Раскрытие угрозы
27 февраля 2016 г., 00:03
После боя с четверыми монстрами, я оказался в очень знакомом месте: вроде, здесь я впервые встретил Ана. Я вздохнул и положил руки на затылок. Точнее только правую руку…
Я с грустью посмотрел на левое плечо. Получается, даже в подсознании мой ум чувствует потерю. Шквал эмоций поглотил меня: печаль, горечь, но, прежде всего, глубокий гнев. Я много страдал в Тартаре. Я был замучен, проклят, забит до полусмерти, но в течение всей моей жизни тут я всегда был практически неприкасаемый. Даже проклятье не смогло ничего сделать со мной. Конечно, моя личность стала темнее, и в бою я стал более жесток, но я выжил и сохранился. Потерять руку намного хуже.
Олимпийцы. Это их вина, если б меня не было здесь, этого бы не произошло. Минотавр забрал у меня руку, но никогда бы не смог, если тупоголовые боги додумались, что я никогда не смог бы предать их.
Я оглядел комнату и убедился, что она изменилась. Дверь, ведущая к личностям монстров, с черными паучьими линиями, и те по-прежнему тянулись от нее. Но, казалось, что они идут в ногу с остальными линиями из других комнат. Словно они стали частью в моей голове.
— Это правда, — я развернулся, чтобы увидеть ухмыляющееся лицо, — вы сделали невозможное и смогли сделать то, что никто другой не смог: вы соединились с проклятьем, — покачал головой в недоумении он.
— Они довольно мирные. Посмотри, что случилось со мной, — зарычал я, размахивая моей новой рукой.
— Я сожалею о случившемся, Перси. Если вам приятно это слышать то, я знаю через что вы проходите, — печально сказал. Ан.
— Как ты можешь знать, через что я иду?! Как ты можешь… — я замер, когда он тоже поднял не хватающую руку.
— Чтобы не случилось в реальном мире, то будет и здесь. Я, может быть, и физическое проявление вашего ума, но это не значит, что я ничего не чувствую. Я чувствую вашу боль. Каждый срез, ожог, травму… — объяснил он, бессознательно поглаживая левое плечо.
— Прости. Я не должен был так резко судить, — я посмотрел вниз от стыда.
— Знаете, это забавно извиняться перед самим собой, — пошутил Ан. Я покраснел. Черт, ненавижу себя. Я действительно краснею.
— Почему я здесь? Обычно, когда я теряю сознание и говорю с самим собой, означает что-то важное, — любопытно взглянул я на него. Ан закатил глаза.
— Вы имеете в виду, кроме потери руки и огромного количества крови? — поднял бровь он.
— Да и это тоже, — смущенно потер затылок я. Он рассмеялся, но потом посерьезнел.
— Да, Перси. Во время последнего боя вы разблокировали первобытную ярость монстра. Злость и дикость всегда были первичными эмоциями всех живых существ, позволяя им выжить, — пояснил Ан.
— Значит, ты знаешь, что делать с ящеровидной территорией мозга? — выпалил я. Глупый СДВГ. Ан открыл рот, чтобы ответить, а потом закрыл, глядя на меня.
— Да, вроде того, — ответил он. Качая головой, он повернулся ко мне спиной. — Прекратите комментировать. Это серьезно, — попросил Ан. Я просто пожал плечами и ухмыльнулся. Кто знал, что так увлекательно возиться со мной. Должно быть, именно поэтому Талия и Нико были близки мне.
— В любом случае, гнев является ключом к разблокировки ваших способностей монстра, — продолжил Ан.
— Эй, ты хочешь сказать, что мне удалось, наконец, объединить Адскую Гончую и Немейского Льва вместе? — спросил я, возбужденный новыми перспективами.
— Точно. Вы смогли разблокировать их в стрессовой ситуации, и теперь эти формы будут доступны вам в любое время, — усмехнулся он. Я не могу поверить. Совершенно новый уровень. Это проклятье почти как благословение в маскировке. И тогда мне в голову пришла идея.
— Ан, что будет, если я получу травму, как монстр?
Он выглядел немного удивленный моим вопросом, но ответил.
— Все травмы и раны исцелятся в течение времени. Вот почему вы не могли вызвать форму Адской Гончей во время боя. Она была тяжело повреждена и нуждалась в лечение.
Мой мозг обрабатывал новую информацию, сумасшедшая идея формировалась в голове.
— Ан, какая дверь ведет к карте моего тела?
