Все упавшие звёзды - живые

Следующая неделя проходит так же прекрасно, как и предыдущая, за исключением, разве что, мелких пакостей, которые делает Рёук – специально действует на нервы и будто проверяет Кюхёна, заигрывая с Хёкджэ или Чонсу, улыбаясь им и отпуская моментами странные фразы, что, естественно, вызывает у парня закономерную реакцию: он ревнует, сильно ревнует, и это, судя по довольной мордашке юноши, ему льстит. Каждый вечер мальчишка приходит в кофейню, здоровается с двумя уже знакомыми парнями, – друзьями Кю – заказывает только горячий шоколад с корицей или чай, а по распоряжению начальника "давать Рёуку сладость ежедневно" Хёк с напитком постоянно выдаёт донсену любое пирожное или кусок торта на свой выбор; и каждый вечер он неизменно приносит цветы: одну розу, одну лилию, букет ирисов, одну большую ромашку, герберу, даже притаскивает ещё один забавный маленький кактус, имеющий форму ровного шарика; в общем, это постоянно новое растеньице, так он старается радовать своего макнэ, что ему, надо признать, вполне удаётся. А в связи с беспрерывным потоком цветов парень уже не знает куда их девать, ибо все возможные пустые банки и вазы заняты ими, и уставлена вся комната вместе с кухней. Естественно, с каждым таким днём и ежедневным "выпьешь со мной кофе?" Кюхён чувствует растущее в геометрической прогрессии тёплое и нежное чувство по отношению к Вукки, но пока он старательно держит себя в руках, собираясь ещё побольше узнать его и не торопить события. В воскресенье, как и договаривались, парни встречаются в одиннадцать у "Белой Вороны", младший, уже совершенно не стесняясь, берёт Рё за руку, притягивает к себе и, по желанию хёна, ведёт его по маленьким улочкам, к деревне Намсанголь-ханок. На сегодня он составил план их второго свидания, – хотя напрямую свиданием не называет, вдруг Рёук воспринимает это действительно как простую прогулку, – и первым делом они посетят деревню рядом с башней Намсан, затем королевский дворец Кёнбоккун, Радужный мост, одно особенное кафе и напоследок зелёный район Йонгсан-гу, если успеют по времени, хотя это вряд ли. Кюхён упорно держит в секрете место, куда они идут, не реагируя на расспросы и шантаж вроде "больше не разговаривать и не видеться, если не скажешь", он просто ведёт его по влажным после ночного дождя, парящим на солнце асфальтированным дорожкам, выводит на главную улицу, огибает холм и практически глохнет от радостного взвизга Вукки, когда он видит деревянные ворота с надписью наверху – вход в традиционную деревеньку. Сразу на входе, на небольшой площади перед домиками, дети играют в традиционные игры и гоняют обруч вместе с родителями, кто-то трапезничает, сидя на траве, от лёгкого ветерка колышутся ветряные колокольчики, висящие со скатов крыш на домиках, и люди с удовольствием слушают их приятный мелодичный звон. Здесь обычно мало посетителей, а зря, это очень красивое место и посетить его стоит, как считает Кю, проведя здесь не один выходной, он приходил сюда в детстве много-много раз, гулял с сестрой, с родителями, и просто в одиночестве, если было о чём подумать. – Научи меня! – вопит Рёук, увидев играющих деток, и показывает на некий тубус с палочками в нём. – В эту игру играли при дворе, когда ещё здесь были короли, и поскольку технологий тогда никаких не было, а развлекаться хотелось, придумали вот это, – Кюхён, подойдя к тубусу и вытащив из него несколько палок, возвращается и протягивает хёну одну, – задача в том, чтобы попасть палкой в ту штуку, – прицелившись, парень прикусывает нижнюю губу для концентрации, кидает и попадает палочкой точно в тубус, выдав победное "йес!". – Дай две, я сразу две кину! – Не попадёшь. – Если попаду – ты мне покупаешь кофе, – Рё пару секунд целится и, изящных движением запустив две палочки, попадает точно в цель обеими, – ха! Гони кофеёк, донсен! После игры старший заставляет друга научить его гонять обруч, как это делают дети, и Кю с радостью показывает и объясняет