Все упавшие звёзды - живые

Поскольку сегодня у Хёкджэ выходной, он отсыпается и совершенно точно не горит желанием будить своего начальника, поэтому Кюхён просыпается сам, от мелодии будильника и грохота за окном. Открыв глаза и выключив надрывно трезвонящий телефон, парень ещё пять минут валяется в постели, рассматривая белый потолок, морщится, наблюдая за окном солнечную погоду, и, страдальчески застонав, поднимается и идёт в душ. Если бы не зарплата, сегодня можно было бы пропустить работу. Просто не придти и всё. Или придти ненадолго, забрать документы, вернуться и поработать из дома. Или вообще никуда не выходить, а попросить Чонсу привезти необходимые бумажульки… Но идти надо, сотрудники же его загрызут, если не получат зарплату. Чёртова работа в одиночку, с бухгалтером под боком управлять бизнесом было бы куда проще... Стандартные утренние процедуры по приведению себя в порядок занимают двадцать минут, затем Кюхён завтракает простенькой яичницей, рисом и кимчи, наносит макияж, одевается и, взяв рюкзак и телефон, выходит из дома, настроив себя на грандиозные трудовые свершения. Ярко сияющее солнце ни капли не радует – больше раздражает... Но витающие во влажном воздухе ароматы вишни, азалий и нагретого асфальта приятно щекочут нос, заставляя вдохнуть поглубже и даже прикрыть глаза от удовольствия. – Господи, дай мне сил, – бубнит себе под нос Кюхён и, заткнув уши наушниками и включив плеер, направляется к станции метро. Но перед тем, как спуститься в подземку, забегает в банк, чтобы снять деньги с карты, на которую зачисляет зарплату персонала. Всевышний, кажется, моментально отреагировал на просьбу: очередей в банке не оказалось, хотя в восемь утра обычно не протолкнуться, кругленькая сумма у них тоже присутствовала, так что Кюхён довольно быстро получает деньги и едет в "Слёзы Ангела". Поймав ещё сонного администратора, парень выдаёт ему конверт с деньгами и поручением всем всё раздать, проходит по помещению с маленькой проверкой и, удостоверившись, что здесь дела в порядке, возвращается в родной район на автобусе. В "Белой Вороне" Кю появляется только ближе к десяти, когда заведение уже благополучно открылось без него и вполне успешно обслуживает пока немногочисленных гостей. Он тихонько входит в заведение через чёрный ход, используемый персоналом, и, стараясь никому не попадаться на глаза, шмыгает к лестнице и взлетает по ней в свой кабинет. Там он уже не торопясь раздевается, раскладывает на столе снятые в банке деньги кучками, прокладывает между ними стикеры с именами сотрудников, и, скинув Чонсу сообщение о зарплате, ждёт набега персонала. Повара, официанты, феечки, бариста – все заходят по очереди, чтобы получить свою пачку денег и расписаться в ведомости, и на всё это у Кюхёна уходит целый час... Что тут скажешь, зарплату всегда все ждут с нетерпением, а получать её – дело долгое. Последним за деньгами заходит Чонсу. Кюхён вручает ему единственную оставшуюся, самую внушительную пачку денег и, пока хён не засиял тут от радости, просит его принести ему чашку капучино и что-нибудь очень шоколадное. Видя вымотанное состояние начальника, Итук согласно кивает и, засунув зарплату в карман джинсов, спускается вниз, чтобы сперва убрать деньги в сумку в раздевалке, а после заняться приготовлением напитка. Спустя пятнадцать минут Чонсу вновь входит в кабинет Кю, открыв дверь бедром. Подойдя к столу младшего, он опускает перед ним большую белую чашку кофе с мягкой пенкой и тарелку с шоколадным маффином, на верхушке которого красуются кусочки молочного шоколада. – Светишься, как лампочка, хён, – Кюхён с трудом натягивает улыбку, сразу тянется к чашке с напитком и делает первый большой глоток, блаженно прикрывая глаза. Кажется, капучино готовил сам Итук – он, зная о предпочтениях друга, добавил в кофе его любимые корицу и мускатный орех. – Зарплата же. Хёк бы сейчас летал по залу, как электровеник, знаешь же, как он любит дни зарплаты, – хмыкает