Он смутился и указал на дверь слева.
— Вот эта. Зачем? Что вы планируете делать? — спрашивал он, но я уже шагал к двери.
— Следуй за мной. У меня сумасшедшая идея, но думаю, мне понадобится твоя помощь, — серьезно обратился я к нему. Он выглядел недовольным, но последовал за мной. Мы вошли в комнату, и наши челюсти буквально упали на пол.
На стене была гигантская карта моего тела, по крайней мере, двадцать футов. Что было удивительным так это то, что на этой карте все тело освещало яркими линиями, тянувшиеся по всему телу. Белые линии охватывали большинство моего тела, но я также видел зеленые, серебряные, красные и золотые. Эти линии представляли мои полномочия.
Зеленые линии, казались, самыми многочисленными, бежали по всей моей системе. Зеленый полностью обернул мои мышцы, скелет, нервную систему и другие органы.
Я в страхе наблюдал, как серебряные и красные ниточки, скорее всего, благословение Боба и Дамасена делали новые пути в моем теле. Серебряная линия тянулась из мозга к ноге. Импульсы продолжали течь, серебряная река проходила по всему телу. Это было удивительно.
Три области на карте были самыми яркими. Яркие белые круги были сосредоточены на моей голове и сердце. Это должно быть мой ум и дух, вот причина большой концентрации ниточек. Но еще в моей голове светился черный шарик.
Этот черный шар пульсировал от перенапряжения силы, отправляя линии по всему телу. Это, наверное, проклятье монстра, поселившееся в моей голове и отправляя власть всему телу. Белые и черные ниточки, казалось, пульсировали друг с другом, одни были серые, а другие ярче и наоборот. Я зачарованно наблюдал два размытых цвета, создающие водоворот черно-белых нитей; идеальный баланс между светом и тьмой.
Я протянул руку и коснулся черной линии около сердца. Сразу же почувствовал электрический шок в моей груди. Я могу манипулировать этими линиями… Интересно.
— Это место удивительное, — прошептал Ан, глядя в изумление на карту. Я не обращал на него внимания, а сосредоточился на том месте, где раньше была левая рука. На карте не было активности в этом месте.
— Ан, у меня есть одна мысль, но мне нужна помощь, — сказал я на полном серьезе.
— Ну что сделать, Перси? — с готовностью спросил он.
— Помнишь, когда я превратился в Немейского Льва, то у меня выросла лапа?
— Да, конечно — непонимающе нахмурился Ан.
— При смещение в монстра я был в состоянии вырастить руку. У меня больше не будет человеческой руки, но что насчет руки монстра? — медленно улыбка начали появляться на губах. Ана осенило, и он повернулся ко мне с широко раскрытыми глазами.
— Это может сработать, — кивнув головой, я протянул ему правую руку.
— Ты со мной, партнер?
— Давайте сделаем это, партнер, — он схватил меня за руку, его выражение лица полностью отражало мое.
Взглянув в последний раз друг на друга, мы подошли к карте и схватили черную линию. Сразу появилось такое чувство, словно ты подключился к основной сети электроэнергии в городе. Электричество и мощь ударило нас, наполняя каждый нерв болью.
Мы вскрикнули от боли, но не выпустили из рук ниточку. Стиснув зубы, мы медленно потянули ее к левой руке. Кропотливо, мы добились прогресса и вытащили энергетические линии, заставляя обернуться вокруг левой руки.
Мы еще раз вскрикнули от боли, и черная вспышка отбросила нас от карты. Последнее, что я увидел, прежде чем потерять сознание, как левая рука загорелась многочисленными черными линиями.
