Все упавшие звёзды - живые

В понедельник Рёук неизменно являет свой светлый лик в кофейню, принося Кюхёну букет, состоящий из белых и пурпурных роз. В тот же день к Кю приезжает Ара с запасом безмерной заботы о младшем братике, она готовит ему еды на всю неделю вперёд, закидывает вещи в стирку, помогает навести чистоту в квартире, расспрашивает о его жизни и новостях, затем говорит о себе и родителях, упоминая, что мама и папа, хоть и не показывают этого, сыном всё же гордятся, ведь он самостоятельно ведёт бизнес, и ближе к десяти часам вечера уезжает к себе домой, напоследок поцеловав и затискав любимого макнэ. Вукки приходит и во вторник, и в среду, и в четверг, и в пятницу, в субботу Кюхён приглашает его прогуляться, встретиться в воскресенье утром и пройтись по каким-нибудь интересным местам, на что старший тут же соглашается. В выходной они идут в торговый комплекс COEX на южном берегу, но не чтобы шататься по бутикам, а чтобы попасть на выставку детских рисунков, тянущихся непрерывной пёстрой лентой по длинному коридору, и поглазеть на рыбок, птиц и других существ в "Аквариуме" внутри здания. Рёук в полном восторге от зверушек и в ещё большем восторге от рисунков, он покупает две маленьких картины и, спрятав их в рюкзак, говорит, что поставит дома на видном месте. После обедают в щикданге, на метро добираются до здания Юксам, осматривают его изнутри, поднявшись в Небесную Галерею на последнем этаже, сидят на берегу реки Ханган и заканчивают вечер в зелёном районе Йонгсан-гу, играя в баскетбол. Оказывается, Рё очень даже неплохо играет, они присоединились к команде уже играющих парней и уделали противников в пух и прах, чему оба были несказанно рады. Следующая неделя проходит похоже – ежедневные "выпьешь со мной кофе" и букеты цветов, только в пятницу Кюхён наотрез отказывается спускаться в зал и весь день заседает у себя в кабинете. Утром он попросил Хёкджэ принести ему кофе, сэндвичи и яичницу с беконом, в обед – несколько пирожных и какао, и всё. В шесть часов вечера к нему как обычно приходит Рёук, но на просьбу "позвать директора" Чонсу отвечает, что парня видели лишь утром и ещё раз он спускался в туалет, а также что к себе после этого он никого больше не пускал, помимо Хёка с необходимой для мозговой активности едой. Конечно, юноша, наплевав на правила приличия, правила кофейни, и проявив свою природную наглость, поднимается на второй этаж и бесцеремонно вторгается в чужой кабинет, встречая удивлённый взгляд встрёпанного Кюхёна. Как выяснилось, парень убил день на высчитывание зарплаты для двух кофеен и заполнение накладных, так что другу он уделяет лишь пять минут – обнимает его, благодарит за очередной подаренный букет и предлагает вместо прогулки в воскресенье поужинать у него дома. Минут пять Рё отнекивается, пугаясь неожиданного предложения и придумывая различные отговорки, но младший мягко его убеждает и заверяет, что они только поужинают, ничего более, потому-то старший в конце концов соглашается, безоговорочно доверяя другу. В воскресенье Кюхён на ногах аж с шести утра, впереди ответственный и важный день, ведь именно сегодня он собирается признаться мальчишке в чувствах и предложить ему встречаться. Проснувшись с рассветом, он около часа собирается, выбирает самую красивую и любимую одежду, завтракает яичницей, и бежит на работу, с особым энтузиазмом помогает друзьям с разгрузкой продуктов, быстро раздаёт всем указания, разбирается с бумажками и к обеду сваливает из кофейни домой, чтобы успеть подготовиться, оставив заведение под полную ответственность Чонсу. Погода для подобного признания выдаётся отличной – над Сеулом часов с десяти утра висят тяжёлые серые тучи и поливает сильный ливень, Рёук же сам говорил, что любит дождь, так что этот день, и в особенности вечер, будет просто идеальным, всё на его стороне – и время, и природа, и психологический настрой. Для особенного вечера приготовить хочется тоже что-то особенное, а для этого Кю бежит в ближайший супермаркет и докупает необходимые продукты, после чего возвращается домой и, включив на компьютере музыку, чтоб скучно не было, приступает к приготовлениям. Слишком сложное блюдо готовить нет смысла, основной акцент же будет не на еду, а на совместное времяпрепровождение и предложение, поэтому в качестве ужина парень решает сделать простенькие вкусности: токпокки, несколько рулетиков кимпаба и блюдо кунманду, плюсом в качестве десерта фрукты в шоколаде и какао – именно те вкусности, которые больше прочих нравятся его мальчику. Он включает две газовых конфорки, на одну ставит глубокую сковороду, на вторую кастрюльку, в кастрюлю закидывает рисовые палочки, заливает их водой, всыпает специи и закрывает крышкой, в сковороду отправляются манду с каплей оливкового масла, и тоже закрываются крышкой; чтобы не тратить потом время, юноша сразу же ставит вариться белый рис в тихо урчащей рисоварке. Пока посуда на плите нагревается, Кюхён начинает приводить квартиру в порядок: меняет постельное бельё на свежее, симпатичного салатового цвета, с ромашками – выбор старшей сестры, и прячет его в шкаф, дабы не мешалось, затем складывает диван, убирает весь мусор в комнате и на кухне, при этом успевая следить и помешивать готовящееся на плите съестное, протирает пыль на всех вертикальных и горизонтальных поверхностях дома, отмывает душевую комнату с потолка до пола вместе со средством, пылесосит, в последнюю очередь моет полы, залезая во все углы, и доводит квартирку до совершенства, раздвигая везде шторы и открывая окна, чтобы было свежо и пахло грозой. Токпокки готовы как раз к тому моменту, как парень заканчивает уборку, манду он снял с плиты немногим ранее; отставив кастрюльку с готовыми палочками, выключает пищащую о готовности рисоварку, и обустраивает водяную баню, а пока молочный шоколад, поломанный на кусочки, плавится в стеклянной чаше над кастрюлей с водой, промывает каждую клубничину из пластмассовой коробки, отрывая