San Francisco, Los Angeles, Minnesota
23 января 2016 г., 00:31
В Сан-Франциско, когда Трой вышел на сцену, крики заглушили всё вокруг. Улыбка растянулась на его лице, а хитрая фирменная ухмылка безукоризненно подходила, как старый разношенный свитер. Тут же началась BITE, не давая никому перевести дыхания. Коннор смотрел вниз на толпу и чувствовал единодушное изумление, царящее там. Как будто и зрители смотрели на Троя через тот же опьяненный любовью калейдоскоп, и весь мир там — это идеальный беспорядок, а Трой отражается разноцветными разрозненными кусочками.
Когда зазвучали первые аккорды FOOLS спустя несколько песен, Коннор почувствовал то же покалывание на кончиках пальцев, которые чувствовались и при первом ее прослушивании. Трой тогда сидел на своей стороне кровати, копаясь в ноутбуке и тревожно бормоча что-то себе под нос, пока Коннор наконец не выпытал из него, что же его так беспокоит. Трой без конца повторял, что ему нельзя показывать новые песни никому, но Коннор — это же исключение, верно? А закрепил он всё это тем высказыванием, что ведь очевидно, никто не ожидает от Бейонсе, чтобы она скрывала свои песни от Джей-Зи. После этого сравнения Коннор, казалось, будет смеяться вечность. Когда Трой в конце концов убедил себя, что лейбл имел в виду, конечно, всех, кроме Коннора, он снял свои наушники и передал ему. Трой смотрел на него с тем же напряжением во взгляде, которое, в основном, он приобретал, когда играл в GTA.
Коннору песня понравилась сразу же. После прослушивания он излил весь поток восторженных чувств и впечатлений на Троя, отмечая, как меняется выражение его лица — от робкого и неуверенного мальчика к гордому и уверенному в себе молодому человеку. Сейчас, пока толпа пела ту же самую песню вместе с тем же самым человеком, в Конноре росла собственная гордость, которая наполняла этот клуб просто до краев. Трой выглядел на сцене так естественно, двигаясь от одного края к другому, он даже успевал позволить некоторым подержать его за руку. Коннор засмеялся, вспоминая, как Трой разыгрывал сценки борьбы с воображаемыми фанатами дома у Коннора год назад, когда перспективы отправиться в тур были только в мечтах. Сейчас он не против, чтобы его кто-то обнял или подержал за руку, а еще Трой периодически задерживает взгляд на каком-нибудь человеке, будто только для него песня и была написана. Коннор воображал, как удается Трою так просто заставить человека почувствовать себя особенным. Он сам знал, каково это, когда Трой, казалось, обращает внимание и разговаривает только с ним и больше ни с кем во всей комнате. В сознании тут же всплыло воспоминание, каким нервным был Коннор, когда впервые встретился с Троем. Хотя он еще не полностью принял себя, но уже тогда почувствовал притяжение к Трою. Не обязательно в физическом плане, но, главным образом, ко всему его существу, к его личности. И чем больше они узнавали друг друга, тем дольше становились их беседы в Скайпе. Коннор начал замечать, что говорит Трою то, о чем даже желания не было с кем-либо еще поделиться. Так Коннор выяснил, что такое, влюбляться, когда так легко делиться всеми мелочами о себе, тем более, что ты уже рассыпан буквально на части.
Коннор вернул внимание обратно к выступлению Троя, и, он мог побиться об заклад, такой огромной улыбки на лице он у него никогда не видел. Трой призывал фанатов пошуметь в ответ, и они делали это с такой радостью, кричали изо всех сил. У Коннора слезы навернулись на глаза, и он заморгал быстро-быстро, чтобы Тайд не успел заметить и не начал отпускать шуточки, а то потом еще и Трою перескажет. Коннор перевел дыхание и продолжил смотреть на парня на сцене, на этого потрясающего и удивительного человека, трудолюбие которого привело к тому, что есть сейчас. Он думал, представляет ли хоть кто-нибудь в клубе хотя бы часть предыстории, что стоит за всем этим. Будут ли через 10 лет вместо таких залов многотысячные толпы, которые будут хором петь хиты, которые они слышали по радио миллион раз. Коннор чувствовал, как мурашки бегут по рукам, пока он следил за Троем, который управлял вниманием каждого, и толпа просто сходила с ума. Сам Коннор ощущал себя под действием транса, все его мысли были сосредоточены только на Трое и никогда раньше он не ощущал себя настолько живым.
