Золотыми рыбками быть непросто

- Вот этого - не выпускать! - Толик быстро указывает на Крида и проталкивает меня мимо охранника на улицу. - Хотя бы минут двадцать! Мы выбегаем на улицу, и дышится сразу легче. Неужели... я сейчас буду свободна? Хотя бы на какое-то время? - Ну-ка, дай это мне... - Толя вдруг забирает у меня сумку, достает оттуда телефон и выключает его. - За такое ещё никого не убивали. - Стой, нельзя... - я в ужасе пытаюсь отнять айфон. - Да чего ты так боишься? Как поругаетесь, так и помиритесь, - Цой простой, как пять копеек. - Я же видел: ты весь вечер пыталась от него избавиться. Я вздыхаю и сдаюсь. Знал бы ты, что никакая у нас не любовь. Я ненавижу Крида, а тому просто по барабану. - Ну, пошли, Ин? - парень берет меня за руку, и это прикосновение неожиданно приятно. Мои губы вдруг сами по себе расплываются в улыбке. -...Пошли. Я ночной хулиган, у меня есть наган, Я похож на маман, и я вечно пьян. Ну и что, ну и что? Сильный, смелый зато, Загорелый зато и хожу в пальто. Мы бежим по темной улице Москвы, я верчу головой, пытаясь запомнить и уложить в памяти всю эту красоту. - Ты что, впервые в столице? - спрашивает Толя и наконец возвращает мне сумку. Я киваю. Так, быстро, че б ему соврать?.. - Моя сестра победила в конкурсе, а я просто понравилась Егору... - Да, завидный жених. Сам бы за него замуж выскочил, будь возможность, - ржет Толик. - Вы тоже красивые, - улыбаюсь я. - По-моему, это главный критерий славы. - Ну, не скажи... Хочешь, на Москву-реку пойдем? - Да, очень! - вырывается у меня. Куда угодно, только подальше от этого чудовища. - Разуйся, - предлагает Толя, когда я очередной раз спотыкаюсь, перешагивая через бордюр. - А если порежусь? - я сомневаюсь, но уже расстегиваю ремешки. - Тут очень чисто. А если что, я тебя донесу. Меня это заявление вгоняет в краску, но Егор ещё никогда не говорил мне чего-то подобного, поэтому мне приятно. Я к тебе прилечу, я за всё заплачу, Тебя озолочу, я тебя хочу. Я не самый плохой, просто я не святой, И лишь только с тобой я найду покой. Я оставляю туфли прямо на тротуаре - кому-то повезет с находкой - и дальше иду босиком по прохладному асфальту. Это божественно, попробуйте. - Бежим! - солист вдруг дергает меня за руку к светофору. - Ещё успеем! Я с хохотом бросаюсь бежать, и мы перебегаем улицу уже на желтый. - Сумасшедший! - Какой есть! Как будто сама так никогда не делала! Его телефон звонит спустя какое-то время. Толя долго смотрит на экран, а потом сбрасывает. - Кто это? Ответил бы. - Да Тёмыч... Потеряли меня, наверно. Странно, обычно мы теряем Кису. Не хочу. Сейчас мне хочется просто гулять по ночной Москве и есть мороженое с одной потрясающей девушкой. Я понимаю намек и теряюсь, не зная, что ответить. Поблагодарить или удивиться? Когда смотрю в твои глаза, я понимаю: Мне без тебя никак нельзя, точно знаю. - Кстати о мороженом и о тридцати причинах, почему я счел тебя потрясающей... - Тридцати? - смеюсь я. - Да, при условии, что я знаю тебя пару часов, - Толик отдает мне свой пиджак. Мы направляемся к ближайшему магазину. - Причина первая: ты не пищала при виде меня как сломанная игрушка, как это сделала твоя сестра... Я ночной хулиган, у меня есть талант, Я крутой музыкант, и я вечно пьян. Ты попала в капкан, а ключи у маман, У меня - лишь наган и хороший план. Мы с тобой улетим, куда захотим, Дерево посадим и детей родим. Следующие часы становятся для меня похожими на сказку, потому что я забываюсь. Я снова могу улыбаться, говорить, не боясь, и быть самой собой. Меня не беспокоят постоянные