у них зелёные попки, чистит и режет кусочками бананы и киви, в каждый фруктик втыкает зубочистку и, обмакивая их в шоколад, раскладывает на тарелки, после убирая их в холодильник застывать. Кимпаб готовится подольше, но юноша с завидным терпением режет овощи и мясо, заворачивая их в рис и водоросли нори, острым ножом делит получившиеся ролики на кусочки, моет гору посуды и убегает в душ, оставляя приготовление какао на потом. В душе Кю как следует отмывается, вычищает зубы, второй раз за сегодня до идеальности выбривает щёки и подбородок, шоркается мочалкой с гелем для душа, на два раза мылит голову и, тщательно вытершись, чтоб не оставить мокрых следов на чистом полу, бежит в свою комнату. До прихода Рёука осталось два часа, а нужно ещё придумать как одеться, накраситься, принести низкий деревянный стол, накидать подушек, как-нибудь украсить спальню, расставить еду с приборами, и приготовить какао. Первым делом он притаскивает из кладовки и протирает влажной тряпочкой столик, ставя его в центр комнаты, две любимых подушки, обычно лежащих на диване, кидает на пол с двух сторон стола, затем лезет в шкаф в поисках одежды и из всего многообразия выбирает белую майку, поверх широкий кремовый свитер крупной вязки, белые боксёры, чёрные джинсы с ремнём, и чёрные носки. Волосы, конечно же, сушить не собирается, ведь старшему нравятся его кудряшки, поэтому он их ворошит, чтобы быстрее высохли и сильнее завились, пудрит лицо, решая в процессе не красить глаза, и пулей летит на кухню варить какао. Коробка молока в руках дрожит, какао-порошок почти сыпется мимо кастрюльки – чем ближе час встречи, тем сильнее его трясёт от волнения и страха. Впервые за последние несколько лет ему действительно, на самом деле страшно, он переживает из-за вечера наедине, из-за того, примет хён его предложение или нет, понравится ли ему ужин, обстановка, его внешний вид? И будет ли он с ним встречаться? Это, пожалуй, самый главный вопрос и самый волнительный, на который Кю получит ответ совсем-совсем скоро. Какао варится само по себе около получаса, за это время Кюхён успевает разложить кунманду и роллы кимпаба по тарелкам, выложив последние красивой и почти ровной спиралькой, оставляет кастрюльку токпокки на плите, чтобы подогреть, вытаскивает из холодильника банки с закусками, кладёт понемногу в маленькие белые пиалы, в такую же пиалу наливает соевый соус с кунжутом и красным перцем, и аккуратненько переносит блюда в комнату, расставляя их на столе по всем правилам. Фрукты в шоколаде он тоже перекладывает на отдельную тарелку и украшает, но вынесет её потом, после ужина, вместе с какао, и ещё кипятит чайник, подготовив стеклянный заварник и китайский зелёный чай. До прихода юноши остаётся чуть больше пяти минут и Кю просто не может найти себе места – он ходит туда-сюда по комнате, по квартире, массирует пальцы, поглядывает в окно, боясь, что Рёук не явится, испугавшись ливня, грома и молнии, заглядывает на кухню, помешивает какао, добавив в него немного приправ, заваривает чай, возвращается в полную уличной свежести и влаги комнату, и каждую минуту проверяет телефон. Вдруг он правда не придёт из-за погоды? Там ведь не просто ливень, а реально гром и молния, что бывает очень редко в это время года и в Сеуле в целом, не считая того памятного года, когда в Пусане метро затопило. Или, может, Канин позвонит и скажет, что Рё остался дома? А он же даже цветов не купил! Как можно было забыть купить цветы, приглашая его на свидание?! Вукки-то ему каждый день практически цветы притаскивал, на рабочем столе всё ещё стоят свежие и чуть увядшие букеты, благоухая на всю комнату и половину коридора. Чтобы сделать атмосферу спальни более романтичной, парень находит в шкафах две толстых белых свечи, зажигает их и опускает на стол, рядом ставит тусклую лампу, играющую для него роль ночника, и выключает свет во всём доме, кроме кухни и маленькой лампочки на потолке в прихожей. Всё, вот теперь он и его дом целиком и полностью готовы к приёму особенного гостя, который, видимо, совсем не торопится осчастливливать его своим присутствием. Долгожданный стук раздаётся в десять минут восьмого и Кюхён, вдруг резко вспотев от волнения, мгновенно оказывается в прихожей, пару секунд дёргается, ворошит завившиеся волосы, встряхивает кисти рук и открывает дверь, впуская один большой, мокрый, красный-в-горошку комок в квартиру. – Извини, каюсь, я виноват! Долго не мог найти твой дом, – Рёук тут же начинает тараторить, снимая капюшон своего милого балахона с головы, – оббегал весь район, промок только. – Да ничего страшного, раздевайся скорее, снимай кроссовки, я их сушиться поставлю, – младший помогает ему аккуратно снять мокрый дождевик, отряхивает его от капель там же, возле двери, принимает насквозь мокрые кроссовки, удивившись, что хён босой, и убегает в самую тёплую, причём единственную, комнату с европейской батареей, – в душевую, где оставляет обувь сохнуть, а дождевик развешивает на раскладываемой металлической сушилке. – Проходи, чего ты? – вернувшись, парень видит до сих пор мнущегося в коридоре Вукки, он уже снял куртку и повесил её на вешалку, оставшись в джинсах, распахнутой клетчатой рубашке и майке. Тоже подготовился, глаза подведены, во внешних уголках растушёваны тени, новая рубашка, которой Кюхён ещё на нём не видел, синий бриллиантик-гвоздик в ухе, светлые волосы идеально ровно уложены, даже на губах немного блеска. Красавец, самый настоящий, как модель или фарфоровая кукла. Подумав, что, должно быть, старший замёрз, парень приносит ему тёплые толстые носки, которые он, сперва покраснев, надевает, благодаря друга. Смущённо улыбнувшись, Рёук переступает порожек и идёт к первому дверному проёму – комнате Кю, останавливается на пару секунд, носом шумно втягивает витающие здесь ароматы дождя, цветов, кунжута, риса и чего-то сладкого, и входит внутрь, осматривая романтичную обстановку: сервированный стол, на нём стоят горящие