Ремесленник Айк

      — Можно мне узнать, как долго ещё ваш коллега будет уточнять «мелкие детали» у ваших мастеров?       Я, как бесправный проситель милостыни, стоял у банковской конторки, за которой вольготно расположился престарелый гоблин, на носу которого во всей своей уродливости красовалась большая бородавка, невольно притягивающая взгляд. При всём при этом на лице гоблина без труда читались презрение ко всем людишкам вокруг и безграничная скука. На мой вопрос он даже не отреагировал, продолжая пересчитывать один за другим золотые галеоны, составленные в невысокие стопки на столешнице.       — Уважаемый, я простоял тут уже тридцать минут, и если ваша контора не заинтересована в моих деньгах, которые могли бы стать вашими…       — Молодой человек, — голос гоблина был сух, неприятен для слуха, — если вас интересуют наши услуги, то проявите уважение и терпение.       Я круто развернулся на сто восемьдесят градусов и вышел из каменного здания банка. Гоблины. Беспринципные твари, не ставящие никого и ничего выше своих собственных принципов и интересов. Ты можешь вложить в их банк всё состояние, но если за тобой нет никого родовитого или состоятельного покровителя, они продержат тебя в приёмной пару часов. Вот что значит монополия на банковский бизнес.       Банк един и не имеет аналогов, как и жизнеспособных конкурентов? Так это же удобно – сбережения почти всех магов мира хранятся у одних и тех же созданий, а значит, подобное априори проверено и безопасно. Что иногда сложно добиться получения собственных денег или наследства, так это разовые случаи, везде такое бывает. Почему чистокровные семьи имеют личного управляющего всеми банковскими счетами? Так это уважение побеждённых к победителям, признание ошибок и желание служить новым хозяевам.       Гоблинские технологии и чары самые надёжные и продвинутые? Так это секреты их народа, которые, впрочем, за достойную плату они готовы преподнести в дар любому магу. Со всех сторон гоблины удобны и важны для магического мира, вот только… откуда у гоблинов подобные знания и почему тогда они сотни лет назад проиграли людям?       Я, зло пиная камушек по каменной брусчатке, пошёл домой несолоно хлебавши. Не такой уж плохой день июля грозил скатиться на дно бытия, вслед за моим настроением. Я так и не решил проблему с замком для шкатулки, не прочитал запланированную школьную летнюю литературу, не поговорил со стариком. Заметив чью-то белую макушку в очереди в книжную лавку, я глубоко вздохнул и медленно выдохнул.       Поездка всё-таки состоится, в начале августа. Нашими сопровождающими согласились быть Нарцисса Малфой и Северус Снейп. От последнего такого вообще не ожидал, но видно очень надо или настойчиво просили. По всей Британии с начала июля висели листовки «Разыскивается опасный убийца Сириус Блек». С бумажек на магов кричал о собственной невиновности обросший мужик со спутанными угольно-чёрными кудрявыми волосами.       Стальные, ещё не выцветшие глаза полыхали яростью и ненавистью. Костлявые пальцы, держащие табличку с рунами номера камеры в Азкабане, будто хотели вцепиться в глотку фотографу. Жутковатенько. Дементоры? Не, не видел, а вот этого маньяка – да. Хотя мне он был даже немного симпатичен – сбежал из тюрьмы, пытался отомстить и вернуть чистое имя, да тут вмешался Поттер и потребовал разъяснений.       Ну не сиделось пареньку спокойно в ожидании появления доброго крёстного. Блек — гениальный анимаг, волшебник немалой силы, преданный своему долгу крестного. Сколько ещё подобных «несчастных» сидит в Азкабане? Но моё мнение о Сириусе основывается только по воспоминаниям из книг и фильмов, а как здесь всё обернётся – ещё большой вопрос.       В лавку я вошёл аккуратно, пытаясь не отвлечь Олливандера от обслуживания молодого клиента. Этим клиентом, как ни странно, оказался Рональд Уизли. А, ну да, его семья недавно выиграла приз газеты «Ежедневный пророк» в размере семисот галеонов. Видимо, решил прикупить достойное творение лучшего Британского мастера. Я бы продал ему деревянную ветку, не больше.       — Айк, мальчик мой, — в голосе Олливандер не было и грамма искренности, — не взглянешь на нашу находку?       Пришлось спускаться с первых ступеней лестницы к спасительной комнате и медленно тащиться к смущённому и раздосадованному подобным вниманием Рону. На прилавке лежала сломанная пополам и склеенная скотчем палочка. Взяв обломки в руки, я погладил темную, покрытую царапинами и сколами древесину. Волшебная палочка устала, а волос единорога готовился рассыпаться пеплом – слишком аварийное и убогое состояние.       — Это ужасно… — я тщательно подбирал слова, — её уже не починить.       — Мне жаль, я не специально.       Кто это у нас говорящий? Жаль ему. Конечно не специально. Дурной случай, личное головотяпство, недогляд за мальчиком со стороны взрослых. И почему это Гарик так улыбается? Я палочку ему продавать не буду! Даже выбирать не буду! Идите тёмным лесом и полем конопли!       — Думаю, ты сможешь помочь молодому магу, а я отлучусь по… по срочным делам. Мистер Уизли, – Олливандер накинул лёгкую мантию на рабочую одежду и вышел из лавки.       Вслушиваясь в отзвуки дверного колокольчика, я размышлял, как кормят в Азкабане, и долго ли за убийство Рона меня будут искать. Застыв в позе птицы, вскинувшей голову и косящей глазом в сторону ну очень интересной вещицы, а именно вазы с засохшими и пыльными розами, я простоял с десяток секунд. Рыжеволосый успел громко сглотнуть и закрыть рукой тёмное пятно на выцветшей рубашки явно с чужого плеча.       Решив, что ему в большей степени неудобно и некомфортно, я зашёл за стойку продавца и открыл книгу с записями о проданных палочках. Ну да, ясень и волос единорога, как я и думал. Но абсолютно ясно, что передо мной стоит идеальный партнёр для палочки из орешника. Сердцевина? Странно, очень странно.       Я отвернулся от мальчика, который под моим взглядом в никуда приуныл и покраснел. Что интересно творится в его голове? Сердцевина. Клык Рунеспура — помогает магу в мозговой деятельности не замыленным и эмоционально приглушенным восприятием реальности. Левитацией пододвинув лестницу к стеллажу с палочками из орешника, я легко забрался по ней и начал прислушиваться к затаившимся в картонных коробках волшебным инструментам.       Орешник, замечательная древесина. Зачастую палочки из этого дерева отражают эмоциональное состояние своего хозяина неуправляемыми всплесками магии, из-за которых слабый маг может одним-единственным Экспеллиармусом обезоружить более сильного противника. Из необычных возможностей этой древесины остаётся реакция на скрытую под землёй воду: палочка начинает испускать серебристый туман.       Наконец-то я услышал нужный мне отклик и достал пропылённую коробочку синего цвета. Спрыгнув на пол, я под жадным взглядом Рона открыл коробочку и достал палочку. Четырнадцать дюймов, рукоять, обвитая тремя тонкими змейками, головы которых будто впиваются в белёсую разделительную линию, на рабочей поверхности неглубокие бороздки разной длины, будто следы от стекающего из пастей змеек яда. Цвет – мелкая стружка тёмного шоколада, палочка кажется чуть потёртой и немного выцветшей.       На мой взмах палочка отреагировала ожидаемо, сформировав в воздухе быстро тающий шлейф синих искр. Для меня она не подходит. Просто так отдавать недотёпе такую работу мастера с моей стороны неправильно, да и противоречит всем моим взглядам на эфемерные вещи типа «справедливость» и «правильность». Я взял обломки палочки и сжал их в другой руке, прикрыв глаза.       — Вот видишь, что он сотворил? Не специально. Хотел помочь другу, но вышло как вышло, – говорил я на русском, который получался у меня корявеньким и с диким акцентом. — Хороший и преданный друг, но мозгов маловато. Кто по жизни? Эм… простодушный, воспитания не хватает. Наверно игрок. Ты не в обиде? Хорошо.       