New York/Australia
4 февраля 2016 г., 17:08
Коннор достал ключ из кармана, вставил его в скважину и толкнул дверь, не дожидаясь звукового сигнала, который подтвердит, что это верная дверь. Иногда Коннор путал верх и низ, право и лево, воображаемый мир с реальным, когда дело касалось нахождения рядом с Троем. Даже голова соображала с трудом, когда они не виделись несколько дней, потому что ощущалось это, как вечность. Конечно, они были на связи, сообщали друг другу, как они проводят эти дни, но разговор по телефону несравним с объятиями, а настоящие глаза — с пикселированным изображением в facetime.
Коннор постарался открыть дверь максимально бесшумно, чтобы не побеспокоить несомненно спящего в комнате парня. Открывшийся вид нисколько не удивил Коннора — Трой лежал поперек неразобранной кровати в джинсах и кедах. Если бы это была картина, Коннор бы назвал ее «Спящий мальчик и потерянный здравый смысл». Он, улыбаясь, рассматривал Троя, который мирно посапывал с приоткрытым ртом, его рука лежала на груди, пальцы были наполовину согнуты — настоящий сказочный принц, ждущий, когда его разбудят поцелуем. Коннор присел рядом с тем углом кровати, где располагались ступни Троя и стянул с него обувь. Только он расстегнул ширинку на джинсах, чтобы тому было комфортнее, как Трой распахнул один глаз:
— Коннор! — завопил он, будто они и не виделись пять дней назад. — Который час? Когда ты приехал? Как ты оказался внутри?
— Для человека, который только что проснулся, вы задаете слишком много вопросов, мистер Сиван, — Коннор пытался уложить непослушные кудри Троя на одну сторону, — Сейчас 8:30, я выехал из моего отеля час назад, а твой отец дал мне запасные ключи от твоего номера.
Трой принял сидячее положение, вся сонливость испарилась, он восторженно смотрел в зеленые глаза, которые были ярче солнца над Нью-Йорком. Он потянулся за поцелуем, но вместо этого неожиданно кашлянул Коннору в лицо:
— О господи, извини меня! — Трой смущенно зажимал свой рот ладонями, будто пытался удержать там всех микробов. Однако, он не смог сдержать смех. — Это так отвратительно! Если ты хочешь, ты можешь тут же прекратить все наши бойфрендс-дела, только дай мне знать, я пойму, честно.
— Нашел, из-за чего переживать, — Коннор закатил глаза, — я всё равно заболею здесь, так что твой кашель просто ускорит процесс, и всего-то.
— Ты такой странный. Если бы ты кашлянул на меня, я бы содрал с тебя десять тысяч долларов.
— Это твоя медицинская страховка?
— Нет, на эту сумму застраховано моё лицо.
— Десять миллионов долларов, ты хотел сказать, — Коннор нежно поцеловал его. — Хватит притворяться скромником.
— Не идет мне, да? — ухмыльнулся Трой и, наконец, заметил расстегнутые джинсы. Он поднял глаза на Коннора. – Так, так, так, и что ты тут делал, пока я спал?
— Ничего, просто хотел, чтобы тебе было удобнее, — Коннор кивнул на ступни Троя, — видишь, кеды снял. И вовсе даже не пытался пробраться к тебе в штаны.
— Ага, потому что тебе не нужно пытаться пробраться в мои штаны. Всё, что от тебя требуется, это такой взгляд, — Трой попытался сымитировать то, о чем говорил, но тут же рассмеялся. Он быстро поцеловал улыбающегося Коннора и спросил — Итак, чем ты хочешь заняться?
Коннор внимательно посмотрел на него, и его лицо невольно расплылось в улыбке, потому что Трой хоть и выглядел замечательно, но всё-таки он был уставший и больной. Его кудри сбились на одну сторону и были приплюснуты к макушке, а половина лица раскраснелась от долгого лежания на покрывале. Глаза Троя слипались, было очевидно, что ему нужен отдых, а он спрашивал Коннора, чем они будут заниматься!
— Ты несколько часов назад был в Торонто, сегодня утром в Вашингтоне, а сейчас в Нью-Йорке, ты действительно считаешь, что я заставлю тебя куда-то пойти?
Трой улыбнулся, закусив губу, и опять поцеловал его. И Коннор на самом деле был не против заболеть после этого путешествия, потому что время, проведенное с Троем, компенсировало все побочные эффекты. Эта мысль немного пугала. Когда он смотрел в бездонную синеву глаз Троя, он был уверен, что за этого парня он готов даже умереть. Трой сощурил в непонимании глаза, когда Коннор внезапно рассмеялся над абсурдностью своих мыслей, как будто действительно может настать такой момент, что ему нужно будет пожертвовать своей жизнью.