свечи, приглушённый жёлтый свет лампы, коричневый диван с цветочным рисунком, рабочий стол, платяной шкаф, несколько навесных полок с безделушками, но всё внимание привлекает именно низкий традиционный стол. – Ты позвал меня… на свидание? – обернувшись к стоящему за спиной Кюхёну, юноша вопросительно поднимает правую бровь. – Эмм… нет, – дрожащий голос его выдаёт. – Если хочешь, могу включить свет. Ба-бах! За окном громыхает очередной громовой залп и последовавший за ним всполох молнии на мгновение освещает всю комнату, заставляя обоих парней вздрогнуть. – Да нет, не стоит, сегодня и без того светло. Можно я пошарюсь тут у тебя? – Конечно, чувствуй себя как дома, – Кю улыбается и, оставив юношу в комнате, ретируется на кухню, чтобы принести стеклянный заварник с чаем и чашки. Ненадолго оставшись в одиночестве, Вукки, превратившись в любопытного котика, сразу подходит к навесным полкам и изучает каждую лежащую там вещичку: сухие кленовые и дубовые листья, милый, давно высохший жёлудь, несколько тонких книг в мягкой обложке со стихами и рассказами, старая фотография его семьи, как понял парень из сходства Кюхёна с пожилой женщиной рядом, пять шариков со снегом, кучка визиток от чужих кофеен и не только кофеен, узкая картина, нарисованная в стиле китайской живописи, за ней запрятана стеклянная банка, почти до конца заполненная монетками, наполовину оплавившаяся свеча в виде новогодней ёлки, ловец снов с белыми перьями, два рисунка, которые он оставлял младшему в первые дни посещения "Вороны", и маленький стеклянный сине-жёлтый шарик. Последний привлекает его внимание больше всего, юноша тянется, чтобы взять шарик, но, дотронувшись до него кончиками пальцев, тут же отдёргивает руку, хмурясь, пару секунд о чём-то думает, глядя на вещицу, и вместо этого берёт ловец снов. Оглядевшись, Рё подходит к сложенному дивану и завязывает ниточку ловца на деревянной спинке с расчётом на то, что диван разложится, превращаясь в кровать, и ловец окажется прямо над головой спящего. – Это настоящий индейский ловец снов, – в комнату входит Кюхён, неся в одной руке стеклянный чайничек, а в другой две белых кружки, – я купил его у странствующих индейцев, он сделан из высушенных корней какого-то дерева. – Ты сохранил мои рисунки! – радостно вскрикивает старший, затем подходит к столу и опускается на одну из мягких подушек, складывая ноги в позу лотоса. – Конечно, они мне очень нравятся, – поставив кружки на стол, парень разливает по ним чай и, придвинув одну Рёуку, опять убегает на кухню, возвращаясь с двумя глубокими белыми чашками, украшенными китайскими иероглифами, от которых идёт дымок. – Итак, желаю тебе приятного аппетита. Насчёт вкуса не могу быть уверен, но я честно старался, – поставив перед хёном чашку с ароматными горячими палочками токпокки, Кю усаживается напротив него на подушку и улыбается, видя, какими глазами друг смотрит на еду и с каким рвением хватается за палочки. Старший с удовольствием лопает всё, что приготовил Кюхён, говоря при этом, как получилось вкусно и что это вообще настоящий шедевр, только открывает рот в попытке остудить горящий после острых токпокки язык, смеясь над этим вместе с макнэ. Рёук по обыкновению рассказывает о событиях, произошедших несколько дней назад, расспрашивает друга о его новостях, но держится почему-то скованно, не так, как обычно, он часто опускает взгляд, избегая смотреть в глаза, опущенной под стол левой рукой сминает края рубашки и уголки подушек, кусает губы, и такие изменения не укрываются от внимания парня. Младший переживает, искренне переживает за полюбившегося мальчика, вдруг у него что-то случилось? Может, с родителями поругался? Или увидел что-то неприятное? Или поссорился с Канином? Или с другим своим сожителем. Да мало ли что могло его встревожить. А может, он просто что-то скрывает? – Ты так сильно волнуешься. Поделишься со мной? – наконец Кю решает поинтересоваться о причине беспокойства хёна, таким он его раньше не видел, слишком непривычно и волнительно для него самого. – Ну, я… в общем, я хочу с тобой поговорить, это очень важно и серьёзно, поэтому выслушай меня, пожалуйста, целиком, – отставив в сторону чашку с чаем, Рёук складывает руки на скрещённых щиколотках и смотрит на младшего исподлобья, занавесившись ровно уложенной чёлкой. Видно, как донсен напрягся от подобного начала разговора, обычно такое не сулит чего-то хорошего. – Да, я тоже хочу поговорить с тобой, – Кюхён выпрямляет спину, прочищает горло и отставляет свою кружку подальше на стол, всем своим духом собираясь сдаться хёну со всеми потрохами и сердцем в частности. – Можно я первый? По праву старшинства, – улыбнувшись, юноша прикрывает глаза, вдыхает, шумно выдыхает и поднимает взгляд на друга, садясь ровненько, – Кюхён-а, первым делом хочу сказать, что ты мне нравишься, даже очень нравишься, на самом деле я влюбился в тебя ещё когда впервые увидел, но прежде, чем ты порадуешься и подумаешь о чём-то большем, чем просто дружба между нами, я должен кое в чём тебе признаться. Ты только не пугайся и не делай поспешных выводов, я прошу тебя сначала всё обдумать, дам тебе столько времени, сколько потребуется… – Вукки тяжело и быстро дышит, массируя пальцы и теребя джинсы, кажется, он сейчас в обморок упадёт от самого настоящего страха перед младшим. – Дело в том, что я… я как бы… не человек. – В каком смысле? То есть "не человек"? – ничего не понимая, Кюхён хмурится и поудобнее усаживается, морально готовясь услышать всё, что Рё ему скажет, хоть бы и ради детского любопытства и интереса. А вдруг он инопланетянин, прилетевший с какого-нибудь Марса или Сатурна? Или, если удариться в мистику и фэнтези, вампир, оборотень, японский неко? А может, он считает себя дьяволёнком? У него раздвоение личности? – В смысле… я ангел. Настоящий ангел, – по выражению лица макнэ юноша догадывается, что тот ему либо не верит, либо принимает за шутку, судя по сначала нахмуренным, а потом взлетевшим