Все упавшие звёзды - живые

Проснувшись в полдень, Кюхён потягивается и сладко, во весь рот зевает, щурясь от светящего за окном солнца. Ночью ему снился очень яркий сон, который запечатлелся в памяти, будто проявленная полароидная фотография: Рёук, он стоял у открытого окна, опираясь руками на белый подоконник и смотря куда-то вдаль, вокруг от лёгкого ветерка развевался полупрозрачный тюль, казалось, парня окружало мягкое свечение, исходящее и от окна, и от него самого. Кю помнит свой голос, отдалённый, гулкий, он позвал Рёука по имени, тот сразу обернулся и улыбнулся так открыто, нежно и искренне... Сон вызвал кучу эмоций и юноша сразу проснулся, чувствуя приятное тепло, разливающееся по сердцу, от этого губы сами по себе растягиваются в улыбке. Сегодня Вукки тоже придёт к нему, обязательно придёт, и тогда Кюхён сам предложит выпить с ним кофе, угостит вкусной сладостью, попробует осторожно коснуться его, хотя бы тронуть руку, вновь увидит затягивающие своей тайной и красотой карие глаза, обезоруживающую улыбку, и услышит нежный высокий голос. Радость от предвкушения встречи придаёт энергии, поэтому парень, спрыгнув с кровати, несётся в душ, дольше обычного там плещется, тщательно бреется, вычищает зубы, натирается мочалкой, напоследок понижает температуру воды, ополаскиваясь прохладными струями, и, обтёршись и обернув полотенце вокруг бёдер, прямиком шлёпает на кухню. На завтрак яичница-глазунья, сделанная в виде рожицы – три желтка составляют глаза и нос, а несколько полосок бекона напоминают улыбчивый рот, прямо в сковороду по готовности он кидает помидорки, добавляя яичной морде румяные помидорные щёки, называет шедевр Джоном и с радостью уминает эту красоту, запивая апельсиновым соком. Не став сушить волосы, надевает бледно-жёлтую водолазку с широким вырезом, синие джинсы, пудрит лицо, чуть подводит глаза, хватает телефон, рюкзак, обувается, застёгивает любимую песочную куртку и выходит из дома. Прохладно после вчерашнего дождя, даже полуденное солнце ещё не успело прогреть землю, так что Кю ёжится и старается как можно скорее добежать до автобусной остановки и сесть в автобус. Настроение донельзя прекрасное, мир вдруг стал гораздо ярче и чище, даже кажется, что люди на улице радуются; на радостях юноша уступает место забавной кудрявой аджуме, нервно дрыгает ногой, прокручивая в фантазии предстоящую встречу с Рёуком, заранее запасается фразами и вопросами, чтобы узнать о нём побольше, гадает, как мальчишка отреагирует на его прикосновения, и думает, как бы выведать у него ориентацию и информацию о родителях, ведь это важная часть знакомства, если потом он рискнёт с ним встречаться. Да и просто ради интереса узнать, вдруг у него похожая ситуация, и родители, узнав об ориентации, тоже прекратили общение? В таком случае нет ничего удивительного в том, что он живёт отдельно, снимая квартиру, тогда как подавляющее большинство корейцев и в тридцать лет могут жить с родителями, а Рё умничка, самостоятельный малыш. Хотя Кюхён почему-то стойко уверен, что мальчик жил в прекрасной любящей семье, у него есть брат или сестра, мама с папой всегда относились к нему хорошо, и вообще он самый счастливый человечек, а уж если догадки Чонсу насчёт "гей или не гей" подтвердятся, то Вукки сможет осчастливить ещё одного конкретного и надеющегося человека. Проехав несколько остановок и выйдя на своей, парень бежит к кофейне, где его с радостной улыбкой встречает Хёкджэ, Чонсу машет лапкой в знак приветствия, персонал просто здоровается, пробегая мимо, и по помещению рассредоточилось много людей. Стандартный обед, время бизнес-ланчей, перед кассой очередь, шум и гам, ничего удивительного. Единственное, что юноша делает не как всегда – сразу оглядывает зал на наличие здесь Рёука, хотя точно знает, что мальчишка не появится до вечера. И скорей бы уже этот вечер… – Принести чай и сладкое? – ловко поворачиваясь с подносом в руках, будто танцуя, спрашивает старший, выжидающе глядя на друга подведёнными карими глазами и получая согласное кивание