Золотыми рыбками быть непросто

Каждое моё утро - день сурка: сначала "ТЫ БУДИ - БУДИ - БУДИ...", потом, длинный тянущийся как резинка, день (причем без еды), кошмарный вечер - разгрузка организма Крида - и снова ночь. Четыре розовые стены, потолок и изредка ванная - вот, что я вижу ежедневно. Пока дом пустует, я плачу. Мне не стыдно. Мне страшно. Больше никто не кричит на меня, я целые дни провожу в тишине, лежа на полу и глядя в потолок, так как телефон я отправила в плаванье по раковине. Естественно, вечером от Егора получила, да так, что сутки вообще не двигалась. Может, стать мазохистом? Тогда моя жизнь вообще превратится в сказку. Я привыкну. Если не можешь перестать чего-то бояться - полюби это. У меня, наверно, не получится... А, блин, Инка, что за пессимизм?! Ты уже столько пережила, что правда: можно и потерпеть. Но спустя пять дней моего заточения, Крид не приходит. Вообще. Даже домой. Не подъезжает его машина, он не матерится внизу и не вваливается ко мне. Меня это задевает, потому что я всё-таки хотела жрать! Такой режим выводил из себя, но это было хоть что-то! А как Егор сегодня не приедет? С него станется. А я окочурюсь до утра. Я, жалея, что утопила телефон, перебираюсь поближе к окну и очень долго гипнотизирую взглядом темноту, нарушаемую только фонарями возле ворот. Я понимаю, что все мои надежды были тщетны, когда горизонт разрезает тонкий луч восходящего солнца. Рассвет, а он так и не приехал. Я закусываю губу, и внутри зарождается тревога. Блин, желудок умирает, мозг долбится вместо сердца. Где-то слышала, что организм жив, пока жив мозг, значит, я всё ещё жива. Куда занесло этого придурка?.. ...Крид не появился ни через два, ни через три, ни через четыре дня. Я пыталась оживить телефон, вскрыть дверь, на которой блэкстаровец предупредительно сменил замок, но мои попытки не увенчались успехом. Я лох. Мне суждено умереть от голода в домике для Барби. Про меня банально забыли. Все. Даже Толя. Мог бы и попытаться спасти меня, Ромео недобитый. Я была зла на весь мир. Мало того, что у меня болело всё тело и перед глазами плыли черные круги от голода, так ещё и сводила с ума тишина. Я включаю свет, чтобы не сидеть в темноте, и нахожу в себе остаток сил, чтобы переодеться. Наверное, ещё дня два я продержусь. Ну блин, умереть от голода в домике для Барби - это слишком банально для меня. - Просыпается остров Самуи, Наш обед ещё где-то плавает, Новый день, целый день впереди - Это главное...* - шепотом напеваю я, потому что тишина сводит с ума. Я задвигаю шторы, сползаю на пол, мысленно затыкаю мольбы желудка и обессиленно закрываю глаза... И тут из-за двери до меня долетает шум. Хороший такой шумок. Кто-то бьет по ручке двери. - Инна, ну ты здесь, что ли?.. - шипит мужской голос. Точно не Крида и не Цоя. Явились-таки, спасители. - Да... - апатично извещаю я. - Ну ты будешь открывать?! - Она заперта, - снова сообщаю я как нечто само собой разумеющееся. - Вот бл*ть, Крид, сукин сын! Вконец охренел!.. Я внимательно наблюдаю за дверью. Замок не поддается, и её начинают выламывать. Тяжелое тело налетает на дверь с той стороны с жутким грохотом. Я вздрагиваю. Раза четыре она содрогается, а потом падает, выдрав с корнем дверные петли. - Ну вот как-то так, - Артём Пиндюра стряхивает с ладоней пыль и перешагивает порог. Я смотрю на него офигевшими глазами. - Ну, что смотришь? - улыбается парень. - Никита ждет в машине. Собирайся. Переезжаешь. - П-подожди... - шепчу я. - Какое... "переезжаешь"? - Обычное. Или ты хочешь остаться здесь? - Артём с сомнением оглядывает "домик Барби" и выломанную дверь. Меня моментально захлестывают два чувства: счастье и ужас. Я пытаюсь подняться, но живот мучают жуткие рези, а голова вдруг начинает кружиться. -...