***
Коннор был за рулем и вел так быстро, будто от этого зависела его жизнь. Вообще-то его жизнь действительно зависела от прибытия более-менее вовремя. Он нарушал везде, где только мог, но позволил медлительным пожилым дамам пересечь дорогу прямо перед ним, хотя его сердце уже подпрыгивало в такт мигающему светофору и звучащей в салоне музыке. Да, он уже видел выступление Троя, а сейчас еще и только вернулся с помолвки, поэтому Трой бы понял его отсутствие. Но Коннор был буквально опьянен чувством, что скоро увидит самого любимого на планете человека, который сияет, как взрыв огромной звезды. Никакими словами ему не удавалось описать те ощущения, когда он видел Троя на сцене. Коннор пытался, он пытался прошлой ночью преобразовать разрозненные мысли в последовательные слова, как сценарий для видео, которое он никогда не опубликует, но оказывался в тупике каждый раз. Так же, как он пытался описать себе ощущения, когда он обнимает Троя, касается его или просто смотрит на него, он оказывался в тупике. А Трой мог описать. Коннор знал это, потому что слышал в каждой строчке его песен. То, как легко удавалось Трою находить метафоры, буквально сжимало сердце Коннора в груди. Он думал, каково это, ходить по земле с идеальным изложением всех событий в твоей голове. Иногда он видел это в Трое, буквально видел, как маленькие гаджеты перемещаются по его сознанию, и тот выцепляет новую идеальную строчку, когда Коннор как-то по-другому на него смотрит или говорит что-то, что взрывает в Трое всплеск креативных сравнений. Это захватывающе, думал Коннор, быть влюбленным в кого-то, кто видит намного больше, чем основная часть людей. Коннор подозревал, что-то же самое у него с фотографией, ведь уже раз Трой спрашивал, какого черта у Коннора получилось сделать совершенно уникальный снимок чего-то, на что они оба только что посмотрели. Коннору нравилось встречаться с творческой личностью. Ему нравилось любить Троя, а потом слышать по радио песню об этой любви, об их любви. Коннор засмеялся над собой, над тем, как нелепо это звучит. Вероятно, Трой бы закатил глаза до невозможности, если бы слышал сейчас его мысли. Коннор прибыл на площадку и тихо пробрался внутрь, оставляя свое появление под покровом воображаемого плаща-неведимки, потому что это вечер Троя, только Троя. Пока Коннор стоял в толпе, он желал стать абсолютно крошечным и невесомым, чтобы только голос Троя мог пронести его через всё помещение. Позже той же ночью по возвращению в дом Коннора, они лежали в объятиях под одеялом и обменивались ленивыми поцелуями, и Коннор неустанно повторял Трою, как он счастлив: — Ты выглядел просто потрясающе, — прошептал он в миллионный раз, — я думаю, я сойду с ума, пока мы будем не вместе следующие несколько дней. — Всего лишь четыре дня, — ответил Трой, устраивая свои замерзшие ступни ближе к теплому Коннору. Неожидавший этого Коннор вскрикнул и оттолкнул истерично смеющегося Троя, который не прекращал попытки устроиться поближе. — Ну что ты, как ребенок. Это всего лишь одно шоу. — Каждый концерт, который я пропускаю, отрезает меня от кислорода, — ответил Коннор, подчеркнуто делая глубокий вдох и задерживая дыхание. На что Трой только закатил глаза, но продолжал обнимать Коннора и улыбаться ему. — И вообще, после Миннеаполиса я не увижу тебя до самого Нью-Йорка. Надутые губы Коннора тут же были захвачены Троем и беспощадно истерзаны. Коннор почувствовал вкус перечной мяты, перемешанный с коктейлями. Ребята из LANY пригласили их выпить, но Трой настоял, чтобы они ушли пораньше, поэтому теперь он мог лежать и терроризировать Коннора своими заледеневшими ступнями. И, пока Коннор отчаянно пытался притянуть еще ближе верхнюю часть Троя и в то же время оттолкнуть нижнюю, он смеялся и думал, что нет сейчас другого места на Земле, где он бы хотел оказаться.***
