безразлично ответил я. Впрочем, по ее непроницаемому лицу не было понятно, задели ее мои слова или нет. — А ты поменьше обзывай и лучше скажи спасибо. Я принесла тебе лекарств, и даже не уколов, а таблеток, — «обрадовала» она.       Хотя действительно радует, что колоть свою задницу иголками не придется. Она ведь у меня пока привлекательная, судя по взглядам девчонок нашей школы. Но не всех… Лебедева вот вообще в мою сторону не смотрит. И что с ней не так? Или она действительно та самая «особенная, которую надо не по клубам и барам искать, она дома сидит»?       Тут мне пришлось отвлечься на созерцание моего химического спасения, а после — на тираду одноклассницы о том, как нужно лечиться и какие благодарности она ждет. Хм, а девица-то не скромница. Не постеснялась сообщить, что ждет вознаграждения за свой труд. — Спасибо! — успел я выкрикнуть, прежде чем эта прыткая лань снова успела улизнуть из моей комнаты.       М-да, видимо, мое общество ей не сильно нравится. А может, она смущается из-за вчерашних событий? Поцелуй-то не хиленький вышел, это точно. У меня вот таких ярких ощущений давненько не было, если вообще были. И угораздило же теперь заболеть! Так я бы мог продолжить курс по соблазнению норовистой синеглазки. А вместо этого валяюсь в постели и ничего не могу поделать со своим состоянием…       Лекарства принимал как в тумане. Поел приготовленное заботливой Ташей пюре, выпил чаю и залпом проглотил антибиотик и жаропонижающее. Насчет того, что поесть надо — это подсказала все та же уборщица Таша. Ну, чудо-человек! Обязательно надо будет купить ей коробочку конфет, у нее вроде день рождения скоро…       Проснулся я уже на следующее утро. Хотя, это еще как сказать. Ведь за прошлую ночь я тоже просыпался раза три, так что можно сказать «окончательно проснулся» в девять часов утра. Время вполне нормальное, как для больного человека. Это когда я здоровый, то подрываюсь в шесть утра как заведенный. А сейчас я — больной, так что мне можно хоть до вечера дрыхнуть. Но, все же, я встал. Точнее, сел на кровати. Вспомнил, что завтра должен куда-то идти… А-а-а, так это же к тому странному дому у реки, который зачем-то понадобился моему отцу. И зачем, спрашивается? Дом старый, непрезентабельный. Я бы прошел мимо такого и глазом не моргнул, а отцу почему-то надо именно его получить. Ну, надо так надо. Я что, против? Вот только оказалось, что дом не пустой (как я вначале подумал), а населенный жителями в количестве одна штука. Я справедливо предложил отцу оставить старичка в покое, так как ему и так недолго жить осталось. Но отец, как всегда, был упрям, как баран. Делать нечего. Пришлось неделю назад к нему прийти и вежливо (ну, или не совсем, мы ведь мафия все-таки, а не детский сад) попросить найти себе новое жилье. Сроку дали неделю — как сам отец и приказал. В общем, не очень красиво получилось, но пойти против воли отца — себе дороже. Хотя иногда так хочется… — Доброе утро, Костик, — в комнату вошел папа. Легок на помине. Как всегда, в идеально черном костюме. Цвет костюма, пожалуй, единственное, что мне в нем безоговорочно нравится. Интересно, он сможет меня чем-то удивить? — Надеюсь, твое здоровье уже в порядке. Ты ведь помнишь, что завтра у тебя задание? Причем я рассчитываю на твое хладнокровие, — изрек мужчина. Он никогда не изменится… — Знаешь, папа, ты мог бы проявить больше заботы о своем сыне! — не сдержался я. И тут же кашлянул, но с уверенностью продолжил: — Ты вообще в курсе, что вместо врача прислал мне программиста? Я высоко ценю твое чувство юмора, но он не в курсе как лечить пневмонию! А может, у меня и не пневмония. В любом случае, лекарства мне достались по чистой случайности, и то от одноклассницы. Чужой человек более сочувственно отнесся ко мне, чем родной отец! — последние