***
Быть ударенным своим собственным организмом не очень то весело и забавно. Это входит в число десяти глупых вещей, которые я когда-либо делал, но, надеюсь, мой план сработал. Если нет, то это самая глупая смерть во всем мире. Я ахнул и застонал, откинувшись на кровать. Боль в конечностях и суставах по-прежнему не отпускала. Я медленно открыл глаза, приспосабливаясь к суровому свету Тартара. Удар стула об пол привлек мое внимание, и справа от себя я увидел отца и дядю, смотрящие на меня с широко раскрытыми глазами. Не теряя времени, они бросились ко мне, проверяя раны. — Перси! Как хорошо, что вы проснулись! Как себя чувствуете? — забеспокоился Боб. — Словно меня ударили током, ну еще по избивала кучка монстров. А так, все просто персик, — саркастически сказал я. Боб вздохнул с облегчением. — Если шутишь, будучи саркастическим ослом, то ты в порядке, — улыбнулся он. Я издал крик негодования, но он лишь пожал плечами. Затем я взглянул на свою левую руку, видя кусок ткани, обернутый вокруг нее. Дамасен проследил за моим взглядом и грустно вздохнул. — Прости, племянник, но я не смог спасти твою руку. Я все испробовал, но Руда смерти — очень мощный металл. Этот металл оставляет тяжелый шрам на всю жизнь. У вас никогда не будет руки. Прости, — искренне извинился он. Я положил свою руку ему на плечо и посмотрел в глаза. — Дамасен, ты сделал все, что мог. Это не твоя вина. Я благодарен, за то, что ты, по крайней мере, исцелил меня. Это значит, что ты заботишься обо мне. Он улыбнулся, радуясь, что не злюсь на него. — Тем более, я нашел способ, — я развернул марлю и сконцентрировался. Две минуты ничего не происходило, но вскоре появился зуд. Зуд превратился в обжигающую боль. Я стиснул зубы, заставляя себя сосредоточиться на цели, молясь, чтобы все сработало. Боб и Дамасен в недоверии наблюдали, как кожа начала пузыриться. Маленькая кость вырвалась и медленно начала расти и формировать сухожилия. Затем темная кожа начала покрывать мышцы и кости, острые когти вырвались из лапы. Преобразование было завершено. Теперь там была рука Адской Гончей. Моя новая рука была темнее правой. Жилы и мускулы придавали очень сильный и чудовищный внешний вид. Ногти прочнее стали и острее ножей, ими будет удобно разрывать плоть. В целом, рука выглядела довольно хорошо. Боб и Дамасен были абсолютно поражены. — Н-но… как? — заикался Дамасен. Я немного ухмыльнулся: прекрасно осознавать, что я все еще способен удивить их. — У меня есть монстр проклятье, — ответил я, размахивая новой рукой. Они строго посмотрели на меня, требуя объяснений. — Ну проклятье дало мне возможность превратить руку монстра, которого я поглотил, — пояснил я. Они просто стояли с широко раскрытыми глазами, обрабатывая мое объяснение. — Что я пропустил, пока спал? — нахально поинтересовался я, смеясь над выражениям лиц моей семьи.***
Артемида мелькнула в тронном зале Олимпа, уже боясь того, что вернулась в это место. С тех пор как Перси сбросили в Тартар, она избегала походов сюда. Лишь несколько раз посещала Гестию, которая должна была постоянно следить за очагом. Сейчас Гестия сидела у очага в восьмилетней форме, печально следя за потухшими углями. Очаг никогда не был настолько тусклым. Артемида подошла к своей тете и села рядом. — Привет, тетя Гестия, — тихо поздоровалась леди охоты. Только с ней и Аидом она старалась говорить вежливо. Гестия повернулась к богине и улыбнулась теплой улыбкой, наполненной надеждой и материнской лаской. — Здравствуй, моя дорогая. Так приятно, видеть тебя снова, — Артемида улыбнулась в ответ. — Очаг настолько потух, боги никогда не были так опечалены. Я чувствую, это из-за их большой ошибки, — печально пожаловалась Гестия, повернувшись к огню. Артемида сжала кулаки в гневе. — Это несправедливо! Почему у лучших людей такая судьба? Перси был лучшим героем этого мира, а Гестия является самой милой и доброй душой, что мир мог бы предложить. А что боги делают с ними? Отправляют героя в ад и игнорируют старшую богиню, заставляя ее медленно исчезать на глазах семьи. — Наша семья — причина всего этого! Как они смеют делать такое с единственным приличным мужчиной на планете! А что они с тобой делают! Что будет, когда надежда пропадет? Я не хочу, чтобы вы исчезли, — разглагольствовала она, ощущая горькие эмоции, которые сдерживала весь год. Гестия