Просто загадай желание, кретин...

— Это ведь ты посылал мне все эти сны? — спросил Кириан, заходя в воду, а когда та очень быстро стала ему уже выше подбородка, тихо добавил: — В любом случае, теперь я знаю, что нужно делать, и хочу рискнуть… Необычный мальчишка, за которым я из скуки наблюдал последнее время, решительно нырнул в воду и… начал тонуть. Он что, не умеет плавать?! О, Высшие, каким же отчаянным идиотом надо быть, чтобы поступить так безрассудно? И хотя я негодовал над тупостью людей, уже в тот момент понимал, что каждый нелогичный поступок этого смертного лишь ещё сильнее притягивает меня к нему… Кириан очень быстро выдыхался и, как бы сильно ни сопротивлялся, всё равно проигрывал Духу озера битву за собственную жизнь. Его тело ослабло, а крик не был слышен под толщей воды. Но я не собирался безропотно наблюдать за тем, как сын вождя погибает такой бесславной наиглупейшей смертью, и во мне говорило отнюдь не чувство вины. Что бы там парень не бормотал перед тем, как решить покончить с собой (как ещё назвать этот поступок?), я никогда не посылал ему снов и не заставлял так рисковать. По правде говоря, я и сам был удивлён услышать, что вторгаюсь в его сновидения, ведь такой цели у меня никогда не было. Но магия — это не точная наука, даже я не знал всех своих возможностей, поэтому предположил, что мои мысли каким-то образом сами собой нашли дорогу к его разуму и ворвались в мир незащищённых человеческих грёз. Не помню, чтобы хоть один смертный интересовал меня так же сильно, как Кириан, но я не стал придаваться бессмысленным рассуждениям об этом сейчас, когда вода решила окончательно отнять у меня объект наблюдений. Воспользовавшись магией, я стал поднимать Кириана на поверхность, и Духу озера это не понравилось. Совсем. «Нет, — пробежала гневная рябь по воде. — Моё…» — Не дуйся, — отозвался я миролюбиво. — Здесь постоянно кто-то тонет, так что не жадничай, тем более что время этого смертного ещё не пришло… — я его не убедил, поэтому добавил: — Только посмотри на этого идиота, тебе правда так сильно нужна его душа? Дух раздраженно фыркнул, понимая, что я пудрю ему мозги, но всё же не стал мне препятствовать. «Хорошо, забирай, — пронеслось устало над водой. — Но больше никогда…» — Да-да, это первый и последний раз, когда я вмешиваюсь в твои дела, — заверил я поспешно. Дух озера хмыкнул и самолично подтолкнул тело смертного наверх, ускоряя процесс. В конце концов, он знал, что ему не одолеть Джина, хотя, думаю, он уступил не из страха, а по причине того, что до этого мы вполне сносно сосуществовали. Водные Духи не любили дисбаланс, и мне это было на руку. — Спасибо, ты душка! — поблагодарил я, но не знаю, услышал ли он. Дух озера снова потерял всяческий интерес к окружающему миру и продолжил свою спячку. Я окончательно освободил Кириана из водного плена, но к этому моменту он уже потерял сознание. Удерживая тело парня в полуметре над поверхностью озера, с помощью силы я направил его к берегу. Сегодня таким же способом я напугал его старшую сестру, вернув к ногам девчонки камни, которые она остервенело бросала в воду. Конечно, Кириан не был камнем, хотя и шел ко дну с такой скоростью, что любой булыжник позавидует, но принцип его спасения оставался тем же. Хотя в случае со смертным я действовал более бережно, боясь навредить ему. Люди были до удивления хрупкими, поэтому я очень аккуратно опустил Кириана на землю и, материализовавшись (что было против правил) в облике человека, внимательно его осмотрел. Парень не дышал, и всё же я ещё ощущал жизненную энергию в человеческом теле. С каждой секундой та ослабевала, незаметно ускользая и рассеиваясь в пространстве, и я понимал, что его время на исходе. Быстро присев рядом, я положил свои ладони