Пять лет спустя

Так смотрят на отца, забывшего об утреннике. Так смотрят на девушку, подарившую на Новый год пену для бритья. Так смотрят на любимую рок-группу, изменившую стиль и поехавшую на Евровидение. Именно так рано утром смотрел на абсолютно пустой холодильник Блейз Забини. Из недр агрегата только маячила этикеткой банка горчицы. Печально вздохнув и затянув шнурок на пижамных штанах, слизеринец поплелся варить кофе. В это время на кухне появился Малфой — с прической в стиле «во время укладки» и неожиданном одеянии — тёмно-зелёном бархатном халате. Блейз присвистнул:  — Что? — проворчал Драко.  — У моего деда был такой же, отогревал свой артрит.  — Мне почему-то холодно, — Малфой отобрал у друга чайник. Блейз заинтересованно рассматривал халат, а потом ткнул пальцем в вышитый серебром герб.  — Это что — семейное достояние? Передаётся от отца — к сыну вместе с родовым поместьем, томным взглядом исподлобья и хреновым чувством юмора? Драко в нецензурной форме посоветовал, где Забини может найти ответ на свой вопрос.  — Лады, — кивнул Блейз и уселся рядом за стол со своей чашкой кофе, — но если хочешь знать моё мнение — стразов определённо не хватает. Послать друга ещё раз Драко помешало неожиданное появление Габриель — в шортах, майке и спортивной курточке, повязанной на пояс.  — Привет! Я тут была на пробежке и решила, почему бы не зайти к вам на кофе?  — Кофе — как раз единственное, что у нас есть, — отозвался Блейз. — Ну, если, конечно, горчички не хочется. Драко молча отпил из своей кружки. Девушка лучезарно улыбнулась и развернулась к кофейнику. А взгляд Забини, помимо его воли, прилип к её пятой точке.  — Это ведь ненормально, что я мысленно грешу каждый раз, когда её вижу? — прошептал Блейз. — Мне все равно, — пожал плечами Малфой.  — Нет, — ещё сыпанул себе сахару Блейз. — Я ведь католик, мне как-бы нужно исповедаться с подобных грехов. Так что мне теперь из церкви не вылезать? Не успел Драко сообразить что-то остроумное для ответа, как во входную дверь громко постучали. Открывать отправились все гуськом: Габи в образе фитнесс-тренера, Забини — босиком и в нижней части пижамы, у Драко из его бархатного прикида торчала только голова. На пороге, в элегантной чёрной мантии, с тростью в руках стоял Люциус Малфой.  — А у вас, я вижу, весело, — вместо приветствия хмыкнул он и без всяких церемоний пошёл в гостиную.  — И вам здравствуйте, мистер Малфой, — под нос себе пробормотал Блейз, — кофе не желаете? Горчички?  — О! Бонжур, — оживилась Габриель и начала активно трясти Люциуса за руку. — Вы — отец Драко? Очень рада познакомиться! Я — Габриель, его девушка.  — Правда? — спросил Малфой-младший.  — Чрезвычайно рада встрече, — не замолкала девушка. — У вас такие добрые глаза. Люциус, который в это время мысленно сжигал надоедливую девчонку на ведьминском костре, слегка удивился.  — Нам надо когда-то вместе собраться: я, Драко, вы и миссис Малфой, — продолжала трещать француженка. — Вы любите клубничное варенье? Я могу испечь круассаны с вареньем, сделаем какао, послушаем бардов. Забини, чья богатая фантазия сразу нарисовала Люциуса, слушающего бардов, с круассаном в одной руке, и с молочным коктейлем — в другой, поперхнулся.  — Ладно, я уже бегу на работу, — улыбнулась Габи, — очень рада встрече! Оревуар, мальчики! — и изящно трансгрессировала.  — Надо поговорить, — процедил Люциус и зло зыркнул на Блейза, будто это он интересовался его взаимоотношениями с клубничным вареньем. В гостиной Малфой-младший развалился на диване, его отец сел в кресло, а Забини замер в дверях, явно не зная, куда себя деть.  — Блейз, это между отцом и сыном, — недовольно посмотрел на Забини Люциус.  — Пусть останется, — ответил Драко.  — Пусть выйдет, — уперся Малфой-старший. — Останется. — Выйдет.  — Останется.  — Выйдет.  — Йоу-йоу, — замахал руками Блейз. — Я вам не кот Шредингера, а человек. Вы бы как-то определились?  — Дело в том, дорогой Блейз, — начал Люциус в привычной для него тянущей манере, — что источники сообщают о твоей связи с известной нам всем грязновкой…  — О, нет, па, — Драко удобно подложил подушку под голову, — их теперь так не называют, — парень задумался, — если следовать аналогии с афроамериканцами, то, наверное, следует использовать термин «магловолшебники».  — Хватит валять дурака, — треснул тростью по дивану Люциус. — Мы с матерью поняли цель твоего бунтарского ухода из дома. Хватит испытывать наше терпение, собери свои манатки и в мэнор. Именно сейчас тебе необходима идеальная для нашего круга репутация, а ты выделываешься.  — Нахрена мне репутация? В президенты баллотироваться не пойду, тем более, что у нас такой должности нет.  — Послушай меня, — мистер Малфой встал и нервно начал ходить по комнате, — у Гринграссов ЧП. Роджер вышвырнул Дафну из дому, изменил все распоряжения и теперь Астория — единственная наследница огромнейшего состояния уважаемого рода!  — И чё? — не слишком культурно поинтересовался Драко.  — А то что источники сообщают, что ты не равнодушен к Астории и часто проведываешь её в больнице.  — Что это за источники? — почесал голову Блейз. — Не Финниган ли?  — Ах так, — вскочил Драко, — хотите под шумок слепить из меня и Астории Ромео и Джульетту, а сами со стариной Роджером вместе ворочать земелькой и баблом? Не-не, я вам не марионетка. Захочу и вообще женюсь на какой-то австрийской доярке из альпийской деревушки. Блейз хихикнул:  — Харэ валять дурака, Малфой. Ведь малышка Гринграсс и правду тебе нравится.  — Что? — Драко распахнул халат и начал обмахивать себя лежащим на диване журналом. — Зачем ты это говоришь? И вообще шел бы отсюда — семейный ведь разговор. Люциус стукнул тростью по полу и замотал головой:  — Нет уж, пусть останется.  — Выйдет.  — Останется. — Выйдет.  — Останется. Блейз, с философским видом наблюдавший за перепалкой, заметил:  — Вы, Малфои, такие непостоянные. У Тёмного Лорда вообще мозгов не было, раз решил с вами связаться. Отец и сын с возмущением посмотрели на Забини.  — Эмм, Драко, что это? — ткнул слизеринец в сторону обнаженной груди друга.  — Где? — начал рассматривать себя Малфой-младший.  — Это сыпь! — шокированно прошептал Забини. — Блин, да у тебя ветрянка!  — Не говори глупостей! — по-прежнему пробовал рассмотреть себя Драко. — Это ведь детская болезнь. Я ведь болел ветрянкой, папа?  — Аристократы не болеют ветрянкой, — фыркнул Люциус, но на всякий случай отошёл подальше.  — Значит, ты — холоп, — не унимался Забини, — потому, что это, по-моему, ветрянка.  — Эмм, — засуетиллся Люциус, — я сказал все, что хотел. Драко, мы с мамой ждём тебя дома, — мужчина взглянул на сына, — но ты, конечно, можешь не спешить. Подумай, то-се. День-два, недельку-две, — и мистер Малфой исчез.  — А ты чего перепугался? — спросил Драко Блейза. — Верняк ведь болел.  — Откуда знаю? Я, между прочим, тоже аристократ, — обиженным тоном ответил Забини. Стараясь не обращать внимания на наполненные тревогой глаза Гарри и Гермионы, Джинни расправилась с второй порцией мороженого и воинственно воткнула ложку в третью. Одарив друзей взглядом, знакомым всем, кто стыкался с гопниками, с немым вопросом "Чё те надо?", Уизли принялась за десерт.  — Нет, Гарри, — обратилась к Поттеру Грейнджер, — ты должен как-то пожаловаться на румынов — как же от них сбежал преступник? Опасный преступник! А они даже не сообщили! Гарри вздохнул и помешал ложечкой свой эспрессо.  — Я бы с радостью накляузничал, но в Бухаресте сейчас какой-то танцевальный фестиваль. Все приоделись, взяли баяны, закрыли министерство на ключ и ушли плясать. Гермиона удивлённо замолчала.  — Мдааа. В любом случае, то, что все способы нападений взяты из нашей жизни — очень показательно. Видимо, причина — личная обида.  — Допустим, — кивнул Гарри и подозвал официанта, чтобы заказать себе ещё один кофе. В кафе в Косом переулке было довольно людно, поэтому официант не спешил. — Вот если бы ты захотела кого-то убить…  — О! — наконец оторвалась от мороженого Уизли. — Я знаю, кого я бы хотела убить! Гарри, выдержав паузу, вновь обратился к Гермионе.  — Если бы ты хотела убить, например, Малфоя, конечно, если бы Забини разрешил, то какой способ бы ты выбрала? Гермиона улыбнулась и откинулась на спинку кресла:  — Ой, я — не из тех, кто способен на убийство. А вот Малфой бы не раздумывал. Выбрал бы, наверное, что-то вычурно-издевательское. Может, меня бы завалило книгами в библиотеке. Джинни внезапно ахнула и бросила ложку на стол:  — Блин, почему я не пришила ее перед битвой за Хогвартс. Никто бы даже не заметил. Гарри, который чувствовал, что его терпение на исходе, закашлялся:  — Дорогая, прекрати. Оставь ты Паркинсон в покое. Она же беременна твоим племянником или племянницей.  — Да-да, — огрызнулась Джинни, — я помню, полуслизеринцем-получеловеком. Гермиона, которой этот разговор давался непросто, ужаснулась:  — Джинни, не надо так! Не ты ли мне говорила, что слизеринцы ничем не отличаются от нас и что эти предрассудки устарели?  — Да, блин! Я это говорила, чтобы ты подцепила симпатичного пацана после тяжелого разрыва, а не для того, чтобы Паркинсон поселилась у нас дома.  — Джинни, — Гарри попробовал успокаивающе погладить невесту по руке, — я понимаю, что тебе тяжело. Но не забывай, что мы должны поддержать Рона. Ему-то труднее всех.  — Это Рону труднее всех? — возглас Джиневры привлек внимание сидящих за соседними столиками. — Да вчера он, Джордж и Билл укладывали пари, цитирую, "чья баба уроет остальных".  — Глупое пари, — пробормотал Гарри, наконец получив свой кофе. — Панси их всех уроет — и Флер, и Анджелину, и Билла, и Джорджа. Гермиона, которая хотя и простила Рона, но большого удовольствия от обсуждения его любовных приключений не получала, попробовала сменить тему:  — А как там Дафна? Райнер выходил на связь? Не угрожал?  — Знаешь, — ответил Гарри, с беспокойством наблюдая за Джинни, что просматривала в меню страницу десертов, — мне кажется, что сейчас больше всего ей угрожает Финниган. У них там страсти не шуточные. Вчера он меня спрашивал, как отрастить себе обратно волосы на руках и ногах.  — Бедный Симус, — покачала головой Грейнджер.  — Это что, — засмеялся Гарри, — его напарника, Джастина, Дафна даже на порог не пускает. Уже трижды копы его заметали за то, что он сидел на летней площадке кофейни и пялился на окна в бинокль. Слушай, Герм, — пробовал аккуратно отобрать меню у невесты гриффиндорец. — Я думаю, нам следует поговорить с матерью Забини.  — Зачем? — не поняла девушка. — Нет. Не стоит.  — Гермиона, я уверен, что нам надо искать третью женщину — ту, который Райнер и подарил колье. Лучших источников информации, чем миссис Гринграсс и миссис Забини пока нет. Но миссис Гринграсс, в связи с ажиотажем вокруг её личной жизни, общаться не захочет.  — От миссис Забини никакого проку, поверь мне. Она ничего не помнит.  — А почему вы решили, что она больна? — продолжал настаивать Поттер. — Это не могут быть чары забвения? Гермиона нахмурилась и задумалась:  — Ее лечат десятки лет и состояние ухудшается. Но симптоматика — другая, у неё бывают проблески.  — Ладно, — согласился Гарри, — а если я скажу так — плохо использованные чары забвения? Вспомни Локхарта. Иногда бывают такие побочки.  — Ой, не знаю, не знаю, — покачала головой Грейнджер, но по её виду можно было догадаться, что идея её заинтересовала.  — Вот увидишь! — наконец нарушила свое молчание Джинни. — Она родит на нашей свадьбе. Просто, чтобы испортить праздник. Из принципа.  — Джинни, хватит! Вряд ли можно рожать ребёнка, когда хочешь — из принципа, — возмутился Гарри, но, на всякий случай, незаметно постучал по дереву.