Локти и любовь

Мне часто задают один вопрос: правда ли ленивцы двигаются так медленно, что на их шерсти спокойно вырастает мох. А еще меня спрашивают, правда ли, что я встречаюсь со Скорпиусом Малфоем. В этом и проблема, потому что на самом деле я не встречаюсь со Скорпиусом Малфоем, а потому мне приходится проводить много времени, объясняя это людям, которые думали по-другому. И потому следующая встреча со Скорпиусом может оказаться ужасно неловкой. Надеюсь, он не слишком сердится. Признаюсь, я и сама неособенно довольна. Подождите минутку. А что, если он думает, что это я распустила слухи? Это будет ужасно! О боже, он ведь так не подумает, ведь нет? Ведь нет? ... ... ... Конец. Мне конец. Я не смогу теперь с ним увидеться! Он даже не подойдет ко мне, если решит, что я какая-то психичка, которая распустила тупые слухи! А мы так хорошо поладили! Мы могли быть такими хорошими друзьями! А мои оценки по трансфигурации! Если он не станет со мной разговаривать, как мы закончим наше задание? О Мерлин, я завалю предмет! Мерлин, я правда завалю предмет! Все. Теперь все кончено. – Роуз? – появилось лицо Ингрид. – Ты в порядке? – Конец, – прошептала я, мои губы дрожали. – Прости, что? – переспросила Ингрид. Я отчаянно посмотрела на нее. – Мне конец. – Почему? – спросила она, скорее с растерянностью, чем с сочувствием. И это моя лучшая подруга. – Слухи. Он решит, что я их распространила. Он никогда со мной больше не заговорит. Мои оценки, я их завалю, – тупо сказала я. – Это по поводу того, что люди решили, что вы с Малфоем встречаетесь? – спросила Ингрид, не впечатленая моим драматизмом. Я кивнула. – Блин, да кому какое дело? – увидев мою ярость, она быстро поправилась. – Я хотела сказать, те, кто тебя знает и любит никогда не поверят в эти слухи. – Да, и мне нет дела до слухов. Я просто не хочу, чтобы Скорпиус подумал, что я их начала, – воскликнула я. Ингрид присела на мою постель. – Если в этом парнишке есть хоть капля ума, он не подумает, что ты распространила слухи. С чего бы вдруг тебе? – Не знаю! С чего бы? – истерично спросила я. Ингрид вздохнула. – Это был риторический вопрос, Роуз. Успокойся. Смысл вот в чем, эти слухи идиотские, и если Малфой тоже не идиот, он не станет думать, что ты их придумала. Я некоторое время подумала. – Скорпиус не идиот. – Вот именно, так что ты в порядке, – заверила меня Ингрид. – В порядке? – задумалась я. – В порядке, – подбодрила меня Ингрид. – Я в порядке, – уже тверже сказала я. – Я буду в порядке. У меня есть друг, и мы получим отличную оценку, – я решительно кивнула Ингрид. Ингрид рассмеялась и попыталась подтянуть меня к себе, чтобы обнять, но я быстро выпуталась из ее хватки. – Эй! – крикнула она. – Я пыталась быть душкой и обнять тебя. Я многозначительно на нее посмотрела. – Ага, и мы все помним, чем это кончилось в прошлый раз. Я хочу все еще уметь дышать и нормально функционировать, нет уж, спасибо. – Ой, да ладно, не так уж это было и плохо, – снова попыталась она меня схватить. Я быстро перепрыгнула через кровать подальше от нее. – Спасибо за помощь! Правда, спасибо! – я улыбнулась ей с другой стороны комнаты.– Чао-какао! – я хлопнула дверью, и вдруг кое-что поняла. "Чао-какао", разве крутые тинейджеры так говорят? Я подумала и снова заглянула в комнату. – Покедова, детка! – я замолчала, это не очень верно прозвучало. – Подруга? Подруженция? – я все больше и больше путалась и терялась. – Чувиха? – в итоге я сдалась и прервала миссию "Стать Крутой", прежде чем окончательно выставить себя полностью некрутой. Я почти слышала, как Ингрид закатила глаза. – Ты могла просто сказать: "Пока, Ингрид", как все нормальные люди! – услышала я вслед, но я уже была слишком далеко, чтобы ответить. – Привет, – сказал Скорпиус, когда я села рядом с ним. – Ну что, слышал новости? – мрачно спросила я. – А, да, очень жаль, что у нас с тобой ничего не вышло, – с сожалением сказал он. – Что? – переспросила я. – Когда я в последний раз слышала, у нас с тобой был полный порядок! Скорпиус печально