Чонсу, вспоминая Хёкджэ, у которого всегда после зарплаты происходит прилив энергии. В таком состоянии блондин, кажется, готов выполнить всю работу за весь персонал разом... – Ты бы хоть чуть-чуть улыбнулся. Сидишь хмурый, как сыч! Даже аура у тебя тут тяжёлая, – парень хмурится, морщит нос, будто почувствовал неприятный запах, и театрально размахивает руками, как если бы разгонял скопившийся в кабинете дым. – Нормальная аура. Аура усталости... – вздыхает Кюхён, отставляя в сторону чашку кофе. – Да и было бы чему радоваться, у меня сегодня куча работы, – он кивает на кипу документов на краю стола, и кривится. – Слушай, – резко меняет тему директор, поднимая взгляд с документов на рыжеволосого администратора, – отправь ко мне кого-нибудь или сам маякни, когда "мальчик с горячим шоколадом" придёт? Хочу сам его обслужить. – Хорошо, – пожимает плечами Итук, и на его лице расцветает хитрая улыбка. – Хочешь с ним сегодня подольше пообщаться? – Посмотрим... Всё, давай, дуй в зал, – спрятав губы за чашкой, бормочет Кюхён, и делает вид, что целиком и полностью сосредоточился на компьютере. И не важно, что там просто рабочий стол и не открыт ни один документ, главное – не показать своего смущения старшему. Чонсу же, видя забавное, в чём-то детское поведение парня, хмыкает и выходит из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. На самом деле Кюхён жуть как не хочет сегодня работать... Все его мысли только о том юном художнике: парень просчитывает возможные варианты развития событий, думает, как будет себя вести, и на какую фразу что ответит. Сердце трепещет в ожидании и едва уловимой надежде, что, возможно, школьник проявит к нему взаимный интерес... Однако от работы никуда не сбежишь, поэтому Кю, покусав кекс и набив им щёки, как хомяк, принимается разбирать бумаги, составлять накладные и заполнять экселевскую таблицу, стараясь при этом отодвинуть мысли о светловолосом незнакомце на второй план. С трудом, конечно, но ему удаётся. Спустя два часа документы разобраны, накладные по почте отправлены и полный отчёт о зарплате от администратора второй кофейни получен. С чувством выполненного долга Кюхён закрывает ноутбук и, допив остатки кофе, принимается за ежемесячную рутину: уборку кабинета. Каждый месяц он стабильно проводит генеральную уборку своего рабочего места. Протирает от пыли все поверхности, ставит папки с документами по алфавиту, и намывает горшочек и блюдце под горячо любимым фаллосообразным кактусом. В последнюю очередь Кю намывает окна, чтобы оживлённая улица была теперь в Full HD качестве и, закончив, страдальчески стонет – только сейчас заметил на горизонте внушительную, серую грозовую тучу. Кажется, будет ливень. Зря стёкла натирал... – Кюхён! – дверь кабинета резко распахивается, пугая директора до усрачки. Кю всем телом вздрагивает, вжавшись в шкаф за спиной, оборачивается к двери и огромными глазами смотрит на запыхавшегося, растрёпанного Хёкджэ, влетевшего в кабинет, точно ураган. – Я за зарплатой и побегу! – заметив, как младший быстро поверхностно дышит, блондин виновато опускает глаза и низко кланяется. – Прости, что напугал. – Хёкджэ, придурок! Меня чуть инфаркт не хватил! – зло швырнув влажную тряпку, которой тёр рамы, на подоконник, Кюхён хмурится и подходит к сейфу, чтобы вынуть оттуда перевязанную специальной резинкой пачку денег со стикером "Хёкджэ" сверху. – Держи, здесь вместе с премией, – младший протягивает другу деньги, которые тот, следуя этикету, принимает двумя руками и благодарно улыбается. Хёкджэ выглядит несколько... помятым? Но, вроде как, выспавшимся. Он ещё раз кланяется, тяня вежливое "спаси-и-и-ибо", и уже разворачивается, собираясь вылететь из кабинета, но строгий, властный голос начальника его останавливает. – Стоять! А ну стой. Что это за… – подойдя к опустившему голову хёну, Кюхён прихватывает пальцами его подбородок и поднимает вверх, подставляя под свет ламп на потолке. На пухлой нежной щеке старшего красуется очень