Больше, чем жизнь.

— Давайте я вам помогу, — раздалось над ухом Леонарда. МакКой вздрогнул от неожиданности, и подняв глаза, увидел стоящего рядом Чехова. — Спасибо, Павел, буду очень признателен. — Вы не знаете, что случилось с мистером Споком, он был как будто не в себе, — преданно посмотрев на Леонарда и, слегка покраснев, просил стажер. — А вот это мы сейчас узнаем у ходячей неприятности нашего отдела, — Боунз злобно глянул, на выглянувшего из кабинета Джима, — что ты сделал с остроухим, Кирк? — Я? Ничего. — Выражение лица блондина было совершенно невинным, хоть сейчас нимб на темечко приколачивай. — Не ври мне Кирк, ведь я могу воспользоваться лично доработанной мною сывороткой правды, а у нее побочный эффект - жестокая диарея и рвота в течение нескольких часов, причем все одновременно, — отрезал Леонард. Джим вздохнул, немного помялся, но зная Боунза и обладая достаточно живым воображением, чтобы представить себе процесс, так красноречиво описанный судмедэкспертом, с вызовом сказал: — Я подсыпал Грейсону в кофе афродизиак! — Твою ж мать, Джим, — буквально заорал МакКой, — у тебя совсем мозгов нет! Для вулканцев самое главное - это контроль над телом и разумом, а ты опустил его практически до животного состояния. Когда гоблин тебя убьет, я забальзамирую твой труп и выставлю в музее в назидание потомкам, как пример одного из самых мерзких человеческих поступков за всю историю Земли. — Не ори, Лен, — поморщился Джим, — просто он меня достал! — Дело ведь совсем не в Споке, не так ли, Джим? От тебя досталось бы любому напарнику, пришедшему после Гэри, верно же? — Прищурился Леонард. — Но то, что вы были любовниками, не дает тебе повода вести себя как глупая эгоистичная скотина по отношению к другим. — Были? Он еще жив! Не смей так говорить! — Ты же умный человек, Джим, и прекрасно понимаешь, что с 80% ожога тела люди практически никогда не выживают. — Он - единственное хорошее, что случилось со мной в этой жизни, Лен, — выдохнул Джим, — и он любил...любит меня. — Не любил, — как обухом по голове ударил Боунз, — он любил жену и дочь, с тобой же приятно проводил время. Вернись в реальный мир наконец, Джим. — А ты жестокий, Леонард, — надломлено произнес Кирк. — Не больше, чем ты, живые существа - это не игрушки, Джим. Если их сломать, то ничего уже не исправишь. — Боунз махнул рукой и вышел. В отделе воцарилась гробовая тишина, все взгляды сотрудников с осуждением устремились в сторону Кирка. — Что? Да идите вы все, — и громко хлопнув дверью, Джим скрылся в кабинете. Блондин, наконец, начал осознавать, что на этот раз все-таки сильно перегнул палку. Неожиданно вспомнилось время, проведенное с предыдущим напарником. Джим ведь тоже не любил Гэри, просто с ним было легко и приятно, появлялось чувство нужности и защищенности. Кирк всю свою жизнь был один: отец погиб в день рождения Джима, все детство мальчик провел с отчимом, который терпеть не мог Кирка, постоянно его унижал и, напившись, частенько занимался рукоприкладством. Мать появлялась от силы два раза в год, читала нотации и снова уезжала в очередную археологическую экспедицию. Ей Джим был нужен еще меньше. Из-за этого Кирк вырос озлобленным на весь мир волчонком, абсолютно не признающим никаких правил и условностей. Единственный, кто имел хоть какое-то влияние на блондина, был Кристофер Пайк, старый друг его отца. По его совету, Кирк поступил в академию ФБР, и закончив ее с отличием, пришел работать к Крису в отдел. Все это слегка примирило враждебные отношения Джима с окружающим миром, но где-то в глубине души, все также грызла непрекращающаяся боль, об осознании своей ненужности и бесполезности. Отношения с Гэри эту боль немного приглушали. Кирк во всем стремился быть первым, в учебе, работе, достижениях, доказывая окружающему миру, что и он чего-то стоит. А тут, за неделю работы его обскакал какой-то вулканский выскочка, сдвинувший дело Инквизитора с мертвой точки. Джим осознал, что его отношение к Споку было продиктовано в большей степенью элементарной завистью. Возникло стойкое желание побиться головой о стенку. В это же самое время Леонард направлялся в сторону душевых, крепко сжимая в руке шприцы, наполненные жидкостями, переливающимися на свету всеми цветами радуги. — Спок, открой дверь, пожалуйста, — осторожно постучался МакКой, — я помогу тебе. — Чем? — Сдавленно прошипели из-за двери. — Хотите протянуть мне свою руку, Леонард? Боунз усмехнулся, — нет, не дождешься. Я