Все упавшие звёзды - живые

На следующий день Рёук снова появляется в кофейне, предлагает Кюхёну выпить с ним кофе, хотя до кофе там опять не доходит, мальчишка заказывает чашку горячего шоколада, отказываясь от кофеина, и делает необычную, но приятную для макнэ вещь – приносит небольшой букетик пушистой жёлтой мимозы, сказав, что ему просто захотелось порадовать своего нового друга и отблагодарить его за каждодневные бесплатные напитки и сладости, которыми директор кофейни его угощает, а поскольку Рё работает в цветочном магазине, достать столь редкий цветок практически ничего не стоило. Естественно младшему это понравилось, едва получив букет, он сразу запихал нос в любимые цветы и долго тёрся о них щеками, наслаждаясь мягкостью и пушистостью цветочков, только после тихонько негодовал, спрашивая самого себя кто кого здесь соблазняет. По-хорошему, это он должен дарить Рёуку цветы и всячески ухаживать, особенно учитывая тот факт, что мальчишка с каждым днём начинает нравиться ему всё больше, в него невозможно не влюбиться, он будто источает лёгкие чары, да и сам Вукки, вроде, проявляет к нему интерес, что очень радует. Только всё его ухаживание заключается лишь в сильном желании завоевать мелкого и угощением напитками и сладостями. Юноша приходит к нему и в четверг, принося три ярких герберы, красную, оранжевую и жёлтую, больше напоминающих солнышки, чем цветы; и в пятницу, в обнимку с большим букетом мелких ромашек, сочетающихся с васильками; и в субботу, взамен на пять пурпурных роз, красиво распустивших свои бутоны, получая от Кюхёна вместе с напитком и пироженкой два крупных куска еженедельно готовящегося ягодного рулета, с клубникой и вишней, которые мальчишке безумно понравились и на радостях он объелся. Однако всю неделю парень с нетерпением ждал свободного воскресенья, чтобы встретиться с Рёуком и прогуляться по городу, рассказать ему что-нибудь, показать, просто побыть рядом, ведь это так приятно и волнующе; он думал лишь о встрече, каждый день, каждую минуту, отчего стал рассеянным, периодически получая от старших нагоняй, чтоб в реальность вернуться. Воскресенье выдаётся пасмурным и прохладным, что Кю несказанно радует, идеальная погода для прогулки – не жара и не холодрыга. Поднявшись ни свет, ни заря, юноша приводит себя в порядок, чистится, моется, выбирает самую красивую, по его мнению, одежду из имеющегося гардероба, оставляет завившиеся волосы как есть, даже не расчёсывается, красится, напяливает куртку и ботинки, хватает рюкзак с телефоном и выходит из дома. До кофейни он бежит, реально бежит, окрылённый предстоящей встречей, а увидев возле главного входа ждущих его Хёкджэ и Чонсу, на радостях обнимает обоих, крепко-крепко сжимая кряхтящих парней. Старшие знают причину непривычного состояния донсена, поэтому не задают вопросов, просто немного издеваются и подтрунивают друга, на самом деле радуясь за него, он ведь впервые такой счастливый, носится, перетаскивает за раз по две-три коробки, с улыбкой собирает персонал в зале и после с той же улыбкой поднимается в свой кабинет, чуть ли не подпрыгивая на ступеньках. Бумажки и таблицы разбираются и заполняются за час, ещё полчаса Кюхён тратит на моральную подготовку и бегание по магазинам с целью приобрести букет, если три бело-розовых лилии можно назвать полноценным букетом, и, оставив кофейню под ответственность Итука, спешит к автобусной остановке, где они с Рё вчера договорились встретиться. Мальчишка опаздывает и является в пятнадцать минут двенадцатого, тогда как должен был придти ровно в одиннадцать, но заглаживает опоздание букетом светло-розовых, нежных, источающих яркий свежий аромат пионов, и милой улыбочкой в дополнение. Обменявшись цветами и посмеявшись над таким забавным совпадением, Кю предлагает первым делом посетить башню Намсан, затем прогуляться по парку рядом, заглянуть во дворец Чандоккун, посидеть возле ручья Чонгечон и завершить день на берегу реки Ханган, если успеют. Услышав новые неизвестные названия, Рёук с радостью соглашается и позволяет младшему вести его в нужном направлении, при этом засунув все цветы ему в рюкзак, оставив торчать только бутоны, просто чтоб руки были свободны. Район Itaewon находится у подножья холма, и чтобы добраться до башни, надо всё время идти в гору; Кюхён, не отличающийся пылкой любовью к спорту и крепкими мышцами, сдох на половине пути, – когда они вышли к главной дороге и университету, – зато старший, кажется, вообще не устал, он, резво пробежавшись по лестнице, хотел было рвануть перебегать дорогу, как донсен его дёрнул и попросил немного передохнуть. Здесь он был очень давно, лет пять назад точно, оно и понятно, кроме работы и дома он сейчас практически ничего не видит, а в