Дочь морского царя.

Намимори оказался довольно спокойным местом, где не было принято спешить, в отличие от его неугомонного соседа – Токио. Невысокие дома, узкие улочки, пожилые японцы и японки, без одобрения, поглядывающие на несколько черных автомобилей с тонированными стеклами. Милый, уютный городок со своими законами и своими же правилами. Гокудера отвернулся от окна и, уже в который раз, посмотрел на своих спутников. Рядом, верный Занзас, убедительно изображающий слегка неудовлетворенно альфу, к тому же раздраженного присутствием в машине другого самца, который может посягнуть на омегу. На переднем сидении Хибари, не проронивший за весь путь ни слова и вообще довольно быстро уснувший или искусно спящим притворившийся. И, естественно, водитель-бета – безликий японец, которых в стране подавляющее множество. Луссурия и Сквалло ехали отдельно друг от друга во второй и третьей машине, в окружении людей якудза, при этом стилиста посадили к бетам, то ли случайно, то ли, зная его пристрастия. Время никуда не спешило, старательно оттягивая момент прибытия. Однако у любой дороги есть не только начало, но и конец. Вот и небольшой кортеж, наконец-то въехал за высокие ворота, чтобы послушно замереть в широком дворе большого поместья в классическом японском стиле. Хибари широко зевнул и, терпеливо дождавшись, когда откроют дверь, не спеша вышел из машины. Гокудеру и его телохранителя, продержали долгие полминуты, тонко намекая, что дорогие гости находятся в полной власти радушных хозяев. - Отдохните с дороги. Мой помощник, Кусакабе-кун, покажет ваши комнаты. Ваши… - Кёя позволил себе едва заметно улыбнуться. – Две комнаты. Оставив иностранцев на верного человека, юный якудза, мягко поднялся на крыльцо и уже секунду спустя растворился за раздвижными створками основного здания. - Гокудера-сан, Занзас-сан, Супербия-сан, Луссурия-сан, прошу следовать за мной. Помощник у Хибари оказался высоким, со странной, немного старомодной прической. Он выглядел надежным, уверенным в себе, в окружающих, в завтрашнем дне, в общем во всем, как и положено порядочному бете. Обе комнаты, просторные и простые, словно ждали будущих гостей и едва ли не поражали своей безликостью. Два, свернутых в углу, футона, на них легкие мужские юката, низкий столик с изысканной икебаной и две пары раздвижных ставней, одни из которых вели во внутренний коридор, а вторые на широкую веранду, опоясывавшую весь дом по периметру. - Кажется, нам нужно напялить эти тряпки. – Занзас недовольно поморщился, посмотрев на подготовленную одежду. – Знаешь как? - Думаю, разберемся… - Простите, уважаемые гости, я здесь, чтобы помочь. Одна из створок, ведущих в коридор, плавно встала на свое место, оставив появление скромной девушки, практически незамеченным. Невысокая, с темными волосами, собранными в высокий хвост, внимательные карие глаза, стараются не смотреть на гостей прямо. Темно-синее кимоно с мелким геометрическим рисунком и широкий светло-серый пояс с изображением ветки сакуры завершали образ. - Позволите? Так и не встав с колен, девушка замерла в глубоком поклоне. Сначала Гокудера хотел ее отослать, и попросить позвать Луссурию, тот точно знал, как правильно одевать местные тряпки. С другой стороны такие действия могут показаться выражением неуважения к хозяевам, а это совершенно не то, что сейчас необходимо. - Да, конечно. Только аккуратнее с моим спутником, он немного не сдержан. - В мои обязанности входит только помощь вам, альфа может справиться сам, смотря на то, что я делаю. Это не сложно. Слабая улыбка на лице Гокудеры стала злорадной, и он тут же продемонстрировал ее Занзасу. Им дали понять, кто здесь дорогой гость, а кто лишь вынужденное к нему дополнение. Правила игры поняты, правила игры приняты. Приближался вечер и после