Кириану на грудь и, осторожно надавив, пустил маленький разряд магии в бездыханное тело. Я боялся перестараться, ведь не каждый день Джин спасает чью-то жизнь (точнее, вообще никогда). Но ничего не происходило, Кириан по-прежнему умирал… — Сюда, это здесь! — раздался женский крик. — Быстрее! Я отвлёкся и, подняв голову, увидел, как из леса выбегает старшая сестра Кириана, а за ней ещё несколько человек из племени, которых девчонка привела с собой. — Вот ведь ябеда, — пробормотал я себе под нос и отвернулся. Перестав обращать внимания на приближающуюся толпу, я добавил ещё больше силы в свои руки и пустил новый разряд в тело парня. Природа отозвалась на мою магию. Внезапно вокруг нас двоих поднялся ветер и, закручиваясь в лихой вихрь, стеной отделил меня и Кириана от нежелательных свидетелей. Ясное небо посерело, и над нами собрался сгусток заряженной энергии. Яркая вспышка света резанула глаза, а затем раздался оглушительный гром. Возможно, этого было слишком много, но я направил весь гнев природы в Кириана. Мощный удар выгнул человеческое тело, но когда его спина, опустившись, снова коснулась земли, Кириан вздрогнул и закашлялся. Вода покинула его тело, и бледное лицо поморщилось от боли. Прежде, чем я успел исчезнуть, веки смертного дрогнули, и он открыл глаза. Мутный взгляд внимательно изучал меня некоторое время, а потом Кириан кое-как прохрипел: — Я умер? Кхм. Я что, похож на того, кто встречает умерших на той стороне? — Нет, не умер, — ответил я, но почувствовав больше облегчения в своём голосе, нежели раздражения, злобно добавил: — Но если это было твоей изначальной целью, то ещё не поздно всё исправить! Кириан попытался засмеяться, но тут же разразился диким кашлем. Его тело отозвалось болезненной дрожью, из глаз потекли слёзы, но взгляд прояснился… — Единственной моей целью был… ты. Я замер, а в тёмных глазах напротив плескалось чёртово веселье. Я не шучу. Этот смертный забавлялся. Моргнув, я вернулся в настоящее. Вместо леса и озера — гостиная, вместо ослабленного Кириана — пышущий здоровьем Чжунэ, вместо тёмного весёлого огня в глазах — взгляд, требующий объяснить все странные совпадения… Но кого я обманываю? Что тогда, многие тысячи лет назад, что сейчас, я чувствую, как невидимый узел стягивается на моей шее всё туже и туже, пытаясь украсть моё дыхание, самообладание и ещё что-то, о чём я предпочитал не думать. А тем, кто тянет за другой конец этой невидимой верёвки, что в прошлом, что в настоящем, был один и тот же смертный, и неважно, как его звали или зовут… — Почему ты так смотришь? — вдруг смутился Чжунэ. Его длинные пальцы на моём запястье еле заметно дрогнули, ослабляя хватку. Интересно. Не прерывая нашего зрительного контакта, я сделал шаг вперёд, а затем ещё один и ещё… Брови Чжунэ удивлённо приподнялись, когда мои колени упёрлись ему в ноги, и я стал наклоняться. Мой неожиданный напор заставил глаза парня расшириться, а уголки губ еле заметно дёрнуться. — Что… что ты делаешь? — сглотнул Чжунэ, не в силах оторвать взгляд от моего лица, медленно приближавшегося к его лицу. Усилием воли я подавил улыбку. Хватит и того, что я добился желаемого, расстановка сил поменялась, и теперь это я нервировал его, а не наоборот, как было раньше. Не могу сказать, что оставался полностью спокойным в этот момент. Я боялся многих вещей, и возвращение боли от магической метки под глазом (которая продолжала молчать с того момента, как я сменил форму) не входила в этот список. Просто я понял, что если сейчас убегу от Чжунэ, а потом два оставшихся дня буду старательно избегать его, это лишь сильнее подогреет интерес парня ко мне и усугубит всю нашу ситуацию в целом. А её не надо усугублять. Чжунэ и так помнит отголоски прошлого, которые не должен. Если он