в ответ. – О мальчике сообщу, когда придёт, – Кюхён смущённо улыбается и опускает глаза. Хён попал в точку, он экстрасенс, чтоб его! – Спасибо. Сделай мне… – Что-нибудь цветочно-травяное, ягодные тарталетки или низкокалорийный ягодно-кремовый десерт? – Ненавижу тебя, зараза ты такая! – периодически вечное угадывание другом его желаний дико бесит и Кю не сдерживает эмоций, хотя использует резкие и иногда грубые словечки в адрес Хёкки не со злости конечно же, он ведь хёна любит и ценит, а это чисто по-дружески, любя. – И я тебя пламенно люблю, малыш, – младший показывает смеющемуся парню кулак, но всё равно улыбается. Блондину просто невозможно не улыбнуться, это же одно большое любвеобильное солнышко, источающее ауру тепла и счастья. – Топай работать, сейчас принесу вкусности. Получив от Хёкджэ воздушный поцелуй, директор поднимается в свой кабинет, раздевается, выполняет ежедневный ритуал, замечая, что любимый фаллический кактус обзавёлся маленькой шишечкой на самой верхушке, значит, он скоро зацветёт, – в кои-то веки, впервые за два года мёртвого стояния и бесполезного вырастания в форму члена – и усаживается за стол, окидывая взглядом несколько бумажек, заботливо разложенных Итуком по рейтингу важности. Первыми на очереди сегодняшние накладные из двух кофеен, их парень внимательно проверяет, на листочек выписывает цифры, высчитывает, понимает, что ошибок нет, и откладывает бумажки на край стола, мысленно ставя зелёную галочку на них. Далее составление накладных на завтрашний день и печатание таблиц с продуктами. – Получите, распишитесь! – радостно оповещает Хёк о своём присутствии, без стука врываясь в кабинет начальника с подносом в руках, чем в тысячный раз его пугает. – Цветочно-травяной чай с перечной мятой, – перечисляя принесённое, парень ставит всё на стол перед другом, первым опускаются стеклянный чайник и белая кружка, предназначенная, вообще-то, для какао, – три тарталеточки с кремом и ягодами, – на белой тарелке красуется три тарталетки из песочного теста, в них бело-жёлтый заварной крем, сверху они украшены черникой, клубникой и малиной, посыпанными сахарной пудрой, – и итальянский десертик с малиной, – последним ставится высокий стеклянный стакан, больше напоминающий бокал для вина, в котором просматриваются слои ягодного джема, свежих ягод, белого крема из сыра Маскарпоне, и крошек слоёного теста. – Я угадал? – лучезарная улыбка демонстрирует белоснежные ровные зубы и дёсны, чего, кстати, блондин постоянно стесняется. – В точку. А ты знаешь, что из всех другов ты мой любимый хён? – Подлиза. – Весь в тебя, – юноша забавно морщит нос и показывает старшему язык. – Чонсу не говори, он ревнует. Хёкджэ коварно усмехается и выходит из кабинета, бесшумно закрыв за собой дверь. Облизнувшись при взгляде на аппетитные сладости, Кюхён наливает чай, источающий резкий свежий аромат перечной мяты и мёда, в кружку, недолго глядя на поднимающийся от неё молочно-белый дымок, пару минут дует, чтобы остудить напиток, пробует, смакуя отлично приготовленный лично Хёком чаёк, и, аккуратно прихватив пальцами тарталетку, откусывает крупный кусок, чтобы в рот попало и тесто, и заварной крем, и ягоды. Божественная штука… Поваров и кондитеров парень отбирал сам лично, полагаясь лишь на себя и считая, что так сможет взять на работу только лучших, кто приготовит идеальные блюда и идеальные десерты, и из кучи претендентов в "Белую Ворону" он выбрал некоего Ким Кибома: высокого симпатичного парня с длинной чёлкой слева и идеально выстриженной лысиной справа, причём блестящие чёрные волосы были мелированы и несколько прядей сияло ярким красным цветом, в правом ухе блестела серьга-бриллиантик с перевёрнутым крестом, были ярко подведены глаза и одежда практически вся чёрная, в стиле хип-хоп или, вернее, в стиле "оборванца с улицы". Естественно внешний вид впечатлил, но всё же важны были навыки, в чём юный кондитер не подвёл – все коржи, крема, печенья, даже безешки у него выходили идеальными, чем он окончательно покорил директора кофейни и