вверх бровям. Он молча ожидает продолжения, объяснений или доказательства, да чего угодно, Кюхёна просто распирает от банального детского любопытства, коим он страдает ещё с пяти лет. Вздохнув, Вукки поднимается на ноги. Его потряхивает, это заметно по дрожащим плечам, щёки и уши покрывает нездоровый румянец, вызванный нервами, он сдувает чёлку с глаз и смотрит на друга большими влажными глазками, кусая вдобавок розовые губы. Он так сильно волнуется, что, кажется, сейчас либо расплачется, либо вообще убежит. Раздаётся очередной грохот, дополнивший успокаивающий приятный стук капель дождя о стекло, ярчайший всполох молнии освещает маленькую комнату, в которой расположились парни. Ровно в ту же секунду, вместе с разрядом грома, Кю слышит треск одежды и прямо на его глазах за спиной у Рёука вырастают два огромных, просто гигантских крыла нежного персикового цвета, тихо шурша пёрышками; мальчишка ведёт плечами, будто приспосабливаясь, хрустит суставами в шее, полностью раскрывает крылья, касаясь длинными маховыми перьями стен комнаты, а над пшеничной макушкой, в сопровождении короткой вспышки загорается тоненький, бело-жёлтый ободок, находясь примерно на пятнадцати сантиметрах от его головы, но почему-то практически тут же гаснет. – Прости, я знаю, ты думаешь, это невозможно, но ангелы реальны, мы живём среди вас, просто вы нас не видите или не хотите замечать, – Кюхён, сидящий с открывшимся сам по себе от шока ртом, вдруг закрывает глаза и опускает голову, закрывая лицо чёлкой и ладонями, абстрагируясь ото всего, даже не слышит голоса хёна, объясняющего ему что-то. Пока Рё говорит, сложив крылья за спиной, парень судорожно соображает, для него в этот момент полностью сложилась вся головоломка, как кусочки битого стекла, идеально подходящие друг другу. Та встреча во дворце Чандоккун в детстве, стеклянный синий шарик, загаданное желание ночью на падающие звёзды, ощущение постоянной удачи рядом, будто его оберегают некие сверхъестественные силы, странное поведение Рёука, всё, абсолютно всё сошлось! Это ведь было не случайно, того парня он встретил, потому что так должно было случиться, чуть ли не судьбой предначертано, а Вукки ему попался сразу же на следующий день после загаданного желания, а теперь выясняется, что он – ангел. Ангел, чёрт возьми! С крыльями! Так вот почему к нему липли все коты в кофейне, вот почему он прыгнул с моста и остался цел после такой высоты, вот почему рисовал звёзды, ничего не знал о городе и не ел корейской еды, всегда выглядит идеально красиво, и сказал тогда, что кофе слишком сладкий, не попробовав, и приходил каждый день в его кафе, каждый раз вылавливая его. А вдруг он его личный ангел? Который оберегал его всю жизнь, этакий ангел-хранитель? И эти фразы вроде "я знаю, о чём ты думаешь"… Как можно было не видеть этого, не догадаться? Всё же было так очевидно! И эта история с родителями, будто они в Америке или где там ещё? И цветы он ему приносил, и телефона у него нет… Но какое всё это имеет значение? Ему, Кюхёну, самому обычному человеку, выпала редкая и, вероятно, единственная возможность узнать новое, увидеть самое настоящее чудо, какое только может существовать в мире, встретиться с самым настоящим, реальным ангелом! Не каждый же день видишь их на улицах, а ему повезло! И уж теперь-то он никуда не отпустит этого ангелочка, мало того, что он влюблён в Рё по уши, так ещё и интересно стало всё о нём разузнать! Кюхён приходит в себя только когда слышит грохот и щелчок замка входной двери. Подняв голову и убрав ладони от лица, он не видит никого перед собой и чувствует мгновенно тронувший сердце холодком страх. Где хён? Где его ангел?! Куда он смылся?! Парень вскакивает и несётся в коридор, понимая, что, пока он тут думал, Рёук сбежал, и надо поскорее его вернуть, потому как выбежал он без одежды и даже без обуви, но главное – ни в коем случае не допустить, чтоб он улетел. Сердце бешено колотится, ноги и руки дрожат, юноша быстро надевает кроссовки, не считая нужным развязывать и завязывать шнурки, и в таком виде, как есть, в одном лишь свитере и джинсах, выпрыгивает на улицу, прямо под хлещущий ливень, думая лишь об одном – найти хёна. Его сразу обдаёт волной холодного дождя, капли заливают глаза, заставляя чаще моргать, и на плечах свитера практически сразу начинают растекаться мокрые пятна. – Рёук! Рёук, где ты?! Рёук! – оглядываясь по сторонам, он кричит во всю силу голосовых связок, с каждой секундой тишины всё больше впадая в отчаяние и панику. – Рёук! Пожалуйста, вернись, вернись! Рёу-у-ук!!! А что, если он уже улетел? Или ангелы умеют телепортироваться? Что, если Кюхёну вообще больше не суждено его увидеть?! Вот так запросто он взял и упустил возможно самое большое счастье на свете, которое улыбнулось не кому-то там – ему! К тому же какого чёрта он слинял, не поговорив? Мог бы и объяснить всё для начала, а потом уж Кю решил бы, что в такой ситуации делать. Хотя, зачем? В любом случае решение было принято за секунду – никуда он мальчика от себя не отпустит. "Направо" – в голове звучит тихий голосок и Кюхён, сам не зная почему, прислушивается, срывается с места и бежит направо, в маленькую улицу с лестницей на спуске, и бежит так быстро, как только может, шлёпая по лужам и с трудом различая дорогу впереди, дождь заливается в глаза и открытый от тяжёлого дыхания рот, но он даже не думает останавливаться, просто бежит, держа в голове образ любимого юноши. Он испытывает огромное облегчение, увидев вдалеке светлое пятно, освещаемое фонарями, и ускоряется, отличив в этом пятнышке два распростёртых крыла, лежащих на мокром асфальте. – Рёук! – подбежав к сидящему на коленях мальчику, он опускается перед ним в идентичную позу, совершенно не боясь испачкать одежду, прикладывает ладони к его щекам, поднимая лицо на свет, и с тревогой заглядывает в покрасневшие от слёз глаза с потёками чёрной подводки под ними, убирая прилипшие ко лбу и потемневшие от влаги