чёткий, красный, горячий след от чьей-то тяжёлой руки. Причём руки далеко не женской, девушки, конечно, могут так ударить, но ладони у них уже, чем мужские, и пальцы тоньше. – Что это за хрень? Хёк, кто тебя так? – А, ерунда, пройдёт. Я побегу, ладно? Меня ждут. – Кто? Никуда я тебя не пущу, пока не скажешь, – естественно парень волнуется за своего друга, да и к тому же привык любую проблему решать цивилизованным разговором, полагаясь на трезвую голову, а не на эмоции и сердце, и сейчас лучше просто поговорить и всё выяснить. – Я… признался давно нравящемуся мне человеку в своих чувствах, – мягко убрав чужие пальцы от своего лица, вздыхает Хёкджэ и опускает голову. – Кажется, он меня не понял. Зараза, так сильно приложил, благо ладонью, а не кулаком… – Я могу помочь? – Да нет, всё в порядке. Я попробую ещё раз, уверен, рано или поздно он меня примет, – Кюхён не раз замечал, как старший периодически проявляет особые знаки внимания к одному из их постоянных посетителей, это вполне себе симпатичный парень, – или мужчина, – он заходит каждое утро выпить кофе перед работой и постоянно одет в строгие костюмы. Видимо, этому мужчине хён сегодня и признался, получив за свою честность пощёчину. – Чего, кстати, и тебе советую. Пойди и познакомься с тем мальчиком, хорош трястись! Сегодня же напишешь мне отчёт! – И так рискну. Жду, пока явится. – Удачи тебе, а я, пожалуй, пойду вторую щёку украшу, – Хёкджэ усмехается, обнимает донсена напоследок, прячет деньги в сумку, висящую на плече, и выходит из кабинета, напоследок подмигнув. Улыбнувшись, парень возвращает всё ранее взятое на место, надевает свою клетчатую рубашку, фартук, кладёт в карман блокнот и ручку, шлёпает на грудь бейдж с именем и выходит в зал, получая от Чонсу номера двух столиков и сразу отправляясь к ним. Начался обед, время бизнес-ланчей, к ним потихоньку сползается офисный планктон из близлежащих зданий, столики очень быстро занимаются людьми, на стеклянной витрине, один за другим, появляются печенья, капкейки, торты, тарты различных диаметров, и пирожные, а возле кассы выстраивается очередь из желающих взять еду с собой. Вполне стандартный обед и стандартный понедельник, вот только без Хёкджэ как-то пусто. У блондина редко бывает выходной, у Чонсу их не бывает вовсе, отдыхают все остальные, но эти двое – важная часть кофейни, потому и работают постоянно без выходных, за что, собственно, и получают неплохие премии к зарплате. Весь день директор пашет как конь, бегая от столика к столику вместе с другими официантами, и получая от администратора номера, видит кучу лиц, смешивающихся в памяти, и даже имеет радость обзавестись двумя бумажками с номерами телефонов от девчонок-школьниц, о которых тут же забывает, закинув "визитки" рядом с пачкой салфеток за кассой у Итука. – Кюхён, двенадцатый! – кричит друг, не дожидаясь, пока младший добежит до него, и продолжает обслуживать посетителей, стоящих в очереди. Почти заныв в голос от усталости, парень спешит к новому посетителю, и готов подпрыгнуть, чихнуть, крутануться разок и засиять, увидев сидящего за столом мальчика, выжидающе смотрящего на него и улыбающегося. Сердце ёкнуло при виде его и забилось чуть быстрее, чего парень сам от себя не ожидал, и где-то внизу живота скручивает волнение и ожидание. – Здравствуй, – юноша здоровается неофициально, складывая руки, звенящие браслетами, перед собой на стол, – пожалуйста, большую чашку горячего шоколада с корицей и ту большую и вкусную шоколадную печеньку, – Кю кивает, быстро вписывая заказ в блокнот, – и, может быть… Вы выпьете со мной кофе? – мальчишка прикусывает нижнюю губу и бегает глазами по залу, стараясь не встречаться с округлившимися глазами своего официанта. Его щёки медленно заливает нежный розовый румянец, он улыбается, радуясь собственной смелости, и явно надеется на положительный ответ, нервно сминая края рубашки. Не ожидав подобного от гостя, Кюхён на секунду впадает в ступор, рассматривая