был тут же принят. Кибом работает в "Вороне" с самого открытия и ещё ни разу Кю не подводил, всегда готовит быстро, вкусно, волшебно, – неподражаемо, одним словом, радуя начальника и посетителей различными вкусностями, постоянно при этом экспериментируя. В тарталетках, дегустируемых сейчас Кюхёном, крем получился замечательным, песочное тесто сладкое, не пересушенное и не сыпящееся от любого прикосновения, в него добавлено немного ванилина и корицы, любимую пряность юноша узнаёт сразу, Ки всегда добавляет её в тесто и вообще туда, куда только можно добавить, ягоды свежие, даже чуть влажные, недавно вымытые, а под заварным кремом покоится тоненькая прослойка клубничного джема. Идеальный десерт, особенно в сочетании с душистым чаем, невольно приходит на ум угостить таким же лакомством Рёука, когда тот придёт, ему это определённо понравится. Расправившись с пироженкой, Кюхён возвращается к работе, печатает в программе таблицы, отправляет их поставщикам, проверяет электронную почту, отвечает на несколько писем, читает полный отчёт администратора второй кофейни, раскладывает документы по папкам, любовно ставя их на полки в соответствии с наведённым вчера порядком, и делает ещё один перерыв на чай и сладости. Оставшиеся две тарталетки вместе с лёгким итальянским десертом придают ему сил: парень загружает любимую игру, оценивает масштаб и расстановку врагов, посылает войско своих протоссов* строить специальную башенку над новым месторождением газа, допивает чай и, не выключив компьютер, чтобы онлайн-игрушка работала, собирает посуду и спускается вниз, в моечную. Поток людей чуть спал, но всё равно посетителей куча, все столики заняты, возле витрины и кассы очередь, официанты носятся туда-сюда, даже Хёк уже слегка запыхался, разнося заказы, поэтому Кю быстро надевает фартук, берёт блокнот с ручкой и, получив от Чонсу номера, бежит к назначенным столикам. Работать ему, честно признаться, сегодня скучно, он весь присутствует в мыслях о Рёуке и совершенно отсутствует в реальности, из-за чего хёны пару раз делают ему замечание, чтоб он вернулся на землю грешную и перестал забывать и путать заказы, так что парню усилием воли приходится собраться в кучку и на время забыть о мальчике. Однако он мгновенно вспоминает и буквально сияет лучиками, заметив появившегося в шесть вечера в кофейне Вукки, усевшегося в самый уголок, поближе к окну и как можно дальше от сидящих поблизости посетителей, вот только напротив него садится ещё какой-то парень, которому он мило улыбается и иногда смеётся, соглашаясь с его словами. Естественно к ним сразу подходит Кюхён, забивая за собой столик, вежливо спрашивает, чего бы они хотели заказать, неофициально поздоровавшись с Рёуком, и успевает рассмотреть его собеседника. Чёрные волосы, косая чёлка, узкие глаза с сильно нависающим вторым веком, зато подведены чёрным карандашом и во внешних уголках растушёваны тени, одежда тоже вся чёрная, на шее серебряная цепочка с птичьим крылом, украшенным маленькими камушками и фальшивыми бриллиантиками, руки в браслетах, как и у Рё, только его браслеты в основном чёрные и металлические, некоторые с шипами, золотые, на безымянном пальце правой руки красуется серебряное кольцо, по которому можно определить, что парень свободен. Рёук заказывает мокко, его друг – эспрессо и стакан свежевыжатого гранатового сока, с ухмылкой странно комментируя свой выбор: "цвет сока напоминает кровь", чем смущает и слегка пугает официанта. Конечно Кюхён ревнует, не важно, что с Вукки он хорошо и впервые пообщался только вчера, мальчишка уже зачислился в индивидуальный список с названием "Моё" наряду с Хёкджэ, Чонсу и Сонмином, поэтому видеть его с кем-то другим, кому он так улыбается, неприятно и ревностно, да ещё и этот странноватый чёрный парень выдаёт какие-то пугающе-маньячные фразы… Приняв заказ и отойдя от столика, директор хмурится, поджимает губы и обиженно смотрит на Итука, стараясь мысленно передать ему своё беспокойство. Старший, будто проникнув в его сознание, на секунду отвлекается