волосы. – Почему ты убежал? Почему убежал от меня?! – Ты же… сам сказал… "нет"… ты... не принял… – всхлипывая, старший еле может говорить, трясясь то ли от холода, то ли от страха, то ли от душевной боли. Он весь сжимается и пытается не смотреть в глаза макнэ, чувствуя свою вину. – Ничего я не говорил, не было такого! – он ведь и правда даже слова не сказал, просто думал, погрузившись в собственное сознание. – А это что? – заметив трясущиеся руки, парень отпускает лицо и хватает его за запястья, поднося их к глазам, чтобы лучше видеть сквозь стену дождя. Видимо, Рё упал, поэтому и сидит на коленях, а при падении выставил руки перед собой и расцарапал ладони об асфальт, отчего сейчас они кровоточат. – Господи, глупое ж ты создание! Вставай, идём скорее, пока не простыл! Вукки выбежал на улицу в чём был, поэтому, чтобы больше он не касался мокрого холодного асфальта, Кюхён помогает ему встать, не без труда подхватывает на руки, ибо вместе с крыльями весит он внушительно, и быстро, насколько это возможно с дополнительным весом, идёт обратно к квартире. Через пару секунд заметив, что дождь не бьёт со всей силы по голове и не заливает глаза, он смотрит вверх и с удивлением обнаруживает, что Рёук закрывает их от дождя, сложив вместе и без того промокшие крылья над головами. Невыносимо хочется поскорее всё узнать, поговорить, выяснить, задать вопросы, чтобы хён сам рассказал всю правду, но сначала нужно его отмыть, ведь после пробежки и падения он весь в грязи, высушить, замотать в кокон одеял, чтоб в самом деле не заболел, и напоить горячим какао со сладостями. Залетев в квартиру, Кюхён снимает кроссовки, наступая на задник, лишь бы только не выпускать парня из рук, и сразу уносит его в душевую, где, наконец, отпускает и ставит на пол. – Раздевайся. Я включу тебе тёплую воду, отмывайся, отогревайся и выходи, потом обработаем руки. Сейчас принесу полотенца. Включив душ и настроив температуру воды, он идёт в комнату, чуть не упав по пути, поскользнувшись на лужице дождевой воды, которая стекла с них, находит в шкафу три больших банных полотенца и приносит их уже наполовину обнажённому Рёуку, после чего закрывает дверь, оставляя его в одиночестве. Пока старший греется под тёплыми струями, Кюхён полностью раздевается, отжимает одежду на кухне и, вытащив из комнатки-барахолки ещё одну раскладную сушилку, ставит её в своей комнате, развешивает на ней мокрые вещи и переодевается в домашнее, надевает чистые синие боксёры, серые штаны и серую футболку, промокает волосы маленьким полотенцем и, повесив его вместе с одеждой, решает, что надо бы убраться и упорядочить скачущие мысли перед тем, как Рё выйдет из душевой. Первым делом он вытирает лужицы в коридоре и комнате, закрывает на несколько замков входную дверь, дабы старший больше никуда не рвался, убирает со стола посуду, оставшуюся еду отправляет в холодильник, раскладывает диван, улыбнувшись свесившемуся с деревянной спинки ловцу снов, и расстилает постельное бельё – ночевать ангел точно сегодня останется у него, даже если будет сопротивляться, и поскольку спальное место он может предложить лишь одно, на полу с матрасом, то лучшим вариантом будет пустить его поспать с собой в одной кровати. Стол парень возвращает обратно в кладовку, готовит два тёплых, мягких, синтетических пледа, чтобы сразу завернуть в них мальчика, складывает стопкой на кровать свои чистые боксёры, домашние футболку и шорты, в которые Вукки оденется, приносит и ставит на стол блюдо с фруктами в шоколаде, и разливает в две больших глубоких кружки горячее какао, только-только снятое с плиты. Ожидание невыносимо, так и хочется вломиться в душевую, прижать мальчишку к стене и выспросить всё, вообще всё, что он знает и может рассказать, чтобы сказал всю правду, выдал все секреты, особенно касательно своих крыльев, это Кюхёна интересует больше всего. Ангелы реальны, это ему известно уже давно, но где же тогда они обитают, если за пределами Земли лишь бескрайний Космос и дышать там невозможно? Как спускаются сюда, как летают, как получают крылья, как рождаются, как живут, в конце концов? И почему Рёук из миллионов людей на планете выбрал именно его? Около часа Рё плещется под тёплой водой, затем вдруг в душевой перестаёт шуметь вода и через пять минут щёлкает дверной замок. Завёрнутый с головы до ног в полотенца юноша, обнимая себя руками, идёт по коридору к комнате, низко опустив голову, кусая губы, и волоча мокрые крылья по полу, оставляя после себя следы, а войдя в спальню, исподлобья смотрит на донсена, не решаясь ступить через дверной проём. – Садись, будем тебя греть, – указав на кровать, Кю ждёт, пока Рёук залезет на неё, сложив ноги лодочкой, он разводит и приподнимает крылья так, чтобы они не касались постели, – держи, заворачивайся поплотнее, – вручив хёну пледы, парень уходит на кухню за напитками и йодом с ватой, дабы не смущать его, пока он будет переодеваться. Вернувшись в комнату, макнэ имеет радость лицезреть один большой кокон одеял с торчащими из него головой и крыльями. Кажется, Рё чувствует вину, либо из-за того, что поздно признался, либо из-за того, что убежал… Виноватый, в общем. Он обкусывает губы и старается как можно точнее передать фигуру ровного шарика, скукоживаясь под взглядом друга, опускает глазки и крепко сжимает одеяло руками, сильно нервничая. – Кюхён-а… – М? – Не мог бы ты… высушить мне крылья? Не то чтобы Кюхён не ожидал такого предложения, в каком-то смысле подобное даже было немного предсказуемо, но касаться этого дивного украшения за спиной Вукки откровенно страшно. – Давай сначала царапины обработаем, дай мне руки, – ангел нерешительно вытаскивает лапки из одеял и протягивает их ладонями вверх. Никаких царапин, абсолютно, никаких следов повреждения кожи. Вопрошающе подняв правую бровь, Кю получает тихий ответ: – Извини, мне было больно, я… залечил их. Вздохнув, парень оставляет руки старшего в покое и отдаёт ему большую белую кружку