На высокой скорости

Ты сглатываешь и встречаешься взглядом с Мистером Вьющиеся Волосы, сильнее вдавливаясь спиной на окно и все еще стараясь не выглядеть слишком нервозной. Ты не желаешь показать ему, как сильно ты боишься. — Это… мило, — ты начинаешь заикаться, запинаясь о собственный язык, который кажется, налился свинцом, - но, понимаете… я уже встречаюсь кое с кем другим, — лжешь, — и потому боюсь, я не могу. Ты завершаешь свою скромную речь, сжимая и разжимая руки на своих коленях, практически задерживая дыхание, в ожидании его ответа. Ты ожидаешь увидеть некоторое разочарование на его лице, даже печаль от осознания того, что ты не свободна, но вместо этого, он наклоняет голову к тебе и улыбается. — Ох, милая, — он говорит приглушенно, и жуткий оскал тянется по его щекам, туго растягивая мясистые шрамы, когда он скользит ближе к тебе. — Ты такая… забавная. В его темных глазах танцует веселье, в них горит ненасытный огонь. — Мы ведь оба понимаем, что это не так, верно? Он больше не улыбается, когда смотрит на тебя исподлобья, а затем качает головой в подтверждении того, что он знает. — Тебе не нужно лгать мне. Он облизывает губы и ему удается проскользнуть к тебе даже еще ближе, снова задевает своим бедром твое, не обращая на это внимания. У него совсем нет понятия о выражении «личное пространство»? Огни мерцают над головой, пока вы просто смотрите друг на друга, звук скольжения вагона метро по рельсам заполняет образовавшуюся тишину. И в этот критический момент, когда он раскрыл твой блеф, ты больше не знаешь что делать. Ты не решаешься пройти мимо него снова, но только потому, что боишься его попытки остановить тебя, как он это сделал прежде, а ты не хочешь с ним драться. О, Господи, ты, правда, думаешь, что он будет драться с тобой, если ты попытаешься уйти? Эта мысль ужасающе захватывающая, причем захватывающая в самом — самом плохом смысле. Ты не хочешь с ним бороться. Ты просто хочешь попасть домой, так быстро, как это только возможно. Медленно его правая рука поднимается, и ложиться на спинку сидения, на котором вы оба сидите, а затем он протягивает ее снова. — Я всего лишь хочу… Чтобы он не планировал сказать, умерло на его губах, и вместо этого его пальцы дотронулись до кончиков твоих волос, и ты задумываешься, есть ли у кончиков его пальцев нервные окончания, потому что ты отпрыгиваешь назад в шоке, что-то наподобие электрического удара и электричество теперь струится по твоим венам. Он смеется над твоим тревожным поведением, так искренне, от того, как ты напугалась, что тебе становится нехорошо. Как кто–то может получать искреннее наслаждение от дискомфорта другого человека? И тебя вдруг перестает волновать, как ты отчаялась, какой напуганной ты можешь выглядеть сейчас. Ситуация уже вышла на позицию жуткой. Не имея другого выбора, ты решаешь, что пришло время попробовать просто сбежать. Тебе кажется, что если ты сможешь просто пройти мимо него, он отступит и отпустит тебя. В любом случае следующая остановка уже скоро, и тебе нужно сбежать, как только двери откроются. Ты сможешь это, ты сможешь. Ты встречаешься с ним взглядом, когда быстро поднимаешься со своего сидения, и это первая твоя ошибка. Он смотрит на тебя азартно, словно подначивая подняться и сделать ход. Ты не делаешь. После того, как ты увидела его взгляд, ты понимаешь, что нет ни единого шанса, что он просто так тебя отпустит. Его глаза кричат тихими обещаниями убийства и смерти, и взгляд такой ужасающий, что буквально пригвождает тебя обратно на сидение. Когда он убеждается, что ты не собираешься предпринять попытку к бегству, он отворачивается и снова смотрит прямо перед собой. — Нас ждет столько веселья, — он шепчет это в рассеянной манере. Ты замечаешь, на его щеках выпуклости, когда он пробегается языком по внутренней