Э-э-эй! Эй! С тобой всё нормально? - Тёма подхватывает меня. - Если покормишь, буду очень признательна, - криво улыбаюсь я. - Погодь... Крид уехал в тур четыре дня назад... Это ты тут без жрачки четыре дня сидела?! - Пять, - поправляю я его. - Та-а-ак, - злобно протягивает Пиндюра и поднимает меня на руки как пушинку. – Ты пока перекуси на кухне - только не много, а то траванешься, - а я пока вещи соберу. Толян нам все мозги проел. На кухне я нахожу хлеб и с упоением запихиваю пару кусочков в рот. Ему уже пять дней, но мне как-то пофигу. Итак. Уехать, нет? Бросить бедного Крида на произвол судьбы? Но мы же договаривались с Владом, что я исправлю его... Но не приедь Артём - я бы точно откинула тапки, сколько ещё Егора могло не быть? Заставить его немножко понервничать было бы круто. Хлебушек доходит до желудка, и тот от счастья целует сам себя. Я выпиваю полстакана сока. Хочется ещё, но опасно. - Готова? - Тёма спускается по лестнице с сумкой. Интересно, чего он там мне насобирал? - Прости, но я не могу, - говорю я. Пиндюра с грохотом роняет челюсть на пол. - Ты что, головой долбанулась? Вот х*ли ты тут останешься? Инна, да на тебе живого места нет! Я суживаю глаза. - Я обещала Владу, что смогу помочь Криду и перевоспитаю его. - Рамм был здесь? - удивленно склоняет голову Тёма, снимая меня с табуретки, как ребенка. - Хм... и где он сейчас? - Дома. - А мы искали этого поганца. - Не трогайте его, - сухо произношу я. Тёма выносит меня из дома в черноту ночи. Я провожаю глазами ненавистный дом, и мне становится ужасно грустно. Я сбегаю? А как он меня снова найдет? Не проще ли убить меня, чем постоянно издеваться? - Он догадается, - шепчу я как в бреду. - Обязательно догадается... - Мы отвезем тебя к девчонкам, хотя по правде тебе нужно в больницу. - К каким девчонкам? - К ВИА Гре. Я думаю, с ними ты быстрее поладишь. Я не возражаю. Артём выносит нас с сумкой за ворота, в метрах ста от нас припаркована машина. Возле нее дежурит паренек. Никита. - Давай-ка, забирайся внутрь, - Пиндюра ставит меня на ноги и отдает сумку Киоссе. - Пока будем ехать, может, хоть поспишь. - Я есть хочу, - бурчу я. - Прикинь, она пять дней взаперти сидела, без жратвы, - бросает Тёма Киоссе, пока тот запихивает мою сумку в багажник, и садится за руль. - Держи, - Киса засовывает лохматую голову в салон и кидает мне тонкий плед. - Под голову положишь или накроешься. - Спасибо, - протягиваю я и без сил падаю на сиденье. Я наконец-то в безопасности. Машина отъезжает. В темноте салона светится только магнитола. - А мне понравилось Криду камеры ломать, - довольным шепотом сообщает Никита. - Маленький разрушитель, - хрипит, задыхаясь от смеха, Артём. И я отключаюсь. Просыпаюсь я от сдавленных всхлипываний. Приоткрываю глаза и вижу трех девушек. Так, если мне не изменяет память, это ВИА Гра. Стыдно становится от того, что я не знаю, как зовут двух из них. Как выглядит Миша Романова, я тоже представляю плохо. Рыдающая блондинка и русоволосая шипят друг на друга в уголке, явно не по-русски. Девушка с каштановыми волосами сидит в кресле и молча смотрит на меня. Я хлопаю глазами, и она понимает, что я проснулась. - Говорила же, разбудите! - вздыхает она. - Угомонитесь уже, курочки. В комнате вмиг воцаряется тишина. Я сажусь, морщусь, и тут с меня падает одеяло. СТОП, бл*ть, где моя одежда?! - Чьих рук дело? - Ви тільки подивіться на неї**! - восклицает блондинка со странным акцентом и вновь начинает рыдать. Я недовольно поджимаю губы. - Я хочу есть. Кто-нибудь может её заткнуть? Брюнетка тащит подругу из комнаты, русоволосая берет с подоконника поднос и ставит ближе ко мне. - Ну слава Богу. Поешь немного, Ин. Ребята прискакали ночью, глаза навыкате, у тебя вообще температура шпарит, мне пришлось в экстренные сроки осваивать навыки сиделки. Я виновато улыбаюсь и с трудом запихиваю в себя овсянку на воде. Меня тошнит. Давай, желудок, ты же хотел, терпи теперь. - Извините... Они не могли забрать меня к себе. - Господи, только не извиняйся! Мне просто совесть не позволит сбагрить тебя в больницу. Мне не нравится, как солистка изучает моё тело взглядом, и спрашиваю: - Как тебя зовут? Девушка удивленно вскидывает тонкие брови. - Давно мне такого вопроса не задавали. Я Миша Романова. Я улыбаюсь. Ну вот и выяснили. Она красивая. Есть, за что любить. Про записку потом спрошу. - Я всё-таки вызвала врачей. Тебе необходим тщательный