звонки, окрики, и я чуточку счастлива. Мы доходим до Москвы-реки, устраиваемся на газоне и валяемся в траве рядом с табличкой "По газону не ходить". Пф-ф-ф, да ваще не вопрос. Толя что-то рассказывает, а я его слушаю. И ещё как шумит река. - Я, когда была маленькая, - вспоминаю я и улыбаюсь, - думала, что салют - это поцелуй звезд, когда те сталкиваются. - И часто ты видела салюты? - Нет, поэтому мне было их очень жалко. Мы ненадолго замолкаем. Я не знаю, о чем думает Толя справа от меня, но мне ужасно хорошо с ним. Мы как два подростка, сбежавшие от родителей. И это чувство свободы просто сшибало меня с ног. - Как твои ноги? Полежим ещё или пойдем? - парень вдруг садится. А я здорово натерла их, но теперь счастливые конечности отдыхали. - Спасибо, нормаль... - А это что такое?! Я резко сажусь и понимаю, что подол моего платья задрался слишком высоко, обнажая татуировку на бедре. Пытаюсь спасти положение и невозмутимо тяну ткань вниз, но это меня не спасает: Толя властно останавливает мои руки. - "KReeD Black Star Mafia"... - читает он, заинтересованно приподнимая брови. - Оч-чень занимательно... Я поджимаю губы и с зарождающейся истерикой в голосе прошу: - Пу...сти. Цой отпускает, и я оправляю платье. - Может объяснишь "вашу любовь до гроба"? - Это только наше личное. - Готов поспорить, что ты его не любишь. - Не хочу я спорить, - обижаюсь я и встаю. - Это касается только меня. - Ну ладно-ладно, - Толя хватает меня за руку. - Правда, извини. Просто я надеялся, что у меня есть шанс. Я теряю дар речи. По-моему, девушка внутри меня сейчас умрет от счастья. Будем вместе всегда: дни, недели, года, Не умрём никогда, да-да-да да-да. Когда смотрю в твои глаза, я понимаю, Мне без тебя никак нельзя, точно знаю. - Смотри! - приходит вдруг Толик в восторг. - Фонарики! Я в восхищении смотрю на Москву-реку, над которой поднимаются десятки горящих разноцветных фонариков. - Вау... - задыхаюсь я. - Пошли, пошли быстрее! Толя оглядывает свои окончательно убитые белые брюки, подхватывает меня вдруг на руки и кружит. Я визжу и бью его руками по плечам, но счастье рвет меня изнутри. Я свободна и счастлива. Я ночной хулиган, в деле я атаман, А в постели гигант, просто ураган! От меня не сбежишь, ты же мной дорожишь, Очень часто звонишь, по ночам не спишь. Парень сносит меня с газона, ставит на асфальт, и мы бежим по набережной к группе людей. Толю узнают какие-то девушки, начинают поздравлять. Мне почему-то достается фонарик. По надписям я понимаю, что мы попали в кучку фанатов Димы Билана. Чего только в Москве не увидишь. - Я ночной хулиган, у меня есть наган, Я похож на маман, и я вечно пьян. Ну и что, ну и что? Сильный, смелый зато, Загорелый зато и хожу в пальто. Я ночной хулиган, я ночной хулиган!* - горланим мы вместе со всеми. - Его нужно запускать вдвоем! - девушка поджигает мне фиолетовый фонарик. - Ну, чего ты стоишь?! Я в нерешительности смотрю на Толю. С ним, что ли?.. - Ну давай, что же ты? - парень поднимает с моих рук источник света и толкает вверх вместе с остальными. - Даже не сомневаюсь, что это Крид тебя так запугал. Я делаю вид, что не услышала, и заворожено смотрю в небо. Тут ещё песни из "Рапунцель" не хватает. - Пошли - пошли! - кореец вновь хватает меня за руку и тянет за собой. Мы бежим, отделяемся от толпы, и я прошу: - Хочу на Красную площадь! - Ну пошли. А не устанешь? - Ну, ты же обещал донести, если что. И мы идем. Точнее, носимся по улице из стороны в сторону, и больше хохочем, чем говорим. Он как моя Надя. Такой же взрывчик. - Ну-ка, закрой глазки, Ин, - Цой кладет