лишь грустно улыбнулась и потянулась, чтобы обнять. — Все в порядке. Знаю, это не справедливо, но судьбы позволили этому случиться. Я уверена, что все изменится к лучшему и надежда вернется. После они начали светскую беседу, пока остальные боги начали появляться в зале. Аид появился в вихре теней и подошел, чтобы присесть к Артемиде и Гестии. Богиня охоты дала дяде теплый кивок, ведь он был единственный, кто постоял за Перси, и ее уважение к нему выросло за год. Они продолжили беседовать, даже не обращая внимание на богов. Аполлон мелькнул в луче солнечного света. В последнее время он чувствовал себя виноватым. Никогда раньше не было такого ссоры между близнецами, даже во время инцидента с Орионом. Их отношения были напряженными в течение всего года. Он знал, почему она сердится на него. Он вместе с советом сослал Героя Олимпа. Аполлон знал, что Персей заработал уважение сестры, держа небо вместо нее. Он наказал человека, спасшего его сестренку и сохранившего жизни богов. Конечно, он был мужчиной, и Аполлон всегда с подозрением относился к личностям, к которым сестра проявляла интерес. Перси полностью отличался от других, но он и совет отправили его в Тартар. Вся его неуверенность, гнев, зависть и темные эмоции вырвались наружу в тот день, и он делал то, что никогда не хотел делать. Аполлон попытался приблизиться к сестре, но получил жесткий предупреждающий взгляд. Опустив голову, он покорно поплелся к своему трону. Вскоре боги Олимпа сидели на своих тронах, готовые провести ежегодную встречу зимнего солнцестояния. Прошел год, как они сбросили Персея Джексона в Тартар (прим. перев. 1 год = 100 лет в Тартаре). Все ждали лишь Посейдона. — Ну и где он? — проворчал Зевс, — Он должен быть тут. Разве он не понимает, насколько важны наши встречи? — Вы имеете в виду встречи, где вы препираетесь и спорите друг с другом, прежде чем заканчиваете все драматическими эффектами и угрожаете прибить своими молниями? Ах да, очень важные встречи, — проворчал Аид. С тех пор как его любимого племянника сбросили в яму, его отношения с семьей тоже ухудшились. Перед тем как Зевс успел огрызнуться, Посейдон появился в тронном зале и занял свой трон. Морской бог выглядел ужасно. Под глазами пролегали темные круги, будто он не спал несколько месяцев. Посейдон чувствовал себя виноватым, что заменил своего любимого сына, винил себя за то, что он наговорил столько ужасных вещей по отношению к нему. Он отрекся от того, кто безоговорочно любил его, принес такую славу и честь и никогда не отворачивался. Когда Посейдон понял, насколько мощным стал его сын, то решил устранить потенциальную угрозу для своего трона. Теперь же ему хотелось повернуть время вспять, но это было невозможно. С того для вина пожирала его изнутри медленно, шаг за шагом. — Ах, синяя борода. Так приятно, что присоединились к нам, — издевалась Афина, начиная ежегодный ритуал начала совета. Посейдон просто взглянул на Афину, а затем уныло уставился в землю. Афина и большая часть совета была ошеломлена отсутствием ответа. Обычно он парировал удар, а сейчас даже не отреагировал? Что-то определенно не так. Зевс откашлялся, нарушая неловкое молчание. — Итак, собрание начнет Артемида. Есть новости по поводу активности монстров после войны с Геей? Артемида покосилась на отца, не желая говорить с ним. В ее душе, лишь Перси был порядочным мужчиной, он был преданный, уважительно относился к девушкам, даже когда половина отвернулась от него. Он спас ее из-под неба, зная, что не достаточно силен для борьбы с Титаном. В то время как другие мальчишки были слишком гордые, чтобы просить помощи у девушки. Он не был высокомерным или хвастливым, чем очень выделялся в ее глазах. — Да, отец, — сплюнула она. — Несколько месяцев назад начались многочисленные нападения монстров по всей стране. Все началось с небольших, и мы думали, что это остатки армии Геи. Но вместо этого их становилось все больше и больше, и кажется, становятся все сильнее. И они начали атаковать больше в ночное время суток, — рассказала она. Боги нервно переглянулись, им не понравился доклад. — К тому же некоторые группируются в наиболее незаметных, темных местах, — неохотно добавил Аид. Он вообще не хотел говорить с ними. — Странно, у меня были подобные пробуждения в самых отдаленных уголках океана, — размышлял Посейдон, прерывающимся