свободное время убирается дома, играет в онлайн-игры, встречается с Сонмином и Арой, и, в общем-то, это все его занятия. Подняться на обзорную площадку рядом с башней можно на ходящем каждые пять минут тросовом подъёмнике, но Рёук упирается рогом и заставляет младшего топать пешком три километра вверх по спирали, попутно рассматривая открывающуюся им красивую панораму города, окутанного туманом, исходящим от реки Ханган. Вукки то и дело бегает вокруг парня, подбадривая его, по-детски восторгается всему подряд, пению птиц, красоте вида, высоте башни, да всему, он как с Луны свалился, всё ему нравится, всё радует, того и гляди из глаз искры посыплются. Ну как можно быть таким чудушком? Из-за его поведения нельзя сказать, что ему целых двадцать шесть лет и он вполне себе взрослый мужчин. Какое там! Ему не дашь больше восемнадцати! Довольный и счастливый ребёнок. Последний рывок – от смотровой площадки до основания башни – даётся Кюхёну ещё труднее, этот подъём раза в два круче трёхкилометровой спирали, однако это того стоит, вид с обзорной площади великолепный. Парень покупает два билета, чтобы попасть внутрь, взяв один взрослый и один юношеский билет, ибо девушка поверила, что Рё шестнадцатилетний мальчик, но, избегая входной двери, сначала тянет старшего сквозь поток людей на деревянную площадку, увешанную миллионами замочков, оставленных в основном влюблёнными парочками, и Рё тут же бросается к изгороди, разглядывая каждый, читая надписи на них и что-то бормоча себе под нос. – Кю-а, а мы оставим замочек? – мальчишка с удивительной простотой задаёт вопрос, смущая им Кю. Считается, что замочки оставляют только влюблённые в знак того, что будут любить друг друга всегда, а они же вроде пока не… – Я хочу замочек! – Внутри продаются, давай на обратном пути? – Вукки энергично кивает и вскакивает, убегая ко входу в башню. Вид изнутри не менее красив, на стёклах верхнего этажа красуются названия городов, а рядом цифры, означающие километры от этой башни до определённого города, здесь много иностранцев, туристических групп, слишком людно, поэтому парни не задерживаются там надолго, покупают симпатичный золотой замочек и спускаются на лифте вниз. Доверив такое ответственное дело как присобачивание замка к малюсенькому свободному кусочку перил Рёуку, Кюхён с интересом наблюдает, как юноша, одолжив у какого-то парня маркер, пишет инициалы их имён со значком плюса, обводит в сердце, возвращает маркер владельцу, затем, высунув кончик языка, защёлкивает механизм замочка на перилах и, полюбовавшись проделанной работой, смотрит на младшего: – Всё, мы теперь тоже как влюблённые! Казалось бы, брошенная просто так фраза, но в одно мгновение она согрела парню сердце. Хочется надеяться, что здесь был скрытый подтекст, намёк, ведь он симпатичен хёну, правда? А иначе Рё не согласился бы сегодня пойти с ним шататься по всему городу. С башни спускались тоже пешком, под гору и по деревянной лестнице идти легче, поэтому Кюхён уже не задыхается, как при подъёме, и устраивает старшему мини-экскурсию, рассказывая всё, что знает, а Рё с огромными от любопытства глазами и открытым ртом слушает о том, как башня Намсан была центром города, как от холма начинал строиться город, и что здесь даже сохранилась оборонительная стена с отверстиями для оружия, которая нужна была на случай нападения, и что по праздникам включается особенно красивая подсветка. Это одно из самых любимых мест парня, он бывал здесь в детстве, с родителями и сестрой, и моментами задумывался что будет, если забраться на самый пик телебашни и прыгнуть оттуда. Мгновенно расшибёшься в лепёшечку или повезёт кости переломать? В конце концов, если он действительно особенный и Фортуна пометила его как своего любимчика, то вряд ли ему повезёт разбиться, да? К сожалению, на самый пик нет даже лестницы, туда никто не ходит, так что не судьба. Следующее место в предложенном Кюхёном списке – парк Намсан, куда парни и попадают, спустившись по лестнице в направлении района Jung-gu. Весной это место нереально красиво, кругом зелёные деревья, цветут кусты азалии и вишнёвые деревья, благоухая ароматами, узкая тропка с периодически встречающимся деревянным мощением отгорожена от растений низеньким забором-сеткой и усыпана опадающими, нежно-розовыми лепестками. Здесь практически никого нет, по пути встретились только две девушки и один парень, поэтому Кю, пользуясь тем, что их никто не видит, равняется с Рёуком и как бы невзначай касается тыльной стороны его руки, легонько, лишь мизинцем, будто спрашивая разрешения, а Вукки, сделав вид, что рассматривает виднеющийся сквозь кусты город, улыбается, поворачивает руку и сцепляется с младшим мизинцами, продолжая идти как ни в чём не бывало. У