мне ладони на лицо, и дальше я иду на ощупь. Спотыкаюсь и понимаю, что разбила на ноге ноготь, но молчу. Мне слишком интересно. - Та-дам! - парень торжественно раскидывает руки, и моему взору открывается освещенный огнями Кремль и Красная площадь. У меня останавливается дыхание, и Толя даже заботливо бьет меня по спине. - Дыши, дурочка! - Ох... воу, - выдыхаю я. - Вот это... вау! Слов восхищения не хватает. Ещё пару секунд - и я начинаю рыдать. Слезы неудержимым потоком стекают по щекам, щиплют глаза, но я их не замечаю. - Ну что ты, ежевичка? - Толик обнимает меня. - А ты-то откуда знаешь? - снова удивляюсь я. - Я с Владом разговаривал. Он рассказал мне про тебя. - Надеюсь, ничего лишнего? - Нет. Что захочешь - сама расскажешь. - Тогда вот! - я вытаскиваю из сумочки сложенный вчетверо листок и протягиваю Толе. - Я тебе доверяю. Пожалуйста, передай это Мише Романовой. Рамм говорил, что это очень важно! Я с надеждой смотрю на него, Толя быстро прячет листок в карман брюк. - Хорошо, ежевичка, я постараюсь не забыть, когда девчонки приедут. Ну, а теперь... идем гулять дальше? Я согласно киваю и первая беру его за руку. Мы заходим в магазин (да, для московских магазинов одежды работать ночью - это нормально), и Цой покупает мне черные балетки, я протираю ноги влажными салфетками, приводя их в божеский вид, и наконец ныряю в мягкую обувь. - Ну как? Так же лучше? - улыбается Толя. Боже, я уже люблю его улыбку. - Спасибо, - шепчу я, потому что в горле вмиг пересыхает. - Точно не устала? Уже очень поздно. - Нет. Хочу ещё. - Тогда чего мы ждем? - Чего ты хочешь?.. - вспоминаю я неожиданно. - Спеть? - Ой, давай! И мы гуляем дальше. Наши разговоры банальны и просты, Толя что-то иногда поет, а я слушаю с огромным удовольствием. На улице стоит машина, из которой громко бьют басы музыки, и мы просто начинаем танцевать. Над нами смеются и снимают на телефон - завтра точно загремим в You-tube. Когда Толик слышит, как урчит мой живот, мы отправляемся в кафе и сидим там, попивая кофе и сражаясь ложками за пирожные. В конце битвы его "Прага" оказывается на его белых брюках. - Ой, извини... - произношу я. - Но они ведь всё равно были испорчены... - Вот и забей. Парень достает телефон и шарит в нем. - Бли-и-ин, Инна...- со стоном смеется он. - Мой телефон скоро перевиснет от звонков. Мне даже в вк страшно заходить. Ответить, что ли, уже этим дармоедам?.. - Нет! - вдруг выкрикиваю я и бледнею. - Это не они тебя ищут, а меня Егор! - Да ни хрена вы не любите друг друга, - фыркает Цой, откидываясь на спинку диванчика. - Я только не понимаю, зачем тебе татуировка. Это... как метка. - Заткнись! - срывается у меня с языка. - Ты же обещал! Некоторое время мы молчим. Я насуплено, Толя задумчиво. - Извини в который раз, - наконец произносит он. - Но что-то творится в твоей душе. И что - я узнаю. Я закусываю губу. А вдруг он сможет... помочь мне? Но Крид вцепится в своё мертвой хваткой. Я не хочу вновь жестокости, не хочу боли, обзываний и унижений. Когда мы выходим на улицу, моросит мелкий теплый дождик, который постепенно расходится. На горизонте медленно распускаются первые лучи рассвета. - Пошли гулять под дождем, - улыбается Толя. - Тебе двадцать семь, - напоминаю я. - Никита ведет себя лучше. - Пожалуйста, не напоминай! Киса вообще сейчас бы пошел дразнить полицейских. - Тогда Артём? - Отдельная тема. И всё-таки мы носимся под дождем, у меня течет косметика, и мне приходится срочно вытирать всё это. Черными от туши пальцами я провожу по Толиным щекам и оставляю боевую раскраску. - Так ты выглядишь