слова я чуть ли не выплюнул. Однако, этого мужчину пылкими словами не так-то просто пробить… — И многим ты раздаешь наш адрес налево и направо? — спокойно поинтересовался мужчина, опираясь на дверной косяк. Я чуть не закатил глаза, высказывая все, что думаю по этому поводу. — А тебе какое дело? — из вредности вопросил я. Не то чтобы я вообще кого-то приглашал к нам в дом, но отец ведь этого не знает. Обычно мы с девушками проводили вечера в гостиницах, или у них дома, если они так хотели. — Я должен знать, кто бывает в моем доме в мое отсутствие, — ледяным тоном произнес мафиози. — Успокойся, — не уступая отцу по холодности, буркнул я и продолжил: — я никому не сообщал наш адрес. А эта девчонка узнала его у классухи, наверное. — А ты разве не говорил своей классной, чтобы не разглашала место твоего жительства? — Отец подозрительно сощурился. — Говорил. Но она ведь тоже не глупая, знает, что мне нужны домашние задания. Да и доверила она эту «великую тайну» лучшей ученице класса. Так что ее действия вполне оправданы. — Я пожал плечами и потянулся к кувшину с водой. Почему-то ужасно хотелось пить. Наверное, из-за кашля постоянного. — Ладно, мы еще поговорим на эту тему. А пока лечись — у тебя есть время до завтрашнего вечера. — И отец вновь скрылся в глубине дома.       Я вздохнул, готовясь провести самые скучные выходные в жизни. До завтрашнего вечера…

***

      Я оказался совершенно прав, и эти два дня мне было безбожно скучно. Интернет, таблетки, сон, снова Интернет. Хотя нет, еще вчера звонила Лилька, поинтересовалась, какого черта я не приперся на тренировку (в более грубой форме, правда). Однако выяснив, что я тяжелобольной и вообще недееспособный, она пообещала на крыльях любви (исключительно братской и платонической, я надеюсь) прилететь и вылечить меня. Отговорить ее оказалось не так уж и просто. Она искренне не понимала, почему я не хочу, чтобы она меня навещала. Я же в свою очередь ну никак не мог ей объяснить, что: а) отец против всяческих гостей в нашем доме; б) я абсолютно не в том виде, чтобы появляться перед людьми (пусть даже и перед сестрой).       Поэтому оставив попытки отговорить сестренку навестить меня, я здраво напомнил ей, что она не в курсе, где я живу. К слову, Лилия не знала, какими темными делишками порой занимается её двоюродный брат на пару со своим отцом. И это к счастью, потому что ее реакцию на это предсказать очень сложно. С одной стороны она может зажечься нездоровым интересом к моему роду деятельности и абсолютно нелогично захотеть заняться неподобающими делами вместе со мной. А с другой стороны, она может прийти в ужас от осознания того, насколько дерьмовыми вещами занимается моя семья, и уж тут я могу потерять верного друга в ее лице. Она меня, конечно, никому не выдаст, но из жизни моей может исчезнуть так же быстро и внезапно, как появилась в ней. А я совсем не хочу терять такого замечательного друга, как Лилька (хоть она и ненавидит, когда я ее так называю. Видите ли, она у нас Лилия и никак иначе). Вот и живу, утаивая от всего мира свою главную тайну. Иногда мне становится до ужаса страшно, что сестра узнает о том, во что я влез по воле отца, и я лишусь своей единственной поддержки. Конечно, нельзя забывать о Шурике, втором моем друге, но тот сейчас далеко…       Кстати, под вечер пятницы я вспомнил о книженциях, прихваченных из дома Лебедевой, и принялся изучать сие легкое чтиво. Почти сразу я со вздохом понял, что это очередной бульварный романчик из числа тех, где главный герой весь из себя такой сильный, гордый, мужественный, правда, вопреки определенным канонам, ненавидит главную героиню (внутренний голос при этом удовлетворительно хмыкнул, напоминая: «Прямо как у вас с Лебедевой»). А главная героиня, соответственно, ненавидит будущего возлюбленного