вспомнит остальное, то ему будет сложно продолжать спокойно жить своей теперешней жизнью, а я очень… очень сильно хотел, чтобы у него всё сложилось на этот раз, как надо. Без драм и магии. Но для этого рядом не должно быть никаких Джинов, следовательно, не должно быть меня… Я опустил свою свободную руку на плечо Чжунэ и почувствовал, как тело парня мгновенно напряглось. Напряжение усилилось, когда мои губы оказались в паре миллиметров от его ушной раковины. — Извращенец, значит? — ласково прошептал я. — Но я же извинился! — почти по-детски воскликнул Чжунэ. — Извинения не приняты. — Чего? — его лицо вытянулось. — Почему?! — Ты мне не нравишься, — стараясь не запнуться, я сжал его плечо. Высшие, кажется у меня совсем всё плохо… — Так что держись от меня подальше. Чжунэ был в замешательстве, и пока его мысли путались, я поспешил выпрямить спину и начал отстраняться. Расчёт был на то, что очень скоро он поймёт, как новый хён ему неприятен и, последовав совету, оставит меня в покое. Но я Джин, а не мозгоправ, и уже через секунду мне дали отчётливо понять, какой хреновый из меня стратег. — Ты ведь что-то скрываешь, да? — растерянность на чужом лице сменилась решительностью, и я понял, что потерял флажок первенства в этой ситуации. — Ничего я не скр… — Не ври! — рявкнул он, встряхивая мою руку. Да, Чжунэ так и не выпустил её из своей хватки. Упрямый идиот… По тому, как он вдруг обиженно надул губы, до меня дошло, что последняя фраза по неосторожности была произнесена вслух. Вот идиот. На этот раз я имел в виду себя самого. — Все считают тебя «милашкой хёном», — медленно произнёс Чжунэ, сокрушенно качая головой. — Признаю, я тоже почти повёлся на этот образ, но… — его глаза сверкнули, — …сексуальный концепт тебе больше подходит. Что за чушь он несёт? Я в очередной раз предпринял попытку выдернуть свою руку, но мне продолжало фатально не везти. Одновременно с этим Чжунэ приспичило потянуть меня на себя, и, как итог, я рухнул к нему прямо на колени. Я не успел ничего предпринять, как меня обвили руками в стальное кольцо и стали похотливо осматривать. — Вот видишь, — прошептал Чжунэ мне на ухо (уверен, он сделал это специально). — Я был абсолютно прав. Кириан никогда не вёл себя подобным образом, никогда не стремился к физическому контакту между нами (хотя, может, его пугало, что я не человек?), а в тот единственный день, когда он всё же коснулся меня… в тот роковой день я и обзавёлся магической меткой. Почти перед самое его гибелью. Я зажмурился. Прошу, прошу, прошу. Не надо воспоминаний об этом… — Прости, — сдавленно произнёс Чжунэ, прерывая поток моих неприятных мыслей. Я медленно открыл глаза и непонимающе на него уставился. Если честно, я уже давно стал терять нить происходящего между нами в гостиной, и чужой прожигающий взгляд совсем не помогал сосредоточиться, как и тесные объятия… — Не хотел делать тебе больно, — объяснил Чжунэ и виновато кивнул на моё покрасневшее запястье. Только увидев следы на коже, я почувствовал жжение в этом месте. Точно, моё новое тело хрупкое и слабое. Поэтому я сейчас и заперт в ловушке чужих рук, но пользоваться магией, чтобы вырваться, было бы слишком рискованно… — Или эти извинения ты тоже не примешь? Прежде, чем я успел ответить, Чжунэ осторожно взял моё запястье в свою ладонь. Его вторая рука по-прежнему продолжала крепко обвивать моё тело (чёрт, у него были чересчур длинные конечности). Нежно пройдясь пальцем по красным отметинам на моей руке, которые сам же и оставил, Чжунэ поднёс моё запястье к своим губам. На долю секунды в моём мозгу заревела тревога, я почти поверил, что за этим жестом может последовать поцелуй (даже мысленно я произнёс это слово шепотом), а в голове очень не кстати решили вихрем пронестись воспоминания