— Я так нервничаю! А если я ей не понравлюсь? Коннор засмеялся, но быстро прикусил язык, стоило ему только заметить, что беспокойство на лице Троя самое настоящее. — Не глупи, она будет в восторге от тебя! Я уже все уши ей прожужжал о том, какой ты потрясающий, — Коннор положил руки на плечи Троя и, почувствовав скопившееся там напряжение, начал разминать их. — Ты встречаешься с моей бабушкой, а не королевой Англии. — Господи, да я бы сейчас лучше с королевой Елизаветой встретился, — продолжал психовать Трой. Он вытащил бутылку воды из холодильника. Мимо гримерки постоянно сновали люди, готовясь к предстоящему через час концерту, но всё, о чем Трой только и мог думать, это встреча с бабушкой Коннора. Честно говоря, это выглядело слишком мило, чтобы Коннор воспринял все эти переживания всерьез. Это уже шестое выступление, и, несомненно, предконцертное состояние нервов Троя было куда лучше, но не когда это касалось встречи с родственниками. — А если она возненавидит мои ногти? — вопрошал в пустоту Трой. — Что если она подумает, что я слишком тощий? Бабули не любят тощих парней, она может решить, что меня не кормят дома или у меня плохие родители. А если ей не понравится концерт? Божечки, может не стоит петь BITE? Вдруг она подумает, что я ненормальный? Трой наворачивал круги по комнате, и, казалось, оставлял после себя мультяшный след дыма после очередного резкого разворота. Коннор подошел к нему и вновь схватил за плечи: — Прекрати, окей? Она полюбит тебя. Моя мама постоянно говорит ей, каким счастливым те меня делаешь и как хорошо ты себя ведешь, что, мы оба знаем, неправда, но пожилым людям нравится это слышать. Трой выжал из себя улыбку, но всё еще выглядел чертовски встревоженным. Коннор и не предполагал, что встреча с его бабушкой перед концертом, так подорвет состояние Троя. Если бы он знал, он бы не приглашал ее. Но его сестра без конца повторяла, как бабуля хочет встретиться, и до того как Коннор успел спросить Троя, она была уже в пути за рулем семейной машины. — Где мой мальчик? — бабушка Франта, расталкивая всех на своем пути, появилась в комнате. Коннор приветственно распахнул руки, думая, что бабушка собирается обнять его, но вместо этого она направилась прямиком к Трою, крепко обняла и поцеловала в щеку. Коннор просто покатился со смеху, когда увидел ошарашенное выражение на лице Троя. — В жизни ты еще более привлекательный, — улыбалась она, показывая Трою сохраненое на ее телефоне фото его и Коннора, и Трой обнял ее еще раз, улыбаясь, как сумасшедший. — Ба, я думал, я твой мальчик, — с наигранным неодобрением произнес Коннор, складывая руки на груди. — Теперь у меня два мальчика, — гордо ответила она. — Та-ак, а я кто? Цветок в горшке? — воскликнул появившийся Брендон, вскидывая вверх руки. И все свидетели этой сцены взорвались смехом. Трой и бабушка Франта сидели на диване в углу гримерки и обменивались фотографиями Коннора — бабушка показывала снимки Кона-малыша, которые она, конечно, загрузила себе, а Трой демонстрировал их совместные фото. Она восторгалась ногтям Троя и спрашивала, накрасит ли он ей так же после концерта. Они общались, как старые приятели, которые не виделись несколько