простые законы физики, помогающие обручу не падать и долгое время катиться. Наигравшись, они идут дальше, мимо мини-музеев, обходят несколько домиков, напоминающих те, что есть в королевских дворцах, и попадают к небольшому озеру с красивыми, переливающимися на солнце карпами кои, которые плавают возле каменных ступеней, шевеля своими длинными усищами. Кюхён, улыбнувшись, тянет Вукки за собой к кромке воды, на каменный парапет, присаживается на корточки и протягивает раскрытую ладонь над водой, наблюдая, как рыбы в ту же секунду начинают собираться под его рукой и высовывать рты, ожидая, что их покормят. – Здесь ходят туристы, этих рыбок вечно чем-нибудь подкармливают, они почти ручные. Хочешь покормить? – от предложения у Рёука аж глаза загорелись, он любит животных и сказал об этом сразу же, ещё на первом "свидании". – Я взял с собой булочку, – сняв с плеч рюкзак, парень вытаскивает из него свежую булочку, завёрнутую в целлофановый пакет, которую он стырил из кухни в кофейне, прямо из-под носа Кибома, – вот, держи, – старший опускается рядом с другом и берёт у него половину ароматной белой мякоти. Оторвав от своей половинки булочки кусок, Кю крошит его на воду, посмеиваясь над забавными движениями ртов животных, они мгновенно съедают всё, что дают им люди, высовывают рты с длиннющими усами из воды, и плещутся, отталкивая друг друга хвостами и плавниками. Рёук искренне радуется, прямо как ребёнок, он даже умудряется погладить несколько бело-красных рыбок, сунув руку в холодную воду, и дёргает младшего за рукав куртки, вымещая так свои эмоции. Друзья обходят всю деревеньку, сидят на скамье возле маленького водопада, украдкой, пока никого нет рядом и никто не видит, прижимаясь друг к другу плечами и держась за руки, Кюхён рассказывает о старых традициях, о том, как люди жили раньше, как выглядели дома и сами жители, а Рё с полными интереса глазами и открытым ртом слушает его, периодически задавая вопросы. После делают второй круг по парку и выходят из деревни, напоследок ещё разок сыграв в традиционные игры. Следующее место – дворец Кёнбоккун, куда они тоже идут пешком и неизменно по закоулкам, попадают к достопримечательности аккурат в час дня и, пробившись через толпу людей, скопившихся у главных ворот, имеют счастье наблюдать торжественную смену караула: мужчины в ярких праздничных ханбоках по всем правилам исполняют этот "ритуал", переходя с места на место с флагами, холодным оружием и выражением лица "кирпич", что, по их мнению, считается серьёзным. Рёук, видя такое впервые, побольше расталкивает народ, чтобы пробраться ближе и ничего не пропустить, тогда Кюхён, подойдя со спины, наклоняется, просовывает голову ему между ног и рывком поднимает, усаживая себе на плечи громко взвизгнувшего от неожиданности мальчишку, дабы он лучше видел происходящее. Надо сказать, весит Рё немало, килограммов семьдесят или семьдесят пять точно, однако отпускать его совсем не хочется, да и с каждой минутой сидения на плечах он будто становится легче, а к концу церемонии Кюхён практически не ощущает его вес на себе. Отказавшись поставить хёна на землю, парень покупает два билета и входит в главные ворота, начиная свою персональную экскурсию. Везде проходные ворота между площадками высокие, однако местами приходится пригибаться, чтобы не зацепить случайно светлой пшеничной макушкой какую-нибудь крышу или балку, зато с высоты метр и семьдесят пять сантиметров, плюс половина собственного роста, Вукки отлично видит все внутренности домиков, в которые они заглядывают, суёт мордашку в бывшие королевские покои, и один раз всё-таки стукается лбом о низкую балку, рассмешив младшего. Кажется, ему доставляет удовольствие дрыгать ногами, важно восседая на чужих плечах, и перебирать и так начинающие завиваться волосы друга, но волосами дело не ограничивается, Рёук дурачится, дёргая его за уши, трогая нос и губы, просто ни с того ни с сего наклоняется, закрывая ему весь обзор и