медленно краснеющего мальчика. Он ведь сам хотел! А этот… взял и рискнул, он опередил его, мелкий его опередил! Неужели правда настолько директор ему понравился, чтоб вот так? – Знаю, о чём Вы думаете, – мальчишка усмехается, встречаясь взглядом с удивлённым парнем, – не пугайтесь, обычно я не пристаю к людям. И я уже совершеннолетний. У Кю от услышанного как камень с души упал. Раз совершеннолетний – вообще ничего не страшно, можно познакомиться, подружиться, встречаться, да вообще всё можно теперь! Совершеннолетний, а выглядит на шестнадцать-восемнадцать, невероятно… Зато какой же он красивый! – Эмм… Да, хорошо, только… подождёте немного, я обслужу свои столики и присоединюсь к Вам, – в ответ мальчонка кивает, сильно волнуясь, теперь его выдаёт нервное трение рук друг о друга и чуть подрагивающие уголки губ, а Кю, поклонившись, спешит скрыться из его поля зрения, чтоб собственное волнение не показать. На самом деле он переживает не меньше гостя, ведь не известно, с чего вдруг ему перепало такое счастье в виде столь симпатичного и скромного юноши, который первым проявил к нему интерес и рискнул сделать первый шаг, и что он замышляет, действуя именно по этому сценарию. Хотя, вопреки беспокойству, парень рад и счастлив, чувствуя будто бы выросшие за спиной крылья, подгоняющие его поскорей избавиться от своих столиков и сказать Чонсу, что на сегодня свою работу он закончил. Старший довольно лыбится, услышав причину его нежелания работать, и тут же отпускает донсена, передав его посетителей другим официантам, и, продолжая обслуживать людей, краем глаза наблюдает, как друг, поворошив кудряшки, сняв фартук и бросив его на полочку под кассой, поправившись и выпрямившись, направляется к нужному столику, прихватив с собой поднос с готовым заказом. Мальчик лучезарно улыбается, отвлёкшись от созерцания переменившегося и ставшего дождливым пейзажа за окном, когда перед ним на стол опускается белая чашка с ароматным горячим шоколадом и рядом белое блюдце с одним большим шоколадным печеньем, а Кюхён дарит ему улыбку. На минуту директор убегает, чтобы вернуть поднос в общую стопку, и возвращается к гостю, усаживаясь напротив него и тихонько про себя радуясь, видя, как мальчишка, сперва принюхавшись, делает маленький глоток напитка и прикрывает глаза от удовольствия. – Мне нравится Ваша причёска, – облизнув губы, юноша оценивающе осматривает собеседника и подпирает правой рукой щёку, демонстрируя Кюхёну хрупкое тонкое запястье, увешанное браслетами, – кудри Вам идут больше прямой чёлки, – в краешках подведённых глаз мелькают смешинки и милые морщинки, так что парень просто не может не ответить улыбкой. – Я Кюхён. – Я знаю, – заметив удивлённое выражение лица, гость тут же добавляет, – администратор сказал, Вы же хозяин этого заведения. Я Рёук, приятно познакомиться, – он протягивает руку, чтобы Кю пожал её, и слегка дёргается, будто от разряда тока, соприкоснувшись с чужой ладонью, а после снова подпирает щёку кулачком. – Предлагаю перейти на "ты". – Да. А сколько Вам… тебе лет? – наконец Кюхён решается задать главный вопрос, не дававший ему покоя те несколько дней, что мальчик появлялся в кофейне, и с замиранием сердца ждёт цифру. – Двадцать шесть. Бум. Как обухом по голове, честное слово. Оказывается, он не просто не школьник, а ещё и хён! Вот это милое красивое существо, выглядящее на шестнадцать лет, любящее горячий шоколад и сладости – хён! В голове не укладывается… Парень шокировано выдыхает и откидывается на спинку стула, огромными глазами рассматривая смутившегося юношу: он поправляет пшеничную чёлку, бренча браслетами на руке, и поднимает виноватые карие глазки на собеседника, вымогая сказать уже хоть что-нибудь на это заявление. А что тут скажешь? Просто тихий шок, отойти сперва от такого надо. – Думал, я младше? – Ага. Школьник. Рёук смеётся, показывая Кюхёну щёчки-яблочки и ровные белоснежные зубы, тоже опирается спиной о спинку стула, расслабляясь, и, обхватив