Порождение тьмы. Порождение света.

По одному из коридоров штаба военной базы чеканил шаг ночной караул. Под его конвоем шла молодая девушка. Шла она уверенно, не пытаясь никуда сбежать, ибо сегодня окончательно поняла, что это бессмысленно. Сколько раз она пыталась вырваться на свободу! Сколько раз стремилась скрыться от человека, пусть и не со зла, но удерживающего её в своём плену! Все эти попытки были обречены на провал. Все до одной. Что испытывала девушка на тот момент? Страх? Боль? Разочарование? Нет. Её наполняло чувство безысходности. Тяжелое, давящее огромным тупым камнем на каждый уголок рвущейся к свободе души. Конвой повернул за поворот. Конец очередного коридора заканчивался большими раздвижными дверями. С каждым шагом они становились все ближе и ближе. Один из стражей достал рацию. - Смит! Доложите генералу Хьюзу, что его дочь доставлена к месту встречи. Как только конвой достиг стальных дверей, они автоматически открылись, выпуская наружу личную охрану генерала. Словно по команде несколько мужчин расступились, выпуская девушку. Не медля ни единой секунды, она сделала несколько шагов вперёд. Один конвой сменился другим и дверь снова автоматически закрылась. Молча девушка проследовала до очередной двери, такой же серой и тяжёлой, как и предыдущая. Смит, возглавлявший личную охрану её отца, вошёл первым. - Генерал, докладываю вам, что ваша дочь доставлена сюда по вашему приказу. - отчеканил рослый и крепкий мужчина. - Пусть войдет, - раздался густой голос генерала, - оставь нас и жди дальнейших распоряжений. - Есть, - ответил он и впустив дочь внутрь кабинета, поспешил выполнить приказ. Войдя в помещение, девушка застала отца стоящим возле окна. Он находился спиной к ней и держал руки сзади, как всегда любил. За несколько лет в его кабинете почти ничего не изменилось. Все та же скромная мебель, то же начищенное до блеска панорамное окно, выходящее во внутренний двор, тот же идеальный порядок. Окинув кабинет беглым взглядом, девушка заметила на столе старую пепельницу. Её отец не курил уже много лет. Сегодня же он предался старой слабости. А это означало лишь одно. Отцу было плохо, он сильно нервничал. Девушка молчала, пока не решаясь первой заводить разговор. Она наперед знала, что скажет ей отец, а так же представляла, чем закончится очередная их беседа. Выждав немного, генерал, наконец, нарушил тишину. - Сядь, Даниэль. Девушка откинула с лица белокурую прядь, небрежно выбившуюся из наскоро забранного хвоста. - Я не хочу, - ответила она. Отец медленно повернулся к ней лицом. Он тоже знал, чем закончится очередной разговор с дочерью. Где-то глубоко внутри он понимал, что она чувствует и в какой-то степени ему было жаль её. Генерал прекрасно понимал чего лишает девушку и как ей сейчас сложно. Но он не мог, просто не мог позволить себе поступить иначе. Она осталась единственным родным человеком в этом мире. Той, ради кого жизнь имела смысл. Той, которую он любил. Даниэль смотрела в глаза своему отцу. В таких ситуациях разговор обычно начинал он. Девушка же всегда смиренно ждала этого момента. Она попросту не знала с чего начать. Но не в этот раз. - Зачем ты приказал привести меня сюда? - разрушая тишину, спросила она. - Почему меня сразу не отвели в личную камеру? - Не говори так, Даниэль, - спокойно ответил генерал. Тебе не нравится, что я называю вещи своими именами? - не скрывая злорадства, поинтересовалась девушка. Генерал Хьюз выдержал очередную недолгую паузу. Он знал, что сегодня ситуация дошла до предела. Обычно в такие моменты он нападал на дочь, отчитывая её, упрекая. Теперь же настала её очередь нападать, и он не собирался сдерживать её. Отец знал, что в эту минуту Даниэль его ненавидела, знал как плохо ей было. - Говори, - произнёс генерал, - говори все, что посчитаешь нужным. А девушке хотелось не просто говорить. Нет! Ей хотелось кричать! Хотелось бить все вокруг, разбрасывать предметы. Наверное впервые за все свои двадцать лет она испытывала настолько сильную бурю чувств внутри себя. - Говорить значит? - как бы переспросила она. - Зачем мне говорить что-то человеку, который никогда меня не поймёт! Зачем делиться тем, что происходит внутри с далеким, чужим