смеётся, чуть не полетев носом вперёд из-за того, что Кю споткнулся, но вовремя успел схватиться за деревянный столб. Парни спускаются к небольшому озерцу с висящими ивами, и старший, увидев в кроне дерева снующую по ветвям живность, во весь голос орёт "Смотри, белка, белка!", получая весьма исчерпывающий ответ "Это бурундук, дурень", дополненный скептично поднятыми бровями. Кюхён снимает это светловолосое чудо с себя только когда они выходят за главные ворота дворца, берёт за руку и ведёт мальчишку к статуям на площади перед достопримечательностью, обходя фонтанчики, бьющие из земли, однако Рёук, вырвав лапку из руки младшего, с радостью несётся прямо к фонтанам, попадая под холодные струи и промокая ко всем чертям, тем не менее он переполняется счастьем от этой глупой детской забавы и через пять минут возвращается к другу, сияя улыбкой на пол-лица, заряжая эмоциями и его. – Это Седжонг Великий, четвёртый ван государства Чосон, правил до середины пятнадцатого века, реальное имя До Вонджонг. Считается, что именно он придумал хангыль – корейскую письменность, в тысяча четыреста сорок шестом году, за четыре года до конца правления и своей смерти, – Вукки, внимательно слушая макнэ, с интересом рассматривает золотую статую сидящего на троне мужчины в традиционной одежде, и улыбается, склонив голову вправо. – Это не он придумал язык, хангыль придумала кучка людей под его главенством, – улыбнувшись, он как ни в чём не бывало тянет Кю к следующему памятнику, предпочитая не замечать его удивлённого выражения лица. – А это кто? Он выглядит пострашнее короля. – Адмирал Ли Сунсин, жил в шестнадцатом веке, во времена правления династии Чосон, он был флотоводцем и прославился благодаря победам над флотом Японии в Имдинской войне, участвовал в двадцати трёх битвах и не проиграл ни одной, представляешь! А ещё сконструировал первые в мире броненосцы-кобуксоны*. Сейчас он считается "священным героем". Глянь на монетку в сто вон, на обратной стороне его портрет. – Крутой, однако, был мужик, – задумчиво выдаёт старший, пытаясь прочитать иероглифы на постаменте статуи. – Почему ничего не разобрать? Если он жил в шестнадцатом веке, а вон тот царь умер в середине пятнадцатого, к тому времени уже была корейская письменность, так почему здесь китайские иероглифы? – После признания хангыля национальным языком, элита стала называть его "языком бедняков" и "детским письмом", поэтому пользовались письменностью ханча – китайскими иероглифами. – Фу, какие вы, смертные, сложные! – фыркнув, Рёук разворачивается и на буксире тащит Кюхёна дальше, мимо фонтанов и статуй, к главным воротам дворца. – Веди меня дальше, куда ты там хотел? Чтобы попасть к реке Ханган, нужно пройти через торговые улицы, где они уже были, обогнуть холм Намсан, по району Итэвон, мимо зелёного района Йонгсан-гу и напрямую к нужному мосту, но поскольку это далеко, пешком долго, а хён весь мокрый, Кю предлагает сначала пойти куда-нибудь пообедать и после отправиться дальше разглядывать чудеса этого города. Поблизости от достопримечательностей всегда всё дороже, поэтому макнэ уводит Вукки на несколько кварталов южнее, к улице Инсадон, и предоставляет ему выбор из множества различных щикдангов. Он выбирает самую обычную забегаловку, сделанную под европейский стиль, вместо традиционных низких столиков там обычные столы и стулья, и еда, разумеется, корейская. Рёук заказывает для себя кунманду*, говоря, что ему жутко понравилось это блюдо, когда попробовал его вместе с Канином, а Кюхён берёт огромную тарелку калькуксу* и в итоге потом делится половиной своего супа с хёном, потому как "ну мне интересно, дай я попробую" и это, как в большинстве случаев с женщинами, выливается либо в полное съедание блюда, либо отцапывание половины, в данном случае оказывается актуален второй вариант. Счёт делят пополам по настоянию Рё, потому как если донсен один заплатит, ему будет неудобно, а если он заплатит – макнэ будет неудобно, так что проще