кружку одной рукой и поднеся её ко рту, делает ещё пару глотков горячего шоколада, дав младшему возможность полюбоваться своими тонкими пальцами. – Неожиданно. Правда выглядишь как школьник, мне будет тяжело привыкнуть, что ты хён. – Хочешь – зови меня по имени, без формальностей. Признаться, не люблю все эти обращения… – парень забавно морщит носик, наблюдая за реакцией Кю. – Не хочу тебя пугать, но, думаю, мы сможем подружиться, я бы хотел иметь такого друга как ты, – признание прозвучало слишком откровенно для только что познакомившихся людей, однако самого Рёука это никак не смутило, зато директор от волнения начал теребить края распахнутой рубашки и кусать губы. Это та самая слабая черта его характера: как бы он ни был крут и выше по положению, со старшими ему всегда было не по себе, крайне редко парень может действительно разозлиться и накричать на старших, а здесь ещё и ситуация нестандартная – школьник оказался старше его на целый год, тут невольно почувствуешь себя маленьким несмышлёнышем-донсеном рядом с ним. – О, где твоя улыбка? Забудь о возрасте! Пусть я буду, скажем, двадцатилетним! – юноша склоняет голову, отчего тонкие пряди стрелками падают на глаза, и лукаво улыбается, скрывая губы за белым краешком чашки. – Раз так, то кофе я тебе больше не дам, – немного осмелев после сказанного, в шутку отвечает Кюхён. – А я горячий шоколад люблю! – Вчера ты брал латте. – Там всё равно одно молоко! Ой, а какие цветы ты любишь? – резкая перемена темы и вопрос сбивают с толку, поэтому младшему приходится лихорадочно перебирать в мыслях все известные цветы. – Ну, в моём кабинете стоит весьма симпатичный кактус, – Рёук смеётся, прикрывая рот ладошкой, – а если серьёзно, то, наверное, больше нравятся ромашки, ландыши, сакура и мимоза, – последнее растение ему нравится ещё с детства, он впервые увидел небольшой жёлтый букетик в цветочном магазине, когда покупал цветы маме на праздник, и решил купить вместе с розами эту пушистую прелесть на радость себе-любимому. Теперь мимоза у него ассоциируется с весной, теплом и мелкими, жёлтыми, пищащими цыплятками, которых он кормил у бабушки в деревне на каникулах, ведь они такие же пушистые, как эти цветочки, и мягкие. – А любимый цвет? А книги? Какую музыку слушаешь? Где любишь бывать? Какое любимое место? А Чонсу-хён твой друг? – мальчишка ставит чашку на стол, опирается на него локтями, скрещивая руки и свешивая запястья вниз, и с горящими глазами засыпает только-только начавшего открываться ему донсена вопросами. В личное пространство Кюхён пускает разве что Итука, Хёкджэ, Ару и друга детства Сонмина, больше никто сей чести не удостоен, а тут совершенно незнакомый, хотя и понравившийся, парень лезет к нему с вопросами, насилуя мозг и психику столь резким вторжением, для интроверта это равносильно покушению на честь и достоинство, так что парень мгновенно тушуется и совсем замолкает, оглядываясь на посетителей и официантов в поисках поддержки, пока Рёук вновь аккуратно не втягивает его в разговор. Проходит минут тридцать, прежде чем Кюхён, интуитивно определив основные параметры отбора "особенных" людей в своём собеседнике, успокаивается и даже перенимает у юноши инициативу, заваливая его вопросами о его жизни, вместе с тем проникаясь к нему ещё большей симпатией. Оказывается, Вукки, как вскоре стал называть его младший, приехал в Сеул совсем недавно, и первое из мест, где он побывал, это "Белая Ворона"; никаких достопримечательностей города парень не видел и вообще здесь впервые, у него нет никаких гаджетов помимо простенького флешечного плеера с самыми дешёвыми белыми наушниками, живёт у какого-то своего знакомого в квартире и работает в цветочном магазине неподалёку. Однако, анализируя ответы и истории хёна, Кюхён никак не может отделаться от мысли, что парень всё придумывает на ходу. Ну нереально человеку, живущему в Инчхоне, ни разу не бывать в столице, тем более тут по одной ветке метро добраться можно! Ещё