о прошлой ночи. Та часть, где Ханбин и Бобби выясняли отношения. В постели. Боже… Я шокировано расширил глаза от внезапной догадки. Неужели Чжунэ рассматривает меня в таком плане? Нет. Не может. Не должен. Это абсурдно, глупо, невозможно… и совершенно не то, с чем я смогу справиться. Слава богам, я ошибся, и намерения Чжунэ были вполне невинны. Сложив свои губы в трубочку, он принялся дуть на моё «ранение», чтобы облегчить боль. Почувствовав прикосновение прохладного ветерка, я и правда ощутил, как неприятное жжение, исходящее от руки слегка ослабевает. — Сейчас станет лучше, — произнёс Чжунэ успокаивающе. Можно подумать, у него на коленях сидел маленький хныкающий ребёнок, с которым нужно было нянчиться, а не Джин, наблюдавший за течением жизни и сменой цивилизаций с самого зарождения этой планеты. Когда я посмотрел на всё с такого угла, из моей груди невольно стал рваться смешок, но именно в этот момент Чжунэ поднял на меня взгляд, в котором отчётливо пронеслась тень веселья Кириана. Мой смех застрял где-то в горле. — Не знаю, что на меня нашло, но я давно так не бесился, — пробормотал он, а затем хмыкнул: — Для парня, которого я знаю от силы семь-восемь часов, у тебя удивительная способность выводить меня из себя. Один удар сердца. Второй. Чжунэ опустил взгляд и снова вернулся к своему занятию, а я боялся даже пошевелиться. — Я знаю, что вы трое что-то скрываете, — уверенно произнёс он, уже не смотря на меня. — Чтобы кто-то симпатичный ошивался возле Бобби, и Ханбин не захотел придушить его? Фантастика. Думаешь, почему у нас тут пунктик на гостей и ночёвки друзей… — Чжунэ прервал свою речь, чтобы снова подуть на мою руку. — Возможно, это не моё дело, но я не люблю, когда меня дурят. Я выясню, что именно вы скрываете, если, конечно, ты не хочешь рассказать мне об этом лично. Прямо сейчас. Я красноречиво молчал, и Чжунэ, наконец-то оставив мою руку в покое, снова взглянул мне в глаза. — И насчёт снов… Затаив дыхание, я нервно заелозил у него на коленях. — Чжини-и, вот ты где, — протянул кто-то. Повернув голову к своему спасителю, я обнаружил Бобби. Рядом с ним на пороге гостиной стоял Ханбин и с любопытством наблюдал за происходящим. — Во что играетесь, детки? — хищно улыбнулся Бобби. — Проваливай, Чживон, — процедил Чжунэ. — Мы ещё не закончили наш разг… — А ты дорос? — насмешливо отозвались в ответ. — Ну… чтобы кончать и всё такое. Чжунэ резко вскинул голову и так устрашающе зыркнул на своего одногруппника, что я серьёзно стал беспокоиться за своего смертного. Но вопреки всем ожиданиям, Бобби не повалился замертво и даже не испугался. Как я узнал? Лицо парня озарила ухмылка. — Серьёзно, чувак, найди уже себе девчонку и тискай вдоволь, — с откровенной издёвкой посоветовал Бобби, но тут же заговорчески подмигнул: — Хотя, как я погляжу, ты стал играть за другую команду. Добро пожаловать. Извини, что у меня нет с собой клубной карты, чтобы вручить тебе лично, так что просто прими мои поздравления. Чжунэ переменился в лице. Кажется, до него только сейчас стало доходить, как мы выглядим для окружающих. В каком контексте. Смутившись, он поспешно спихнул меня со своих тёплых коленей и, избегая моего прямого взгляда, поднялся на ноги. Не говоря ни слова, Чжунэ вышел в коридор. Бобби был беспощаден, бросив ему вдогонку: — Если будут вопросы про пестики, обращайся… Ханбин закатил глаза. — Завязывай уже глумиться, идиот. — Не могу, — со смехом отозвался Бобби. — Ты видел это выражение на его покрасневшем лице? Впервые вижу, чтобы наш царь, сама-мать-его-невозмутимость… — Я серьёзно, Чживон. Прекращай. Даже я отчётливо услышал стальные лидерские нотки в его голосе, но Бобби предпочёл их проигнорировать. Щёлкнув пальцами, как будто вспомнил нечто очень