напополам и вместе. За то время, что они провели в заведении, погода резко изменилась, набежали тучи, скрыв туманом реку и вершины гор, и закрапал мелкий дождь, орошая успевшую прогреться землю. Прекрасно, самое то, что нужно, ведь дождь нравится обоим, и для их свидания тем более подходит. Выйдя из заведения, Кю зачарованно смотрит, как Вукки, остановившись, полной грудью вдыхает прохладный, полный озоновой свежести и влаги воздух, смотрит в небо и улыбается, по-детски открыто, искренне, действительно радуясь дождю и тучам. – Обожаю дождь, – выдыхает он, поворачиваясь к другу, – обещают такую погоду всю следующую неделю, вот будет здорово! – Ну-у-у, а если завтра будет такая же погода, то, может быть, прогуляемся вечером, после твоей работы? – не сказать, чтоб Кюхёну очень уж хотелось мокнуть под дождём, но он же будет не один, да и лишнее свидание с Рё приблизит момент "икс", а момент "икс" – это предложить ему встречаться официально, и примерно случится сие чудо в конце месяца, то бишь предположительно через две недели. – Нет уж, я лучше посижу у тебя в кофейне, съем сладкого, выпью шоколада и поговорю с тобой, чем мокнуть на улице. Люблю дождь, но не хочу простудиться, да и тебе не следовало бы. Ты же не хочешь валяться под одеялком с градусником во рту и кучей таблеток под боком? – Я бы не прочь поваляться с простудой, – взяв парня за руку, Кюхён тянет его в сторону реки, в маленькие улицы, – только если ты будешь за мной ухаживать и поить вкусным чайком с лимоном. Старший заметно покраснел, услышав намёк в словах друга, и молча последовал за ним, стараясь особо не смотреть ему в глаза, чтобы не выдать своё смущение. Они идут медленно, не спеша, осматривая каждую улочку и закуток, разок даже попадают в тупик, упёршись в чей-то дом, и Кю, решив воспользоваться моментом, останавливает Рёука, кладёт руки ему на плечи и, воровато оглянувшись по сторонам, чтобы удостовериться в отсутствии поблизости посторонних, наклоняется, быстро, звонко чмокает его в щёчку и тут же отстраняется, тихо радуясь, что наконец сделал желанную пакость. А щёчки у него и правда очень мягкие и нежные, и даже не колются, как у Сонмина иногда. За такую выходку он совершенно непредсказуемо получает довольно-таки крепкий для такого хрупкого парня удар кулаком в грудь – не то чтобы юноша был оскорблён этим внезапным поцелуем, скорее наоборот, его это удивило и порадовало, но было настолько неожиданно, что просто-напросто сработал психологический защитный механизм. Извинившись друг перед другом, они мирно идут дальше, выбираясь из тупика. Казалось бы, такая простая и невинная вещица, а оба только и думают о поцелуе, но идут молча, стесняясь заговорить, закрыли же вроде тему. Хотя Рёука так и тянет пищать от счастья, что он упорно скрывает и лыбится себе в ворот куртки. – Кюхён-а, давай к мосту попозже пойдём? Скоро стемнеет, а в темноте же красивее будет. Пошли куда-нибудь ещё? Что здесь поблизости есть? – Поблизости только одна необычная кофейня, – сообразив, как до неё добраться, Кюхён крепко сжимает лапку хёна, переплетая с ним пальцы в замок, и поворачивает в другую сторону, направляясь к той самой кофейне. – Это где мы лица красили вместе с Тэмином? Ой, а я ещё хочу! Мы туда идём? – Рёуку жутко понравилось в прошлый раз мазать моську Кю и вывешивать ему пощёчины, прикрывая это тем, что так краска лучше ложится, понравился и сам процесс, и результат; впрочем, макнэ в первый раз пребывания там с Мином тоже прибалдел от покраски настолько, что стал ходить туда чуть ли не каждые выходные и раскрашивать сначала лучшего друга, потом Тэмина. – Неа, мы идём в другое место, но оно тебе тоже понравится, я уверен. Недалеко от средней школы Бэмунго находится маленькое зоо-кафе, которое когда-то Чонсу показал Кюхёну, а весь фокус состоит в следующем: это аналог анти-кафе, где при входе платишь определённую сумму и можно находиться там ровно час, заказать бесплатно один напиток и насладиться