покачал головой. – Увы, к двум по полудни у нас уже все было кончено. – Ох, – скривилась я. – Почему? – Ну, трудно сказать. Я слышал, как одна хаффлпафка заявила, что это потому что я получил лучшую оценку за эссе по зельям с прошлой недели. – Что за бред! – взорвалась я и увидела, что на его лице появляется несколько оскорбленное выражение. – Мы еще даже не узнали оценок! – он успокоился, и я рассмеялась про себя: даже я не могла бы быть так груба. Я не настолько помешана на своих оценках. – А вот другая сказала, что это потому что я подарил тебе на свидании розы, и тебе это совершенно не понравилось, потому что это ведь ну так банааально, – и он жеманно помахал ручкой, как, наверное, делала та девчонка. – О, – ответила я, неувереная, восхититься мне или встревожиться его умением изображать девчонок. – Не волнуйся, – быстро добавил он. – Я подошел и сказал им, что на самом деле мы расстались потому, что я хотел покрасить волосы в черный, а ты была против. Я рассмеялась. – Да уж, жаль, что у нас ничего не вышло. – Да, прости уж, – извиняясь, он пожал плечами. – Если бы только мы купили одинаковые футболки, чтобы спасти наши отношения, – вздохнула я. Скорпиус грустно покачал головой. – Жаль упущенной возможности. – Без обид? – протянула я ему руку. – Никаких обид, – улыбнулся он, пожимая ее. – Мистер Маклагген! – прорезал голос профессора Макгонагал нашу беседу. – Прошу вас превратить этот чайник в котенка. Я оглянулась на Ральфа, когда он поднялся со стула, и тут я это увидела. Мои глаза округлились, а челюсть упала в неверии. С моих губ сорвался смешок, прежде чем я успела спохватиться. Макгонагал сердито посмотрела на меня, но ничего не сказала. Эх, хорошо быть любимой ученицей. Я повернулась к Скорпиусу, чтобы проверить, увидел ли он. Это было ошибкой, потому что смотреть, как он сдерживает смех было еще смешнее, чем на причину смеха. Что, спросите вы, было так смешно? Трусы Ральфа, вот что я скажу. Это не были простые трусы. О нет. Это были высококлассные трусы от "Юной Ведьмочки", или, наверное лучше сказать, от "Юного Ведьмачка". Высококлассные трусы от "Юного Ведьмачка", с украшенной завитушками надписью "Я принял Зелье Удачи!" среди пугающего количества мигающих сердечек. О Мерлин, это было чересчур, особенно если вспомнить презрение, которым окатила нас в Хогсмиде Мелисса Грин. Подумать только, она купила Ральфу на день рождения это! Я бы его пожалела, правда бы пожалела, но так как он специально носил сегодня штаны приспущенными, чтобы продемонстрировать всем свои трусы, я не испытывала ничего, кроме веселья. Я чувствовала, как Скорпиус трясется от смеха рядом со мной, и прикусила губу, чтобы не издать ни звука. Я смотрела вниз, на учебник по трансфигурации, куда угодно, только не на Ральфа и не на Скорпиуса. Попыталась прочесть несколько строк, но тщетно. Услышала, как Ральф откашлялся, готовясь произнести заклинание. Мое дыхание стало громче, так я пыталась сдержать веселье. Скорпиукс испустил смешок и резко захлопнул рот ладонью, пытаясь прикинуться кашляющим. – Мистер Малфой, – Макгонагал зловеще обернулась, на ее лице была смесь подозрения и растерянности. – С вами все в порядке? – Да, – выдохнул он, и попытался подавить смех, отчего на его лице появилось странное выражение. Я спрятала лицо в ладонях, пытаясь заглушить хихиканье. Справа раздался стук, и я повернулась, хотя знала, что не стоило. Там Ральф наклонился, чтобы поднять палочку, и это было уже чересчур. Было уже чересчур. Я не могла больше терпеть, мой живот уже болел, я начала задыхаться, почти уверена, что мое лицо было восхитительного цвета фуксии, совсем как трусы Ральфа. Я посмотрела на Скорпиуса, Скорпиус посмотрел на меня, и в глубине души мы оба поняли, что повернуть назад было больше нельзя. Будь что будет. Из нас вырвался смех, под боль в легких и тяжелое дыхание. Его невозможно было контролировать. Мы согнулись пополам на наших стульях, и смех вырывался из нас тяжелыми волнами. Все смотрели на нас, как на психов. Кем мы и