гораздо жизнерадостней, - до слез хохочу я. Цой смотрит на меня слишком спокойно и хитро. Протягивает руку, вытаскивает ВСЕГО ОДНУ шпильку из моей прически... и весь мой черный каскад падает вниз. - Я на эту прическу два часа убила! - кричу я. - Как ты посмел покуситься на святое! Мой гнев, конечно же, обманчив. Через несколько секунд мы уже смеемся и идем дальше по Арбату. Меня поражает Москва. Особенно ночная. Особенно на рассвете. Это нечто потрясающее. Мы уже доходим до двадцать восьмой причины, почему же Толя счел меня потрясающей, как я упираюсь взглядом в черную машину, только что проехавшую мимо нас и остановившуюся на парковке. И я очень хорошо её знаю. Кто-то вновь перелистал мой календарь, И меня по серым будням разбросал. Мы теперь – параллели. - Н-нет... - шепчу еле слышно. - Боже, пожалуйста, не надо... - Ты чего? - Толик дергает меня за руку. - Крид, - выплевываю я только одно слово. Егор вальяжно выходит из машины и смотрит на меня. БУКВАЛЬНО ПРИГВОЖДАЕТ К ЗЕМЛЕ. Мне осталось только пять шагов пройти До последнего мобильного "прости". Вот и всё, полетели… Мне п*здец. Но стоящий рядом Толя вдруг отпускает мою руку. - Иди к нему, Ин, но помни, я очень хочу тебя забрать у него. - А почему не сейчас? - дрожащим голосом спрашиваю я. В горле уже собираются слезы. - Я ещё хочу жить, - улыбаясь, солист вдруг запускает пальцы в мои волосы. Очень аккуратно. - Ты не видишь? Он держит пистолет, и если я сейчас тебя не отпущу, он выстрелит. Я вздрагиваю и непроизвольно прижимаюсь к нему. - Я не хочу, не хочу... И, если хочешь, обернись, закричим нужные слова. Пока зима не убрала нам с тобой руки в рукава, - Бери мои ладони и пальцами распусти мои. Сбереги мою нежность… Крид уже тушит сигарету и сам идет к нам. Сказать, что его лицо просто перекошено от ярости, значит ничего не сказать. Меня внутри всю трясет от страха и мыслей, что Крид сделает со мной дома. Я бы лучше добровольно в жерло вулкана прыгнула, чем узнала о своем ближайшем будущем. - Не думай о том, что будет потом, - произносит Толя очень тихо, уже наклоняясь ко мне и сбрасывая пиджак с моих плеч, и быстро целует в губы. Кто-то верит в чудеса, а кто-то в ложь. Через несколько молчаний ты уйдешь. Мы теперь – параллели… Я ищу последний повод паре слов. В тишине разбита звуками часов. Пятьдесят две недели… - По-моему, достаточно, - говорит Крид, дергает меня на себя, подхватывает и тащит к машине. Как нашкодившего котенка. - ПУСТИ-И-И!!! - отчаянно реву я и начинаю вырываться. - НЕ ХОЧУ, НЕ ПОЕДУ!.. Тут уж я не стесняюсь: ору на всю улицу, выгибаюсь и царапаюсь как дикая кошка. В салон я так и не даю себя запихнуть, и Криду нечего не остается, как снова затолкать меня в багажник, что со стороны выглядит, наверно, просто чудовищно. Я замираю в неудобной позе, утыкаюсь лицом в руки и рыдаю. Он сам виноват в случившемся. Что ты за сволочь, Крид? Когда ты уже сдашься и проиграешь? В багажнике тесно, темно, страшно и нечем дышать. Я лежу как в гробу, и машина везет меня в ненавистный мне дом. Что будет потом - я даже думать не буду. И, если хочешь, обернись, закричим нужные слова. Пока зима не убрала нам с тобой руки в рукава, - Бери мои ладони и пальцами распусти мои. Сбереги мою нежность. Открыть багажник изнутри невозможно, поэтому я просто лежу. Мне холодно от мокрого платья, ноготь на ноге саднит. Я на ощупь вытаскиваю телефон из сумочки и включаю подсветку и тихую музыку. Ну вот, так уже не так страшно. Когда машина останавливается и я слышу злой приглушенный голос, меня почему-то не вытаскивают наружу. По