и без техники. Да сейчас все пользуются телефонами, компьютерами, планшетами, а он будто жил где-то в домике, в лесу, вдалеке ото всех, и совсем не знает о каких-либо гаджетах и интернете. Чтобы проверить, Кю спрашивает в какой школе Рёук учился и какое у него высшее образование, но юноша уверенно называет все три школы – младшую, среднюю, старшую – и завершает всё философским факультетом в университете города Ансан, опровергая подозрения своего нового друга. Спустя три часа оживлённого разговора, узнавания друг друга, двух чашек горячего шоколада, выпитых Рёуком, и одной съеденной им же печеньки, старший прозрачно намекает, что было бы здорово, если б Кюхён, как коренной житель, показал ему интересные и красивые места в городе. Заодно можно и познакомиться поближе, ведь за один вечер всё узнать друг о друге не успеешь, а обоим очень уж хочется, хоть они и стараются этого не показывать. Конечно Кю соглашается, чуть ли не подпрыгивая на стуле от радости, хотя для приличия, чтоб не выглядеть как влюблённая школьница, немного ломается, говоря о куче работы, бумажках, делах, но, услышав от нового друга трогательное признание, что он ему симпатичен, тут же назначает ему встречу в воскресенье, здесь же, в одиннадцать утра. Рёук на радостях быстро-быстро кивает в знак согласия и пробует выпытать, куда же они пойдут и что будут делать, заставляя донсена смеяться, находя забавным детский энтузиазм и любопытство Рё. Они сидят так до закрытия, совсем не обращая внимания на входящих и уходящих посетителей, шум, посторонние разговоры, и громко перемалываемые кофейные зёрна в машинке – парни целиком и полностью увлечены друг другом, отключившись от мира сего. Кюхён с интересом слушает и расспрашивает хёна, стараясь как можно больше узнать его, чувствуя едва заметный трепет сердца в груди и лёгкость, такую, что, кажется, он может парить над землёй, настолько парень счастлив. А Вукки с не меньшим интересом, подперев щёку кулачком, внимает каждому слову младшего, запоминает всё, что тот говорит, и смотрит на него такими глазами, будто перед ним не обычный директор кофейни, а как минимум какой-нибудь знаменитый актёр, певец или айдол. Кю не может отрицать – мальчишка жутко понравился, весь, целиком, начиная с внешности, манеры поведения, разговора, и заканчивая острым умом, чувством юмора, простотой и непосредственностью. Он не старается что-то строить из себя, казаться лучше, чем есть, и не выёживается, пытаясь выглядеть неким супергероем, особенным и крутым, как делают подавляющее большинство парней и девушек. Он просто такой, какой есть, настоящий, что не может не привлекать. Кюхён чувствует острое желание обнять Рёука, вот так, ни с того ни с сего, взять и обнять, а ещё поцеловать в щёчку, ведь щёки у него наверняка мягкие, даже следов щетины не видно, такое впечатление, что у него вообще переходного возраста не было и он не пользуется бритвой… – Господин Чо, у нас последние посетители, мы закрываемся, – к ним подходит мальчик-официант, учтиво кланяется и смотрит на своего начальника, ожидая указаний. – Да, я… – парень настолько увлёкся гостем, что совсем забыл о работе и контроле, поэтому пару секунд соображает, о чём говорит ему подчинённый, – поверни на двери табличку, отпусти кухню и попроси аджуму приступать к уборке, – выдав мальчику указания и подождав, пока он испарится, вновь обращается к Рёуку, – извини, мне нужно проконтролировать работу, но, если у тебя есть свободное время, можешь подождать, в девять мы уходим, я тебя провожу. – Спасибо за предложение, только я, наверное, пойду сейчас, – юноша мило смущается, видя искреннюю заботу и желание младшего. Оно и ясно, на улице разошёлся жуткий ливень, парень просто не хочет выпускать его одного в такую погоду. – Сосед меня убьёт, если я вернусь домой позже девяти, у нас договор. Но у тебя ещё будет время меня проводить, не последний раз же видимся, – допив оставшийся на дне остывший шоколад, Рёук ставит чашку