от посетителей, кидает быстрый взгляд на гостей за угловым столом, щурится, что-то рассматривая или обдумывая, и вновь смотрит на Кю. Он сразу понимает, чем недоволен его донсен, а потому улыбается, показывая, что ничего страшного в этом нет, и призывая его успокоиться. Парень безоговорочно верит хёну, хотя успокоиться сейчас проблема, особенно учитывая те улыбки, которые юноша посылает своему собеседнику, и состроенные большие глазки, так понравившиеся Кюхёну ещё при первой встрече. К большому разочарованию он допускает мысли о том, что сегодня ему явно не светит пообщаться с мальчиком, и самое страшное, о чём он думает – а вдруг между ними что-то есть? Между Рё и его как бы другом? Кольцо чёрного парня яростно кричит о его свободе от отношений, а если он гей, и Рёук, возможно, тоже гей, то вдруг? Эти догадки заставляют сердце сжиматься, а глаза чуть слезиться от обиды и ревности. Ровно час, обслуживая посетителей, мечась между кухней, столиками и кассой, Кю внимательно наблюдает за парочкой в углу и краснеет от злости, когда чёрный парень что-то показывает Рёуку на своём крутом смартфоне и будто невзначай касается его руки, с улыбкой поглаживая тыльную сторону ладони. Он… посмел дотронуться до него! Какой-то непонятный мужик трогает его Вукки! Он трогает его руку, чёрт возьми! Какого хрена вообще происходит?! Дабы прекратить это, Кюхён, вынужденный на людях вести себя прилично, просто подходит к ним, интересуясь, не хотят ли они заказать что-нибудь ещё, но парни только просят счёт, отсылая своего официанта к кассе, и продолжают прерванный разговор. Директора удивляет, что счёт за двоих оплачивает чёрный собеседник, а после, к его облегчению, одевается, прощается с Рё и уходит. Разумеется, парень тут же подходит к их столику, якобы чтоб забрать счёт, как-то грустно улыбается гостю, берёт конверт и разворачивается, собираясь молча уйти жаловаться Итуку и пускать сопли ему в рабочую рубашку по поводу того, что его собственность трогал чужой человек. – Кюхён! – нежный голос его останавливает, и юноша мгновенно оборачивается, в душе надеясь, что сейчас мальчик скажет... – Выпьешь кофе со мной? – он строит умоляющие глазки, широко улыбается, складывает на столе тонкие руки, увешанные браслетами, и его щёки трогает нежный румянец. Ну невозможно такой прелести отказать, даже после того, как он тут действовал ему на нервы своим другом. – Эмм… Да, конечно. Подождёшь минут пятнадцать? – в ответ согласное кивание. За пятнадцать минут Кю, обрадованный предложением, скидывает все свои столики на подчинённых, просит Хёкджэ сделать чашку горячего шоколада и большую чашку капучино, оба напитка с корицей, и выдать ему тарелочку с одной тарталеткой, которую ранее директор за обе щеки уминал у себя в кабинете; собрав всё это на поднос, парень направляется к только что вернувшемуся из уборной Рёуку. – Налетай, – поставив перед мальчиком блюдце с тарталеткой и чашку шоколада, директор улыбается, замечая заблестевшие при виде вкусностей глазки. – Спасибо. Мне казалось, ты откажешься сегодня со мной посидеть, – наткнувшись на нахмуренные в непонимании брови, Рё продолжает, – из-за моего хёна. Думал, не видел, как ты на нас пялился все шестьдесят минут? – Я не пялился… – оправдание детское, но покрасневшие щёки парня выдают. – Твой друг какой-то странный. Опасный. – Да нормальный он, мы недавно познакомились, в парке. Хороший парень, у него прозвище Йесон, он поёт здорово! – с неописуемым восторгом юноша описывает этого Йесона так, будто он какое-то уникальное явление природы, а не просто среднестатистический кореец, повёрнутый на чёрном цвете и украшениях. – А ты что ли… ревнуешь меня? – Рёук играет бровями и улыбается, замечая ещё больше покрасневшие щёки Кюхёна. – Скажу прямо, ты, как мой друг, вошёл в индивидуальный список с названием "моя собственность", а людей из этого списка я ревную всегда и ко всем, потому что моё. Я жуткий собственник, – заявление резкое, зато на Вукки производит впечатление, теперь настаёт его очередь смущаться и