Способы успокоения

Приближалось Рождество и вся школа стояла на ушах по поводу предстоящего бала. Справедливости ради, следует сказать, что наша пара все это время водила за нос всех обитателей замка, вплоть до призраков. Нет, они не обжимались по всем углам, не держались за ручки, не вздыхали при виде друг друга и совершенно не играли безумно влюбленных. Этому бы никто не поверил, и такое поведение им обоим совершенно не шло. Все было иначе: они гуляли после отбоя, что не ускользнуло от внимания картин, общались между уроками, всегда садились вместе за преподавательский стол, Снейп иногда помогал ей донести книги до комнат, хотя это могла сделать и магия, Гермиона приходила к нему во время отработок у студентов, чтобы тем потом было, что рассказать (добавив от себя красочные подробности) друзьям. Профессор Грейнджер однако не раз замечала на себе долгий, внимательный, словно изучающий взгляд коллеги, но предпочитала думать, что он просто играет на публику. Северус несколько раз находил женщину спящей в его кресле, но сваливал все это на усталость. Гермиона и правда в последнее время сильно уставала. Директор как будто решил проверить ее на прочность и сваливал все больше работы, поэтому, оказываясь в большом, теплом и мягком кресле Снейпа она чувствовала себя спокойно и расслаблено. Мужчина всегда приносил ей зеленый чай и не докучал разговорами, занимаясь своими делами. Поэтому у нее вошло в привычку снова и снова отправляться в царство Морфея, сидя в этом кресле. Через какое-то время женщина заметила, что теперь не может спать в своей кровати: она была то холодная, то жаркая, то слишком мягкая, то твердая и всегда неудобная. От частых недосыпов Грейнджер чувствовала себя еще более паршиво и начала находить постоянные предлоги остаться в подземельях. Однако и тут ей не было покоя. Профессор Снейп не всегда был в одной комнате, он часто уходил в свою лабораторию и мог работать там всю ночь: скрючившись над котлом или бестолковыми работами студентов. Тогда и ей не спалось: Гермионе казалось, что она просыпается сразу, как он уходит, и даже не хотелось думать почему. Просто пропадало какое-то тепло и чувство защищенности, но сказать об этом Северусу Снейпу она не могла. «Чтобы он нашел лишний повод для насмешек надо мной? Да ни за что!» — думала молодая ведьма. Дни шли. Все начали говорить о бале. Не стала исключением и Гермиона Грейнджер. — Ну, Северус!  — Я сказал «нет», значит — нет. Я, кажется, уже говорил, что не люблю танцевать, и еще больше не люблю мероприятия с массовым скоплением людей. Гермиона, — зельевар никак не мог привыкнуть к тому, что они решили отбросить эти формальности и называть друг друга по именам, когда оказываются наедине. Это больше помогало свыкнуться с ролью, дарованной им судьбой, точнее случаем. По крайней мере, так думала Гермиона, а свои мысли по этому поводу профессор Снейп держал при себе, но по тому, как менялся его голос, встречая такое препятствие как Имя (без всяких глупых формальностей, титулов и прочей ерунды), было ясно — он еще долго будет привыкать, ни одного ученика, пусть даже бывшего, он не называл по имени, и, соответственно, никому этого не позволял. Эта женщина стала большим исключением. «Хотя, если подумать, ни один ученик не притворялся моей пассией», — в шутку думал про себя мужчина.  — Но это же рождественский бал! Если мы там не появимся…  — То наш любимый, прекрасный, обожаемый директор потом задушит меня упреками по этому поводу.  — То все, что мы делали до этого, пойдет коту под хвост!  — Тебя это так сильно беспокоит? — он вопросительно поднял бровь.  — Конечно! У меня были прекрасные 2 с половиной недели спокойствия, как, хочу заметить, и у тебя. Даже не представляю, за что тогда ты вечно назначаешь отработки, если ни один котел не был взорван или расплавлен, но я не сомневаюсь в твоих способностях сделать из чего угодно нарушение правил, — Снейп довольно ухмыльнулся.  — Может, этого все же получится избежать? — с надеждой спросил он. Ответом был ее долгий умоляющий взгляд. Мужчина вздохнул. — Ладно! Убедила! Идем на бал, и я танцую с тобой ОДИН танец. Дальше делай, что хочешь.  — Обещаешь?  — Слово слизеринца, вечно попадающего в неприятности из-за упрямых и несносных гриффиндорок.  — Отлично! Только вот, есть еще одна проблема… Точнее даже не проблема, но…  — Говори уже.  — Я не умею танцевать. Вернее не помню! Не помню как надо, как правильно, — она вздохнула и села в то самое кресло. — Я танцевала в последний раз в 14 и всё. После этого ни разу.  — Неужели мистер Уизли ни разу не додумался пригласить свою даму на танец? — Северус прикусил язык. Он знал, что она не любит тему, касающуюся этого мальчишки, но постоянно об этом забывал. Ему ужасно хотелось узнать, что же не сложилось у этой, как думала МакГонагалл, «прекрасной пары». Гермиона молчала, а он был достаточно опытен, чтобы понять: ответа не последует — Что ж, это не проблема. Я тебя научу.  — Правда? — женщина искренне удивилась. Не каждый день «гроза подземелий» Северус Снейп предлагает тебе походить к нему на уроки танцев.  — А куда мне деваться? Приходи сегодня…  — В восемь, — она закончила за него и засмеялась. Мужчина позволил себе слегка улыбнуться. Конечно, он всегда назначал это время, — Вы очень постоянны, профессор Снейп. Это не может не импонировать. Он не знал, шутит она или говорит серьезно, но ему от слов этой молодой женщины почему-то стало тепло на душе. Больше ни слова не говоря, они оба пошли по своим классам. Игры играми, а уроки надо проводить. Гермиона критически разглядывала себя в зеркале. «Нет, в таком виде танцевать нельзя. Надо переодеться». Женщина приняла душ и, пока волосы еще были чуть мокрые, стянула их в узел. Надела длинную черную юбку и бежевую полуводолазку без плечиков, открывающую вид на тонкую изящную шею. Черные замшевые туфли на небольшом каблуке и вуаля! «Так сразу можно подготовиться ко всем проблемам, возникающим во время танца. Помню, как танцевала с Виктором на 4 курсе: истоптала все платье, а от каблуков устала в первый же час. Ну нет, в этот раз все должно быть идеально. Я же профессор в конце концов!» Женщина гордо подняла голову и с этим настроением отправилась в подземелья. По дороге она услышала чьи-то голоса. Это были 2 студента-старшекурсника. Гермиона не могла понять кто. Она уже хотела снять с них баллы за прогулки по замку в неположенное время, но тут поняла, что тема разговора касается их со Снейпом.  — Какая же эта профессор Грейнджер дура. Она серьезно думает, что Снейп ее любит?  — Я сначала сам был в шоке. Решил, что он бы никогда не связался с такой, как она. Наверняка, Снейп ее просто использует. У него же тоже есть свои потребности.  — А иногда и не скажешь, — двое друзей загоготали — Но ты прав. Вот только, ты видел его рожу? Она, конечно, не особо красивая, но ничего такая, а он! Что она-то в нем нашла? Может зельем напоил?  — Может. Они ведь все время вместе сидят. Мог незаметно. Только не думаю, что ему это нужно. Скорее всего она от тоски и одиночества просто сама начала ему на шею вешаться. Грейнджер же к нему чуть ли не каждый вечер бегает.  — На свиданки, — они снова засмеялись и наконец вышли из своего укрытия. Гермиона спряталась за углом. Она наконец смогла разглядеть, кто говорил. Мартин, слизеринец с 5 курса, и Джефф, когтевранец с 6. Профессор тяжело дышала. Настроение в миг улетучилось, остался только горький осадок. Вот только почему? Они же притворялись, она его не любит и он ее тоже. Почему же так неприятно и обидно? На мнение этих двоих ей было плевать, значит здесь что-то другое. Женщина поправила юбку, тяжело вздохнула и пошла дальше. В голове было полно несвязанных мыслей, тело стало деревянное, а она сама была похожа на один большой комок нервов. Наконец, добравшись до двери в кабинет, она постучалась: «Войдите».  — Надо же, вы впервые опоздали, мисс Грейнджер. На целых 6 минут, минус 5 баллов Гриффиндору, — Снейп обернулся и, взглянув на нее, сразу переменился в лице — Что-то не так? — его взгляд стал обеспокоенным. — Нет, все в порядке! С чего ты так решил? — Она старалась говорить своим самым оптимистичным голосом, но получалось паршиво.  — Гермиона, я же не дурак, — он подошел поближе. «Ты нет. Зато я, по мнению учеников, дура, » — пронеслось у нее в голове.  — Северус, давай танцевать, — он включил музыку. Ведьма только сейчас заметила, что на ее партнере нет сюртука, только брюки и рубашка. Одной рукой он обнял женщину за талию, а другой подхватил ее свободную правую руку. Левая в миг оказалась на мужском плече.  — Как же я могу с тобой танцевать, если ты вся словно статуя? — зельевар внимательно смотрел в ее глаза. — Что тебя волнует? — Что если я отдавлю тебе сегодня все ноги, то останусь на балу без партнера, — он удивленно изогнул бровь и хмыкнул.  — Ты врешь, — тихо сказал Северус.  — Это так по-слизерински?  — О нет. Защищать других от правды, которая может им не понравиться, это исключительно по-гриффиндорски. Гермиона, — ведьма засмеялась, ей снова стало хорошо и она расслабилась. Снейп это сразу почувствовал и начал вести. Ожидания Гермионы оправдались: она наступила ему на ногу. 4 раза.  — Извини! — в который раз произнесла девушка. С каждым разом к ней все больше возвращалась неуверенность в себе. Наступив в 5 раз самым каблуком, она услышала шипение мужчины. Он не выдержал и сел.  — Ты же моя… грациозная…  — Северус, я… Я могу… Давай я…  — Гермиона. Милая. Пожалуйста. Помолчи. Она тоже села и глупо улыбалась. Когда Снейп повернул к ней голову и вопросительно изогнул бровь, она улыбнулась еще шире и опустила глаза.  — Ты назвал меня милой.  — Я не заметил, — сказал он хмуро.  — Вот именно, — Северус встал и Гермиона, повинуясь странному порыву, подошла к нему и обняла, уткнувшись лицом в плечо. Мужчина стоял, как вкопанный. Казалось, теперь он стал статуей, но уже через пару секунд собрался.  — Герми…она..? С тобой точно все хорошо?  — Прстобнмня, — донеслось откуда-то снизу. — Что?  — Я сказала, — она подняла голову. — Просто обними меня.  — Зачем?  — Тебе для всего нужна причина? Потому что я так хочу! — и мужчина нерешительно обнял ее в ответ. Гермионе от этого стало легко, тепло и спокойно.  — Женщины… — фыркнул он. — Вечно вам что-нибудь в голову взбредет.  — Замолчи.  — Гриффиндорка!  — Слизеринец. Они занимались еще около двух часов, и, когда профессор Грейнджер вернулась в свои покои, ее кровать казалась ей самой лучшей на свете. Женщина отключилась сразу, как только голова коснулась подушки. Во сне она изящно и грациозно танцевала… И не наступала никому на ноги.