лет. Она умилялась кудряшкам Троя, а тот улыбался ей, как собственной бабушке. Коннор вспомнил, как он тоже нервничал перед встречей с ней, но, как и сегодня, это прошло чудесно. Бабушка Троя влюбилась в зеленые глаза Коннора и постоянно пыталась накормить его. Это было в самом начале их отношений, когда оба были смущены тем, как называть друг друга, но были абсолютно уверены во взаимных чувствах. Коннор знал с первой секунды, когда он встретил Троя, что он станет для него кем-то невероятно особенным. Сейчас наблюдая переломный момент, разворачивающийся перед ним, Коннор подумал, что всё, чего он когда-либо хотел, это записать Троя в ряды мальчиков бабушки Франта. Он поймал себя на том, что мысли стали совсем уж абсурдными и засмеялся в голос. — Над чем он смеется? — спросила бабушка Франта у Троя. — Ох, этого никто не знает, поверьте мне, — заговорщически наклоняясь, ответил Трой.***
После концерта бабушка была первая, кто спешил поздравить Троя со словами, что впервые за долгое время в такой поздний час она не спит. Трой выглядел так восторженно, будто восхвалял его как минимум журналист Rolling Stone. И не только бабушка была здесь, весь клан Франта наслаждался выступлением и был искренне горд за Троя. — Мы не могли быть счастливее, чем сейчас, когда Коннор с кем-то настолько талантливым, как ты, — отец семейства Франта одобрительно похлопал Троя по спине. — Ты очень эффектно смотришься на сцене, Трой, — добавила Никола, — поверить не могу, что я лично знакома с суперзвездой. Коннор подошел к Трою сзади и обнял за талию, пока все нахваливали его. — Ты был невероятен, — прошептал он на ухо, — пока это лучшее шоу. Трой в ответ сжал руки Коннора, а его улыбка могла ослепить весь мир. На следующее утро Коннор поднялся первым и начал собирать вещи пока не проснулся Трой. Они не увидят друг друга до следующего концерта в Нью-Йорке через несколько дней, поэтому Коннор взял телефон Троя и оставил ему в заметках самое сентиментальное послание, что могло сейчас прийти ему на ум. Ему нравилось писать такие сообщения время от времени, в ответ же на них он обычно получал 20 печальных эмоджи, которые следовали за 40 голубыми сердцами. Коннора это непередаваемо веселило. Большинство людей, которые знали Троя, никогда бы не подумали назвать его слащавым романтиком, но он выпустил альбом, песни в котором даже у самых холодных циников вызывают ощущение таящих ледников внутри. Коннора же вполне устраивало быть в паре с тем, кто устраивает романтические фотосессии и банальные свидания, которые в основном сводились к времяпрепровождению дома у Коннора. Лучшим было то, когда они не выходили на улицу целый день, смотрели документальные фильмы, заказывали еду и лежали на диване, как перепутавшиеся частицы паззлов. Коннор приводил в порядок свой чемодан, когда услышал шуршание простыней. Он повернулся и увидел Троя, который вытащил руки из-под одеяла и совершал хватательные движения в его сторону. Коннор понял это, как призыв вернуться обратно в постель. — Мне так нравится, что мы дошли до той точки, когда ты уже знаешь все мои требования наизусть, — Трой, потирая одной рукой глаза, второй притягивал Коннора ближе к себе. Смех Коннора приглушила ткань футболки Троя, он поднял голову, чтобы подарить Трою медленный ленивый поцелуй. Трой тут же попытался углубить его, но Коннор, отлично зная, что таким образом дело поцелуями не ограничится, остановил его. Он не хотел быть ответственным за порушенное расписание, если Трой опоздает в аэропорт. — Да