краснеть, ведь по сути на него только что заявили права, пусть как на друга, но всё же. Приятное щекочущее чувство теплится в груди – его ревнуют, он дорог и имеет значение для Кю. – Хён, я хотел спросить, это насчёт… – Знаю, – старший нагло его перебивает, подпирая щёку кулачком и делая глоток шоколада, – я не определился с ориентацией, зато я однолюб, и придерживаюсь теории: не важно какого пола человек, главное, что чувствуешь к нему. В любви душа важнее тела, согласен? Ответ несказанно порадовал Кюхёна, он мгновенно расплывается в улыбке и кивает, соглашаясь с мнением друга. Если у него такие взгляды, значит, есть шанс, и очень большой шанс, надо только завоевать его, расположить к себе, чтобы доверился и влюбился, сам захотел быть с ним, а это обязательно произойдёт, парень уверен, уж он-то постарается. – Что, камень с души? – Рёук смеётся, откровенно издеваясь над младшим, видя, как тот выдохнул с облегчением, услышав его мнение по поводу ориентации. – Я ещё вчера понял, что тебе спросить хочется, ты просто слишком интеллигент для таких вопросов. А ты гей, да-да. По тебе сразу видно. И кудряшки милые. Окончательно засмущав донсена, Вукки приступает к поеданию десерта, жмурясь от удовольствия и выражая огромную благодарность Кю за угощение, и кондитеру за приготовление столь идеальной сладости. Они сидят до закрытия и даже чуть дольше; очередь перед кассой полностью исчезает, когда часы показывают двадцать минут девятого. Часа с лишним им вполне хватает, чтобы задать вопросы, узнать новое друг о друге, Кюхён, как и хотел, спрашивает старшего о семье, получая целую мини-историю: Рё в семье один ребёнок, мама с папой его любят, да и вообще всё прекрасно и замечательно, только сейчас он обитает один, снимая квартиру, как выяснилось, уже с двумя сожителями-парнями, а родители живут в Америке, переехав туда сразу после поступления сына в университет, бабушку с дедушкой он никогда не видел. Плюс ко всему Рёук ещё и петь умеет, и на фортепиано играть, немного знает арфу, любит баскетбол, вот только ни разу не доводилось нормально поиграть, и песни некоего английского певца слушает. История с родителями немного настораживает, особенно если учесть, что таких историй в памяти Кю насчитывается три, та же ситуация с родственниками у Чонсу и Хёкджэ, только один говорит, что бабуля с дедулей умерли, а второй похоронил лишь дедушку и то примерно во времена Холодной войны. Взамен парень рассказал о своей "семье", как пережил крупный скандал с родственниками в связи с ориентацией, как они от него дружно отказались и теперь совсем не желают иметь с ним ничего общего, и как из всей его большой и любимой семьи с ним осталась только старшая сестра, которая во всём помогает и поддерживает. Кажется, юноше действительно было интересно, учитывая кучу вопросов, сопроводивших эту историю, и донсен терпеливо отвечал на все до единого, ничуть не стесняясь выдавать подробности своей скромной жизни. – Кюхён, вали убираться, я домой капец как хочу! – Чонсу, отпустив кухню, бариста, официантов, и отправив уборщицу мыть полы, а Хёка протирать столы, громким голосом из-за прилавка возвращает своего начальника в реальность, совсем не боясь обращаться к нему неформально. – Лишить бы тебя премии за такие слова, – в том же тоне кричит Кюхён, улыбаясь тихо засмеявшемуся Рёуку, – иду, иду! – в качестве ответа получив от Итука угрожающий, внушительных размеров кулак, он вздыхает и обращается к Рё. – Дико извиняюсь, надо закрываться. Какова вероятность, что я увижу тебя завтра? – Стопроцентная! Я обязательно явлюсь и даже буду один. Ты же выпьешь завтра кофе вместе со мной? – хитрющая улыбка выдаёт мальчишку с головой, он открыто проявляет симпатию к нему, совсем не стараясь это замаскировать, что Кю очень радует. – Да. И не вздумай деньги оставлять, – заметив потянувшуюся к рюкзаку руку, предупреждает директор, – я тебя угостил. Быстро-быстро покивав с довольной улыбочкой, Вукки поднимается, снимает куртку с вешалки, одевается и, перед тем, как уйти, делает