были, наверное. Полагаю, можно сказать точно, что профессора Макгонагал это не впечатлило. – Мистер Малфой, мисс Уизли, что на вас двоих нашло? – Простите, – выдавила я, держась за живот. – Простите, пожалуйста. – Держите себя в руках, – строго сказала она, расстреливая нас взглядом. Мы кивнули, сумев совладать со смехом на пару секунд. Она отвернулась. Мы не виноваты, правда. Каждый, кто был в такой ситуации, знает, что сдерживать смех невыносимо трудно. Когда не должно быть смешно, все смешнее в десять раз. Это факт. Факт, который я могу подтвердить! Как только с губ Скорпиуса сорвался первый смешок, она быстро развернулась. – Вон! – закричала она, указывая рукой на дверь. – Простите, профессор, простите, мы не над вами смеемся, честно... – выдавила я, пока мы собирали вещи и выходили из кабинета. Как только мы выскочили за дверь, мы разразились громовым, неконтролируемым хохотом. – Ой, так болит, – держалась я за живот. – Ага, – задыхался Скорпиус. – Не могу дышать. – Не могу поверить... Зелье Удачи... Ой, не могу... – давилась я. – А Мелисса... Так гордилась... Подарком... – сумел выдавить из себя Скорпиус, снова заходясь в припадке. – Ой, Мерлин, – я сцепила руки, теперь беззвучно хохоча. – Не могу остановиться. – А знаешь, что... Я видел... Такие же трусы... В магазине... И они.... А-ха-ха-ха-ха-вкпомпл-ха-ха-ха, – я не могла разобрать последнюю фразу, потому что ее перебил смех. – Что? – спросила я. – В комплекте, – выл Скорпиус. – Они были в комплекте! Я громко захохотала: – Так там еще есть, такие же, как "Я принял Зелье Удачи"? Скорпиус кивнул, сгибаясь пополам и хватаясь за живот. – Точно не видел, что там было написано, но припоминаю, что там были слова "девять и три четверти". Моя голова откинулась назад, когда я расхохоталась, совершенно не обращая внимания, что весь класс слышит, как мы ржем в коридоре. – Ой, это все, это все. Прекрати! Скорпиус вытирал глаза: – Кажется, я плачу. Мы смеялись еще минут десять или около того, прежде чем наконец сумели взять себя в руки. Я повернулась лицом к стене. – Хорошо, – я пару раз вздохнула. – Кажется, я все. Скорпиус еще несколько раз фыркнул, прежде чем откинуться спиной на стену и глубоко вздохнуть: – Мерлин, я уже много лет так не смеялся. – Ага, – ответила я. – Вот уж мы потрудились. – Ну, и что нам теперь делать? Просто уйдем, или думаешь, Макгонагал захочет поговорить с нами после урока? – спросил Скорпиус. Это меня немедленно отрезвило. – О господи! Меня выгнали с урока! Меня никогда раньше не выгоняли! И это профессор Макгонагал! А я префект! Прежде чем я начала задыхаться, Скорпиус схватил меня за плечи: – Роуз, дыши. Это нестрашно. Мы же ничего плохого не сделали, ну, мы много смеялись, но это ничего. – А что, если мы получим взыскание? Может нам надо убегать? – мои мысли уже мчались. – Нет, она нас найдет. Нам остаться и объясниться? Но что мы скажем? И знаете, что он устроил, пока у меня был приступ паники? Он рассмеялся. РАССМЕЯЛСЯ. Какая наглость! Какое нахальство! Мне прямо на месте следовало отказаться от нашего партнерства по трансфигурации. Нет, забавно, конечно, когда смеешься, но не тогда, когда смеются над тобой! – Что смешного? – взорвалась я. – Ты, – фыркнул он. – Извини, Роуз, но честно, все в полном порядке. Когда я ничего не сказала, он продолжил: – Слушай, если ты так боишься, мы можем сказать, что я что-то сделал, от чего ты смеялась, или что я наложил на тебя слишком сильное веселящее заклятье. Я вздохнула: – Нет, мы не можем такое сказать. – Ну, я голосую за то, чтобы смотаться, – Скорпиус посмотрел на часы и радостно воскликнул. – У нас есть еще полчаса. – Что? Нет, мы должны остаться и объяснить свое поведение! Извиниться, пасть на колени и умолять! – возмущенно заявила я. Скорпиус приподнял бровь: – Серьезно, Роуз? Я сложила руки на груди и села на пол. – Отлично, ты иди и наслаждайся своим получасом, а я остаюсь здесь. Скорпиус вздохнул. – Это так ты получаешь свои отличные оценки? – Вот уж хотел бы ты знать, Малфой, – по-детски ответила я. – А