обществом какой-нибудь зверушки, и поскольку Вукки как-то раз проговорился, что просто с ума сходит от кошек, Кюхён решил привести его именно сюда. – Здравствуйте и добро пожаловать! – на входе их встречает симпатичная китаянка, говорящая с едва отличимым акцентом, она приветливо улыбается и кланяется, звеня длинными висюльками-серёжками. – Нужно заплатить восемь тысяч вон с человека, разуваетесь и раздеваетесь здесь же, сейчас я выдам вам тапочки, а вы можете пока вымыть руки. – А можно без тапочек? – шепчет старший, чтобы девушка не слышала. – Мне неудобно. – Это обязательно, сейчас усядемся и снимешь, – Кюхён улыбается другу и протягивает руку, чтобы взять его влажную куртку и повесить на вешалку рядом со своей. Макнэ, опережая Рё и выхватывая за это подзатыльник, платит за двоих, надевает лёгкие белые тапочки и моет руки, заставляет то же сделать хёна, затем проходит дальше по маленькому коридору, к ещё одной двери, за которой и расположено само заведение. Едва войдя туда и закрыв за собой дверь, Рёук улыбается аки солнышко, увидев обстановку: низкие столики с кучей подушек для сидения, каждое место отделено деревянной перегородкой, всё помещение отделано светлым деревом, а в довершение к нему очень симпатичный салатовый цвет – салатовые и белые подушки, салатовые часы на стене, пробковая доска рядом с барной стойкой окантована салатовой лентой, а на ней красуются полароидные снимки котов с подписанными под ними именами. – Добрый день, проходите пожалуйста, – девушка за барной стойкой улыбается и кланяется им, а когда они выбирают угловой столик, подходит с ламинированным листом, – вы можете заказать любой напиток бесплатно, вот ваш таймер, – на стол она кладёт круглый блинчик с циферблатом, где идёт обратный отсчёт от одного часа, за последующее время здесь придётся платить дополнительно, – я подойду через минуту. – Не надо, мы сейчас закажем, – голос Кюхёна её останавливает, – вот ему чашку горячего шоколада, – указывает пальцем на состроившего ангельскую моську Рё, – а мне Irish Coffee. – К сожалению, мы больше не готовим этот напиток, желаете заказать другой? – Капучино с корицей, – поклонившись, девушка уходит исполнять заказ. – Что это за Ирландский кофе? – любопытствует Рёук, усаживаясь поудобнее на подушках, он снимает неудобные для себя тапочки, вытягивает ноги под столом и оправляет чуть задравшуюся бледно-жёлтую футболку. – В него ликёр добавляют, но, кажется, здесь запретили подавать алкоголь, либо они просто не продлили лицензию на него. – О-о-о, смотри! – старший указывает за спину Кю, заставляя его обернуться. К ним важно вышагивает один из обитателей этого заведения – огромный, реально огромный кот, весь чёрный, как кусочек угля, и жутко пушистый, с длинными кисточками на ушах и красивыми голубыми глазами. Донсен тянет к нему руку с намерением погладить, но животное превращается в котоводичку, изящно прогибаясь под человеческой ладонью, чтоб она его не коснулась, и идёт напрямую к Вукки. – Он меня любит! – мальчишка тянет к коту обе руки, но и их кот игнорирует, подойдя и как следует плюхнувшись на его ноги, придавливая всем своим нехилым весом. – Даже очень любит… – Рёук кряхтит от тяжести и зарывает пальцы в мягкую шерсть животного, на что кот тут же реагирует довольным тарахтением. – Вам повезло, этот самый нелюдимый, – девушка приносит друзьям напитки и удивлённо смотрит на лежащего и мурлыкающего чёрного кота, – ни к кому обычно не подходит и никому не даёт себя гладить. Только будьте осторожны, это порода мейн-кун, он сильно линяет и весит около восьми килограммов. От услышанной цифры Кюхён обалдевает. Эта штука весит восемь килограммов и спокойненько себе отдавливает колени его Рёуку! Да как он вообще к нему пошёл-то? Зато довольный Рё улыбается девушке, а когда она уходит, делает несколько глотков горячего шоколада и, наклонившись, касается кончиком носа влажного носика кота, "поцеловав" так его, и кот, надо заметить, ничего против