принес подавитель, будет легче, намного, и он уменьшит время воздействия афродизиака. — Просуньте под дверь, я себя не очень хорошо контролирую, — голос Спока был низким и хриплым. МакКой протолкнул несколько шприцов с подавителями под дверь. — Я оставил тебе одежду на стуле, уж извини, какую нашел. — Спасибо, — прошипели в ответ, — а теперь уйдите отсюда, док, иначе я за себя не ручаюсь. Отдел постепенно возвращался в прежний ритм работы, Чехов помогал Леонарду сортировать наконец-то собранные отчеты, Скотти, инженер отдела технического обеспечения и всеми признанный компьютерный гений, настраивал Нийоте программу по анализу и выборке поведенческих особенностей тех или иных нарушителей закона, уже присутствующих в базе данных ФБР. Нужно было проверить некоторые выкладки специального агента Спока. Конечно процент того, что Инквизитор окажется в базе, был минимальный, но следовало рассмотреть любые, даже самые незначительные возможности. Подошел Пайк и, встав за плечом Ухуры, начал давать советы по настройке программы Скотти, от чего тот морщился и тихонько фыркал, «мол, ходят тут всякие, работать мешают». Тихая идиллия прерывалась только редкими телефонными звонками и забегавшими в отдел с теми или иными документами, сотрудниками. Джим вышел из кабинета, намереваясь спуститься в криминалистическую лабораторию к Сулу, с целью уточнения некоторых данных по последней жертве маньяка. В это же самое время открылась дверь в отдел, и вошел злой и взъерошенный Спок. Вулканец выглядел неважно: искусанные в кровь губы, темные круги под глазами и слегка трясущиеся пальцы на руках. Спортивные штаны МакКоя и его же толстовка были велики, высокому и слишком худому остроухому, болтаясь на Споке как на вешалке. Но, к сожалению, воспользоваться собственной одеждой вулканец не мог по причине полной ее непригодности. Уже второй раз за день в отделе воцарилось гробовое молчание, прерываемое лишь тихим стуком клавиатуры компьютера Скотти, как всегда не замечавшего ничего вокруг. — А вот и мистер, «нельзя заниматься сексом на рабочем месте», ручки как, могу поздравить с трудовыми мозолями? Будем писать докладную о неуставном поведении? — никак не мог угомониться Кирк, и неважно, какие там Джим сделал выводы и что осознал. Он не был бы собой, если бы промолчал в такой эпический момент. Спок весь подобрался, став в одно мгновение похож на огромную хищную кошку, цвет глаз с янтарно-медовых в один миг сменился на черные, как будто сама бездна приняла его в свои объятия. — Беги, Форест, беги, — ляпнул МакКой, во все глаза, следя за разворачивающимся действием. Со скоростью, которую не смог отследить ни один сотрудник злосчастного отдела, вулканец подлетел к Джиму, и схватив того рукой за шею, прижал к стене. — Что вы теперь скажете, мистер Кирк, где ваше хваленое чувство юмора? — Прошипел вулканец, слегка сжимая пальцы и прижимая Джима к стене своим телом. Человек прохрипел лишь что-то невразумительное, обеими ладонями цепляясь за руку Грейсона. — В следующий раз, Джеймс, — вулканец выдержал паузу, пристально посмотрев в глаза человека, - я не буду утруждать свои ладони, а трахну тебя, да так, что ты месяц будешь работать стоя. И начну я, пожалуй, с твоего рабочего стола, как тебе такая идея, агент? Отпустив Джима и брезгливо вытерев руку о штаны, вулканец направился к выходу, по пути бросив Пайку, что берет отгул до конца дня. Джим, привалившись к стене, шокировано смотрел вслед вулканцу, неосознанно потирая шею рукой. Спок не причинил ему сильного вреда, дыхание почти уже восстановилось. Выбило Кирка из колеи то, что предложение Грейсона было...хм...интересным? И вообще, вулканец, показавший себя совсем не бездушной остроухой машиной, был очарователен в своем гневе. «Наверное, я мазохист», — безнадежно подумал блондин. — Кирк, — разлетелся по отделу громогласный голос Криса, — если ты, сукин сын, не извинишься, я лично буду ходатайствовать о твоем увольнении и постараюсь сделать так, что после всего тебя не возьмут на работу даже уборщиком общественных туалетов. Надеюсь это понятно? — Понятно, — буркнул Джим, - нет, он совсем не испугался угроз Пайка. В разуме Кирка как будто кто-то щелкнул выключателем, и ему стало невыносимо стыдно перед Споком, обиженным совершенно незаслуженно. Нужно было что-то придумать, что-то, что позволит Джиму хоть немного реабилитироваться в глазах вулканца. Шестеренки в мозгу тут же закрутились, перебирая различные варианты.