всеми фибрами души, острит, и тому подобное. Единственный момент, который меня заинтересовал во всем этом — это то, как они все-таки сблизятся. Но и тут оказалось, что никаких нелепых ситуаций и душевных разговоров наедине им вовсе не потребовалось. Все решило какое-то любовное зелье, или как его там, неограниченного срока действия. Причем сто раз упоминалось то, что чувства возникли именно настоящие (!!!), и никак не навеянные зельем. А то, что это вообще-то абсурдно, никого не интересовало. В общем, я довольно быстро понял, что книжка мне никак не поможет пробиться к сердцу одноклассницы. Во-первых, мы живем не в волшебном мире (тут я, кстати, понимаю Лебедеву с ее увлечением фэнтези. С магией было бы занятней, хотя там, в магическом мире, и гаджетов нет). Во-вторых, любовных зелий у нас не продают, как бы всякие проходимцы не уверяли наивных прохожих в их якобы действенных травах. Максимум, на что они все способны — сварить какую-нибудь отраву.       В общем и целом, когда пришло время собираться на задание, я даже обрадовался. Скука, навеянная четырьмя стенами, не развеивалась ни фильмами, ни книгами, ни сном. Пусть я и кашлял, как умирающий дракон (ей-богу, книжки ботанички плохо сказываются), но готов был к новым свершениям. Впрочем, я особо и не сомневался, что что-то пойдет не так. Я представлял, как мы приедем, увидим этот пустующий старый дом, бегло осмотрим его и с таким же успехом уйдем обратно, сообщив отцу, что все в порядке. Даже скучновато как-то, не говоря уж о том, что стыдно будет смотреть в глаза тому дедушке, если он вдруг не успел уехать. При воспоминании об этом доме и дедушке какая-то смутная тревога посетила мою голову, но я предпочел забыть об этом до лучших времен.       Часов в шесть вечера я таки привел себя в порядок, оделся и критично оглянул себя в зеркале. Н-да, не красавец. Болезненный взгляд, непонятная слабость во всем теле (благо, температура прошла) и откровенная нелюбовь ко всему миру. В общем, отлежаться бы мне не помешало. Может, Лебедева и погорячилась, приписав мне воспаление легких, но серьезный грипп у меня точно имелся. А может, и бронхит был на подходе. Ведь если лечиться не так, как надо, осложнения не заставят себя ждать. Когда-то биология была одним из моих любимых предметов, и я прекрасно понимаю, что сегодняшним походом могу загубить ту хрупкую надежду на выздоровление, которую дали мне антибиотики, принесенные одноклассницей. Однако, выбирать не приходится. Бывают действительно безвыходные ситуации…

***

      На подъезде к дому у реки я в который раз удивился и порадовался пустынности этой части парка. Все-таки машина, разъезжающая по парку, могла вызвать неуместное недовольство горожан. Наконец-то автомобиль остановился, не доезжая до дома старика какой-то десяток метров. И вновь я не почувствовал ничего странного, хотя на границе сознания мелькнул какой-то слабый огонек опасности. Но я плюнул на него, и уже в следующий момент мы всей компанией вместе с моими… э-э… сотрудниками вышли на улицу.       Кстати о сотрудниках. На самом деле верховодить в этом дельце должен был я, вроде как наследник отца и т.д. Но, во-первых, я не особо горел желанием отвечать за всех, а во-вторых мне повезло, так как отец здраво рассудил, что чихающий-кашляющий мафиози должного страха не внушит, как ни крути. Вообще-то и отец не был главным во всей этой сложной иерархии мафии, он был вроде как подручным**. Но так как папа был в прекрасных отношениях с боссом (которого я лично даже и не знал), ему не составило большого труда ввести и меня в их своеобразную семью. Папа поручился за меня, и так я стал солдатом***. Солдат по определению мелкая сошка, и должен подчинятся куда более важным особам, а точнее, капореджиме****. Именно роль капо и предлагал мне отец в этот раз, но… все случилось так, как случилось. И в каком-то смысле я даже рад, что заболел.       