Лиминальность

      Мальчик угрюмо сдерживал внутри себя злобу и боль, безмолвно наблюдая за тем как книги с историями о рыцарях, одна за другой летят в камин, ведомые рукой хладнокровного мужчины, на одеяниях которого был вышит узнаваемый символ дома – аметистовая змея. Здесь, этот человек был Богом, и он имел право абсолютно на все. Даже на то, чтобы вскармливать неистово трещащее пламя прекрасными книгами, таящими в себе удивительные истории. По словам мамы, он мог бы без раздумий кинуть в очаг даже и самого синеглазого мальчика, но ныне это было излишним - незачем просто так растрачивать подрастающую прислугу. — Сказки не подготовят тебя к реальной жизни, молодой человек. — Гордо и громко произнес мужчина, и насытившееся пламя поблескивало в его надменных глазах. — В действительности все абсолютно иначе. Здесь нет места доблести и безрассудной смелости. Если ты хочешь выжить и стать влиятельным человеком, то ты обязан быть тактичным и расчетливым. Проявлять коварство, когда тебе это выгодно и думать только о собственной пользе. — Лицемерие это плохо. — Неуверенно проговорил мальчик, опуская свой взор. Спесь достаточно быстро исчезла с его лица. Возможно, он вообще зря осмелился вступить в диалог с Богом, но истории о Гренге Солнцепламенном бросающим вызов драконам придавали уверенности. Когда-нибудь, ему тоже хотелось нести за своими плечами свет. — Что же, вскоре ты поймешь истину. — Не изменившимся тоном ответил мужчина. — Если ты будешь хорошо и упорно трудиться на мою семью, ты познаешь часть полагающейся моим людям роскоши. И знаешь что? Тебе будет жалко утрачивать имеющийся у тебя статус и деньги. Ты будешь пытаться всеми силами сохранить и приумножить свой скромный капитал, и поверь, наивность тебе в этом не поможет. — Человек чуть склонил голову на бок. — Как тебя зовут? — Лаунт. — Отвечает мальчик, задумчиво глядя на владельца имения. Неужели Бог выделяет его исключительность? Сулит особый путь? — Знаете, скорей всего Вы действительно правы. Прибывшему в проклятое поселение юноше никак не удавалось заснуть. Он беспокойно ворочался в жесткой и непривычной постели чуть ли не всю продолжительную осеннюю ночь, лишь ненадолго проваливаясь в спорадичную и едва уловимую дремоту. Довольно тесная комната с минимальным количеством изысков и удобств что предоставлялась всем искателям приключений вполне себе была сносна для необходимого отдыха, но вот только окунуться в омут спасительной дремоты в столь гиблом месте было настоящим испытанием. Громадное полуразрушенное поместье, что располагалось на холме и виднелось сквозь скрюченные иссушенные ветви деревьев, неустанно довлело над духом, словно вытягивая все радостное и заменяя гнетущей вселенской скорбью. Лаунт побеждено покачал головой, понимая, что уснуть ему, по-видимому, не удастся. Душу его окутывали волнения и сомнения. Правильно ли он поступил, что решил действовать самостоятельно? Дела здесь были еще хуже, чем можно было себе представить, и взгляд невольно притягивался к окну, где отчетливо проступали зловещие и искривленные очертания оскверненного темными силами имения. Если вслушаться в ночную тишину, то в отдалении можно было различить неугомонную трель козодоев и едва слышимые отголоски душераздирающих демонических воплей, что к счастью доносились до поселения сильно приглушенными. Неужели та горстка людей, что еще осталась здесь сумела привыкнуть ко всему этому кошмару, сплетенному из пропитанного смертью воздуха и богомерзкой бесовской многоголосице разносящейся по всем окрестностям? Лаунту не хотелось об этом даже думать. Он намеревался быстро разобраться с возложенной на него миссией и сбежать как можно дальше из этого жуткого края. Но, вопреки всему надоедливые мысли все равно с завидным упорством возникали в его голове, пробуждая странные чувства. Он почему-то думал о сегодняшних словах наследника и очень давних речах другого знатного человека, что звучали в унисон треску насытившегося сказочными книгами пламени. В реальном мире не было места для искренней и неподдельной доблести. Облаченные в кокон лицемерия и цинизма люди всегда думали только лишь о своей выгоде, и этот факт почему-то тяготил пропитанную мраком душу еще сильней. Лаунт понимал, насколько глупыми были его мысли, но ему почему-то хотелось отринуть истинную человеческую природу и вопреки самой людской сути побыть настоящим благородным рыцарем. Он потянулся к походным сумкам, дабы вытащить покоящуюся в ножнах изящную рапиру и взглянуть на поразительный блеск идеально отточенной стали. Ее острота почему-то внушала какую-то наивную уверенность в защищенности, и от этого, юноше лишь больше хотелось предаться давно отобранным грезам. Вскоре, Лаунт, наконец, сумел заснуть, но вот только наутро, нелепые мечты о самоотверженности и великодушном рыцарстве подобно зыбкому праху бесследно развеялись по ветру.