стороне шрамов, и по какой — то причине это заставляет тебя содрогнуться. Его колено начинает подпрыгивать в нетерпении, пока он смотрит вперед. Он ждет следующую остановку. За эти несколько секунд, которые он не обращает на тебя внимания, ты понимаешь, что должна что–то сделать. Ты задумываешься, сможешь ли незаметно проскользнуть рукой в сумку и набрать на телефоне 911. Но, а что потом? Очевидно, что ты не сможешь ничего сказать, иначе он услышит тебя. А можно ли отправить сообщение на 911? И что ты скажешь? Меня удерживает против воли в вагоне метро сумасшедший мужчина? Пожалуйста, спасите меня. Да уж, это звучит правдоподобно. Или ты можешь попытаться все же сбежать? Очень сомнительно, что когда двери откроются, ты сможешь перепрыгнуть впереди стоящее сидение, приземлиться на землю и выбежать в подземку, а затем бежать, как сумасшедшая, пока все это не окажется позади. Но это, ты понимаешь, никогда не сработает. Он слишком быстрый, а ты не достаточно проворная. На протяжении остальной поездки вы двое сидите в некомфортной тишине, насыщенной паникой и напряжением и еще множеством эмоций, которые ты никак не можешь прогнать. Когда рельсы под поездом начинают визжать, замедляя вагон, ты крепче сжимаешь свою сумку, совершенно забывая о том, что решила не пытаться сбежать. Ты собираешься сделать это. Ты должна попытаться. Или, по крайней мере, ты собиралась попытаться, пока Мистер Блондин с Волнистыми Волосами не придвигается, берет тебя за руку нежно, его хватка обманчиво мягкая. Ты медленно выдыхаешь, когда его грубые горячие ладони касаются твоей руки, и тащат ее к себе на колени, притягивая и тебя ближе. — Вот как мы поступим, красавица, — он облизывает свои губы (должно быть привычка), и смотрит на тебя в упор. Ты тонешь в этих черных, бездонных колодцах кислоты, и как в последней отчаянной попытке спастись, ты быстро отводишь взгляд. — Нет, нет — мгновенно он упрекает, — послушай внимательно. Он, кажется, знает, как на тебя влияет его взгляд, и он до боли сжимает твою руку, впиваясь короткими, неровными ногтями в твою кожу. Ты съеживаешься от боли, а затем неохотно смотришь ему в глаза. — Мы можем сделать это по–хорошему, и можем сделать по–плохому, — он наклоняется ближе и кожаные сидения скрипят под нами, а затем рычит в твое ухо, — и ты не хочешь делать это по–плохому. Ты испуганно подпрыгиваешь, когда ощущаешь, как нечто острое упирается в твои ребра, и тебе не нужно даже смотреть вниз, чтобы знать что это. Этот человек еще безумнее, чем ты думала. Вагон, наконец–то, полностью остановился и Мистер Блондин поднимается, подтягивая тебя вместе с ним, а ты прижимаешь к себе сумочку. Он быстро отпускает твою ладонь, и ты освобождена до тех пор, пока на твои плечи мертвым весом не опускается его рука. Он тянет тебя ближе к себе, слишком близко. — Не правда ли это… приятно? — слова соскальзывают с его языка, словно он что-то вроде змея, и, судя по тому, какой сумасшедшей обернулась эта ночь, ты нисколько уже этому не удивишься, если так оно и есть. Вы двое выходите через дверь и ступаете на платформу, а затем на бетонный пол станции. Яркие люминесцентные огни ослепляют тебя. И в этот момент паника накрывает тебя с головой. Куда он собирается увести тебя? Что он собирается сделать с тобой? О, Боже. Ты сглатываешь, не в силах вынести последнюю мысль. Ты хочешь кричать, ты хочешь плакать, но больше всего хочешь вырваться и позвать на помощь. Твои глаза быстро осматривают станцию, ища возможные пути спасения. И когда ты не находишь ничего, наполовину плач, наполовину вскрик, оба которых звучат жалко даже для собственных ушей, вырываются из твоего горла. Мистер Блондин притягивает тебя ближе, его рука все еще на твоих плечах, и он грозно рычит в ухо, приказывая тебе заткнуться к черту, пока он насмешливо