голосом, вырываясь из депрессивного состояния. Все, кроме Аида и Артемиды, обеспокоенно взглянули на морского бога. — Раз они скрываются в темных местах, значит, прячутся от моего света, — пошутил Аполлон, прежде чем рядом с его лицом просвистела стрела. — Заткнись, Аполлон. Хоть раз будь посерьезнее! — зашипела Артемида. Аполлон печально опустил голову, стараясь показать сестре, что желает заслужить ее прощения. — Кроме того, вы помните, что несколько месяцев назад все Адские Псы завыли вместе? — поинтересовалась Артемида. Боги медленно закивали головами. — Новый король всех Адских Псов был коронован, — сказала она, сбросив бомбу. Крики понеслись по всей комнате, злясь, что она не сказала им раньше. Артемида уставилась на всех, заставляя успокоиться. — Я пыталась поднять эту тему, но вы все отмахивались от меня. Я устала, пытаясь донести вам, но вы не слушали. Ну что все еще злитесь? — съязвила Артемида. Они тут же заткнулись, понимая, что она права. — Странно, после появления нового короля все атаки на полукровок и невинных смертных прекратились, — задумался Аид. Боги резко подняли головы и уставились на господина Преисподней. — Что? Как это возможно? — спросила Афродита. — Похоже, что все Адские Гончие начали атаковать исключительно злых и мерзких смертных. Смертные, которые совершили достаточно зла в жизни и заслуживают смерти. На самом деле, это прозвучит странно, но Адские Псы сопровождаю невинных полукровок в лагерь, — недоверчиво дополнил Аид. Все были ошеломлены таким поворотом событий. Что же это за король, который помогает всем полубогам? — Мы знаем, что монстры начали нападать только в темноте. Так почему рожденный от самой ночи помогает нашим детям? — раздраженно рассуждала Афина. Она ненавидела того, чего не знает. Внезапно от Аполлона начал исходить зеленый туман. Он встал со своего трона, вокруг него клубился зеленый туман и бог заговорил древним голосом.Когда Олимп дважды спасителя предаст,
Тьма вечная землю пожрет,
Это может предотвратить тот,
Кто Монстр Проклятье несет.
Простит ли он их и будет ли сражаться?
Или же тьма будет распространяться.
Когда пророчество закончилось, Аполлон откинулся на свой трон, а в зале вспыхнул хаос. Зевсу надоели все эти крики, он вынул жезл и ударил им об пол. — Тихо! — прогремел он, — Давайте обсудим пророчество в спокойной обстановке! — Это совершенно очевидно, не так ли? — тихий голос прорезал тишину, и боги обратили внимание на восьмилетнюю богиню. Ее голос отдавал гневной ноткой. — Первая строка должна быть очевидна, да? Когда Олимп дважды спасителя предаст. Может быть, это молодой Персей, которого вы приговорили в ад, благодаря вашей собачьей паранойи! — взорвалась Гестия. Все были шокированы. Боги никогда не видели ее в гневе, Гестия была всегда спокойной и мирной богиней. — Но он был шпионом Геи! Он был слишком мощный и должен был быть остановлен, прежде чем свергнет нас! — утверждал Зевс. Аид невесело засмеялся. — Действительно, младший брат? — выплюнул Аид, — Зачем племяннику свергать нас, если он спасал нас ни один раз, а два раза! Вы забыли, что его роковой недостаток — преданность? Вы больше предавали свою жену, чем он нас. Глаза бога молний расширились, прежде чем сузились в гневе. Он выхватил жезл и приготовился стрельнуть в Аида, но был остановлен усиками огня, обернутыми вокруг запястья. Зевс с широко раскрытыми глазами обернулся на Гестию. — Он прав. Вы приговорили невинного полубога в Тартар. И вы все согласились с ним, за исключением Аида и Артемиды, — Гестия посмотрела на ее семью, которые глядели в пол от стыда. — Но что за тьма вечная землю пожрет? Что это за тьма? — сомневалась Афина. — Кажется, это про меня, — глубокий, темные голос разнесся по всей комнате. Тронный зал потемнел, и температура понизилась. Посреди зала стали сгущаться тени, образуя силуэт. Олимпийцы выхватили оружие, широко озираясь по сторонам. Голос был невероятно древний, темный, зловещий. Он напоминал Гею. Тени начали принимать форму. Фигура становилась все больше и больше, пока не доросла до двадцати футов в высоту. Руки и ноги, казалось, полностью состоят из теней: маленькие тени крутились вокруг конечностей, никогда не останавливаясь. Лица не было видно, только смутная, черная форма, напоминавшая голову. Голова повернулась, чтобы посмотреть на съежившихся