— О чем ты думаешь? — спросил Трой, вытягивая свои ноги поверх коленей Коннора.
— Поверь мне, ты не хочешь этого знать. Тебя может даже стошнить.
Трой засмеялся и прижал свой горячий лоб к холодному лбу Коннора:
— О, эта безумная и такая прекрасная часть твоего мозга. Ничего я не люблю больше, чем ее проявления, — он закрыл глаза, чтобы хитро отгородить себя от взрыва эмоций Коннора.
Трой продолжал говорить отвратительно милые и приятные вещи, но вел себя так, будто он даже не замечает, что говорит. Обычно в таком случае он быстро менял тему разговора до того, как Коннор успевал сфокусироваться на том, что он говорит. Но Коннору это нравилось больше, чем, если бы Трой был таким же сентиментальным, как и он. Это показывает, как Трой не может немедленно остановить себя от того, чтобы быть таким мягким, но он притворяется, что нет, это не он.
Коннор обвивает руками Троя и падает с ним обратно на кровать. Трой медленно открывает глаза, и от такой близости у Коннора на мгновение перехватывает дыхание. Он смотрит и смотрит, и смотрит вглубь голубых кристаллов Троя, которые иногда кажутся серыми, если освещение приглушено, как сейчас. Всё, что Коннору сейчас хочется, это остановить это мгновение и жить в нем вечно. Коннор хочет лежать рядом с Троем и обнимать его, и быть в тепле и спокойствии, без расписаний и туров, без встреч и самолетов. Коннор чувствует теплое дыхание Троя на лице и видит в его взгляде мерцание, которое Коннор замечает всегда, когда они вместе. Он находит руку Троя и в ответ Трой так сжимает его кисть, будто он тонет в Атлантике, а это единственное, что спасет его. Трой улыбается, рассматривая всё еще накрашенный ноготь на безымянном пальце, и Коннор улыбается в ответ, все эти дни он смотрел на ноготь, когда вспоминал Троя. Коннор устраивает свои ноги между ног своего парня и улыбается, когда тот резко вдыхает после того, как Коннор задевает коленом его бедро. Глаза Троя закрыты, он медленно дышит, в то время как руки исследуют грудь и плечи Коннора и их губы соединяются до того, как Коннор успевает сказать Трою, что пора спать.
Коннор продолжает держать руки при себе, давая таким образом Трою преимущество, если он захочет в любой момент остановиться. Трой замечает это и настойчиво притягивает руки Коннора к себе на задницу. И это действие провоцирует взрыв смеха между ними двумя. Они смеются, закрыв лица руками, и Коннор еле сдерживается от комментариев о том, как мило выглядят морщинки в уголках глаз Троя.
Иногда счастье настолько распирает его грудь, что становится трудно дышать. Иногда, когда он смотрит на Троя, каждый волосок на его теле будто вытягивается по стойке смирно, словно тоже хочет рассмотреть этого прекрасного парня. Иногда Коннор чувствует полнейшее оцепенение от того, насколько он влюблен.
Трой делает глубокий вдох, несомненно, чувствуя парфюм, который он купил Коннору, и это ему очень нравится, он устраивается удобнее в объятиях Коннора, располагая голову на его груди. Коннор не перестает удивляться, как идеально они подходят друг другу, не обязательно из-за роста или частей тела, но преимущественно потому, как их тела просто знают правильные взаимные комбинации. Руки Троя всегда знают, как идеально обвить торс Коннора, ноги Коннора всегда идеально переплетаются с ногами Троя, голова Троя всегда найдет место у сердца на груди Коннора, он всегда засыпает только так. Так же спали они и сейчас — картина слияния частей тела; два человека настолько переплелись, что они просто могли быть сплавлены вместе.
Когда на следующее утро Коннор просыпается с воспаленным горлом, ни один атом в его теле не жалеет об этом.