макнэ аж сердце подпрыгнуло, когда хён до него дотронулся, губы мгновенно растягиваются в улыбке и он прилепляется к старшему, почти касаясь плечом его плеча, лишь бы быть поближе. Ближе к обеду, когда они вышли из парка на главную улицу, выглянуло солнце, немного разъяснило и с Сеула спал туман, исключая реку. Проходя мимо множества щикдангов, Кюхён замечает, какими глазами старший смотрит на стенды, представляющие блюда, продающиеся в этих заведениях, и улыбается: – Ты голоден? – юноша поворачивается к нему, быстро-быстро кивая в знак согласия. – Рядом с торговыми улицами Мёндон есть одно хорошее место, пообедаем там? На ходу вспоминая дорогу, парень тянет Рёука за собой, плутая узкими улочками, в которых стоит расставить две руки в стороны и упрёшься ими в стены. Они проходят кучу поворотов, благодаря чему старший абсолютно теряет ориентацию в пространстве, помогает только виднеющаяся отовсюду башня, что и служит ориентиром. Примерно за полчаса они добираются до нужного поворота; главная улица Мёндон, как и все её ответвления, неизменно радует яркостью и обилием вывесок, непробиваемой толпой людей, лотками со вкусно пахнущей уличной едой, лавками с кучей всякой ерунды с изображениями знаменитостей Кореи, и магазинами одежды. Эта улица слишком шумная, хотя Кюхён, когда хотел расширяться, планировал купить кофейню где-то в этом районе, неподалёку, но потом передумал, и правильно сделал, как он теперь считает, рядом с такой толпой он бы не смог работать… Младший проводит друга сквозь толпу, нормально взяв его за руку, чтобы не потерять ненароком, не без удовольствия наблюдает смущённый румянец, покрывший нежные щёчки парня, несколько раз поворачивает в ответвлениях и наконец открывает перед ним дверь некоего заведения, пропуская вперёд себя. Войдя внутрь, Рёук прикрывает глаза и полными лёгкими вдыхает смесь ароматов дерева, кунжута, белого риса и специй, витающих в щикданге, здоровается со встретившей их на входе аджумой и, разувшись, следует за Кюхёном к самому дальнему и угловому столику. Вообще не удивительно, он бы тоже выбрал это место, будучи наполовину интровертом. Парни раздеваются, кладут одежду на пол рядом с собой и усаживаются на мягкие подушки за низким деревянным столиком друг напротив друга, сложив ноги крестиком, Рё тут же хватает предложенное молодой девушкой меню и начинает изучать его, спрашивая у Кюхёна какое блюдо чего из себя представляет и не посоветует ли он из всего этого многообразия самое вкусное, заставляя макнэ усомниться в его рассказах. При первом "выпьете кофе со мной" он сказал, что родился и вырос в Инчхоне, а Инчхон, вроде как, Корея, и еда там ничем не отличается от той, что едят в Сеуле, тогда почему же сейчас мальчишка реагирует на всё так, будто никогда в жизни ничего подобного не видел и в такой традиционный щикданг впервые пришёл? Как-то всё это странно и подозрительно... Может, он врёт и вырос вовсе не в Инчхоне, а где-нибудь в Японии, Америке, Китае, да мало ли стран, где он мог жить? Но какой ему резон врать? Что-то тут не так. Из списка блюд старший в итоге выбирает кимчи-рамён, большой сэнгсонхве* и чайничек зелёного чая для двоих, а Кю заказывает для себя кимчичиге* и, подождав, пока принимающая у них заказ девушка уйдёт, наливает из стоящего на столе графина ледяной воды в два стакана, придвигая один другу, говоря, что всегда перед едой нужно выпить воды, чтоб всё лучше переварилось. – Ты ни разу не был в таких заведениях? – не выдержав, из любопытства спрашивает донсен, заметив, как Рёук с интересом осматривает обстановку и людей вокруг. – Не-а. Мы готовили дома, я никогда не ходил в кафе и рестораны, даже в таких местах не был. – И не ел ничего из корейской еды? – нахмурившись, парень всерьёз замечает проколы в его историях, ведь если ему готовила, допустим, мама или, что не исключается, девушка, то готовить должны были наверняка что-то из корейской кухни! – Ел, но не много, я же недавно здесь, приспосабливаюсь пока, узнаю. Действительно, как из изоляции вышел. Или есть ещё одно предположение: если он и жил в Инчхоне, то, вероятно, на окраине, в какой-нибудь из множества деревенек, хотя на простого деревенского мальчишку он мало похож. Однако он неплохо пользуется палочками, знает этикет, и этим опровергает все догадки Кюхёна на его счёт. Юноша с аппетитом лопает всё, что стоит на столе, разве что к Кю в тарелку не лезет, заставляя его смеяться, и успевает даже рассказывать, что ему очень понравилась башня, и спрашивать, куда они пойдут дальше. За счёт договорились заплатить пополам, ибо Рёуку было бы неудобно, если б Кюхён заплатил за них один, как и собирался, после чего одеваются, выходят из заведения, попрощавшись с милой аджумой, и