на стол и лезет в рюкзак за кошельком. – Эй, не надо. Будем считать, что сегодня я тебя пригласил и угостил, – Кюхён прикусывает нижнюю губу и сжимает край рубашки в руке, понимая, что мгновение назад чуть не проговорился и не сказанул "пригласил на свидание". Рановато ещё такое предъявлять, он же не хочет спугнуть мальчишку; кто знает, вдруг он вообще не гей и правда захотел всего лишь подружиться с директором полюбившейся кофейни? Улыбнувшись, парень закрывает рюкзак, поднимается и, сняв со спинки кресла куртку, надевает её, застёгивает замок, металлические клёпки, а сверху накидывает забавный красный дождевик в белый горошек. – А ты завтра будешь здесь? – в карих блестящих глазках столько надежды, что желание обнять у Кю растёт в геометрической прогрессии. – Я каждый день здесь, приходи, буду очень и очень рад видеть тебя, – юноша встаёт вслед за другом, обходит стол и становится прямо перед ним, рассматривая в доступной близости его лицо, – если меня в зале не увидишь, спроси у Чонсу или Хёкджэ, это такой радостный блондинистый тип, у которого сегодня выходной. Они мне сразу сообщат, и я спущусь. Закивав, Рёук подхватывает рюкзачок, закидывает его за спину и останавливается, большими глазами смотря на красивые пальцы младшего, соединяющие пластиковые клёпки его дождевика, чтобы прикрыть шею и часть подбородка. – Не простудись и ноги не замочи, пока бежать будешь. Забота по отношению к кому-то тоже для Кюхёна редкость, просто потому, что ему особо не о ком заботиться, домашних животных у него нет, любимого человека нет, а старшие друзья редко нуждаются в его поддержке, так что периодические наплывы нежности он вымещает на сестре и иногда на Сонмине. – Ага. Спасибо, – юноша кланяется, смотря на донсена из-под пшеничной чёлки и краешка капюшона, – ты тоже будь осторожен. Завтра увидимся, – подождав согласного кивания и улыбки, Рёук игриво морщит носик, прикусывает губу и бежит к стеклянной двери, возле неё, взявшись за металлическую ручку, оборачивается, машет на прощание, и выходит, звякнув колокольчиком над дверью. – Да ты прям герой-любовник, – подойдя к младшему со спины и хлопнув ему по плечу, лыбится Чонсу. Он только что обслужил последнего клиента, вышедшего вслед за Рёуком, и отпустил бариста вместе с официантами. – Я ему нравлюсь! – резко развернувшись, вскрикивает Кюхён. – Мы договорились в воскресенье прогуляться, я покажу ему достопримечательности, посидим на берегу реки Ханган и потом я провожу его до дома! Он будет мой, правда ведь? Хён? Будет? – Разумеется, от тебя-то ему никуда не деться! Кстати, как зовут? – Рёук. – Отлично, – старший одной рукой поднимает правую руку донсена ладонью вверх и шлёпает по ней второй, дав "пять" и оставив на лапке парня влажную тряпку, – вперёд, счастливчик, я пойду с витрины всё соберу. Полный радости и эмоций, Кюхён тут же летит к столам, протирает их, расставляет приборы, почти танцует, перебегая от одного столика к следующему, улыбка с его лица не сходит, что вызывает цепную реакцию, и Итук, наблюдая за макнэ, пытается скрыть довольную улыбочку. На самом деле он искренне радуется за друга – наконец-то донсен не выглядит угрюмым слипшимся пельмешком, а практически порхает над землёй и светится от счастья, таким его ещё не доводилось никому видеть. Они с Хёкджэ первое время пробовали вывести его из вечной депрессии, подключали к этому благому делу Сонмина, Хёк рассказывал ему о своей влюблённости в парня, от которого сегодня как раз и отхватил, однако на донсена всё это никак не влияло, он мог иногда улыбнуться или посмеяться шутке, но по-настоящему радовался при них всего три-четыре раза, не больше. – Осторожней, макнэ, не расшибись! – смеётся старший, заметив, как Кю споткнулся и чуть не встретился носом с полом, успев вовремя поставить перед собой руки. – Думаю, только что влюбившийся в тебя мальчик будет не рад увидеть твою расквашенную физиономию. Быстро вскочив с пола и отряхнув руки, парень поджимает