небольшой экскурсии с Кусакабе, во время которой Гокудере и его людям ненавязчиво намекнули какие части дома и прилегающей территории доступны, а посещение каких может нести летальный исход, ожидался скромный, но все-таки праздничный ужин. Гостей привели в просторную комнату, в которой двумя рядами стояли низкие столики, уставленные большим количеством мисочек и тарелочек с весьма аппетитным содержимым. Единственное место, выбивающиеся из общей постановки, принадлежало Хибари, сидя немного вальяжно и с видом полного хозяина. Он прекрасно видел ставни, через которые попадали в комнату, а те, кто входил, имели честь рассмотреть изображение раскинувшей крылья птицы за спиной у якудзы. Гокудеру с сопровождающими проводили к местам по левую руку от Кёи, где даже были, предусмотрительно оставленные, подушки. - Как вам дом, Гокудера-сан? – Все тот же вкрадчивый голос хищника, хотя сейчас в нем меньше угрозы, удав держит кролика в плотном кольце, ему незачем спешить. - Я впервые попал в традиционное японское жилище, Хибари-сан. Так что, очень познавательно. - Рад, что вы остались довольны. Надеюсь, что программа сегодняшнего вечера, тоже будет для вас познавательной. Телохранители слегка напряглись, пытаясь определить, сколько в словах японца реальной угрозы, а сколько банальной вежливости. Но дальнейший разговор плавно потек по довольно невинному руслу. Гокудера интересовался содержимым мисок и тарелок, пробовал чужую еду и восхищался умением повара. Хибари же, отвечал не вдаваясь в глубокие подробности и одаривая гостя снисходительной улыбкой, превосходящего по положению и происхождению. А потом Гокудера неожиданно вскинул взволнованный взгляд, чтобы посмотреть на вошедшего в комнату мужчину. Необычайно высокий, для японца, ростом с Занзаса, не меньше, подтянутый, в короткой юката и простых узких штанах чуть ниже колена. В руках он держал длинный нож и кадку со свежей рыбой. А еще с ним пришел запах. Хаято моргнул, отгоняя наваждение, но он все-равно ощущал, будто в комнату ворвался дождь, неся с собой чистоту, свежесть и прохладу. Гокудера любил дождь. Он мог часами любоваться падающими с неба каплями, вдыхая полной грудью, принесенный с дождем запах. Мужчина слегка дернулся, лишь на секунду позволив померкнуть улыбке на его открытом лице. - Это Ямамото Такеши, - словно почувствовав заинтересованность гостя, едва различимым шепотом сказал Хибари. – Он мастер в приготовлении суши, и я подумал, что вам будет любопытно посмотреть на работу профессионала, Гокудера-сан. - Да, это очень любопытно. И Хаято смотрел. Внимательно следил за каждым движением ловких, длинных пальцев, что мелькали в воздухе, разделывая рыбу в полете, невероятно острым ножом, или лепили небольшие комочки из риса, которые уже мгновение спустя становились кулинарными шедеврами. Ямамото был мастером в прямом смысле слова и с большой буквы. Ни одного лишнего движения, ни одного брошенного в сторону взгляда и, обязательно, теплая лучезарная улыбка, будто солнце, что пробивается между облаков во время летнего шумного дождя. Гокудера смотрел, но его мысли витали где-то далеко от тех суши, что вот-вот будут готовы к дегустации. Он едва сдерживался, чтобы не подойти к малознакомому парню, чтобы не впиться поцелуем в его притягательные губы, чтобы не отдаться этим пальцам, которые, несомненно, могут сотворить чудеса с телом омеги. Волшебство рассеялось, так же неожиданно, как и началось. Еще пару секунд назад создавались великолепные суши, но вот повар с легким поклоном, поставил небольшие тарелочки перед гостями и хозяином дома, а потом просто ушел, не забыв снова поклониться на выходе. Гокудера мог лишь пытаться ухватить остатки сладостного аромата, что рождали где-то внутри вполне определенные желания. Занзас следил за начальством