младший, придерживаясь своего плана, берёт курс на дворец Чандоккун, вновь "случайно" коснувшись руки хёна и сцепившись с ним мизинцами. Прямо по пути находится ещё одна главная торговая улица – Инсадон, куда Кю тоже затаскивает юношу, желая показать ему традиционные вещички, которые в основном там продаются. Рёук же, едва увидев что-то яркое, сразу бежит к этому чему-то, он залетает в магазин одежды, с восторгом рассматривая традиционные ханбоки* с разнообразной вышивкой, повседневные, праздничные, свадебные, надевает шляпу кат*, забавно выглядя в ней, даже примеряет один из свадебных ханбоков и красуется в нём перед другом; ещё заглядывает в ювелирную лавку, разглядывая почти каждый блестящий камушек в каждом украшении; находит маленькую лавочку с самодельными ветряными колокольчиками, осматривает каждый, каждым звенит, и в итоге покупает один, самый звонкий: он выглядит как завитая проволока, оплетающая крупный обработанный малахит, с двумя колокольчиками, язычок которых сделан из того же узорного малахита. Половину дороги старший действует Кюхёну на нервы, звеня этим колокольчиком, но, увидев издалека дворец, прячет его в карман и рвётся поскорее оказаться у новой достопримечательности. У главных ворот Кю покупает два билета, и они входят во двор, по песчаной тропинке проходя ко дворцу, мимо маленького сада с цветущими кустами розовой азалии и раскидистыми ветвями вишнёвых деревьев. – Этот дворец строили семь лет, в конце шестнадцатого века, во времена японских нашествий, он был полностью разрушен и восстановлен в начале семнадцатого века, – Рёук с интересом внемлет каждому слову младшего, запоминая историю этого места, – потом было восстание, и он ещё раз сгорел в тысяча шестьсот двадцать третьем году, если не ошибусь. Забавно, правда? Потом примерно до середины девятнадцатого века тут жил королевский двор и правительство страны, пока Кёнбоккун не восстановили. Последним жителем был император Сунджон, он умер в тысяча девятьсот двадцать шестом году. – У тебя по истории была пятёрка, да? – усмехается Рёук, утягивая макнэ к большому зданию, возле которого толпится кучка туристов. – Нет, история была моим самым нелюбимым предметом, скукота смертная, ещё и дед какой-то вёл, от его голоса все всегда засыпали. Просто этот дворец – мой самый любимый, я однажды здесь встретил… – не закончив предложение, Кюхён вдруг замолкает, хмурится и прикусывает нижнюю губу, понимая, что чуть лишнего не сболтнул. Никогда и никому с того памятного дня он не рассказывал, что ему посчастливилось увидеть в этом дворце, и дальше собирается молчать, бережно храня тайну. – Кого? – Эмм… встретил парня, просто странного парня, мы подружились и всё, – Рё, посверлив друга пару секунд взглядом, хмыкает, понимая, что больше он ничего не скажет, отпускает его руку и взбегает по ступенькам к людям, заглядывая поверх их спин внутрь. Кюхён показывает все залы, резиденцию Йонгёндан*, самый старый мост Кымчонгё*, павильон Чухамну* и в последнюю очередь ведёт хёна в секретный сад Пивон, самое красивое и уютное место. – Сад строили для королевской семьи в качестве женской части дворца, здесь растёт около двадцати шести тысяч деревьев нескольких сотен видов, некоторым уже триста лет, а летом в пруду цветут лотосы. Вукки с огромными глазами застывает на месте, видя перед собой невероятно красивый цветущий сад, и пусть ещё рановато и в пруду нет лотосов, но цветущие деревья это сполна компенсируют. Он, вырвав ладонь из руки младшего, с радостным писком бежит к маленькому павильону, останавливается, оказавшись под крышей, и с широченной улыбкой смотрит на Кюхёна, ожидая, пока он подойдёт к нему и усядется на скамью, осторожно снимая рюкзак с плеч, чтобы не помять цветы внутри. – Я определённо влюбился в это место! Давай каждые выходные сюда ходить? А-а-а, я б здесь жи-и-ил, – мечтательно тянет мальчишка и падает рядом с донсеном на скамейку, да с такой силой падает, что деревянные доски чуть прогибаются под его весом, жалобно поскрипывая. – Ой, а скоро же стемнеет, мы успеем туда, куда ты ещё хотел? Я всё хочу посмотреть! И что это такое за Кёнбоккун? Мы туда пойдём? Невероятно, сколько в нём оптимизма и энтузиазма, Кю тихонько ему завидует, и одновременно чувствует, как сердце тянется к нему, он испытывает самую настоящую радость, находясь рядом с этим милым чудом, да и сегодняшний день целиком можно отнести к одному из самых редких и счастливых дней в его жизни. Кроме того, ему не даёт покоя мысль, что их сегодняшняя прогулка очень уж похожа на полноценное свидание, только не взрослых людей, а двух школьников, ведь обычно только школьники устраивают такие свидания – гуляют, общаются, сидят где-нибудь, в основном из-за отсутствия денег, конечно, но