приглаживает твои волосы. Для тех, кто мог бы наблюдать со стороны, могло показаться, что муж утешает, чем–то расстроенную супругу, шепча успокаивающие слова и нежно гладя по голове. И как бы они были неправы, думаешь ты. Незамедлительно он тянет тебя со станции обратно в ночь. Сейчас должно быть около одиннадцати, думаешь ты растерянно. Небо глубокого темно–синего цвета, и, кажется, что даже звезды не достаточно храбры, чтобы светить над грязным Готэмом. Не сегодня ночью. Твои глаза осматривают улицу в поиске кого–нибудь, кого угодно, способного помочь тебе. Сильного мужчины, водителя такси, припарковавшегося у обочины, в ожидании клиента, проходящего мимо полицейского. Но как бы то ни было, к твоему растущему ужасу, на улицах почти пусто. Ты замечаешь кого–то в переулке впереди, а затем еще одного человека, пожилую женщину, закрывающую шторы в здании через улицу. Машинная сигнализация срабатывает где–то в пределах твоей слышимости, что незамедлительно сопровождается мужским голосом, которые выдает отборные ругательства и затем еще, чей-то голос, отвечающий ему. Несмотря на влажный, жаркий, летний ночной воздух, ты не можешь унять дрожь, скатывающуюся по позвоночнику, и это не ускользает от внимания Мистера Блондина с Вьющимися Волосами. Он тянет тебя к себе, так если бы это могло как–то помочь успокоиться. Но только это заставляет твое сердце биться еще быстрее. Ты можешь почувствовать его запах, он пахнет чистотой, мылом ivory и каким–то одеколоном, которого ты не знаешь. Ты стараешься идти так медленно, как только это возможно, очевидно пытаясь оттянуть неизбежное, но он продолжает тебя тянуть за собой, заставляя двигаться вперед. И наконец ты больше не можешь этого выносить. Черт возьми, ты должна сделать что–нибудь. Ты не можешь просто идти вместе с ним и позволить ему затащить тебя в тот ад, который он приготовил для тебя. И прежде чем ты успеваешь додумать эту мысль, ты выкручиваешься из его объятий, что представлялось тебе, будет сделать гораздо проще, и ты до сих пор яростно борешься с ним, пока он старается удержать тебя. И ты кричишь, во всю мощь своих легких, но твои призывы о помощи заглушаются, когда его рука накрывает твой рот и все крики умирают в его ладони. И в этом новоприобретенном осознании того, что тебе не сбежать, слезы начинают собираться в твоих глазах, но ты упрямо сдерживаешь их. Ты не можешь позволить ему понять, как глубоко он залез в твою душу. Ты должна оставаться сильной, если не ради себя, так хотя бы ради Райли. Она нуждается в тебе. Она не может расти без матери, просто не может. Она уже лишилась одного из родителей, и ты не можешь допустить того, чтобы она потеряла и второго. В драке, которая последовала после попытки побега, ты понимаешь, что он затащил тебя в переулок, где вас двоих укрывает тьма, от двух высоких домов, стоящих по обе стороны от вас. Его рука по-прежнему на твоем лице, заглушая и затрудняя дыхание. Он толкает тебя к стене, где твоя рубашка задирается, и выступающие кирпичи царапают кожу. Ты жалобно плачешь, когда он с силой хватает тебя за волосы и тянет, медленно проговаривая слова. — Почему ты все еще пытаешься сбежать от меня? — рычит он. Ты не видишь его лицо в темноте, но можешь слышать его рык, и теперь ты знаешь, что разозлила его. — Ты по–настоящему, ах… по–настоящему разозлила меня. Он странно подчеркивает слова, но это должно быть делается для желаемого эффекта, потому что заставляет тебя дрожать в страхе, несмотря на твою силу воли и желание оставаться сильной. А после, достаточно резко, его настроение меняется, когда он замечает что–то дальше по переулку. Он ухмыляется, смотря на тебя сверху вниз, убирая ладонь со рта и захватывая твое лицо в трепетные, возбужденно дрожащие руки. — Ох, — хихикает он, затаив дыхание, — мы пришли.