дымящегося какао с корицей, улыбаясь тому, с каким удовольствием, буквально написанным на лице, Рёук вдыхает аромат и делает первый глоток, после вздрагивая от очередного сверкания молнии и раската грома. – Ну хорошо, как и чем тебя сушить? – Обычным феном. Из нижнего ящика платяного шкафа Кюхён вытаскивает фен, подключает его к розетке и заползает на кровать позади юноши, подбираясь к нему вплотную и разглядывая крылья. Коснуться их действительно страшно, в целом они выглядят крепкими, но каждое пёрышко кажется таким хрупким, что стоит дотронуться и оно выпадет; у них очень красивый цвет, нежный, персиковый, схожий с цветом волос Рё, ближе к костям куча мелких кроющих пуховых пёрышек, дальше перья чуть длиннее и самые длинные – маховые, только так называемое "крылышко", которое есть у всех птиц на сгибе крыла, отсутствует, там просто ровный изгиб с едва заметным бугорком. Пледы не закрывают полностью спину, расходясь между крыльями, оставляя открытым кусочек спины, что даёт ему рассмотреть основания: под тонкой светлой кожей парень видит небольшую выпуклость – кость, идущую от крыльев вниз на несколько сантиметров, сверху движущийся от шевелений сустав, кожа вокруг места, откуда растут крылышки, мягкая, плотно обхватывающая, не похоже, чтобы она разрывалась каждый раз, а из-под кожи в этом месте во все стороны торчат мельчайшие, белые и персиковые пуховые пёрышки, обрамляя основание. – Не бойся, можешь погладить, – будто почувствовав нерешительность, Рёук чуть поворачивает голову, краем глаза видя друга, встряхивается и пушит перья, сыпя капельками, стекающими с них. – Тебе не будет больно? Ты вообще чувствуешь их? – на самом деле главный страх Кюхёна состоит в том, что он случайно причинит Вукки боль своим прикосновением, потому как сам больше всего боится физической боли. – Конечно, это же часть моего тела, там тоже есть кости, мышцы и нервные окончания. Если их трогать, даже приятно, это как котика гладишь. Вдохнув и шумно выдохнув, чтобы собраться с духом, младший протягивает правую руку и едва касается плечевого сустава, чувствуя под пальцами влажное мягкое оперение и тепло, исходящее от кожи под ним, гладит дальше, минуя ещё один сгиб и переходя на лучевую кость, ощупывает её, понимает, что там есть другая косточка, крепящаяся снизу, и скользит вниз, по мокрым перьям, получая на это отклик в виде шевеления крылом и тихого смешка. Ему действительно нравится? Правда? Надо будет почаще его гладить. – Эмм… начнёшь сушить, нет? Кюхён посмеивается в ответ на такое замечание, щёлкает несколькими кнопками на фене, делая выдуваемый воздух тёплым, и обдувает персиковые крылья, начиная от спины и заканчивая маховыми перьями, в процессе несколько пёрышек выпадает, но Рёук говорит ничего страшного, это как у всех людей волосы выпадают, здесь то же самое. Он сушит, вместе с тем поглаживая крылья ладонью, периодически просит повернуть или приподнять крылышко, в последнюю очередь высушивает светлые волосы мальчишки, шутливо вороша их, затем выключает и откладывает фен, продолжая гладить чуть ли не мурлыкающего от удовольствия Рё по голове и крыльям. На секунду задумавшись, парень смотрит на незакрытый пледами участок кожи, из позы лотоса пересаживается на колени и устраивается поудобнее, намереваясь совершить большую глупую глупость, после которой, возможно, огребёт от Вукки, но это того стоит. Аккуратно раздвинув края пледа, Кюхён горбится буквой "зю" и припадает губами к выступающим под светлой кожей позвонкам, оставляя мягкий поцелуй, на что в ответ ангел едва заметно вздрагивает и шевелит крыльями. Явного сопротивления Рёук не выказывает, поэтому донсен продолжает – под знатный и долгий раскат грома, сверкание молнии и шелест дождя по стеклу он медленно прокладывает ровную дорожку поцелуев по позвоночнику, поднимаясь выше, больше поднимает плед, плавно переходя на левую лопатку, совсем рядом с крыльями, полностью убирает мешающую ткань с плеч, большим пальцем оглаживая сильно выступающую шишечку-ключицу, и переходит поцелуями на хрупкое плечико. За те несколько минут, что парень ласкает его, Вукки делает пару глотков чуть остывшего какао и опускает кружку на колени, крепко сжимая её двумя ладонями. Для него это необычно, впервые в жизни его кто-то целует и нежно касается, причём таким… интимным образом, он вообще думал, что просто убежит, а Кю и сопротивляться не будет, однако ему улыбнулась удача и сейчас необходимо убедить младшего, что, если он примет – так будет лучше для них обоих и в особенности для самого Кюхёна. Как только макнэ добирается до плеча, опасно близко к шее, Рёук боязливо поворачивает голову и ведёт плечом, видя полуприкрытые глаза и вытянутые трубочкой губы, прикасающиеся к его коже. Кюхён, почувствовав движение, тут же поднимает взгляд и встречается с глубокими карими глазами мальчишки, всё ещё немного красными после слёз, так и замирая с открытым ртом. Вот сейчас, именно сейчас, это самый подходящий момент. Медленно, стараясь не делать резких движений, парень тянет руку, легко, лишь кончиками пальцев касается покрасневшей мягкой щёчки и заглядывает в кофейные глаза, – действительно, есть звёздочки вокруг зрачков и по одной крапинке на краях тёмных радужек, – поворачивает его лицо, сам придвигается поближе, и, наклонившись, целует юношу в приоткрытые губы. Непередаваемо… Чувство лёгкости, тепло, разливающееся по сердцу, и трепет во всём теле, а ещё домашний уют от ощущения "своего" человека и банальное счастье от того, что целуешь любимого всем своим существом мальчика. – Кю, я никогда… – смущённо бормочет Вукки, едва младший отстраняется. Кюхён только улыбается, понимая, что хочет сказать ему хён, гладит щёчку напоследок и встаёт с кровати. Он закидывает фен обратно в шкаф, берёт свою кружку с наполовину остывшим какао и устраивается на полу, складывая ноги лодочкой. – Рассказывай, хочу знать всё до последней детали. Откуда ты? Как попал сюда? Почему именно