с легким беспокойством. Обычная заинтересованность другим альфой, мало у кого бы вызвала подозрение, все-таки это нормальная физиологическая реакция. Однако Хаято, не зря был прозван Ледяным Сицилийским принцем. Нет, он интересовался сильным полом, даже позволял некоторым с собой спать, именно позволял, и уж никак не кидал мечтательные, подернутые поволокой, взгляды. На ум приходило только одно, но телохранитель постарался засунуть эту мысль куда подальше, в раздел легенд и сказок, списав интерес Гокудеры на то, что у омеги довольно давно никого не было. - Попробуйте сначала тунца. – Хибари внимательно следил за гостями. – Он особенно хорошо сочетается с тем, какие специи Ямамото использует для риса. Аккуратно взяв угощение, Хаято медленно поднес его ко рту. Суши, едва заметно, пахли летним дождем. Несколько дней, в течение которых, гости гуляли по Намимори, пролетели практически незаметно. Городок, и правда, был невероятно уютным. Так и хотелось забыть о проблемах, прогуляться по тихим улочкам, подняться к храму и потеряться в тени, окружавших его деревьев. Гокудера внимательно слушал, неизменного сопровождающего, Кусакабе. Японец любил свой город и с радостью рассказывал о его истории, местных традициях и живущих тут людях. Чем дальше, тем больше гости убеждались, что либо Хибари не собирается показывать своих истинных намерений, либо он и правда пытается очаровать чужаков своим родным городом. По правде говоря, последнее у него получалось довольно неплохо. Время от времени, Хаято казалось, что он снова ощущает едва уловимый запах дождя. Тогда он начинал оглядываться в поисках его источника, но «мастера в приготовлении суши» нигде не было видно. Оставалась последняя ночь в поместье, после которой, по словам Кусакабе, всю четверку доставят прямо в аэропорт, к указанному времени. Гокудере не спалось. Он лежал на футоне вытянувшись, закинув руки за голову и уныло созерцая потолок. Уезжать не хотелось. И омега прекрасно знал, что дело тут совершенно не в очаровании милого Намимори, а в неуловимом запахе дождя, что за последние пару дней стал для итальянца почти наваждением. - Занзас… - М?.. – Альфа повозился на соседнем футоне, давая понять, что не спит. - Я прогуляюсь… - Вали. Для всех у них был полный разлад и крупная ссора. Они почти не разговаривали, и Гокудера даже попытался потребовать поменять Занзаса на Сквалло, но «любовник» уперся и с возмущенным возгласом: «Вы что охренели? Я с этим извращенцем спать не буду!!», все-таки остался с Хаято. Вот и сейчас, он спокойно позволил своему подопечному выскользнуть на улицу, после чего вылез из-под одеяла и, надев юкату, отправился следом. Ночное поместье выглядело тихим и умиротворенным. Где-то далеко слышались раскаты грома, возвещая о приближающейся грозе. Телохранитель послушно брел за Гокудерой, не теряя того из вида, но при этом держась слегка в стороне от дороги и очень стараясь быть незаметным. Насколько у него это получалось, да еще и на чужой территории судить было тяжело, но вот то, что за ними шел кто-то еще, Занзас понял довольно быстро. В воздухе пахло приближающимся дождем, но Хаято продолжал брести по узкой тропинке между высоких деревьев, все больше удаляясь от поместья. Его мысли текли неспешно, цепляясь друг за друга и все время возвращаясь к чужим пальцам, улыбке, невероятным карим глазам, что затягивали и манили. Подобные ощущения были новы для Гокудеры. Нет, он верил в чувства, даже верил в любовь, но он никогда не верил в то, что существуют истинные пары. Альфа и омега, идеально дополняющие друг друга и созданные чтобы жить долго и счастливо. Когда-то он слышал что-то подобное от матери, но потом замечательно оправдал романтическую чепуху, самой обычной физиологией. Приятный запах, и ничего более. Но почему же