важное, он с интересом глянул на меня. — Слушай, я вот о чём тут подумал, а как же Джины всё-таки размножаются? Ханбин влепил ему смачный подзатыльник. — Ай! — Больно? — улыбнулся лидер. — Вообще-то не очень… Он не договорил. В отместку (не уверен, что мстил за себя) я демонстративно повторил его жест и щёлкнув пальцами, всколыхнул немножко силы. Бобби получил ещё один шлепок, уже от невидимого источника, только в этот раз по заднице. — А теперь? — спросил я, наблюдая за тем, как Бобби морщится и усиленно растирает свою пятую точку. Ханбин послал мне взгляд, полный уважения, на что я кивнул и отправился на кухню, решив довести свою помощь Юнхёну до конца. Пытаясь не думать о Чжунэ, что, кажется, было невозможно… За ужином ребята настолько быстро поглощали еду, что я даже подумал, этому навыку где-то специально обучают. С набитыми ртами они обсуждали предстоящее благотворительное выступление в больнице. Я медленно жевал рис, наблюдая за ними. — Я поговорил с менеджером, — сообщил Ханбин, зачерпнув бульон из общей кастрюльки. — Нам не надо тащиться в компанию, поедем сразу из дома. Донхёк приболел, так что это лучший вариант. — Да я уже в порядке, — смущённо отмахнулся Донхёк. — У нас же будет три песни? — М-м, как вкусно, — чавкая вклинился Бобби. — Пальчики оближешь! Юнхён ярко улыбнулся, остальные же проигнорировали. — Да, три. Мы должны подбодрить людей, так что будьте искренними и побольше улыбайтесь, — ответил Ханбин. — У нас повседневный концепт, оденьтесь по-простому. Стилист, если что, подправит… Я перестал слушать. Слово «концепт» резануло слух и, видимо, не только мне. Чжунэ, сидящий напротив, поднял голову и посмотрел на меня. Я старался не выдать волнения, хотя на пару мгновений почувствовал себя опять сидящим на его коленях… — Мы вернёмся только ночью, — подал голос Чану. Оказалось, что он обращался ко мне, когда сочувственно добавил: — Хён, ты останешься один в общежитии. Не скучай, ладно? Можешь поиграть в мою новую видеоигру… — Ему незачем скучать, — спокойно прокомментировал Ханбин. — Чжини едет с нами! — прочавкал Бобби и метнул весёлый взгляд на Чжунэ: — Не благодари, чувак. Чжунэ пропустил этот подкол мимо ушей, продолжая сверлить меня подозрительным взглядом из серии: «Я же говорил, что вы что-то скрываете от нас». Остальные ребята хоть и удивились тому, что я тоже поеду в больницу, но предпочли не спорить со своим лидером. Я же не узнал ничего нового. Двадцать минут назад я сам лично в разговоре с Ханбином настоял, что буду их сопровождать. Не то чтобы я горел желанием, просто должен был находиться возле смертного, к которому привязан. Хотя оставался ли в этом хоть какой-то смысл, я уже не знал… *** Я неверяще уставился на Кириана. — Что-что ты хочешь, чтобы я тебе даровал?! — Голос. — Сын вождя, ты бредишь, — уверенно изрёк я, собираясь исчезнуть и больше никогда не появляться перед ним. — Прощай. — Постой! — взмолился Кириан. — Пожалуйста, мне… мне необходимо это! Парень всё ещё лежал на земле. Не в силах подняться и прилагая значительные усилия, чтобы просто ровно дышать. Вокруг нас по-прежнему бушевал смерч, но теперь уже я его поддерживал с помощью магии. Я не хотел, чтобы другие смертные во главе с сестрой Кириана увидели меня. — Ты чуть не умер, — вздохнул я. — И всё только ради того, чтобы петь песенки? Ты сумасшедший. То есть ещё более сумасшедший, чем я думал про тебя изначально. Кириан посмотрел на меня с надеждой. — Ты не понимаешь… есть легенда… Тармил из племени Дикого Сердца… его голос обладал магией… если у меня будет такой, то я смогу объединить… Парень закашлялся, а я покачал головой. — Его не существовало в реальности. Тармила твоего, — сообщил я. — Обычная старая сказка этих мест… — Это неважно, — прохрипел