осмотр. На тебе живого места нет, Ин. - Спасибо за откровенность, - криво улыбаюсь я. - Жизнь в шоу-бизнесе - не сахар. - Это не жизнь у тебя была, - Миша встает и убирает поднос. - Я была в шоке, узнав, что Крид с тобой вытворял. Вроде, такой мальчик хороший... Внутри у меня всё переворачивается. - Не говори о нем плохо. Он хороший, просто этого не знает. - Ну-ну... Скоро Толя обещал заехать. - Он передал тебе..? - срывается у меня с языка. Миша молча кивает и выходит. Я падаю на подушку. Одно из двух обещаний, данных Владу, я выполнила. Но на второе мне может просто не хватить сил. Около получаса я дремлю. Просыпаюсь от шума. В комнату рвется Толя - блондинка тащит его обратно. И оба шипят как змеи. - Та що ти твориш, окаянний?.. - Миша сама сказала, что она меня ждет! - Да спит дите - не трогай! - Где ты там дите видишь?.. Толины слова задевают меня. Я резко сажусь, в голову ударяет горячая волна, я теряю равновесие и падаю вбок - к несчастью, с кровати на пол, при этом наделав ужасного шуму. - Инна! - Цой отпихивает блондинку и кидается ко мне. Я тру ушибленный локоть. - Всё нормально... голова закружилась... - Ты ела? - А? Да... Парень спрашивает меня о чем-то ещё, но я уже не слышу. Он рядом - и мне сразу спокойнее на душе. Я буду с ним. Толя спрячет меня, убережет... Губы неожиданно вспыхивают, стоит мне вспомнить его мимолетный прощальный поцелуй. "...я очень хочу тебя забрать у него". И вот мы снова рядом. Толя поднимает меня с пола, а я утыкаюсь лицом в его плечо и сдавленно начинаю всхлипывать. Слезы неудержимым потоком льются из глаз, рыдания сдавливают горло. Блондиночка театрально заламывает ручки и убегает - видимо, за успокоительным. - Ну что ты, что ты?.. - Толя целует меня в макушку и сажает на кровать. - Мне-е-е стра-а-ашно-о-о... - реву я. - Я должна была... ему... но я не хочу снова туда-а-а... Я захлебываюсь, набираю воздуха и начинаю снова. Мне кажется, что он не слышит меня. Но Цой не бьет меня, не кричит, не успокаивает, а просто стоит рядом со мной на коленях и крепко обнимает, пока я щедро поливаю его футболку слезами и соплями. Весь гнев и страх куда-то улетучивается. Прибегает Миша со стаканом, насильно вливает в меня какую-то горечь, и я, успокоившись, долго лежу на кровати, скользя взглядом по черным узорам на Толиной руке. - Спасибо, что передал записку Мише. - Я же обещал. - Я уже не знаю, кому верить. Можешь узнать, как там Полинка? - Без вопросов... Не бойся. Больше Крид к тебе на километр не подойдет. Конечно, выпихнуть его из шоу-бизнеса уже очень тяжело, но у нас будут свои разборки. Мы же банда. Краешек моих губ дергается, но сил на улыбку не хватает. - Ты мне... поможешь, правда? - я в надежде поднимаю глаза на Толино лицо. Ласкаю взглядом его губы. Тут мне нечего бояться. - Чем? - Вообще... Я устало закрываю глаза, давая понять, что разговор окончен, но парень не теряется и быстро и очень нежно целует. Я отвечаю и чувствую, как ему больно. - Увидимся, - Толик быстро поднимается, зовет какую-то Настю и выходит. Всё будет хорошо. Я верю ему. Я наберусь сил, вернусь на поле боя и возьму реванш. Теперь я различаю блондинку и брюнетку - Эрику и Настю. Девчонки взялись за моё лечение в троекратном усилении, и уже через три дня я твердо стояла на ногах. Жила ВИА Гра в большой шестикомнатной квартире в элитной многоэтажке. Меня выводили гулять на большой балкон, и я с упоением нежилась на солнышке. Девушки пичкали меня витаминами и всякими ягодами. - Крид приехал, - хмуро сообщает Настя утром за завтраком. В моей тарелке ничего нового: овсянка и свежая клубника. - В Velvet Music началась Третья мировая. Он убежден, что это бандиты тебя украли. Я понимающе киваю. Неужели всё будет решаться через суд? Твою мать, Инка, вот ни дня не можешь без приключений! - И ещё так театрально заявляет, мол, девушку мою похитили! - возмущается Эрика. - Ты ему хоть чуточку веришь? - спрашивает Миша, раздирая волосы щеткой. Я вздыхаю и не знаю, что ответить. В нем есть ещё что-то человечное, но найти его и оживить будет очень непросто. - Бедный Константин