что если я схожу на кухню и принесу нам еды, пока мы ждем? – А что я скажу Макгонагал, если она решит выглянуть и поговорить с нами, пока тебя нет? О да, мы оба ужасно извиняемся, но Малфой так психовал, что смотался на кухню, но не волнуйтесь! Он скоро будет? Не хотите пирога? Скорпиус снова вздохнул, садясь рядом со мной. – К счастью, у меня есть с собой немного тыквенных печенек, – он порылся в сумке и победно выгреб из нее разломанные тыквенные печеньки. – Какая гадость, – сказала я, мои губы сами собой изогнулись в улыбке. – Хочешь? – протянул он их мне. – Ага, давай, – тут же согласилась я. Попробовала кусочек. – Все еще вкусные! – обрадовалась я. – Вот именно, Уизли, и не забывай, – ответил Скорпиус. – Что не забывать? Что ты таскаешь в сумке старую и возможно ядовитую еду? – переспросила я, приподняв брови. Да, да, к несчастью, "брови" в множественном числе... Но не волнуйтесь, однажды я сумею приподнять только одну бровь. Одной бровью и одним значком префекта я любого нарушителя правил приведу к порядку. Он рассмеялся. – Ну что тут сказать? Я люблю жить опасно. Но все равно, они все еще вкусные. Ты сама так сказала. – Хм, наверное потому, что я очень голодна. Страх и смех пробуждают аппетит, чтоб ты знал, – пожала я плечами. – Никакой благодарности! Никакой признательности! – Скорпиус изобразил отчаяние, хватаясь за сердце. – Ничего! – Скорпиус? – раздался сверху удивленный голос. Брови насупились, и голос стал растерянным. – Уизли? – взгляд скользнул со Скорпиуса на меня, а потом на горку тыквенных печенек. – Че за фигня? – Алекс! – воскликнул Скорпиус. – Здорово, мужик! – Здорово, – неуверенно ответил тот. – Чего тут такое? Скорпиус пожал плечами: – Выгнали с урока за смех. Это Роуз, кстати, – он повернулся ко мне. – Роуз, Алекс. – Привет, – улыбнулась я. – Приятно познакомиться, – так вот кто это был, Алекс Лестер. Я слышала о нем иногда, но никогда раньше не знала, о ком говорят. – Ага, мне тоже, – он все еще выглядел так, словно пытался собрать пазл из кусочков. – Не знал, что вы друзья. Ну, разве он не прямой и честный? – Да, мы партнеры по трансфигурации, – сказал Скорпиус. – Я тебе уже говорил. – Ага, знаю. Просто странно это, видеть вас тут, сидите вместе в коридоре у кабинета трансфигурации и едите тыквенные печеньки, – он пожал плечами. – Можно одну, кстати? Скорпиус кивнул, протягивая их Алексу. – Конечно, бери. У тебя что, свободное окно или что-то вроде того? – Ага, – сказал Алекс, жуя печенюшку. – Как раз шел в библиотеку, чтобы взять книги для задания по астрономии. А из-за чего вы смеялись? Следующие десять минут мы пытались объяснить, как это было смешно, тщетно пытались убедить его, что это было действительно забавно. Или у этого парня не было чувства юмора, или мы со Скорпиусом просто странные. Я предпочитаю первый вариант. Ну и не стоит и говорить, что Алекс пошел дальше в библиотеку, качая головой. Эх, наверное это просто из тех моментов, которые надо видеть своими глазами. – Ладно, что мы будем делать, когда выйдет Макгонагал? – спросила я. Скорпиус простонал: – Ты все об этом? Разве недостаточно, что мы остались? – Нет! Нам нужен план действий, – возмутилась я. Какой смысл оставаться, если нечего ей сказать? Скорпиус вздохнул. –Хорошо. Повисла тишина, пока мы оба обдумывали ситуацию. Ну, по крайней мере я надеялась, что Скорпиус обдумывает, а не думает о том, какая я ненормальная. – Придумала! – вдруг воскликнула я. Скорпиус выжидательно на меня посмотрел. – Доставай книги! – взволнованно воскликнула я. – Мы притворимся, что учим трансфигурацию, когда она выйдет. Тишина. – Ну, хм, ладно, – медленно, словно пытаясь меня не обидеть, сказал Скорпиус. – Но ты ведь понимаешь, что это будет подозрительно? Она сразу поймет, что мы не учим на самом деле, ведь, ну вообще, кто так делает? – Я так делаю! – не смущаясь ответила я. Скорпиус подумал. – Верно... Но все равно, не думаю, что она купится. – Просто доставай свои вещи, – взорвалась я. И хорошо, что я так и сделала, потому что как только