Кириан. — Главное, что в неё верят все без исключения племена. Пожалуйста, помоги мне. — А не то что? Опять придёшь «поплавать»? Кириан улыбнулся: — Вполне возможно. Не думал, что ещё когда-нибудь услышу пение Кириана. Да, в этой жизни Чжунэ был певцом, но я считал, что он просто неосознанно тянется к чему-то, что было в прошлом, поэтому и выбрал для себя подобный путь. Но это был… тот самый голос. И с первых обволакивающих нот я сжался в один большой болезненный комок. Ни о чём не подозревая, Чжунэ отыскал меня своим взглядом в толпе зрителей, тепло (почти застенчиво) улыбнулся и пел, смотря лишь в мою сторону. Это было слишком. Мне хотелось зажать уши, исчезнуть или превратиться в пустое место, но я не мог. Поэтому я ругал Высших, поливая их мысленно таким внушительным списком ругательств и на стольких языках (включая мёртвые), что мне самому стало дурно. Казалось, прошла мучительная вечность, прежде чем первая песня закончилась, а фойе больницы утонуло в благодарных овациях. — Я больше не выдержу, — пробормотал я вслух и вскочил на ноги. Девушка в больничной пижаме, что сидела рядом, удивлённо похлопала глазами, смотря на меня снизу-вверх. Но когда я приложил свою ладонь ко рту, будто и правда испытывал рвотный рефлекс, в её взгляде промелькнуло понимание, а губы невольно сложились в печальную улыбку. Она подумала, что я болен, и моя голова стала раскалываться ещё сильнее. Я поспешил покинуть это место. В общежитии ребята целых пятнадцать минут уговаривали менеджера взять меня с собой, посмотреть на выступление в больнице. Поэтому, когда я, пробираясь к выходу, заметил, что Юнхёк нахмурился, подумал, дело во мне, и ему не понравилось, что я сваливаю. Но он смотрел на сцену, там явно стало происходить что-то не то. Началась вторая песня, первая партия была у Ханбина, поэтому я решил взглянуть и выяснить, что же увидел здоровяк менеджер, но до того, как успел повернуться, я уже почувствовал это. Присутствие тёмной энергии. Холод пробежал по моей спине, и только сейчас до меня дошло, что причиной боли и оцепенения, которое внезапно скрутило меня, был совсем не голос Кириана, а нечто другое. Злобное. Враждебное. И противоестественное… Музыка продолжала литься из динамиков, но пение ребят резко оборвалось. Толпа охнула, менеджер понёсся к сцене, на которой, как теперь я видел, без сознания лежал Донхёк. Испуганные одногруппники пытались растормошить его и привести в чувство. — Бедный мальчик… — пронеслось в толпе. — У него переутомление, — добавил кто-то. Но я знал, что это было не так… Взглянув наверх, я переключился на другой пласт обзора, недоступный для людей, и оказался прав. Высоко, под самым потолком, в сетях из длинных чёрных теней беспомощно барахтался раненный Ангел. Яркий серебристый свет, исходящий от него, угасал и не причинял глазам ту режущую боль, которую должен был. На Ангела-Хранителя, оберегавшего Донхёка, напали, и я ни чем не мог помочь, моих теперешних сил было недостаточно… «Помоги…»  — раздалась слабая пульсирующая мысль у меня в голове. Я знал, что она принадлежала не мне, а Ангелу. Те никогда не говорили вслух, лишь использовали телепатию, выдавая свой голос за внутренний голос человека. Людям было тяжело уловить разницу, но не магическим существам вроде меня… «Помоги… — повторил Ангел свою мольбу и указал дрожащей рукой, истекающей серебристой кровью, вниз на сцену, — …спасти его». Не в силах смотреть на мучения небесного существа, я опустил взгляд. Донхёка погрузили на каталку и в сопровождении врачей и взволнованных друзей увезли из фойе, но я знал, что всё бесполезно. Обследования, лечение, медицинские препараты. Ничто не сможет спасти парня, и это знание убивало меня… — Я попробую, — дал я тихое обещание. Больше себе, нежели Ангелу.