сейчас, ему так хочется быть глупой омегой и с замиранием сердца искать неведомое счастье. Первые капли дождя, заставили мужчину очнуться и осмотреться. Местность была малознакомой, так далеко Кусакабе с ними не гулял. Хаято уже собирался развернуться, как небеса просто прорвало ливнем. Дорога раскисла в момент, грозя превратиться в бурный поток уже через пару минут. Оглянувшись в поисках убежища, Гокудера заметил небольшой домишко, куда и поспешил. Одна комната, с очагом посередине, сложенный футон и даже пара полотенец, одно из которых Хаято тут же отдал оставшемуся на веранде Занзасу. - Тут есть кто-то еще, так что жди гостей. Едва слышимый сквозь дождь шепот на итальянском, более чем необходимое предупреждение. Хаято говорил громче и понятнее для местных, на случай, если «гости» уже рядом. - Я не просил идти за мной, так что сиди на веранде, раз приперся. С той стороны бумажной стенки только пренебрежительно фыркнули. А потом в маленьком помещении запахло дождем. Не той грозой, что бушевала снаружи, а легким свежим дождиком, что так любил Гокудера. Оглянувшись, омега замер. Мокрые волосы, такое же промокшее до нитки домашнее юката, беззаботная улыбка, невероятные карие глаза и длинные, тонкие пальцы. Ямамото, выглядел виноватым, будто нашкодивший щенок, но при этом таким чертовски возбуждающим. Это всего лишь физиология, старался себя убеждать Хаято, пока разум еще не унесся куда-то в неведомую даль. - Ха-ха-ха! – Японец старался выглядеть беззаботным. – Ну и ливень! Простите, Гокудера-сан, я был в поместье по делам, и увидел как вы ушли в эту сторону, а тут легко заблудиться, и я подумал… Дальнейшие слова утонули в нежном поцелуе. Занзас было дернулся, но что-то заставило его остановиться. Угрозы не ощущалось, хотя это и было странно, особенно учитывая, как этот обманчиво-улыбчивый альфа обращается с ножами. Повар, не повар, но убийца из него должен быть очень хороший. Но сейчас, откуда-то была уверенность, что японец не только не даст в обиду Гокудеру, но и сам порвет горло любому, кто попробует покуситься именно на этого омегу. «Истинная пара». Занзас редко задумывался, действительно ли они существуют. Однако то, как сейчас его младший братишка тянулся к малознакомому альфе, наводило на некоторые размышления. Слегка приоткрыв седзе и привалившись спиной к одному из деревянных столбов, на которых покоилась крыша, Занзас решил дать Хаято полную свободу. - Г-Гокудера-сан? - Ямамото… сан… Японец постарался разорвать поцелуй и слегка отодвинуться от начинающего млеть от одних прикосновений итальянца. - Вы запомнили мое имя?! Как же трудно держать себя в руках, когда все чего хочется это схватить в объятья пахнущего приближающейся грозой омегу и покрывать его поцелуями, ласкать и жадно ловить его стоны своими губами. - Да… Ямамото… сан… Откуда в этом голосе столько соблазнительного томления. Почему все, глаза, губы, белая как первый снег кожа, почему все это говорит, что Гокудера ждал всегда только его. Только Ямамото Такеши. Возбуждение нарастало с каждой секундой и уже скоро альфа просто не сможет держать себя в руках. Не для этого он пошел вслед за гостями… А для чего? Ямамото и сам не мог ответить, покорно принимая ласки иностранца, немного опасаясь того, во что все может вылиться, но и совершенно не желая останавливать происходящее. Но попытаться все-таки стоило, хотя бы ради того, чтобы потом сказать своей же совести: «Я сопротивлялся». - Гокудера-сан… - М-м-м… - Губы покрывали поцелуями шею, совершенно не желая вести бесполезные беседы. - Гокудера-сан, - Ямамото понизил голос до шепота, - тут ваш... телохранитель. - Плевать… - А разве он не… ваш любовник? Соскользнув, ткань юкаты легко обнажила основание шеи и плечо Гокудеры. - Видишь, метки нет, кольца нет… Я свободный омега и могу