не имеет, сам поднимает мордочку и даже облизывает нос парня, выражая ему своё полное доверие. – Ой, смотри, ещё котейка! – к ним и правда направляется ещё один кот, серебристо-серый, с зелёными глазами, любимой Кюхёном породы "русский голубой" или, как Сонмин их называет, "русский пидор". – И ещё! А вон ещё один! Вот это выглядит действительно странно. В этом заведении пятнадцать котов, породистых и беспородных, и все они буквально за десять минут собираются вокруг Рёука, окружая его живым пушистым одеялом; коты громко мурлычут, юноша гладит понемногу каждого, больше внимания уделяя огромной чёрной и жутко наглой тушке на своих коленях, и ловит на себе удивлённые и завистливые взгляды других посетителей, которых он бессовестно оставил без пушистых зверюшек. Мистика. Ну где это видано, чтобы разом к одному человеку приходило столько животных? Он как магнитом их к себе тянет! – Кажется, тебя любят все животные, – хмыкает Кюхён, когда и ему, наконец, перепадает одно пушистое создание – красивый сиамский кот, отклеившись от общей кучи и от Рё в частности, подходит и укладывается клубочком у него в ногах, мурлыча и от этого вибрируя. – Неа, не все. Меня мышки боятся. – Потому что котами воняешь. – Железная логика. А почему у тебя нет животных? Хоть бы рыбок завёл или хомячка там. Йесон вот черепашек держит, у него есть одна, сухопутная, большая такая, которая живёт сто лет. Прикинь, черепашка переживёт хозяина, – ничего особо смешного в этом нет, но оба смеются, представляя себе забавную картину. – Не держу, потому что нет желания убирать за ними, у меня и так вечный бардак дома. Оставшееся время они болтают обо всём подряд, в основном о животных, которых и гладят, выпивают свои напитки и к тому времени, как пищит таймер, оповещая об окончании их часа, парни готовы идти, вот только хрупкий Рёук никак не может оторвать от себя восемь килограммов мейн-куна, вцепившегося в его джинсы, хотя сам он уже весь покрыт разнообразной шерстью от активно облинявших котов и ему не мешало бы почиститься. Персонал помогает ему, отвлекая кота кошачьей мятой, пока юноша выползает из живой котиковой горки, и вместе с Кюхёном тихонько выскальзывает в маленькую комнатку, где осталась их одежда и обувь. Донельзя довольный Вукки медленно одевается, не желая уходить, а чтобы не ждать, пока младший тоже обуется и застегнёт свою до сих пор влажную после пробежки под дождём куртку, уходит в уборную, немного счищает с себя шерсть, возвращается, и, добровольно протянув Кюхёну лапку, прощается с девушкой и выходит из кафе. – Сейчас куда? – уже стемнело и стало гораздо прохладнее из-за дождя, поэтому Кю решает идти сразу к мосту, минуя Йонгсан-гу, ибо не хочется сильно мёрзнуть. – Пойдём на мост? Я хотел показать тебе ещё кое-что, но, думаю, оставим это на следующий раз, а то к ночи будет ещё холоднее, нельзя тебя переохлаждать, – тронутый заботой, Рёук улыбается, толкает друга плечом и следует за ним в переулок, крепко держа его лапку в своей. Ночью мост и правда великолепен, на набережной море людей, большинство с фотоаппаратами, кто-то даже делает наброски в блокнотах, много туристов и пар, здесь всегда много посетителей летом, все желают посмотреть и сфотографироваться на фоне достопримечательности. – В мосту стоит несколько насосов, один насос обслуживает десять водяных пушек, в каждом стоит фильтр, а воду берут из реки, таким образом вода ещё и очищается, возвращаясь в реку. Напор примерно восемьсот десять метров, а в подсветке использованы все цвета радуги, каждый имеет значение для корейцев, – Кюхён по обыкновению рассказывает основные факты, наблюдая за реакцией Вукки, – он с открытым ртом и одновременно улыбкой смотрит на светящийся мост с бьющими из него в обе стороны фонтанами, и, судя по выражению лица, готов хоть сейчас рвануть под поток воды. – А под ним можно оказаться? – мальчишка дёргает младшего за руку, улыбаясь во весь ряд белоснежных зубов. – Да, вон там есть