Hate him like u do

Итак, шла вторая неделя учебы. Найл сидел за обеденным столом вместе с Луи, вскоре к ним подсел и Гарри, ущипнув Луи под столом так, что тот тихо ойкнул и покраснел, заметив пристальный взгляд Найла. — Я рад, что у вас все хорошо, — прокомментировал блондин, ковыряясь вилкой в салате. — О, не беспокойся, Найл, — Гарри тепло улыбнулся. — Зейн — тот еще грубиян, но, возможно, вы и поладите когда-нибудь. — Не думаю, — парень помрачнел, вспоминая недавний телефонный разговор с наставником. С тех пор он изредка видел его в коридорах, но всякий раз отворачивался. Вчера, случайно встретившись с ним в тесном проходе, Найлу некуда было деть взгляд, и пришлось посмотреть на Зейна. Брюнет хищно заулыбался, томно облизнув губы и чуть ли не касаясь языком щеки парня. Естественно, Хоран обматерил идиота и поклялся убить его, на что тот снова рассмеялся и ушел восвояси, обнимая какую-то девушку. — Знаешь, Найл, а ведь это он в итоге окажется в невыгодном положении, а не ты, — Гарри, подперев подбородок ладонью, прямо взглянул на блондина. — В конце года каждый первокурсник должен написать отзыв о своем наставнике. Это прибавит к диплому пять баллов, если отзыв, конечно, хороший. Найл задумался, прямо глядя на Гарри. Луи, потягивая из трубочки сок, косо наблюдал за кудрявым. — Это правда? — уточнил Найл. — Хотя не думаю, что ему нужны эти пять баллов. — Вообще-то они совсем не помешают, и Малик это знает, — уверил Стайлс. Найл только кивнул, раздумывая над услышанным. Салат был невкусным, и парень поднялся, собираясь уйти пораньше, ведь ему, в отличие от Томлинсона, еще нужно было самостоятельно найти аудиторию. Гарри, задумчиво крутя в руках вилку и нежно улыбаясь, был занят тем, что смотрел на что-то весело рассказывающего ему Луи. Оба парня были заняты друг другом, и Найл не стал нарушать их маленькую идиллию, прямиком направившись к мусорке с салатом в руках. «Картина маслом», — хмыкнул он, обернувшись и рассмотрев затуманенный взгляд Гарри и нарочито озорной, счастливый взгляд Луи.