Кюхён считает иначе. Он неисправимый романтик, ресторанам предпочитает уютный уголок в маленькой кофейне или щикданге, электрический свет – парафиновым свечам, банальным розам – лилии, хризантемы или герберы, кино – прогулкам, а иногда просто прогулки заменяет на прогулки по крышам. И всеми этими маленькими секретами ему хочется поделиться с Рёуком, только с ним одним, но, может быть, чуть позже. Немного посидев в павильоне и вдоволь налюбовавшись красотой сада, парни направляются к воротам, вновь сцепляясь мизинцами друг с другом, Рё расспрашивает младшего о дворце Кёнбоккун и вытребывает у него обещание, что туда они тоже обязательно попадут. Ручей Чонгечон находится недалеко от дворца, в районе Gwanhwamun, так что идти туда минут двадцать, не больше, но поскольку они долго торчали во дворце, то к тому времени, как друзья спускаются под мост, к ручью, на Сеул начинают медленно опускаться сумерки. Постепенно зажигаются фонари и здания, наружная реклама, подсветка по всему периметру ручья, даже под мостом, где сделали мини-галерею с фотографиями, включают жёлтые прожекторы, излучающие вместе со светом тепло. Пропрыгав по большим камням на другую сторону ручья, Рёук первым делом бежит посмотреть на фотографии, где изображены улицы города и само место Чонгечон в разные времена года и суток, Кю еле поспевает за ним, но, стоит ему подойти к мальчишке на несколько шагов, как тот опять убегает, увидев только что зажёгшиеся гирлянды прямо над головой, догоняет ещё раз – с восторженным визгом бежит к гигантской разноцветной ракушке-спирали, следом к водопадику, и, наконец, успокаивается, усаживаясь на каменную ступеньку у самой кромки ледяной воды. – Спасибо, что всё мне показал, – подождав, пока Кюхён опустится рядом с ним, старший улыбается и кладёт ладошку на руку парня, которой он опирается о ступень, – это было так здорово! Самый счастливый день здесь! – Ты ещё не всё видел, есть много красивых мест и за городом, я обязательно тебя везде потаскаю, – сказанное отдалось приятным покалыванием где-то в груди, и донсен улыбается в ответ, чувствуя тепло чужой руки. – Ну как, если голоден, можем пойти поужинать, если нет, то спускаемся в метро и едем обратно, я провожу тебя до дома. – Нет! – мальчишка неожиданно громко отказывается, глядя на Кю огромными глазами, однако, увидев его удивление, быстро исправляется, – в смысле… давай выпьем горячего шоколада, а потом пешком обратно? Дойдём до "Белой Вороны", меня потом встретят, только надо быть там не позже девяти, а то я окажусь прибит за опоздание. – Пешком будет далековато, лучше доехать на метро, можно сесть на фиолетовой линии, здесь совсем недалеко, будет одна пересадка и выйдем прямо на остановке Itaewon. – По географии города что ли пятёрка была? – Ага. Заработал её настройкой навигаторов в машинах всех преподавателей. А кто тебя встретит и прибьёт, если опоздаешь? – А, мой хён, с которым квартиру снимаем, у меня нет средств связи, поэтому мы договариваемся о времени и месте, он меня встречает, и идём домой. Он как бы меня… охраняет что ли? Боится, что я заблужусь и не вернусь, – Рёук шипит, чуть не окунув ботинок в воду, и отодвигается дальше от кромки, сжимая чужую руку в своей. – Твой хён, в смысле, твой парень? – уловив, что сейчас идеальный момент узнать, Кюхён задаёт давно волнующий его вопрос, и если сейчас Рё ответит "да", то у парня просто сердце разорвёт, а если "нет", то можно будет смело претендовать на роль второй половинки юноши. – Нет, нет, что ты! – старший смеётся, чуть тряхнув головой, чтобы убрать пшеничную чёлку с глаз. – Он просто мой друг и сожитель. У меня нет никого, если ты об этом, я одиночка, – едва услышав самое важное, макнэ, стараясь сделать это незаметно для Вукки, с облегчением выдыхает и улыбается. Никого нет! Да, чёрт возьми, да! Это как зелёный свет. Он один, значит, теперь Кю будет стараться потихоньку завоевать его и предложит встречаться, только чуть позже, ещё слишком рано об этом говорить, ведь они знакомы всего неделю, а этого очень мало для подобных предложений. – Хорошо, – по-доброму улыбнувшись, младший переворачивает руку и сцепляется с рукой Рёука, переплетя пальцы в замочек. Проторчав возле ручья ещё минут десять, ибо жутко холодно вечером у воды, и дождавшись, пока все ночные огни загорятся, они покидают это место и идут в "очень классную кофейню", рекомендованную Кюхёном. Пара поворотов по узким улицам и друзья вновь оказываются на большой главной улице, проходят немного по прямой, и вдруг донсен резко тормозит. Кю открывает перед старшим красную деревянную дверь со вставленными цветными стёклами, сразу за ней слева маленький закуток с деревянной стойкой, как ресепшн, и симпатичной девушкой, поприветствовавшей