мне человеком! Слова дочери обожгли отца точно огонь, пусть он и ожидал услышать подобное. - Даниэль, прошу тебя не говори так. Ты сильно ошибаешься. Твои слова ранят меня. Губы девушки растянулись в ухмылке, выпуская наружу ехидный, полу истеричный смешок. - И это говорит мне тиран, держащий взаперти собственную дочь? Монстр, который ломает ей жизнь? - Дэн, ты сама понимаешь, что так надо! - голос генерала стал более жестким. - Я делаю это не просто так, а для твоего же блага! Ну вот опять те же слова. Сколько раз Даниэль слышала их за свою жизнь. В эти моменты отец казался ей непрошибаемой стеной. - А ты уверен, что делаешь благо? - повышая голос, крикнула Дэн. Ответом было молчание и выжидающий взгляд отца. - Ты никогда не спрашивал чего хочу я! - девушка больше не могла сдерживать рвущиеся наружу чувства. Её голос окончательно перешёл на крик, а из голубых глаз предательски полились слезы. - Ты всю жизнь решал за меня, что лучше. Никогда не давал права на свободу, на выбор! Я всю жизнь живу как в клетке, как какой-то зверек! Как ничтожество! Я не знаю жизни! Я никогда не видела её! И все благодаря тебе! Твоей глупой опеке! На последней фразе голос девушки истерически сорвался. К горлу подступали рыдания. Впервые за всю жизнь она позволила себе так разговаривать с отцом. Первый раз она дала волю своим чувствам, приоткрыла часть своей души. Генерал выслушал дочь. Как же ему больно было от этих слов. Даниэль говорила полную правду, а правда, как известно, роняет сильнее любого оружия. А если она доносится из уст родного и любимого человека, то такая правда роняет с особой жестокостью. Мужчина не знал, что ответить дочери. Его ответами о благе и безопасности она была сыта по горло. Его чрезмерная опека, перешедшая все границы разумного, была ей ненавистна. Она хотела свободы, она хотела жизни. Настоящей, со всеми её хорошими и плохими сторонами. Она мечтала о приключениях, об интересных знакомствах. Это все было нужно ей подобно воздуху, без которого Даниэль задыхалась. Но он не мог дать ей желаемого. Особенно после того, как пол года назад не стало его жены. - Ты просто не понимаешь, о чем говоришь, - все-таки ответил генерал, - ты не знаешь насколько серьёзна и опасна жизнь. Люди готовы уничтожить друг друга ради своих собственных целей. Ты, твои интересы, увлечения, стремления и желания ничего не значат для них... Отец был нагло перебит. - Нет, это ты не понимаешь! - голос девушки стал тише, но истерика так и не отступила. - Ты посвятил себя службе и путаешь жизнь с войной! Для тебя каждый человек все равно что враг! Но это не так! И мама тоже так считала... - Не смей ничего говорить про мать, глупая девчонка! Генерал не смог сдержать нахлынувшего гнева. Его голос резко пронзил пространство подобно реву грозного зверя. - Не смей! Эти же твои люди и убили твою мать! И кому угодно, только не тебе рассуждать... - Ненавижу тебя! - закричала Даниэль, и выдержав некоторую паузу, произнесла полушепотом. - Ненавижу! Еле сдерживаясь от того, чтобы не отвесить пощечину дочери, генерал нажал кнопку вызова. - Смит, распорядитесь отвести Даниэль в ее комнату. Отдайте приказ усилить охрану. - Слушаю, генерал, - раздалось в ответ. Дверь автоматически открылась и в комнату вошли. - Живо отправляйся к себе! - приказал генерал. Вытерев рукой слёзы, Даниэль кинула ненавидящий взгляд на отца и сжав до боли зубы, скрылась, уводимая охраной. Как только генерал убедился в том, что его никто не услышит, он схватил пепельницу и в безумии швырнул её об стену. Одним движением он смахнул все содержимое стола на пол и резко опустился в кресло, обхватив голову руками. ... Путь к личным покоям показался Даниэль сложным испытанием. Всю дорогу она сдерживала рвущиеся наружу рыдания. Как же ей сегодня было паршиво! Как хотелось опуститься на холодный пол коридора, забить по нему руками, избавляясь от той боли, что разрывала изнутри. Но нет! Не здесь и не сейчас. Она должна остаться а одиночестве. Наконец, девушка оказалась возле своей двери. Она достала из кармана брюк ключ-карту и провела ею над входным устройством. Дверь открылась, впуская Дэн в личную камеру, как недавно она о ней отозвалась. - Все свободны! - зло