затянувшейся тишине я понимаю, что Крид просто сделал мне это назло, и начинаю стучать ладонями по крышке и кричать. У меня очень затекли ноги, болят плечи. Я лежу в этом гробу ещё полтора часа, сна от страха ни в одном глазу. И вот меня наконец открывают. В глаза бьет свет, я в ужасе зажмуриваюсь в ожидании удара или ещё чего похуже. Но обманчиво-спокойный Егор молча выковыривает меня из багажника, но я не в силах стоять и просто падаю на колени. - Маленькая бл*дь. Знал же, что нельзя тебя выпускать. Ты сразу же воспользовалась возможностью и сбежала. - Да, тут ты конкретно лоханулся, - обидные слова сами срываются с языка. И я тут же получаю сильный удар в живот. Причем ногой. С хрипом сгибаюсь пополам и даже не могу закричать. Сердце отзывается бешеными ударами где-то в желудке. И, если хочешь, обернись, закричим нужные слова. Пока зима не убрала нам с тобой руки в рукава, - Бери мои ладони и пальцами распусти мои. Сбереги мою нежность…** - Видимо, с первого раза до тебя не дошло, - Крид одним махом подхватывает меня, перекидывает через плечо и тащит в дом. Сейчас меня будут разбирать по кусочкам. Живот скручивает изнутри, блэкстаровец приносит меня в мою комнату, кидает прямо на пол - даже не на кровать - и рычит: - Больше ты не выходишь отсюда. Вообще. Не хотела жить на условиях игрушки - будешь жить на правах собаки. Я взаправду едва не оскаливаюсь в ответ, но мне слишком больно, чтобы что-то ответить. - Хорошо ночь провела, а? Весело было? - Получше, чем кое-где и кое с кем, - шиплю я, вытирая пошедшую из носа кровь. - Расскажешь может, ммм? - Крид присаживается рядом, и его искривленные губы больше похожи на улыбку смерти. - Пошел. На х*й, - четко выделяя слова, сообщаю я. Парень в бессильном гневе отвешивает мне сильную затрещину, отчего я заваливаюсь на бок, и расстегивает брюки. - Тогда будешь делать то, что у тебя отлично получается. Я пытаюсь отползти просто автоматически, чтобы спасти своё тело от нового надругательства, но Крид хватает меня за ноги, особо не церемонясь, задирает платье и довольно больно хлопает меня по заднице. - У тебя есть ещё кое-что, что интересует меня. - Не надо, не делай больно... - срываюсь я на слезы. - Ты же хороший!.. - Кто тебе это сказал, бэйба? Ты никогда не знала меня настоящим. - Но хочу узнать!.. Больше я не успеваю сказать ни слова, потому что Егор ставит меня на колени, крепко сжимает мои ягодицы, стягивает трусики и давит затвердевшим членом на колечко моего ануса. Я закусываю губу и вспоминаю: "Не думай о том, что будет потом". ...И мне чертовски больно. Мышцы сжимаются и протестуют, я сдавленно рыдаю в ладони, но Крид всё же добивается своего. Со сдавленным стоном он проходит глубже, рыча: - Я ненавижу делать больно. Но ты сама вынуждаешь меня идти на это. Мне тоже больно. Расслабься. Я не слышу его и только пытаюсь не кричать от боли. Как он надеялся заставить меня забыть эту боль?!. Внутри всё вновь вспарывает бритвой. ...Оставшись одна, я долго лежу, не двигаясь и ни о чем не думая. Внутри всё ноет. Страха уже нет. Просто надоевшее чувство обреченности. По комнате ползут лучи поднимающегося солнца. Я больше не выйду отсюда. Даже кажется, что никогда. Я пытаюсь встать, но не получается. Дорогое платье безнадежно испорчено, на бедрах остались противные потеки спермы. Я закрываю глаза и, выстукивая кончиками пальцев по полу ритм, начинаю еле слышно шептать: - О Боже, мама, мама... я схожу с ума... её улыбка, мама, кругом голова... И заставляю себя улыбнуться. * Дима Билан "Ночной хулиган" ** Жасмин "Руки в рукава"