Нет, я ещё не страдаю шизофренией, просто при подобном «общении» мне легче говорить свои фразы вслух, чтобы точно выделять их из своих мыслей и ждать реакции. На Уизли это точно произвело впечатление, а я пришёл к окончательному решению.       — Рональд Уизли, ты должен понять, что эта палочка от самого лучшего мастера Британии и напрямую после приобретения будут связана с твоей жизнью. Если что-то случится с ней, ты поплатишься. Магия всё видит и воздаёт по заслугам. Пока ещё ты можешь отказаться и поискать другого мастера… — я скопировал фирменный взгляд Снейпа «верю в твоё благоразумие, кретин».       — Я… я… сколько должен? – спрятав вспотевшие руки в карманы летних брюк, гриффиндорец неуверенно посмотрел мне куда-то в область переносицы. Не самая плохая тактика в подобной ситуации.       — Десять галеонов, будьте добры, – улыбку я скопировал с Луны, безмятежную и чуть безумную.       На столешницу с большим трепетом опустили стопку золотых монет. Я быстро достал свою палочку и, подняв монеты в воздух, по одной убрал их в кассу. Проследив за исчезнувшими богатствами, Рон с опаской притронулся к коробочке. Я не стал пугать его дальше, а просто следил за его действиями. Когда, пока ещё длинноватая для мальчика, палочка оказалась зажата в кулаке, я вспомнил свои прямые обязанности.       — Взмахните палочкой, – серебряные искры, быстро опавшие на пол каплями воды. – Четырнадцать дюймов, орешник и клык Рунеспура. Преданная и эмоциональная. Доброго дня.       Я захлопнул книгу продаж, записав нужные данные, и указал широким движением руки впавшему в немую эйфорию парню на дверь. Стушевавшийся после моего недвусмысленного тона и прижимающий покупку к груди Рон пулей выскочил на улицу. А я прикинул, насколько реально сейчас пойти и напиться. Только если в Лютый и только если за приличные деньги.       Дотерпев до возвращения Олливандера, я переоделся в менее официальную одежду, в которой, к слову, посещал гоблинов, и ушёл заливать своё горе в знакомое кафе. Помнится, там подавали хороший горячий шоколад. Допивая третью чашку, я пытался чётко сформулировать свои ощущения. Необычно, но мне стало легче на душе, кто бы ни сомневался в её наличии. Я открыл свои чувства предполагаемой помощнице Рона, и она приняла своего чудаковатого и неуклюжего партнёра.       Получается, Луна была права, говоря, что замена сломанной палочки Уизли поможет мне возвратить душевное равновесие. Интересно, это сказался факт сотворённого добра, выполнение обязанностей настоящего ремесленника, закрытие неприятной проблемы или превозмогание собственного «не хочу, не буду». Ладно, оставлю этот вопрос белокурой фее, а сам разберусь с понятным лично для меня – палочка из орешника.       Неужели идеальные палочки, подходящие магу способны на подобную всепрощающую любовь к владельцам? Я взъерошил волосы, будто это способно облегчит мою голову от тучи мыслей, и подозвал официанта со счётом. Уже возвращаясь в лавку по освящённой магическими фонарями аллее, я достал свою волшебную палочку. Чёрная, опутанная серым узором, с белым колечком и пробочкой на рукояти. Зная, что ничего хорошего не получится, но подчиняясь внезапному порыву, я поднял её острием к небу.       — Люмос Солем, – в почерневшее небо устремился сгусток солнечного, золотого света.       В глазах на мгновенье потемнело, а когда я проморгался, света больше не было. Только ночное небо магического Лондона над головой, редкие звёзды и будто потускневшие фонари. Вот интересно, придёт ли мне письмо из министерства об использовании магии вне школы? Полированная древесина в моей руке потеплела и немного завибрировала, проецируя в пространство чистые эмоции преданности, тепла и… как бы это объяснить…       Все обрушившиеся на меня чувства были будто окутаны покрывалом внутренней мощи. Мне показалось, что стоит мне сейчас взмахнуть палочкой, как сам ветер подчинится мне, время обратиться вспять, а пространство порвётся на лоскутки и зависнет в первозданном хаосе. Ощущения, как неожиданно появились, так и пропали, оставив в моей сжатой руке простую волшебную палочку из чёрного эбена.       