прорычала она и закрылась. Вот она и одна. Снова в своей небольшой комнате, ставшей ненавистной. Девушка прожила на небольшой загородной военной базе последние пол года. Её отец был генералом ВВС. В своё время повидав войну, пойдя долгий и сложный путь, он получил звание генерала. В какой-то степени помешанным на безопасности, Шон Хьюз был изначально. Его жену и дочь всегда окружала излишняя защита. С малого детства к Даниэль была преставлена охрана. Школу она посещала элитную, такую, где учились только дети состоятельных родителей. Друзей у девушки было мало. Все боялись её отца. А уж о молодых людях и вовсе говорить не стоило. За все двадцать лет у Дэн ни разу не было нормальных отношений. После того, как пол года назад умерла мать Даниэль, генерал Хьюз словно сошёл с ума. По мнению следствия смерть миссис Хьюз была несчастным случаем, но сам генерал остался убеждён в том, что имело место спланированное убийство. С тех пор он окончательно помешался на безопасности собственной дочери. Дело дошло до того, что отец запретил ей посещать учёбу, договорившись о дистанционной форме обучения. Из дома он перевез её на военную базу, считая, что здесь дочери ничего не может угрожать. Сказать, что девушка была полностью ограничена в действиях было, конечно же, нельзя. Если Дэн хотелось куда-нибудь выбраться, то её непременно сажали в бронированный автомобиль и под конвоем везли к месту назначения. Но что значит постоянный присмотр? Девушка не могла ни нормально походить по магазинам, ни спокойно посидеть с единственной оставшейся подругой в кафе за чашечкой чая, посплетничать в конце концов. Единственным местом, где она еще пока чувствовала себя хоть немножко хорошо, был гимнастический зал, где девушка занималась с детства. У нее могло бы быть блестящее будущее спортсменки, но снова и снова все испортил ее отец. Даниэль была способной девочкой, участвовала в соревнованиях и даже имела уровень. Но стоило генералу Хьюзу сделаться параноиком, как дальнейший рост дочери прекратился. Каждый раз, когда Дэн приходила на занятия, она с печалью и некоторой завистью смотрела на других учениц. У них в отличие от неё было будущее. Все, с кем она когда-то начинала уже давно успели состояться в своём спорте. Почему Даниэль до сих пор посещала занятия? В них же не было никакой перспективы. Ответ весьма прост. Они не давали девушке сойти с ума. Кроме них у неё почти ничего не осталось. Приходя в зал, двигаясь, выполняя задания, она просто забывалась на некоторое время, отвлекалась от той рутины, что медленно, но уверенно убивала её. А когда же занятия заканчивались, Даниэль снова ждала охрана, бронированная машина и личная тюрьма на территории военной базы. А что же ожидало ее за крепкими стенами собственной комнаты? Что же ещё наполняло серые будни девушки? С недавних пор Даниэль полюбила читать. У неё было много книг, при чем настоящих. Открывая их и погружаясь в процесс чтения, она словно переносилась в иную реальность, забывалась, переживая чувства персонажей. Интернет девушка не любила, так как отец и там отслеживал все её действия. Сейчас, оказавшись в очередной раз наедине с тишиной и одиночеством, ставшими ей друзьями, Дэн больше не сдерживала чувств, рвущих её еще такую молодую душу. Сегодня дочь генерала ломала, била и уничтожала все, что было вокруг. А после, окинув взглядом комнату, она прижалась спиной к стене. Её грудь судорожно поднялась и опустилась, лёгкие выпустили наружу рваную струю воздуха. Из глаз снова полились слезы. Стройное тело медленно проскользило вниз. Опустившись, Даниэль выставила ноги вперед, согнув их в коленях и обхватив их руками, горько зарыдала. Отец никогда её не отпустит. Жизнь навсегда останется бессмысленной и бесполезной. Больше ничего хорошего в ней не произойдёт. Отец просто не даст этому случиться. Снова защитит и оградит своей опекой. Девушка никогда не будет счастлива. Она тихо умрет в своей проклятой коморке. Глупая. К чему все эти рыдания и слезы. Её переживаний все равно никто не поймёт, не почувствует и не услышит. Именно так думала Дэн, сидя на полу собственной тюрьмы в тот вечер. И ни за что не могла представить, насколько ошибочными были её выводы.