***
— Все возненавидят меня. — Никто тебя не возненавидит. — Я потеряю всех моих австралийских фанов, — тревога сквозила во всех словах Троя, — они и так считают, что я уделяю Штатам больше внимания, а теперь у них есть объективные причины так думать. — Трой, — Коннор сам переживал и пытался справиться с повышенным сердцебиением, — пожалуйста, присядь и выпей чаю. Ты своим беспокойством еще больше усугубляешь свою болезнь. — Я даже не знаю, как выразить, насколько непередаваемо я расстроен, — проговорил сквозь кашель Трой. Он плакал на том конце провода и у Коннора путались мысли, он не знал, что сказать. Коннор никогда не переживал ничего более ужасного, чем это, когда твое сердце рыдает в телефонной трубке, а ты за тысячи километров и абсолютно беспомощен. — Тро, просто нажми Отправить. Мы перечитали этот пост миллион раз, и он вполне отражает, насколько ты расстроен. И прекрати измываться над собой. У тебя на самом деле нет выбора. Они поймут. — Коннор замолчал и перевел дыхание, его сердце все еще разрывалось. Тяжело было держать себя в руках, когда всё, что тебе хочется сейчас, это купить билет на первый самолет и обнимать Троя, пока не высохнет последняя слезинка на его щеках. — Твои поклонники обожают тебя, они всё понимают и, конечно, простят тебя. — Но они уже стояли в очереди перед площадкой, — Трой задыхался между всхлипами. Коннор слышал, как Шон попытался позвать его, но голова Троя сейчас разрывалась от стольких мыслей, что вряд ли бы он обратил внимание. — И еще раз встанут, когда ты перенесешь концерт, — уверил его Коннор, — они выстроят очередь до луны, если это будет значить встречу с тобой. Твое здоровье намного важнее. Коннор не знал, как еще убедить Троя в своей правоте. От напряжения он сжимал столешницу так плотно, что костяшки пальцев побелели. Он понимал, что Трой полностью разбит сложившейся ситуацией, но ничего не было важнее, чем состояние его здоровья. — Послушай, Трой, опубликуй пост и посмотри на отклики, а не делай преждевременные выводы. На том конце провода послышалась возня и длинный выдох перед тем, как Коннор увидел уведомление о новом твите. Он немедленно начал обновлять страницу, и ответы были именно такие, как он и предполагал. Он подождал немного, чтобы Трой прочитал достаточно и наконец убедил себя, что… — Они не ненавидят меня, — его голос был приглушен, как будто он только осознавал то, что сказал. По крайней мере, но больше не плакал. — Вот я абсолютно не чувствую вины за то, что сейчас скажу, но.. Я говорил тебе! — у Коннора словно гора упала с плеч, и он наконец смог присесть. — Я говорил тебе, они поймут! Трой молчал, наверное, читал следующие твиты. Коннор мог поклясться, что он улыбался, когда опять произнес: — Они не ненавидят меня! — Я знал, что они не стали бы. — Кон, я такая истеричка. Как ты вообще выносишь меня? — Трой смеялся, чувствовалось, что напряжение, держащее его в тисках, наконец, спало. — Хммм.. Слишком сильно люблю тебя, наверное, — Коннор изо всех сил держал серьезность в голосе. Он подошел к окну и уставился на луну, и вдруг его посетила самая странная идея, какая только могла, но он уже не мог сдержаться, чтобы не озвучить ее вслух. — Хэй, Тро, — он говорил почти шепотом, будто хотел сообщить ему секрет, — когда выйдет луна, сфоткай ее и пришли мне. А я пришлю тебе фото местной луны и таким образом все мелочи вокруг будут меньше тебя беспокоить, потому что луна всё та же и она всегда будет на небе, несмотря ни на что. — Господи, ты просто отвратительный человек, — Трой громко и заливисто смеялся. Но для Коннора эти слова звучали, как «Я так сильно люблю тебя, и ты делаешь меня таким счастливым». — Сейчас пойду и выброшусь из окна, потому что ты смеешься надо мной, — Коннор положил телефон на пол, чтобы Трой мог слышать его сердитые шаги. — Не-е-е-е-ет! — Трой сквозь смех подыгрывал ужасной шутке Коннора. — Окей, это милая идея. А теперь иди спать. Спасибо, что выслушал и успокоил меня. Папа тоже благодарит тебя. — Ну, это типа часть моих профессиональных обязанностей, как лучшего друга и парня, но не злоупотребляй этим! — Коннор действительно направился в спальню. — Ты тоже отдыхай, я не хочу беспокоиться за тебя. — Кон, ты всё равно будешь беспокоиться, — Трой помолчал перед тем, как продолжить. — Я люблю тебя и, наверное, я говорю этого недостаточно часто, но ты нужен мне намного больше, чем ты себе можешь представить. Коннор остановился посередине коридора, он улыбался и сжимал в руках телефон, слова Троя буквально проникали под кожу и разливались там сладким теплом. — Я тоже люблю тебя, очень сильно, — он почувствовал, как его голос сорвался, поэтому он быстро добавил. – Всё, иди, позвони мне завтра. Засыпая сегодня с улыбкой на губах, Коннор чувствовал себя умиротворенным и обеспокоенным одновременно.