спать с кем захочется… Он всего лишь телохранитель… Бледная кожа завораживала, а тонкие ключицы так и просили, чтобы их целовали. А еще лучше впиться в основание шеи долгим укусом, чтобы потом смотреть, как распускается твоя метка. Хотя если омега не будет согласен на подобный союз, то останется только след и, в лучшем случае, некрасивый засос, который исчезнет через некоторое время. Но как же хотелось. Здравый смысл просто кричал, что нужно остановиться, что это ошибка, что у них нет будущего и уже завтра утром, этот невероятный итальянец исчезнет, растворившись в необъятном небе. Но на сердце бушевал шторм, утягивая в свой безумный водоворот, отзываясь самыми невероятными ощущениями от простых прикосновений. Ямамото сдался. Просто позволил дождю слиться с бурей и унестись куда-то вдаль, захлестывая собой два обнаженных тела. Когда они успели снять одежду, никто не помнил, пожалуй, можно было бы спросить Занзаса, но это было настолько не важно, что ни у кого даже мысли не возникло поинтересоваться потом чем-то подобным. Гокудера и Ямамото, забыли об окружающем мире. Существуя только друг для друга, и видя только находящегося рядом, невероятно желанного, партнера. Такеши бережно уложил Хаято на футон и принялся исследовать его тело губами, стараясь запомнить каждый миллиметр. От острых ключиц, до узких бедер. Напрягшиеся соски и плоский живот. Омега дышал тяжело, время от времени постанывая, и шепча какие-то глупости на итальянском, вперемешку с именем, от чего сдерживаться становилось все сложнее. - Гокудера-сан… - Хаято… Мое имя Хаято… - Хаято… - Да-а-а… Ответ превратился в протяжный, полный наслаждения стон, когда пальцы Ямамото прикоснулись к внутренней стороне бедра и аккуратно скользнули по напряженным яичкам, чтобы погладить возбужденный член разметавшегося под ним мужчины. - Я не думал, что мы с вами… и не захватил… - Я омега, глупый… - Еще один стон в ответ на прикосновение. – Нам ничего не понадобиться. - Я… Немного прохладная рука, накрыла пальцы Ямамото, увлекая ниже, давая ощутить, насколько он желанен, и насколько уже готов его партнер. Такеши терялся, столь много хотелось сразу. Хотелось вылизать, ощутить вкус. Хотелось дразнить легкими прикосновениями. Хотелось войти в желанное тело и ощутить, как они становятся едины. Ураган в душе бушевал все сильнее, вторя ливню за хрупкими стенами одинокой хижины. Гокудера стонал и метался, от того как внутри скользили те самые длинные, тонкие пальцы, о которых он грезил последние несколько дней. Один, второй, третий… Каждое движение отзывалось во всем теле невероятным наслаждением, но этого было мало, невероятно мало, хотелось большего и как можно скорее. - Такеши-и-и... - Да… - Собственное имя, произнесенное слегка хриплым, толи от сигарет, толи от переполняющего возбуждения, голосом, заставило потерять последние остатки здравого смыла, и кинуться с головой в омут по имени Гокудера. - Хочу… Тебя… - Да… Хаято… Покорный, доверившийся, ждущий и желанный. Широко разведенные ноги, невероятно красивый, едва заметно подрагивающий, возбужденный член, мокрый от смазки футон. Картина, прекраснее которой, Ямамото не видел за всю свою жизнь. Он задержался всего на секунду, чтобы навсегда сохранить этот образ. А потом было проникновение. Медленное, невероятно нежное, несущее с собой всепоглощающее наслаждение без единой капли боли. Гокудера подался навстречу. Мир разрывался красочными взрывами, от каждого толчка, то резкого и стремительного, то чувственно-тягучего. Сколько прошло времени, прежде чем оргазм накрыл обоих, сказать тяжело. Может несколько секунд, может несколько часов. С громким криком, омега выгнулся навстречу альфе, пачкая себя и партнера в теплой сперме. Всего несколько мгновений спустя Гокудеру накрыли совершенно новые