проход, – парень указывает на ещё один мост, проходящий под автотранспортными линиями наверху, где тоже много людей. – Нет, не хочу туда! Хочу прямо под струи, на воду! – Но туда не попасть, там нет опоры. – Есть! Пойдём, покажу! – Рёук тянет донсена за собой, ко входу на нижний мост, и останавливается, указывая пальцем на воду. – Вон там, видишь? Там есть опора, большой плоский камень! – действительно, камень там есть, но обычно до него добираются, промокая как минимум до середины бедра, и попасть на камушек сухим никак нельзя. – Он далеко, мы промокнем, пока дойдём, а сейчас ещё слишком холодно, чтобы купаться. – Там есть ещё опора! Давай, пойдём! – Ты же сказал, что никогда здесь не был. Откуда знаешь, что там есть что-то под водой? – мало кто знает, что под водой правда есть ещё один камень, попав на который, можно перепрыгнуть на большой плоский камень практически сухим, замочив разве что обувь, откуда ж тогда Рёуку это известно? – Я вижу, он там! Рёук тянет друга к мосту, входит под него, пробивается через толпу людей к перилам и, перегибаясь через них так, что чуть не валится вниз, показывает на камень, всем своим видом выражая желание прыгнуть туда. – Сдурел? Далеко, ты скорее искупаешься, чем допрыгнешь, – Кю предусмотрительно хватает старшего за ворот куртки, чтоб не улетел в воду. – Ты мне не веришь! Спорим, я попаду туда? – пару секунд посмотрев в полные решимости глаза друга, парень вздыхает, кивает, давая разрешение, и отпускает чужую куртку, получая благодарную и хитрую улыбку в ответ. Аккуратно перекинув сначала правую, затем левую ногу через перила, Рёук встаёт на металлический парапет, крепко держась руками за перила, чем вызывает удивлённые и испуганные вздохи находящихся рядом людей – обычно так встают на мосту люди, желающие свести счёты с жизнью, оттого окружающие и перепугались, – сдвигается чуть влево, целясь прямиком на камень, сжимается, как пружина, немного приседает, чтобы было удобнее, и, хорошенько оттолкнувшись, прыгает. Только в эту секунду осознав происходящее и возможный масштаб катастрофы, Кюхён задерживает дыхание и чувствует резкий укол страха прямо в сердце, где-то позади визжат несколько девушек, парни удивлённо ахают, пара секунд свободного падения… и Рё приземляется точно в центр камня, тут же разворачиваясь, машет младшему рукой с широченной улыбкой нашкодившего школьника. – Хён, ты псих! – кричит Кю с моста, имея радость лицезреть довольного и смеющегося друга. – Как ты теперь собираешься оттуда вылезать? – сделав вид, что ничего не слышит, Рёук раскидывает руки в стороны, закрывает глаза и кружится, постепенно намокая под летящими от потоков воды брызгами, в этом воздушном коридоре как бы мелкий дождь моросит, что не очень-то приятно, но мальчишка радуется так, будто это самое лучшее, что может случиться на свете. К слову, он получается как минимум на половине снимков, ведь люди продолжают фотографировать и в кадр им попадает некий радостный и отважный псих на камушке под куполом струй, который добровольно туда прыгнул. Вукки, насладившись эффектным триумфом, разворачивается к берегу, пару секунд оценивает ситуацию и в два прыжка добирается до набережной, затем ловко вскарабкивается и поднимается к кучке людей, где его встречает прибежавший донсен. – Ты мой герой! – Кюхён тут же притягивает мальчишку к себе и крепко обнимает его, чувствуя сомкнувшиеся у него за спиной руки. Как приятно обнимать это маленькое нежное создание, парень признаётся самому себе в непреодолимом желании постоянно прикасаться к нему, находиться рядом, даже когда он просто видит это милое личико, всё равно на душе становится теплее. Удивительно, сколько чувств и эмоций вызывает в нём внезапно свалившееся ему на голову чудо по имени Рёук. – Только ты мокрый герой, – волосы и одежда у Рё мокрые, он здорово промок под моросью, – можем зайти ко мне домой погреться и высушиться, я недалеко от "Белой Вороны" живу. – Нет, – старший отлипает от друга и убирает