их, а справа лестница на второй этаж, куда парень и утягивает за собой мальчишку. Пройдя сквозь белоснежную нитяную штору, украшенную прозрачными, голубыми и синими бусинами, тихонько зазвеневшими при соприкосновении, Рёук удивлённо осматривает небольшую комнатку: серые стены, раскрашенные поверх акриловыми красками, низкие деревянные столики, как в щикдангах, на каждом стоит по большой белой свече и деревянной дощечке с воткнутыми в них ароматическими палочками, за некоторыми сидят люди, здесь великое множество разноцветных мягких подушек, разбросанных повсюду, красивые лампы, сочетающие в себе керамику и витраж, на одном-единственном большом окне слева разноцветные шторы, справа деревянная барная стойка, за ней шкаф с бутылками и керамическими безделушками и странноватыми на вид мягкими игрушками. Помещение создаёт полноценную атмосферу Индии, только вместо удушающего запаха благовоний здесь царят ароматы дерева, свежеперемолотых кофейных зёрен, ванилина от свежей выпечки, и уличной свежести, льющейся из открытого окна. – Добрый вечер, – к паре тут же подходит молодой парень в широченной белой футболке с изображением Будды, цветастых штанах-афгани и бейджем с именем Тэмин на груди, улыбаясь им, – вы у нас впервые? – Привет, мелочь. Своих уже не признаёшь? – Кюхён улыбается мальчишке, отчего его улыбка становится не натянуто-вежливой "для посетителей", а радостной, да ещё и глаза заблестели при виде знакомой мордашки. – Кюхён! – младший кидается ему на шею и крепко обнимает. – Я так рад тебя видеть! Так соскучился! – Кю, выглядывая из-за спины мальчика, лыбится Рёуку и подмигивает ему, отцепляя от себя радостное существо. – Я тоже рад лицезреть твой разукрашенный фейс, – Тэмин и правда весь красивый, длинные светлые волосы, подстриженные под симпатичное каре, местами включают в себя яркие пряди всех цветов радуги и даже перья с бусинами, глаза накрашены какими-то красно-розовыми тенями, на щеке красуется оранжевый след от сухой краски, причём след имеет очертание ладони, будто кто-то дал ему пощёчину с краской, а на шее сделанный хной рисунок остроконечной мандалы, – даже слишком разукрашенный… Ну давай, тащи меню, нам всё по правилам, – закивав, мальчишка тут же уносится за барную стойку, мимо шкафа, и пропадает в незаметной нише за ним. – Пойдём, – кивнув Рёуку, парень разувается, заставляя его сделать то же, и направляется к угловому столику, по пути раздеваясь и вешая куртку на деревянную вешалку рядом с окном. – Как здесь необычно, – тянет Рё, плюхаясь на подушки возле стены и скрещивая ноги в позу лотоса, – а что с тем парнем? Почему он такой… цветной? – В этом заведении так принято, оно сделано в индийском стиле, поэтому приветствуется всё яркое и красивое. Здесь подаются только напитки и десерты, есть очень вкусный вьетнамский кофе, даже традиционные индийские сладости, но предупреждаю сразу, если переешь их – тебе будет очень и очень плохо, я проверял. Через пять минут к ним возвращается Тэмин с подносом в руках, он опускается рядом со столом на колени и ставит перед друзьями две пиалы с сухой краской сапфирового и изумрудного цветов, коробочку спичек с надписями на индийском языке, два ламинированных листа-меню, влажные салфетки, маленький белый чайник и две супер-маленькие белые чашечки, после чего уходит обратно за барную стойку, не считая нужным объяснить правила. А зачем, если Кюхён и так их знает? Юноша молча наливает в чашки зелёный чай, от которого Рё улавливает сильный аромат жасмина, одну подталкивает старшему, вторую придвигает к себе. – Это своеобразный ритуал. Хочешь, зажжём благовония или свечу? – Хочу свечку! – донсен тянется к коробочке, вытаскивает одну спичку с красной головкой, чиркает ей о край коробки, наблюдая за всполохом огня, и поджигает наполовину оплавившуюся свечу. – Ты обязательно должен выпить жасминовый чай и как-нибудь раскраситься, не важно как. Иди сюда, – он хлопает по подушкам возле себя, Рёук переползает и садится рядом с другом, с готовностью глядя ему в глаза, – выбирай цвет, – указывает на чашки с краской. – Зелёный. Синий больше тебе подходит, – улыбается и вместе с краской придвигает к себе свою чашечку с чаем. – Обмакивай лапки, – Кюхён опускает руки в пиалу, как следует измазывая ладони краской, то же самое повторяет Вукки, – а теперь делай вот так, – неожиданно он тянется к хёну, прикладывает одну ладонь к его лицу, оставляя на нём огромный зелёный отпечаток, и громко смеётся над ошарашенным лицом парня. – Ах ты! Ты испортил мою симпатичную рожицу! – пару секунд Рёук соображает, затем наезжает на младшего и не сильно хлопает его по щеке правой рукой, сделав ему такой же след, как у Тэмина, только синего цвета. – Ха! Я отмщён! И ещё