Но я отвлекся. Минута промедления стоила мне поистине дорого, ведь я пропустил довольно забавное зрелище. Вдруг подозрительно пустая местность в прямом смысле слова ожила! Зажглось множество фонарей (хотя могу поклясться, в остальной части парка таких экземпляров днем с огнем не сыщешь), фонариков и каких-то непонятных светящихся штук, которые я и не видел-то раньше. Одновременно с уличным освещением в ход пошло освещение дома. Я и не полагал, что такая халупа может стать настолько светлой, но так и было. А в следующий миг осветились, собственно, и энтузиасты, сотворившие, видимо, всю эту иллюминацию. Я слегка опешил, как и мои сообщники, не ожидавшие увидеть тут кого-либо. Благо, черные шляпы — наш извечный сувенир и талисман — скрывали наши растерянные лица. Но уже спустя несколько томительных мгновений я с трудом, но заставил себя собраться и выстроиться в небольшую шеренгу длиною в три человека. Нас было десять человек: три небольших ряда по трое, и капо спереди. В данный момент я еще сильнее возрадовался, что мне не придется вступать в переговоры со взбунтовавшимся населением. Я и не представлял, что у тихого скромного старичка может быть такая поддержка. Причем, бегло оценив обстановку, я определил, что тут присутствовали большей частью молодежь, причем абсолютно разных направлений. Я увидел несколько качков, довольно грозно хмуривших брови, несколько танцоров с идеальной осанкой, но был уверен, что тут есть и другие выдающиеся личности.       Мы стояли и ждали продолжения представления. Оно и не заставило себя ждать. Какой-то долговязый парень примерно моего возраста встал на небольшой постамент, и по его лицу проскользнула тень насмешки. Словно бы ему было смешно наблюдать за нами, или он вообще не верил в нашу опасность. А зря, ведь на крайний случай у нас всегда при себе есть пистолеты, пусть обычно и с холостыми патронами. То есть, при желании мы можем травмировать или убить соперника, но вообще-то это делать нежелательно. Да и в любом случае при таком количестве людей стрелять в кого-то, как минимум, глупо. Нас могут снимать на камеру, да если и нет, то свидетельство полсотни человек как минимум точно докажет вину стрелка. Так что сначала послушаем, что нам скажут. — Добрый вечер, дорогие гости, — уважительно начал паренек на постаменте. Интересно, мне показалось, или в его голосе действительно проскользнул сарказм? — Сегодня поистине незабываемый вечер, не находите ли? И вы наверняка задаетесь вопросом, почему же столько людей решило почтить вас своим присутствием. Не волнуйтесь, сейчас вы обо всем узнаете, — соловьем заливался незнакомец.       Если честно, то он уже начинал слегка раздражать. Так легко и непринужденно он себя вел, словно он — король этой вечеринки (если этот вечер хоть чем-то напоминает вечеринку). Но вот после нескольких минут вдохновленной речи паренька наш капо, едва ли не слившийся с первым рядом солдат, вышел наперед, бесцеремонно перебив говорящего. Верно, у него уже созрел какой-то план. Знать бы еще какой…       Внезапно я ощутил на себе чей-то взгляд. Невольно замер, затаив дыхание от странного предчувствия. А потом осторожно повернул голову, не привлекая внимание соседа. Сначала мне показалось, что все-таки я ошибся. Потом я заметил, что был прав и на меня широко раскрытыми глазами смотрела… Нет, тут мне захотелось действительно ошибиться. Ну не мог же я настолько провиниться перед Богом, чтобы он прислал мне именно ее. Чертова ботаничка… — Ты? — полувопросительно-полуутвердительно пробормотал я, неверяще вглядываясь в нее. Да нет, я не мог ошибиться. Это действительно Лебедева… Только с каким-то странным макияжем. Словно бы визажист мстил ей за что-то и разукрасил так, что и в кошмарах не снилось. Вот только эти пронзительные синие глаза, широко раскрытые от ужаса, принадлежали именно ей. — Уходи отсюда! Немедленно! Это не твое дело… Тебе нельзя в это ввязываться! Нельзя попадаться кому-то на глаза… — быстро заговорил я, понимая, что надо как-то послать ее отсюда.       