мокрые светлые стрелки волос от глаз, – не пойми меня неправильно… я не был ни разу ни у кого дома, кроме своей квартиры. И… меня Канин в восемь встретит. Извини, в следующий раз, хорошо? – Конечно, – макнэ по-доброму улыбается и берёт юношу за руку, – ещё немного постоим или пойдём обратно? – Обратно, а то ещё немного, и я замёрзну. Кивнув, Кю разворачивается и ведёт друга за собой, через главную улицу в маленькие улочки. "Конечно… Конечно, в следующий раз, да… Надо же было так взять и напугать его, теперь он боится, что я сделаю ему что-то, если останется со мной наедине, да ещё и у меня дома" – естественно Кюхён расстроился, только виду не подал, всё же правда рановато было предлагать подобное, не удивительно, что хён отказался. Вдруг Вукки разворачивается, вырывает руку, подпрыгивает, чтобы со своим ростиком достать до лица младшего, и быстро чмокает его в щёку, тут же смущённо опуская глазки и довольно улыбаясь. Вот так просто взял и поцеловал! Разрыв шаблона, он ведь сам его ударил за то же пару часов назад! Что за перепады настроения?! – Я тебя не боюсь. Прости, что ударил. Я в самом деле никогда ни к кому домой не заходил, не думай, я не хотел тебя обидеть. – Ничего, я всё понимаю, – улыбнувшись, Кю приобнимает старшего за плечи и прижимает к себе, – а как ты смотришь на прогулку следующим воскресеньем? Так же в одиннадцать, возле кофейни, поедем на южный берег, покажу тебе несколько интересных мест, – в ответ он получает согласное кивание и, потрепав хёна по влажным волосам, продолжает идти, только теперь крепко сжимая одной рукой его плечо, чтобы быть ближе. В сердце парня царит смятение и одновременно радость, и конечно последнее перекрывает абсолютно всё, переполняя его тёплым нежным чувством – любовью к мальчику, самой настоящей и чистой любовью, и хотелось бы надеяться, что Рёук чувствует по отношению к нему то же. Они приходят к кафе как раз в восемь часов вечера, к тому времени Рё оказывается весь увешан цветами сакуры, которыми его заботливо украшал Кюхён всю дорогу, Канин смеётся над своим донсеном и, попрощавшись с Кю, забирает его, разрешив им напоследок обняться и поцеловать друг друга в щёку. Ещё один выходной, вошедший в список лучших дней жизни, и он стал таковым только благодаря одной маленькой милой заразе по имени Вукки. Запустив пятерню в завившиеся от влаги волосы, Кюхён улыбается, замечая сквозь стеклянную дверь своей кофейни Хёкджэ, протирающего столы, и Чонсу, обслуживающего последних клиентов у кассы, но решает не заходить внутрь, а разворачивается и топает к своему дому, прокручивая в голове сегодняшний день. Завтра Рёук точно придёт, он уверен, опять закажет горячий шоколад, позовёт его к себе за столик, и не отпустит, пока не поговорит и выспросит всё, что ему хочется узнать. Хотя и у Кю уже есть на него свои планы: в следующее воскресенье они снова пойдут гулять по городу, а вот потом, ещё через недельку после прогулки он точно пригласит его к себе домой на ужин и рискнёт предложить встречаться. Шаг ответственный и рискованный, однако в душе всё же теплится малюсенький огонёк надежды на ответ "да" и, почему-то Кюхён в этом уверен, старший ответит именно так, он согласится. Завтра надо рано вставать, поэтому юноша, вернувшись в квартиру, раздевается, сразу вешая куртку и ботинки сушиться на металлическую сушилку в комнате, споласкивается в душе, смывая весь не смывшийся дождём макияж, и как есть, голым, заваливается спать, по привычке засыпая с мыслями только о Рёуке и завтрашней встрече с ним. *Броненосцы-кобуксоны – корейские военные корабли-черепахи (от кор. 거북선 – черепаха) времён династии Чосон, первые записи о них были сделаны в 1413-1415 годах, адмирал Ли Сунсин лишь доработал старые модели, сделав свои корабли знаменитыми и с единственно-известной конструкцией сейчас. *Кунманду – жаренные корейские пельмешки в основном со свининой и овощами, бывают и с морепродуктами. *Калькуксу – обычный куриный супик с лапшой.