***

Найл снова шатался по коридорам университета, подслеповато щурясь на номера аудиторий, и чудом успел остановиться в пару сантиметрах от Зейна. Брюнет вел диалог с пожилой преподавательницей со взглядом голодного каннибала. Точнее, пытался вести, потому что Найл, к своему удовольствию, отчетливо слышал то, как она его ругает. — Завтра, мистер Малик, последний день для сдачи рефератов, и я не собираюсь давать вам больше ни дня. Даже если на вас упадет метеорит, я успею забрать у вас реферат, уж поверьте. Завтра. — Но я никак не могу. Пожалуйста, сжальтесь. Я очень занят завтра, — хмуро отнекивался Зейн, затем повернул голову и заметил Найла. В глазах его пробежали озорные искры, и только Найл подумал, что это не к добру, как Зейн быстро сгреб его в охапку. Найл остолбенел, удивленно глядя на брюнета. — Вот, почему я не приду, — заявил он бодро, пододвигая Хорана к себе. — Мы с Хор... с Найлом встречаемся, мисс Бект. Завтра мы собираемся на митинг этих... как их там, Найл? И Зейн совершенно бессовестно посмотрел на парня, продолжая сжимать его в крепких объятиях. Блондин вовремя осознал, что если он что-нибудь не скажет, то его, должно быть, просто задушат, и слабо предположил: — Митинг борцов за права животных? — Что? — Зейн кашлянул. Преподавательница выглядела удивленной. — Нет, тех, кто поддерживает... Ну, этих... — ЛГБТ-сообщество? — предположила женщина. — Точно, — кивнул Зейн. — Мы официально в списке. Понимаете? Мы — борцы за демократию, это наш долг. Кто, если не мы? Только молодое поколение способно дать отпор безжалостным антидемократам. Дайте мне еще один день, пожалуйста... Преподавательница осмотрела парней недоверчивым взглядом. Найл, благодаря акульей хватке Зейна, упирался носом ему куда-то в шею, громко сопел от злости и бьющего в нос резкого одеколона парня, и безуспешно пытался оттолкнуть его. — Вы действительно... встречаетесь? — поинтересовалась у Найла женщина, и Зейн так больно сжал его плечо, что Хоран еле сдержал вскрик, поморщился и изобразил что-то отдаленно напоминающее улыбку. — Конечно... — заверил он. — Малик — чуде-есный человек. — Ладно, — после недолгого молчания сдалась женщина. — Но если вы не сдадите реферат послезавтра, мистер Малик... — Я сдам, — пообещал он и радостно коснулся губами виска Найла, от чего тот подпрыгнул и, не выдержав, наступил брюнету на ногу. Как только преподавательница отошла, Зейн оттолкнул блондина и весело уставился на его разозленное лицо. — Мелкий идиот, ты спас мне жизнь, — решительно заявил он, распушил волосы блондина, и кивнул. — Так и быть, я скину тебе билеты по истории. Идет? — Выполненные билеты, — вздернув подбородок, тут же нашелся Найл, сбросив с себя руку Зейна. — Ты чудовище, — фыркнул Малик и махнул на прощанье рукой. — Найди меня в Фейсбуке. Пусть будут выполненные, я сегодня добрый.       На самом деле, как понял Найл в тот же день, добрым Зейн Малик не бывал никогда. Заблудившись в коридорах, Найл по тому, как изменился общий дизайн, понял, что свернул куда-то не туда. Возможно, прямиком в соединяющуюся с их университетом Академию наук, куда студентам заходить было запрещено. Воровато оглядываясь, Найл повернул назад, но, поняв, что дальше нужного кабинета нет, позвонил Зейну. — Да, Хоран, — вздохнув, сообщила трубка, — что, время менять тебе подгузники? — Да боже, — Найл закатил глаза к потолку, — ты можешь просто выслушать меня хоть раз? Я заблудился. Снова, да. Мне кажется, что я завернул в Академию наук... — Действительно? — недоверчиво поинтересовался Зейн. — Что вокруг тебя, кретин ты топографический? — С любимыми парнями, которые ходят с тобой на митинги, так не говорят, — съязвил Найл. — Стены почему-то в синий выкрашены. И еще здесь кафедра биологии. — Ты точно в Академии наук, "любимый", — мрачно сообщил Зейн. — У нас нет кафедры биологии. Вали оттуда быстрее. — Куда? — Найл прислушался к шагам и сглотнул. — Блин, кто-то идет... — Беги в туалет и прячься, — посоветовал Зейн и отключился. Благо, туалет был всего в пару метрах, и Найл запрыгнул туда, несмотря на то, что он был женским. Цокот каблуков был совсем рядом, и парень притаился у рукомойника, когда дверь открыли и из кабинки вышла студентка. Открывшая дверь преподавательница уставилась на Найла большими глазами. — Я сейчас все объясню, — слабо проговорил Найл, — я не хотел заходить в Академию наук. — Молодой человек, это не Академия наук, а женский туалет! — А разве мы не в Академии наук? — нахмурился Найл. — Она закрыта на ключ и находится в другом месте. Вы бы туда просто не попали, — раздраженно объяснила преподаватель и поджала губы. — А теперь марш отсюда, пока я не сообщила о вас в деканат! Парень пулей вылетел из туалета и промчался через весь коридор, сгорая от стыда и злости. Только вечером, встретив у ворот Зейна, который курил в компании друзей, Найл, шипя, поинтересовался: — Какого черта, мать твою?! Я убью тебя, Малик, я просто однажды убью тебя... — Ну тише, тише, — Зейн отошел от своих друзей и прямо посмотрел на Найла. — Ничего не поделаешь, Хоран, я же сказал, что не буду помогать тебе. — Но прошлый раз... — громко возмутился блондин, но Малик прервал его, затушил сигарету о край железных ворот и бесцеремонно поправил Найлу сбившийся воротник. — Прошлый раз ты стонал для меня, Хоран, — мягко напомнил Зейн, — и поэтому я помог тебе. Возьми это на вооружение. Малик развернулся, чтобы уйти, но Найл схватил его за руку, пытаясь повернуть к себе, и Зейн, перехватив чужие руки, завел их за спину блондина и припечатал того к воротам. — Не надо так злиться, Хоран, — наклонившись к нему, несколько раздраженно прошептал Зейн, обжигая горячим дыханием щеку парня. — Иначе я, клянусь, трахну тебя прямо здесь. Затем, зло прикусив мочку уха блондина, словно предупреждая, он отпустил его и снова направился к своим друзьям. Потирая запястья, Найл крикнул и прожег взглядом знакомую спину: — Я напишу в отзыве, что ты психически нездоровый, опасный для окружающих мудак, Малик! Зейн, не оборачиваясь, послал ему фак. И Найл, идя домой, почему-то думал о том, что, в целом, в этой идее — заняться сексом с Маликом на снегу у железных скрипучих ворот на глазах окружающих — что-то есть. Что-то от Пикассо, и явно ненормальное, но все же что-то есть. И будь он проклят, если Малик не думает точно так же.