раз! – хлопает левой рукой по второй щеке для симметричности. – И ещё! – теперь у Кю лоб тоже синий, в дополнение к щекам. Посмеявшись и окончательно разукрасив лица друг другу, они вытирают руки от краски, выпивают по чашке жасминового чая и заказывают напитки: Кюхён берёт любимый вьетнамский кофе со сгущённым молоком и льдом, а Рёук говорит, что хочет попробовать сладости и заказывает тарелочку гулаб-джамун*, но десерт настолько приторный, что о горячем шоколаде он благополучно забывает и пьёт только чай с водой, нахваливая вкусность. Макнэ рассказывает Рё об индийских традициях и чуть позже, когда все посетители уходят, знакомит его с Тэмином; оказывается, мальчишке всего-то семнадцать лет, а с Кюхёном они познакомились, когда школьнику нужен был репетитор по математике, и вот в метро ему попался некий парень, что-то считающий на бумажке, он, дрожа от страха и смущения, подошёл, попросил помочь, и всё, Кю стал его личным репетитором и до сих пор помогает с контрольными, экзаменами и домашними заданиями, правда уже не так часто. Несмотря на разницу в восемь лет, они общаются легко и непринуждённо, будто одногодки, Рёуку даже неловко рядом с ними, однако вскоре он вливается в общение и перестаёт стесняться. В половине девятого, ещё пару раз шлёпнув друг друга краской, парни делят счёт пополам, прощаются с Тэ, который сперва обнимает своего хёна, а потом Вукки, пугая его таким душевным порывом, одеваются, выходят из заведения и спускаются в метро. Старший с интересом смотрит, как Кюхён пополняет старенькую и местами стёршуюся Т-карту в автомате, пропускает его вперёд через автоматический турникет, оплатив этой картой его билет и свой, они спускаются вниз по лестнице к путям и спустя пару минут заходят в полупустой вагончик. Кажется, Рёук ездил в метро раз или два, либо не ездил совсем, судя по тому, как он жмётся к младшему, холодными пальцами вцепляясь в его руку, зато, когда добираются до нужной станции, быстро находит выход и выбегает на улицу, с улыбкой поворачиваясь и ожидая, пока друг поднимется к нему. Уже совсем стемнело, но на улицах всё равно светло как днём: море фонарей, фары машин, витрины магазинов, всё сияет, украшая город. Красиво и романтично, отличное завершение волшебного дня. Зацепив Вукки мизинцем, Кю ведёт его к "Белой Вороне" и как бы невзначай спрашивает, свободен ли парень в следующее воскресенье, получая весьма исчерпывающий ответ в виде энергичного кивания, и назначает ему встречу через неделю в одиннадцать, здесь же, обещая пойти и показать то, что ему захочется. Ещё издалека Кюхён замечает кого-то подозрительного возле закрытой входной двери своей кофейни, и этот кто-то, увидев их, отрывается от стены и идёт им навстречу. – О, хён! – вскрикивает Рё, улыбаясь высокому крепкому парню в куртке с накинутым на голову капюшоном так, что лица практически не видно, только нос и губы. Походка и крепкое телосложение создают впечатление взрослого мужчины, нежели парня, но, когда он снимает капюшон, перед макнэ оказывается вполне себе симпатичный молодой человек с торчащими во все стороны чёрными волосами. – Кю, это Канин. Хён, это Кюхён. Давайте быстро знакомьтесь, – кажется, Рёуку доставляет удовольствие видеть смущение донсена, потому что он довольно лыбится, наблюдая как они с Канином жмут друг другу руки. – Ну у вас и рожи… Ты вообще зелёный орк, – на это замечание Рё хмурится и дует губы. – Спасибо, что забрал его на весь день, – теперь он обращается к Кюхёну. Голос у Канина низкий и грубый, но он по-доброму улыбается, создавая у Кю стойкую ассоциацию с большим и добрым бурым мишкой, – не представляешь, как он нас замучил, целыми днями только о тебе и говорит, замолкает только на "поспать" и "поесть". – Хён! – теперь очередь Вукки смущаться, он кричит на старшего, чтобы замолчал, опускает глаза и медленно краснеет, крепче сжимая мизинец донсена. – Скажи ещё, что это не правда. Пойдём, уже девять, – "мишка" ухмыляется и протягивает другу ладонь, но Рёук жест игнорирует, разворачивается и всем телом прилепляется к Кюхёну, обнимая его за пояс, сцепляя руки у него за спиной и припадая ухом и цветной щекой к его груди, оставляя на куртке зелёный отпечаток. – Спасибо за день, Кю-а. Слегка обалдев от неожиданного действия, парень смотрит на улыбающегося Канина, потом на пшеничную макушку хёна, осторожно опускает руки на его плечи, перебирается на спину и в итоге обнимает в ответ, прижимая к себе. Сердце так и колотится от счастья, хочется крепко-крепко сжать мальчишку в объятиях и вообще никогда не отпускать, он же такой маленький и хрупкий, что, кажется, не так его тронешь и он рассыплется, будто хрусталь, это вызывает прилив тёплой волны где-то в рёбрах, опасно близко к сердцу. И ещё Рё