ну тебя, ты скучный, — Трой очаровательно надул губы. Увидев это, Коннор был уверен, фанаты бы сошли с ума. Он сам терял от этого голову каждый раз, но сейчас изо всех сил противостоял. — Я, между прочим, пытаюсь быть ответственным за нас двоих. Тебе дай волю, и мы бы только трахались и ели макароны с сыром! — Не вижу ничего плохого в этом сценарии! — отрезал Трой, но тут же притянул лицо Коннора и еще раз поцеловал коротко и со вкусом. Коннор улыбнулся, взял кисть Троя и поцеловал его ладонь, усмехаясь мурашкам, которые тут же появились на руке. — Прекрати, ты знаешь, я боюсь щекотки! — зашипел Трой, пытаясь вырвать руку, но Коннор оказался ловчее и притянул руку обратно, цапнув зубами нежную кожу между большим и указательным пальцами. — А-а-а, блять, да ты еще и каннибал! — закричал Трой, задыхаясь от смеха. Он предпринял вторую попытку, чтобы вырвать руку, но Коннор не отпускал. Он опять потянул ее ко рту, но внезапно остановился, залюбовавшись раскрашенными ногтями. — Мне очень нравится этот цвет, — Коннор переплел их пальцы. Оформляющуюся в голове Троя мысль можно было буквально читать на его лице: — Я мог бы красить и твои иногда, — он сиял улыбкой во все тридцать два. — М-м-м, ну я не знаю… — Что я всегда говорю тебе? — Трой закатил глаза. — Ты можешь творить, что угодно, пока тебе с этим комфортно и пока ты уверен в этом! — Угу, — согласился Коннор и прихватил губами безымянный палец Троя, покусывая ноготь на нем. — Я просто не представляю, как это будет выглядеть. — Я покажу тебе, — Трой тут же вскочил и начал перерывать свои вещи. Наконец, он выудил из недр косметичку с лаками. Большая часть из них была позаимствована у Дани и его мамы, но некоторые экземпляры были его личными. Трой часто присылал Коннору названия цветов лака вне контекста, чем смущал Коннора выше меры. Он до сих пор помнит, как смеялся весь день после сообщения со словами «На колени!», за которыми следовали изображения накрашенных ногтей и улыбающегося дьявола. — Выбирай цвет. Я накрашу тебе один ноготь и, если тебе тотально не понравится, мы просто сотрем. Коннор порылся в косметичке и выбрал тот, что больше подходил к цвету на ногтях Троя. Владелец накрашенных ногтей улыбнулся, но промолчал. Он расположил руку Коннора на подушке и уже нацелился на указательный палец, как Коннор остановил его: — Вот этот крась, — он пошевелил безымянным пальцем перед лицом Троя. — Ты уверен? — Троя смотрел на него, как на полоумного. — Мы с таким же успехом могли бы кольцо на него одеть. — Давай крась, — Коннор, улыбаясь, положил руку обратно на подушку, — я думаю, это будет очень мило. Трой не закатил глаза, как ожидал Коннор, а внезапно сказал: — Ты постоянно выдумываешь до невозможности романтичную херню, я просто не понимаю, как ты делаешь это. — У меня для этого есть замечательная муза, — тихо сказал он, заглядывая Трою в глаза. Трой выглядел так, будто Коннор только что отдал приказ казнить всех младенцев на Земле, но, Коннор мог поклясться, тот просто не хотел разрушить этот момент, поэтому Трой засмеялся, явно смущенный. Коннор почувствовал маленькую гордость за то, что всё еще может заставить своего парня покраснеть. Трой с явным удовольствием докрасил его ноготь, и Коннору даже понравилось. Он пообещал оставить лак, пока они вновь не встретятся. Когда они прощались в аэропорту, Трой задержал в руке безымянный палец Коннора с накрашенным ногтем немного дольше, перед тем как повернуться и продолжить своё путешествие без Коннора до поры до времени.