богов, хоть олимпийцы и не видели глаз, они чувствовали, что холодный взор уставился на них. — И это могучий Олимпийский совет? Я не впечатлен, — сказала фигура. Отправившись от шока и страха, Зевс ткнул жезлом в загадочную личность. — Кто ты? — потребовал он. Если бы боги могли видеть лицо этого существа, то заметили бы злую ухмылку, потом он поднял руки и хлопнул в ладоши. Совет в ужасе смотрел, как тени полностью покрыли Зевса, как их король кричит от ужаса. Тени отступили, показывая бледного и перепуганного царя богов. Остальные олимпийцы размахивали оружием, но теперь гораздо более настороженно. — Это все, что может предложить Олимп? Я очень разочарован. А кто я, наверно, догадалась богиня мудрости. Я прав, моя дорогая? — Нет… Не может быть, — прошептала Афина, слегка покачиваясь. — Афина, кто это? — раздраженно спросил Гермес. — Это Эребус, изначальный бог тьмы, сын Хаоса, — выдавила она. — Динь-динь, у нас есть победитель, — рассмеялся Эребус. Если бы не ситуация, то шутка была бы смешной. — Но все Изначальные либо умерли, либо спят! — закричала Гера. Эребус рассмеялся, посылая дрожь по спине. — Какие высокомерные боги. Думают, что они самые мощные и забывают о более могущественных, — глумился он. — Да, мы были во сне, но сестра Гея послала ударную волну по всему миру, пробуждая нас. Скоро все мы окончательно пробудимся и будем править миром! — Подождите, то есть сейчас вы здесь не полностью? — нахмурился Арес. — Ай да, маленький бог войны. На этот раз вы угадали. Я не совсем пробудился. Это лишь мое проявление власти, но я был тут год назад, когда вы бросились вашего героя моему брату в руки, — усмехнулся бог тьмы. — Вы были здесь, когда моего сына приговорили в Тартар? — крикнул Посейдон, сжимая трезубец так, что костяшки побелели. Эребус резко повернулся в его сторону, и они могли бы поклясться, что он злобно улыбался. — Ах, хозяин морей. Скоро Понт пробудится, и вы первый столкнетесь с его гневом, — зловеще прошептал Эребус. — Что вы имели в виду, говоря, что были здесь год назад? Что вы сделали? — Посейдон встал, указывая трезубцем на темную фигуру. — Разве это не очевидно? Я ловко растягивал свою силу. Это было так весело наблюдать, как вы посылаете свою гордость и радость в ад, — ответил Эреб в темном ликовании, даже не пугаясь оружия, наставленного на него. — Это был ты! Ты контролировал нас, чтобы отправить сына в Тартар! — взревел Посейдон. Он чувствовал небольшое мерцание надежды. Может быть, это не его вина, тогда он сможет попросить прощения у сына. — О нет, морской бог. Я только пробудил ваши темные мысли. Как изначальный бог тьмы, я могу влиять на темноту всех существ. Это сделали вы, вы сами! Посейдон рухнул обратно в трон, словно большой поезд врезался в него на полном ходу. Боги были в отчаяние. Из-за их отрицательных эмоций, они совершили это гнусное дело. Они уже поняли свою ошибку, но слишком поздно. — А почему на меня, Аида и Гестию это не работало? — поинтересовалась Артемида. — Я использовал только 5% мощности. Гестия никогда не думала ничего плохого о Персее, у нее не было темных мыслей. Аид живет в тени, он был в состоянии противостоять мне, но вы… вы до сих пор загадка для меня, — размышлял Эреб, поглаживая подбородок. — Я должен сказать, что так весело смотреть, как ваш маленький герой страдает в Тартаре. Он делает превосходную работу на Арене. Его комментарий получил желаемое действие. — Он был на Арене? Бои гладиаторов, где миллионы монстров приходят смотреть и участвовать в играх? — зашептали они, а вина стала еще больше съедать их. — В любом случае, я пришел, чтобы посмотреть, сможете ли вы противостоять мне без вашего спасителя, но вижу, что у вас нет ни единого шанса, — он маниакально рассмеялся и исчез, оставляя испуганных олимпийцев. Потребовалось время, прежде чем они снова разговорились. — У нас война с изначальным богом тьмы и его братьями и сестрами? — потрясенно спросил Гермес. — Мы влипли, — заметил Арес. — Нет! Разве вы не слышали пророчество? У нас есть шанс выиграть! Но для этого стоит исправить свою огромную ошибку, — сказала Артемида приказным тоном. Олимпийцы переглянулись друг с другом, в их глазах загоралась надежда. — Вы имеете в виду.? — посмотрел сияющими морскими глазами Посейдон. — Да. Мы вытащим Персея Джексона из Тартара! — широко улыбнулась Артемида.