безумно вкусно пахнет, не духами, нет, а едва уловимым яблочным шампунем, съеденными ранее сладостями и чем-то неуловимым, своим собственным личным ароматом, лучше чувствующимся у шеи… – Я приду завтра вечером, выпьешь кофе со мной? – Вукки поднимает большие карие глазки на друга и, получив согласный кивок, тихонько пищит и отлипает от донсена, сияя улыбкой. Кюхён возвращает ему его букет лилий, прощается с Канином рукопожатием, машет на прощанье лапкой и смотрит, как старший, взяв Рёука за руку, уводит его в узкую улочку, вскоре пропадая из виду. Шумно вдохнув и выдохнув, парень счастливо лыбится, тихо шепчет "спасибо, спасибо, спасибо", глядя в небо, и, решив не заходить на работу, сворачивает в маленькую улицу, направляясь домой. Сказать, что его переполняет счастье? Нет. Его просто сейчас разорвёт от этого счастья, как бомбу, он еле сдерживается, чтобы не заорать на всю улицу и не рвануть бегать тут кругами, хотя и очень хочется. Чтобы выплеснуть энергию, он прибавляет шаг и в итоге бежит до своей квартиры на всей возможной скорости, всплеск эндорфинов и адреналина в крови подгоняет, сердце бешено стучит, даже ладони стали влажными, что частенько бывает от волнения, но тут другой случай – он слишком счастлив после сегодняшнего "не свидания", а особенно после прикосновений Рёука. Хён так робко касался его запястья, негласно прося взять за руку, хватался за него, как за спасительную соломинку, в метро, и так трогательно обнял на прощание… Хоть и заляпал куртку краской, зараза. Влетев в квартиру, Кюхён прислоняется спиной ко входной двери, захлопнув её, и, вдохнув полной грудью, от души смеётся, как сумасшедший, выплёскивая свои эмоции. Впервые он настолько рад, что готов кричать об этом на весь мир, а что же будет, когда он предложит Вукки встречаться? Это ж вообще взрыв Вселенной случится! Но даже таким мелочам, как этот день, полностью посвящённый новому другу, парень жутко рад. Ему хватает пары минут, чтобы придти в себя, после чего он раздевается, бросает вещи на пол в комнате, ставит подаренные ему пионы в банку с водой, и идёт мыться. Мысли так и вертятся вокруг Рёука, будь у него телефон, Кю обязательно бы позвонил или написал ему, однако увидеться можно будет только завтра, да и то вечером, а до вечера ждать долго, к тому же юноша никогда не отличался титановым терпением. Сообщение он всё-таки пишет, выйдя из душа и обмотавшись полотенцами, по одному для Хёкджэ, Чонсу и администратора второй кофейни, от всех троих буквально через пять минут приходят полные отчёты о сегодняшнем рабочем дне, и вдобавок он пишет ещё сообщения друзьям, желая поделиться своей радостью и рассказать им, как провёл день с мальчиком. Естественно старшие мгновенно реагируют поздравлениями и требованием подробностей, которые он им с радостью выдаёт, а потом звонит Сонмину и рассказывает ему то же, что рассказал Хёку с Чонсу. В общем, этим вечером он превращается в один большой раздатчик счастья, это как раздатчик сети Wi-Fi, только счастья, крупный такой комок радости. Лишь в полночь он укладывается спать, до этого времени поток мыслей никак не даёт провалиться в сон, как и поток сообщений, которым завалили его трое друзей, но в двенадцать он благополучно засыпает крепким сном, до последнего глядя на мерцающие на небе звёзды и благодаря всякие сверхъестественные силы и всех известных ему богов из всех культур за то, что послали ему такое чудесное создание, как Рёук. *Сэнгсонхве (생선회) – тонко нарезанная сырая рыба или морепродукты, в Японии есть аналог – сашими. *Кимчичиге (김치찌개) – рагу по-корейски, готовится из кимчи и других ингредиентов, например лука, тофу, свинины или морепродуктов. *Ханбок – буквально переводится как "корейская одежда", это национальный традиционный костюм, его часто шьют из ярких одноцветных тканей. *Кат – традиционная корейская шляпа, чёрная и просвечиваемая, сделанная из конских волос на бамбуковой основе, её носили только мужчины, прошедшие экзамен кваго, вместе с ханбоком во времена Чосона. У шляпы широкие поля, это было сделано специально, чтобы люди не могли "шептаться" и распускать слухи, потому что с такими полями не могли подойти очень близко друг к другу. *Резиденция Йонгёндан – здание в конфуцианском стиле, построенное в 1828 году. *Мост Кымчонгё – самый старый мост Сеула, построен в 1411 году. *Павильон Чухамну – королевский архив, построенный в 1776 году. *Гулаб-джамун – традиционная индийская сладость, это шарики из сухого молока, пропитанные сахарным сиропом. Они на самом деле чересчур сладкие и тяжёлые, если их переесть, потом становится очень плохо. (https://proxy.imgsmail.ru/?h=Uh7sjttgTkn2KweULK0tMw&e=1384168381&url717=shooow.me/uploads/images/00/00/02/2013/08/26/275978.jpg)