Шотаевич вообще не в курсе происходящего, - горестно тянет Герцег. - А Крид на него свалился как... как... - Как снег на голову, - подсказываю я. Сложно привыкнуть к её акценту. Иногда они с Мишей разговаривают между собой на чистом украинском, и я не понимаю даже трети из их разговоров. Зато смешно. - И... что со мной теперь будет? - Самый лучший вариант - отправить тебя домой, я так считаю, - говорит Настя, отнимая у Романовой диетическую колу. - Москва большая, но при желании в ней даже молекулу найти можно. - Егор знает, где я живу. И у меня тут сестра... Я думала, что буду терпеть его, пока Полина не вернется домой. - Совсем спятила? - фыркает Эрика. - Не спаси тебя ребята, ты бы уже разлагалась. Меня от её фразы передергивает. - Фу-у-у, - тянет Настя и кидает в блондинку полотенце. - А что "фу-у-у"? Не так, что ли? Пока ВИА Гра выясняет, кто в чем прав, я тихонько ухожу с кухни и иду греться на солнышко. Дурацкая, дурацкая ситуация! Как мне надоело постоянно думать и бояться! - Я холостяк, но ты можешь это исправить... этот пустяк - просто сделай фото на память, - напеваю я, оглядывая кусочек Москвы с балкона. - Прости, Крид, но, наверное, я всё-таки не та. Пусть в твоей жизни появится та единственная, которая сможет тебе помочь. А мне не по силам. Я хочу любить симпатичного Толика Цоя, зная, что он не сможет причинить мне боли. У него замечательные друзья, и сам он весь такой... солнечный. - Я тебя себе выдумал или ты есть? Ведь так вкусно целуешь, что хочется съесть. Я закрою глаза - ты мне сделай любовь, Холостяк или нет - выбор за тобой. Песня крутится и крутится на языке. Следы на моем теле, оставленные Егором, сойдут не скоро. Душа вообще не заживет никогда. Мерзкое ощущение, как будто щелочь на открытую рану выливают. - Не перегрейся, - Миша втаскивает меня в комнату. - Пошли, там невропатолог пришел. Смотри, не доведи его самого до истерики. Все врачи не в восторге от моего состояния в целом, но в шок я ввожу только хирурга и гинеколога. У меня сбился цикл, и я без понятия, что делать. Видимо, тело настолько обалдело от того, что с ним вытворяли, что решило уйти в отпуск. Гинеколог "успокоила", сказав, что если я не беременна, месячные должны вернуться в следующем месяце. Меня это нисколько не порадовало. Крид обещал посадить меня на противозачаточные, но так и не сделал этого. И теперь это может выйти мне боком. А может и не выйти. Хирург настаивает на отправке меня в больницу, потому что на моё исхудавшее и избитое тело страшно смотреть. Я в ужасе прячусь за Романову. Не поеду я никуда! - Никакой госпитализации, - отрезает та. Когда меня удается отвоевать, Эрика шепотом сообщает: - Если ты выйдешь в люди, проблемы будут не только у Крида. Твоей спокойной жизни тоже можно будет сказать "Пока - пока". - Она у нее и сейчас не сахар, - огрызается напряженная Настя. - Но Инну по крайней мере не преследуют фанаты и пресса. Вечером на чай с тортиком заглядывает банда в полном составе. Пока девчонки сооружают стол на скорую руку, Некитос "случайно" впихивает Толю ко мне в ванную, когда я мою руки, и захлопывает дверь. - Поганец, - шиплю я. - Ещё ветер в жопе играет, а туда же. - А может, мы это вместе провернули? - смеется Толя, плеская в лицо холодной водой. Сегодня на улице стояла невыносимая жара. - Ну тогда ладно, - со вздохом улыбаюсь я и обнимаю его со спины. - Мне это решение далось нелегко, но ты должен знать. Я мимолетом вижу в зеркале, как лицо Цоя передергивает судорога. - О чем? Чем ещё ты меня шокируешь, ежевичка? -...Значит, ты твердо решила? Домой? - уточняет Артём. - Да, - выдавливаю я. - Я хочу нормальной жизни. Всё это - не для меня. Я хочу спокойно жить и учиться... Толя не дослушивает. Резко встает, чуть не опрокинув стул, и выходит в коридор. - Перебесится, - шепчет Тёма. - С ним такое бывает. Когда девушка реально нравится... ну понимаешь. - Мы закажем тебе билет домой, - говорит Эрика. - И за Полиной проследим, и тебе даем гарантию, что ты целая и невредимая вернешься домой. * Дискотека Авария "Самуи" ** Вы только посмотрите на нее!