неожиданный жест – за один большой шаг преодолевает расстояние и крепко обнимает Кюхёна за пояс, прижимаясь к нему всем телом, головой прикладываясь к груди в районе ключиц. Младший, растерявшись, пару мгновений соображает, что происходит, затем неловко обнимает его, боязливо касаясь спины, и не успевает ничего сказать, как Рёук, игриво хихикнув, отлепляется от него, разворачивается и пулей вылетает из кофейни, звякнув колокольчиками над дверью, оставляя друга в недоумении. – Умничка, прям мо-ло-дец, – за спиной раздаётся голос Хёкджэ, подошедшего к нему и вставшего над душой. – Макнэ, я тобой горжусь! – вторит из-за витрины со сладостями Итук. – Идите вы! Старшие смеются над покрасневшим и радостным донсеном, Хёк обнимает его одной рукой за плечи и звонко чмокает в горящую румянцем щёку, получая в качестве благодарности тычок в рёбра. Друзья жутко рады, видя счастливого, впервые за несколько лет знакомства, начальника, он действительно готов светиться и порхать над землёй, а это большая редкость. – Он не гей, хён, – отцепив от себя блондина, Кю обращается к Чонсу, подходя к нему за тряпочкой, – он бисексуал и, судя по обнимашкам и лёгкому флирту, я ему нравлюсь. – А сколько ревности-то было, пока он с тем парнем сидел. – Это его друг. Ты же знаешь, я своё всегда ревную, я и тебя ревную, и его вон ревную, – начав протирать один из столов, тычет пальцем в Хёкки, – и Рёука теперь тоже ревную! Он – моё. – Твоё, твоё, никто и не претендует. Сообщи, когда встречаться начнёте, я поздравлю. Состроив рожицу в ответ на сарказм, Кюхён быстро протирает свою половину столов, поднимается в кабинет, где с разочарованием обнаруживает разгромленное в хлам войско в игрушке, закрывает её, выключает компьютер, приводит в порядок стол, одевается, отпускает уборщицу и спускается обратно в зал, встречая там одетых и ожидающих его друзей. У обоих в руке по пакету, но они сразу предупреждают, что газельке уже позвонили, а эти оставшиеся сладости забирают с собой и будут лопать дома. Как обычно возле кафе парни расходятся в разные стороны, Хёкджэ всю дорогу колебает младшего расспросами относительно Рёука, а Кю, будучи слишком счастливым после приятного времяпрепровождения с оным, сдаёт парню информацию о нём, рассказывает всё, что происходило вчера, когда блондин благополучно дрых целый день в кроватке и получал пощёчины от конкретной особы мужского пола, да что там, юноша готов вместе с хёном скакать по улице, наплевав на прохожих, однако держит себя в руках, не собираясь выглядеть большим ребёнком. Хотя, на самом-то деле, правда хочется выразить радость, причём любым способом, и из всех возможных он выбирает вариант "написать Сонмину сообщение" в котором содержится куча символов и смайлов. На перекрёстке Хёк, обняв друга, прощается и уходит вверх по улице, зато Кюхён чуть ли не бежит в свою квартирку, влетает внутрь и во всю силу голосовых связок визжит, вымещая тонну радости и прыгая на месте. Рёук скоро станет его парнем!!! Он влюбится, сам, обязательно, накрепко и навсегда, потому что если уж Кюхён чего-то захотел, то в лепёшку расшибётся, но своего добьётся, а сейчас он хочет Рёука и только Рёука, причём очень сильно. Мальчишка должен быть с ним, просто обязан, он же идеально для него подходит, так что его принадлежность Кю даже не обсуждается, просто это дело времени и нужно приложить усилия, чтоб добиться Вукки. Этим вечером парень, приняв душ и слопав на ночь яблоко с двумя конфетами, заваливается спать пораньше, однако ещё полчаса переписывается с Сонмином, делясь своей радостью, и в итоге в одиннадцать засыпает, ни на секунду не упуская из головы мысли о Рёуке. *Протоссы – технически высокоразвитая раса из вымышленной вселенной игры Star Craft (выглядят так: http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/0/31/999/31999810_Protoss_by_Beloved_Creature.jpg). В игре есть два типа ресурсов, которые необходимо добыть: минералы и газ, а для их добычи нужно над месторождением построить специальное здание, что, собственно, Кюхён и делал.