Понимаю, что нашей еще не зародившейся дружбе пришел конец уже на корню, что теперь она будет иметь намного больше причин ненавидеть меня, да и вообще добавится множество новых проблем, но не могу не попытаться спасти ее. Ей надо уходить. Ведь рано или поздно капореджиме узнает, кто на самом деле стоит за всем этим, и тогда ей несдобровать… Мы ведь действительно в какой-то степени бандиты, и я один не смогу отвлечь от нее всю бригаду. — Это как раз таки мое дело, — перебивая сбивчивый ход моих мыслей, сказала Эмилия. Её ледяной тон пустил стайку невольных мурашек по моей спине. Как это у нее так получается? — Нет же. Это опасно и ты ничего не понимаешь… — я все равно не мог оставить все как есть. В голову вдруг ударила мысль, что она сейчас сама пойдет на переговоры с капо, пытаясь защитить того старика. Как она там сказала тогда? «Друг»? Он ей друг? И ради друга она пойдет на все, не понимая, что лезет на рожон?.. — Хватит. Я все понимаю. И деда в обиду не дам, — словно в ответ на мои мысли сказала она. Я чуть не задохнулся от возмущения и негодования. — Лебедева, не ввязывайся в это! Тебе не одолеть… их, — я совершил еще одну попытку отговорить ее от сомнительной радости быть жертвой моего отца и его босса. Я и сам не понимал, зачем это делаю, но почему-то казалось, что если я ее не защищу, то испорчу жизнь не одному человеку… — Поздно, Фельмарк. Похоже, ты теперь мой враг. — Горькая усмешка, больше похожая на болезненный оскал, тронула губы одноклассницы. Внутри меня что-то оборвалось. Никто еще так открыто не называл меня врагом… — Я тебе не враг… — с затаенным страхом возразил я, понимая, что мои жалкие слова ничего не изменят. Что глухая стена встала между нами, и я не в состоянии сломать ее одним ударом.       Но я просто обязан это сделать. Обязан стать ее другом, если не парнем. И виной всему не только то, что она — первая девушка, ударившая меня и отказавшая мне в этой захудавшей школе. Просто теперь нас связывает нечто большее. Теперь я знаю, как найти путь к ее сердцу, пусть для этого и придется пойти на некоторые жертвы. Мне все равно никогда не нравилась мафия. Просто я наконец должен найти в себе силы, чтобы противостоять отцу с его маниакальным желанием сделать из меня настоящего мафиози. Я ведь не обязан делать то, что интересует моего отца. И не обязан быть кем-то кроме себя. Я обязательно вырвусь из-под его власти, пусть мне и придется несладко без его поддержки. А вначале я помирюсь с Лебедевой. И начну ей помогать, пусть пока и не представляю, как это сделать, не навредив отцу. Но я обязательно что-нибудь придумаю. *Джоуи Ломбардо — один из боссов мафии, прозвище: «Клоун», «Деревенщина». Утверждал, что можно быть либо консультантом, либо шефом компании. **Подручный, или младший босс — «заместитель» босса (дона), второй человек в семье, который назначается самим доном. Подручный несёт ответственность за действия всех капо. В случае ареста или смерти дона подручный обычно становится действующим доном. ***Солдат — самый младший член семьи, которого «ввели» в семью, во-первых, поскольку он доказал для неё свою полезность, а во-вторых, по рекомендации одного или нескольких капореджиме. ****Капореджиме — глава «команды», или «боевой группы» (состоящей из «солдат»), который несёт ответственность за один или несколько видов криминальной деятельности в определённом районе города и ежемесячно отдаёт боссу часть доходов, получаемых с этой деятельности («засылает долю»).