ощущения. Набухший внутри член, прочно зацепился за нечто невероятно чувствительное. Едва ощутимая пульсация, заставляла вздрагивать всем телом, покрываться приятными мурашками и возбуждаться с новой силой. Итальянец соображал плохо, сознание плыло, и единственным желанием было притянуть к себе партнера, чтобы так и оставаться единым целым ближайшие несколько часов. Перекатившись на спину, Ямамото увлек за собой Гокудеру, позволяя ему уютно устроиться на своей груди и спокойно переждать сцепку. Омега был легким, почти невесомым, или это так влияли ощущения правильности и завершенности всего, что только что произошло. И плевать, что на татами, не так удобно как на футоне, Такеши этого даже не замечал, он видел только пепельноволосую макушку и тяжело вздымающуюся спину, покрытую мелким бисером пота. Через какое-то время, Хаято слегка приподнялся, тихо застонал и, немного выгнувшись, кончил еще раз, увлекая за собой и Ямамото, ощутившего, как приятно сдавило член, вызывая новый, хоть уже и не такой сокрушительный оргазм. Уснули они, так и не расцепившись. Примерно через час, Ямамото позволил Занзасу, снять с себя Гокудеру. Изображая глубокий сон, японец следил сквозь едва приоткрытые веки, как телохранитель обтирает своего хозяина одним из мокрых полотенец, как заворачивает в юката и покидает одинокий домишко, с ценной ношей на руках. Дождь уже давно прекратился и Такеши был уверен, что гости доберутся до поместья без проблем. Там найдутся те, кто их встретит, а он, наконец-то, может позволить себе провалиться в сон. Желательно долгий. Желательно такой, чтобы проснуться уже когда итальянцы покинут гостеприимный особняк Хибари. Взлетная полоса бежала под крылом самолета, приближая момент отрыва от земли и с каждой секундой сокращая расстояние до дома. Гокудера немного задумчиво смотрел в окно, рассеянно вертя в руке стакан, наполовину наполненный виски. О случившемся в поместье не говорили, а очень хотелось. Дождавшись пока самолет наберет высоту и сигнал разрешит отстегнуть ремень безопасности, Хаято тут же залез с ногами в свое кресло, скинув надоевшие туфли. После всего одной ночи на сердце стало пусто и тоскливо, будто из него вытащили часть и оставили, где-то там, во все больше отдаляющемся особняке якудзы. Вообще Гокудере безрассудные поступки не свойственны, а тут… Тяжело вздохнув, омега снова уставился в окно. Повинуясь приказному кивку Сквалло, Занзас подсел рядом, осторожно забирая алкоголь. - Эй, братишка, чего скис? - Скис? – Хаято попробовал улыбнуться, но вместо этого к горлу подступили слезы. – Тебе показалось. - Все-таки стоило вас остановить. – Голос альфы прозвучал чуть раздраженнее, чем хотелось. - Нет. Ты все сделал правильно. - Но тебе паршиво. - Мне хорошо… Только немного грустно… Пройдет… Можно я побуду один… Занзас лишь пожал плечами, понимая, что пока Гокудера не захочет сам, он ничего не скажет. А Гокудера был просто не готов. Слишком тяжело было признаться, что он практически на все сто уверен, что первая в его жизни сцепка, будет иметь последствия, о которых, уже через несколько месяцев узнают и окружающие. И плевать, что до благоприятного времени цикла было еще минимум полмесяца. И даже плевать на то, сколько лекарств Гокудера глотает «на всякий случай». Где-то глубоко внутри, была уверенность, что он унес с собой частичку любимого. Последняя мысль вызвала немного горькую улыбку на лице омеги. Вот так вот, видел пару раз, переспал, и уже «любимый». Оставалось только надеется, что время притупит воспоминания, а заботы и семейные проблемы отвлекут от романтической чепухи для глупых омег. А еще нужно будет придумать объяснение, желательно как можно более далекое от правды. Но это будет потом. А сейчас нужно думать, как жить дальше и как на произошедшее прореагирует отец…