мы разложили учебники, Макгонагал вышла из дверей. Она прошла мимо нас, потом растерянно оглянулась и осознала, что мы действительно учимся, сидя на полу. – О, мистер Малфой и мисс Уизли, – показалось, что она пригляделась к тому, чем мы занимаемся. Пауза. Тяжелая, останавливающая сердце пауза, во время которой мы со Скорпиусом замерли, сидя на полу, перелистывая страницы и проклиная секунду, когда мне в голову пришла эта идиотская идея. К счастью, она действительно обдумывала эту любопытную сцену, а не отвергла ее сразу, как подозрительную, попытку обманом выцепить из нее прощение. Ее орлиный взор разобрал на куски Скорпиуса, а потом обратился ко мне. Я знала, что ей трудно было поверить, что Скорпиус станет по собственной воле сидеть и учиться в коридоре после того, как его выгнали с урока, но я надеялась, что моя репутация прибежит впереди меня, и она поверит, что я смогла как-то его на это подтолкнуть. Ну, я ведь это и сделала. – Вы занимаетесь, – скептически заметила она. Я быстро закивала: – Да! Понимаете, мы очень извиняемся, что смеялись на уроке, а я правда ничего не хочу пропустить! В первый раз в жизни я видела, что профессор Макгонагал в чем-то неуверена. Верить или не верить, вот в чем был вопрос. – Роуз действительно расстроилась, что нас выгнали с урока, – добавил Скорпиус. – И волновалась, что мы отстанем, поэтому мы решили немного позаниматься. Я прикусила губу. Пожалуйстапожалуйстапожалуйста. Макгонагал еще раз расстреляла нас взглядом и наконец ответила: – Вы можете идти. Можете идти или оставаться и заниматься, если хотите. Она приподняла бровь, глядя на меня, и вернулась в кабинет. Я не поняла, приподняла она бровь в веселье, в осуждении или в подозрении, но черт побери, как же я хотела уметь делать также, и черт побери, как же я была счастлива, что свободна. Мы со Скорпиусом радостно переглянулись и отбежали на безопасное расстояние, после чего принялись смеяться и подпрыгивать. – Мы это сделали! Мы свободны! Свободны! – напевала я, отплясывая по коридору, как психичка. – Не могу поверить! Сработало! Она купилась! Невероятно! – восклицал он. – И не забывай! – я попыталась подмигнуть. Скорпиус рассмеялся: – Чего не забывать? Какая ты грязная лгунишка? Я задрала нос: – Что я невероятная актриса и мастер притворства. – Или просто учительская подхалимка, которая пользуется своей репутацией в эгоистических целях, – улыбнулся он. – Говори, что хочешь, но если бы не моя гениальность, мы бы сейчас сидели на взыскании. – О, так может мне возвести алтарь во славу Роуз? – спросил Скорпиус. – Ага, но оставь место для большого портрета, как раз дожидаюсь, когда придут мои новые фотографии, – ответила я. – Ой, да ты что? – простонал Скорпиус. – Но я уже распечатал фотку, которую сделал, пока ты спала. – Ты сфотографировал меня с красивого бока? – серьезно спросила я. – Детка, – фыркнул Скорпиус. – У тебя нет некрасивого бока, ты с обеих сторон великолепна. – Ой, вот верно, – замурлыкала я, – вот тут ты прав. – Стой, подожди, а ты что, волосы заклинанием удлинила, или ты эти маггловские нарощенные штуки приклеила? – вдруг спросил Скорпиус. – Нет, у меня всегда была такая длина, – немного удивилась я. – Ой, черт, – воскликнул Скорпиус. – Похоже, я сфотографировал Хьюго! Я прищурилась – подумать только, и с этим парнем я должна была делать трансфигурацию. Хм-ф, пусть делает ее сам, мне плевать. ... Ну, или, может быть, я кое-что тоже сделаю, ну просто, чтобы убедиться, что все нормально. Ну или сделаю чуть побольше, втайне... Ну или все сделаю сама, а он пусть сидит рядом, как грустный и неприкаянный флобберчервь. Стойте, а это будет плохо для Скорпиуса или хорошо? Черт, я не могу тут победить. Чтоб мне и моим стремлениям вечно выделиться провалиться. О, скорбная юдоль моя! То есть нет, надо так: моя жизнь – дерьмо. Да, вот так вот. Зацените, какая я, супер-крутая, наикрутейшая крутышка Роуз Уизли. Извольте, милостивые господа! То есть, я имела в виду, то есть, хотела сказать... Э-э-э... ... Мда уж, не вышло.