Полыхнув несвойственными гранями силы, моя верная помощница спряталась за привычным физически образом. Вот и ответ на мой вопрос. Идеальная волшебная палочка не способна сама вести мага по путям волшебства, но вот верно служить в поисках – однозначно способна. Боже упаси, у этих инструментов нет разума или собственного мнения.       Вернее было бы назвать волшебную палочку симбионтом для полностью материального человеческого организма. Подходящие по тонким параметрам инструменты, возможно, могут перестраивать обычное маггловское тело, способное к использованию магии. Постепенно, с возрастом и обучением, у молодого мага появляется возможность невербальной и беспалочковой магии, но главным помощником остается будто приросшая к телу как третья рука волшебная палочка.       Наполненные волшебством, но не обладающие сложностью человеческого организма инструменты как нельзя лучше подходят для неболезненной адаптации растущего тела к магии. Сухие истины, которые в меня впихивал Олливандер, разом для меня стали понятны. Но, как ни странно, осознание полученных знаний спровоцировало появление ещё кучи вопросов.       Как именно связана палочка и маг, откуда известна технология подобного симбионта? Почему некоторые люди могут колдовать, а некоторые нет? Что собой представляет магия и на что она способна? Насколько тонки и хрупки узы волшебного инструмента с истинным владельцем? Вопросы, море вопросов. И почти все они упираются в кажущуюся прозрачной, полностью исследованной и элементарной дисциплину по истории мира.       Кто бы знал, что вопросы о высоком приведут меня к банальной мировой истории? Наше унылое историческое привидение из Хогвартса сильно отбило у меня интерес к данной неточной науке. Мой кругозор оказался ограничен важными и общеизвестными датами вроде года заключения Статута Секретности и конспектами для Хогвартского учителя, которые после сдачи я быстро забывал. Конечно, я могу похвастаться знанием маггловской истории, но в мире с магией подобная информация безнадёжно обесценилась.       Наверное, стоит покопаться в летописях и дополнительных источниках, восполняя недостаток информации для размышлений. Где найти подобные книги? В центральной Лондонской библиотеке, но она под цензурой министерства. Остаются… гоблины? Да вы шутите! Неужели маги не смогли сохранить историю своего развития? Не верю.       А вот и повод для разговора с Олливандером. Уж наследник римских завоевателей должен иметь представление об истории магического мира, пусть и передаваемое из поколения в поколение его предками. Если он считает меня преемником, то пусть делится знаниями и мудростью. Провалится затея или нет, зависит от тараканов в голове старика. Но мне кажется, что как ученик я могу просить у учителя помощи в научных изысканиях, связанных с ремеслом.       Таким образом, решив последнюю проблему сегодняшнего дня, я вошёл в лавку и прошёл в свою комнату. Оглядев хаос из материалов, книг, одежды, инструментов и приборов, я посокрушался последствиям своей тихой депрессии. Комната казалась сараем, душным, грязным и нежилым.       Спать в подобных условиях я уже не мог. Пришлось отбросить усталость и заняться уборкой. Весь хлам из категории «выкинуть жалко, а хранить стыдно» я свалил в деревянный ящик и задвинул под кровать. Инструменты спрятал в шкаф, как и одежду. Книги разложил на столе, оставив там же напоминалку о возникших мыслях.       Уже засыпая в кровати, застеленной свежим бельём, я задержался на мысли, что подобный прорыв в понимании собственного ремесла достаточно важен для моего будущего. Ситуация, приведшая меня к нему, на мгновенье показалось чётко спланированной акцией, но сознание уснуло раньше, чем я успел додумать мысль. Во тьме мира снов мне чудилась тихая и завораживающая своей гармонией мелодия.