губы и идёт помогать хёну собирать с витрины пирожные и складывать их в коробки. За полчаса они со всем справляются, отпускают уборщицу, ждут газельку, сгружают туда всю провизию, одеваются и закрывают кафе. Едва друзья выходят на улицу, их тут же обдаёт волной свежего воздуха и моросью от разгулявшегося ливня. Повсюду уже зажглись фонари, люди спешат домой, укрываясь зонтами, дождевиками, и перепрыгивая через лужи, с деревьев капают крупные капли, так что выйти из-под козырька крыши совсем не кажется хорошей идеей, от этого Кюхён невольно ёжится и прихватывает ворот куртки, закрывая плотнее горло. – Пойдём, мелкий, так и быть, провожу тебя сегодня, я же дождь наколдовал, – Чонсу раскрывает свой прозрачный зонтик, удерживая его левой рукой, правой, как девушку, придвигает макнэ к себе за пояс и, взяв под руку, чтобы быть ближе друг к другу и защититься от дождя, выходит вместе с ним на дорогу. – Тебе надо научиться нормально чуфырить, я заказывал просто дождик, а не всё-сносящий-к-чёрту-ливень. – Ну извини, как умею! Так, а теперь я весь внимание, рассказывай, я же вижу, что хочется, – хоть Кю и старался упорно скрыть свою неуёмную радость, получалось, откровенно говоря, так себе, хотя бы потому, что улыбка никак не могла сойти с его губ. – Итак, его зовут Рёук, дальше? – Ему двадцать шесть, он работает в цветочном магазине, снимает квартиру вместе с сожителем, сожитель парень, у него совсем нет техники, ни телефона, ни ноутбука, ничего, представляешь? Ещё он любит яичницу или овсяную кашу с фруктами на завтрак, и клубнику, и вообще все ягоды, слушает иностранные песни, обожает жирафов, пурпурные розы, кувшинки и васильки, маки, лаванду тоже, он так мило смущается! Мне безумно нравятся его глаза, хён, они такие красивые, глубокие, у него звёздочки вокруг зрачков! Да он прям моя мечта! – Кажется, кто-то нешуточно влюбился? – уловив короткую паузу в монологе, старший хитро щурится и прерывает друга простеньким вопросом, получая в ответ серьёзный взгляд и хмурые брови. – Не говори ерунды. Я бесчувственный, он мне всего лишь симпатичен. И вряд ли он гей, так что мне даже рассчитывать не на что, – к концу фразы юноша стихает и чертыхается, случайно наступив в лужу и забрызгав себе джинсы. – А он гей, – хитрая интонация; Кюхён удивлённо и с капелькой надежды смотрит на хёна, молча ожидая объяснения, – по нему же сразу видно. Ты чего, разучился своих опознавать? Так уж вышло: в их троице один Итук натурал, да и то он уже больше стал склоняться к бисексуальности, находясь в обществе двух геев – Хёкджэ и Кюхёна, а поскольку общается он с ними достаточно давно, распознавать ориентацию научился и теперь запросто может определить к кому человек больше тяготеет. Сделав обиженный вид, младший отворачивается и, опустив голову, улыбается в ворот куртки, едва сдерживая наплыв радости. Рёук гей! Значит, не всё потеряно! Можно попробовать завоевать его, ведь он сам тоже, кажется, имеет на него виды. Хотя это пока не точно, конечно, лучше потом спросить у самого Рёука и удостовериться, вот тогда он и будет радоваться. – Да ладно, будто не знаю, что ты лыбишься, – смеётся Чонсу, подпихивая юношу в бок, получает ответный тычок, и после спокойненько топает дальше, плавно меняя тему. Дойдя до нужного дома, старший обнимает Кюхёна, ждёт, пока он зайдёт в квартиру, слышит щелчок замка, и убегает по направлению к ближайшей автобусной остановке, не желая больше мокнуть под дождём. В квартире как обычно тихо, пахнет свежестью от дождя и стиральным порошком, а ещё жареным кунжутом от близлежащих щикдангов – уютная домашняя атмосфера. Раздевшись и оставив рюкзак в комнате, Кюхён первым делом идёт ополоснуться в душ, вешает одежду сушиться, затем заглядывает в холодильник, вытаскивает два яблока и маленький шоколадный батончик, сгрызает это и, написав сообщения Чонсу, что завтра он поспит подольше, заваливается в постель и медленно засыпает с мыслями о Рёуке и завтрашней встрече с ним.