я? – Ну, наверное, начну с того, что я твой Хранитель? В пятнадцать лет всех ангелов распределяют, хотят они того или нет, каждому случайно достаётся человек, он может быть любого пола, любого возраста, из любой страны мира, а мы обязаны присматривать за ним. Меня сначала назначили какой-то бабульке из Италии, но через год она, к сожалению, умерла, не по моей вине, кстати, и меня заново отправили на распределение, а там мне попался пятнадцатилетний ты. Помнишь, каким ты тогда был? – улыбнувшись, Рёук отпивает какао и смотрит на смущённого донсена, вспоминая то чудесное время. – Я думал, на мою ангельскую голову свалился чуть ли не самый худший подопечный, ты же вечно лез куда-то, дрался с кем ни попадя, думал обо всякой ерунде, – да, был случай, когда Кюхён по дурости и из-за юношеского максимализма допускал мысли о самоубийстве, однако, слава всем силам, от этой дряни он избавился, – но когда я увидел подопечного моего друга, господи, вот где был настоящий ужас! Ему стоило что-то тронуть – вся техника летела к чертям, он постоянно влипал в ситуации, на ровном месте падал, так что я понял, что ты вообще у меня подарок судьбы, тихий и мирный. Я как-то сначала не обратил на это особого внимания, ну подопечный и подопечный, следил, чтоб там машина не сбила, и сосулька не угробила, мне просто как раз в то время нужно было много заниматься, поэтому как-то не до тебя было. – Заниматься? В каком смысле? Учиться? Вы учитесь? – Естественно! Мы живём в среднем до пятисот лет, это от многих факторов зависит, можно и дольше прожить, но мы учимся всю жизнь, изучаем языки, культуру, историю, всё подряд, ведь нам может попасться кто угодно, да и скучно там, наверху, делать особо нечего, у вас, людей, жизнь всяко интереснее. В общем, когда тебе исполнилось семнадцать, я начал уделять тебе больше внимания, видел твою внутреннюю борьбу и выбор ориентации, видел, как ты встречался с парнями и первый раз с Сонмином тоже видел, – было дело, ещё в школе, Кю тогда определялся, к кому его больше тянет, к парням или девушкам, и они с Мином решили "давай что ли попробуем". Разок попробовали, здорово получилось, обоим понравилось, но всё же они остались хорошими друзьями, подумав, что будет лучше не связывать себя отношениями друг с другом. – Мы можем читать мысли, видим все тайны людей, всю их жизнь, я помню, как ты операцию на глаза делал, и как зубы выпрямлял, и как ты кофейни открывал, и как в аварию попал, а потом я из сил выбивался, чтобы тебе жизнь спасти, всё помню. И в свои двадцать я понял, что влюбился в тебя, окончательно и бесповоротно, а когда хён спустился сюда, тоже начал задумываться об этом. – Подожди, объясни, как и откуда спуститься? – Кюхён даже про какао в руках забыл, увлечённо слушая монолог Рё. – Наш мир не объясняется вашей наукой, мы живём прямо за облаками, просто хорошо защищаемся, чтобы люди не могли нас видеть. А спуститься на Землю тяжело, для начала ты должен быть хорошим ангелом, это имеется ввиду, что ни один подопечный не умер из-за твоей невнимательности, потом надо получить разрешение, но я из Высших, поэтому было легко, а вот дальше самое сложное – спуститься так, чтобы крылья и шею не сломать, что, поверь мне, капец как трудно. Я упал прямо на крышу Золотого здания*, как раз в тот день, когда ты желание загадал, это случайно получилось, я именно этот вечер для спуска выбрал, а ты удачно загадал. Да, и отсюда наш спуск выглядит как обычная падающая звезда. Хён меня у себя приютил, мы все друг другу помогаем. – Канин что ли тоже? – глаза младшего округляются от понимания, что, возможно, тот крепкий парень так же имеет пару крыльев за спиной. Будто бы в подтверждение догадки за окном вспыхивает молния. – Неа, он человек, просто знает, что мы существуем. Ты с моим другом знаком, я завтра тебе его покажу. – А как насчёт крыльев? И что будет, если люди вас не принимают? – Мы без крыльев рождаемся, получаем их в семь лет с одной особенностью – крылья того же цвета, что и волосы, цвет волос даётся при рождении. А если мы спустимся в этот мир и человек, ради которого мы спускаемся, отвергает нас, мы теряем нимб вместе со способностью читать мысли, и возможность вернуться обратно, потому что, влюбившись, отдаём человеку свои сердце и душу. Если человек отвергает, он возвращает их нам, но взамен мы лишаемся другого. – Занятно… Знаешь, пожалуй, мне тоже есть в чём тебе признаться, – размяв затёкшие плечи, Кюхён делает глоток остывшего напитка и улыбается мальчику, – мне было десять лет, с классом мы ходили на экскурсию во дворец Чандоккун и там я впервые встретил ангела. Это был высокий парень с ярко-рыжими волосами, на нём была свободная рубашка и джинсы, кажется, а за спиной огромные белые крылья, он стоял и просто смотрел на крыши дворца. Когда я к нему подошёл, он улыбнулся и сказал: "Ангелы реальны, мы живём среди вас, только вы нас не видите или не хотите замечать", и дал мне стеклянный шарик, – указывает на лежащий на навесной полке синий шарик, к которому ранее прикасался Рёук. – Так что… с тех пор в ангелов я верю и тебя официально принимаю, говорю вслух, чтобы ты себе больше ничего не надумал, – услышав самое желанное, Рёук старается скрыть в одеяле непроизвольно растянувшиеся в улыбке губы, и его щёки потихоньку заливает нежный розовый румянец. – Стоп, но если есть ангелы, значит, есть и демоны в противовес? – Ага, я знаком с несколькими. Между нами как бы мир, мы свободно общаемся друг с другом. Столько открытий за один вечер, подумать только! Невозможно сразу всё переварить, однако теперь ситуация стала более-менее понятной и их уже не охватывает такое смятение и страх, оба заметно успокоились и перестали чувствовать неловкость рядом друг с другом, что не может не радовать. Вукки в конце концов признаётся, что любит Кю почти шесть лет и был жутко счастлив, впервые увидев его в кофейне сразу на следующий день своего пребывания на Земле, а младший в свою очередь откровенничает – мальчишка ему понравился с первого взгляда. – У меня ещё один вопрос – что за загадочная надпись внизу картинки, той, которая с портретом? – ему покоя не давали эти три английские буковки, он каждый раз думает о расшифровке, глядя на рисунок, и ломает голову, не в силах догадаться. – Всё просто: I'm Your Angel. Можно сказать, я со второй встречи тебе себя спалил. Усмехнувшись, Кюхён допивает какао, берёт у старшего пустую кружку, уносит посуду на кухню, выключает везде свет и возвращается в комнату, заставая там лопающего фрукты в шоколаде хёна. Вот ведь сладкоежка, выпил сладкого какао и сверху ещё сладостей! Идеально, даже вкусы совпадают, макнэ же тоже без сладкого жить не может, ежедневно употребляет. – Одевайся что ли, да будем спать, мне завтра на работу рано утром, – входя в спальню, парень как следует потягивается, складывая руки в замок, поднимая их вверх, и вставая на носочки. – А спать… с тобой? В смысле, в одной постели? Чтоб ты знал, я всю жизнь себя по сути для одного тебя хранил, но в данный момент не готов к… эмм… близости, – ангел плотнее закутывается в пледы, скрывая голое тело, и складывает крылья на кровать. – Сдурел? Я вообще к тебе теперь прикасаться боюсь, – Кюхён присаживается рядом с Рёуком, оказываясь близко к его лицу, – ты же весь такой светлый, божественный, ангельский, я просто хочу быть рядом, не более того. К тому же сегодня я пригласил тебя не просто на ужин, а хотел предложить встречаться, но в данной ситуации, наверное, нет смысла, да? Ты же уже, получается, по определению мой? – Шесть лет как твой, – смущённо улыбнувшись, юноша поддаётся, когда младший прихватывает его подбородок пальцами, поднимает голову и целует в губы, задерживаясь на пару секунд. – Я пойду умоюсь, одевайся, – погладив нежную щёчку большим пальцем, Кю улыбается, спрыгивает с кровати и уходит в душевую смывать с лица потёкшие после дождя остатки макияжа, а заодно забрать оставленную там одежду хёна. Наспех отмыв моську с пенкой, натёршись мочалкой с гелем для душа и вычистив зубы, Кюхён собирает мокрую одежду Рёука, там же развешивает на сушилке, прибавляет мощности батареям, чтобы за ночь всё высохло, вытирается полотенцем, одевается в сброшенные ранее домашние футболку штаны и идёт обратно в комнату. Ангелок уже лежит по самые уши завёрнутый в одеяло на правой стороне постели, подальше от открытого окна, он довольно лыбится, увидев младшего, и закрывает одеялом нос. Подумав, что нет смысла выключать жёлтую лампу на полу, ибо темнота и видеть можно будет только при вспышках молний, парень обходит кровать и заползает на неё, улыбаясь открывшему для него одеяло юноше. Рё поднимает край, чтобы впустить к себе Кюхёна, и сперва укрывает его своим левым крылом, заставляя вплотную придвинуться, а сверху кутает в тёплую ткань, оказываясь нос к носу с младшим. – Я. Тебя. Люблю. И никуда больше от себя не отпущу. Ты со мной останешься, отказ не принимается, – заглянув в карие глазки, донсен касается носом носика Вукки и целует его в губы, притянув к себе за шею и вплетя пальцы в мягкие светлые волосы на затылке. – А я никуда и не собирался, ты вообще теперь сугубо и лично мой человек. Во всех смыслах. – Бе, какая странная фраза. Ты ж не домашнее животное, чтоб говорить "мой хозяин" и "мой человек". – Ну и что? Всё равно ты мой человек, мой подопечный, моя вещичка, – Рёук ёрзает, чтобы удобнее улечься с крыльями, кладёт руку на пояс любимого и левым крылом полностью накрывает его, тихонько шепча, что для ангелов такой жест означает защиту, это значит, что человек находится под самой надёжной защитой, защитой ангела, и никто не посмеет его тронуть. – У тебя крылья вкусно пахнут, – и правда, перья источают приятный аромат, в них есть запах ветра, собственный запах мягкого пуха, цитрусового шампуня, стыренного у Кюхёна, влажности, дождя, и ещё чего-то неуловимого, но дающего ощущение по-настоящему домашнего уюта. – Если б я не линял, было бы совсем замечательно. Весной невыносимо, оперение меняется, я весь сыплюсь. – Это мы переживём, – макнэ не может оторваться, он чуть ли не после каждой фразы целует Рё в губы, наслаждаясь его вкусом с пикантным дополнением в виде выпитого ранее какао, жмётся к нему, чувствуя острую необходимость быть как можно ближе, перебирает его светлые волосы на затылке, непроизвольно вздрагивает от раската грома, но не боится, находясь под тёплым крылом старшего. – Люблю тебя, человечишко моё, – хихикнув, Вукки комкает футболку Кюхёна, прижимаясь к нему всем телом, закидывает ногу на его бедро и сам целует, долго и нежно, аккуратно, будто любимый человек состоит из хрусталя и может от нечаянно резкого прикосновения разбиться на кусочки. – Не ёрзай пожалуйста, если не готов к близости, я же не каменный, а ты вполне себе соблазнительный. Да, кстати, куда нимб свой дел? – Могу показать, если хочешь, но тогда я спалю тебе подушку и всю кровать. Он же горячий, поджигает всё и вся. – Хорошо, фиг с ним, с нимбом, у меня тогда другая просьба – не вздумай больше прятать крылья, я хочу постоянно их видеть. – Договорились, – не вняв предупреждению младшего, Рёук всё равно ёрзает, непроизвольно касаясь пахом проблемного места парня, за что получает слабый укус в нижнюю губу. – Я же просил! Всё, засыпай, уже слишком поздно, а завтра нам рано вставать. Спи, мой хороший, – Кюхён покрывает поцелуями лицо ангела, убирает волосы и целует лоб, брови, нос, щёки, напоследок жадно впивается в губы, пугая своим напором старшего, но затем отстраняется и, повернув голову, целует укрывающее его сверху крыло, чувствуя под губами мягкий тёплый пух. Удобно устроившись, парни медленно засыпают, крепко обнимая друг друга, чтобы не потеряться во сне и ни на миг не разлучиться. *Золотое здание - Юксам-билдинг (или Здание 63) находится на острове Ёидо на южном берегу реки Ханган, в лучах заходящего солнца оно выглядит реально золотым, да и отделано оно золотыми отражающими плитами; высота 249 метров.