***

Перед зачетом у Найла болела голова, хотелось спать и сдохнуть. Ну или убить кого-нибудь — например, Зейна, который, переплюнув самого себя, уже с самого утра успел подпортить Найлу настроение. Все началось с того, что Найл, стоя рядом с Луи у нужной аудитории в ожидании зачета по английскому, узнал о предстоящей вечеринке. — Подожди, посвящение в студенты? — поинтересовался он. — Почему я об этом не знаю? — Да, на выходных, — кивнул Луи. — Зейн Малик — один из организаторов. Возможно, он собирался тебе сказать... — Сегодня пятница. Интересно, когда это он собирался мне об этом сообщить? Нет, этот урод просто решил этого не делать. — Ладно, — вздохнул шатен, — я сегодня вышлю по почте тебе точное время и адрес, пойдем вместе. Не волнуйся. Найл лишь нахмурился, углубляясь в конспекты. Жизнь — боль, мучение и полная дуккха, как говорят буддисты. Конечно же, не стоило ожидать от Малика ничего хорошего, но, в конце концов, он мог сказать хоть что-то о вечеринке! Блондин решил более вообще не подходить к Зейну и, возможно, даже рассказать его преподавателю всю правду о том, что Зейн не был ни на каком митинге. Да, это была бы очень сладкая месть. Но брюнет, будто угадав его мысли, выглянул из-за поворота и, заметив толпу первокурсников, брезгливо скривился. — Что, Хоран, зубришь? — ехидно улыбнулся он, нагло растолкав народ. — Отвали, — устало огрызнулся блондин. — Я не в настроении, Малик. — Голова болит? — понимающе усмехнулся Зейн, и толпа дружно фыркнула от смеха. — Хорошо, тогда давай завтра, да? А сегодня просто ляжем спать. — Ненавижу тебя, ублюдочное ты существо, — прошипел Найл, и Луи положил руку ему на плечо. — Оставь свои шутки. Ты ничего не собирался говорить мне про посвящение, да? Ну и ладно. Просто больше не подходи ко мне. Никогда. Мне не нужен наставник. — Здравая мысль, — похвалил Зейн и состроил грустное лицо. — Вообще-то я собирался сказать, просто не мог тебя найти. Я уже скинул тебе адрес и точное время. — Серьезно? — остолбенел Найл и нахмурился. Ну, и что здесь не так? Что? — Конечно, — кивнул Зейн и даже — о боги! — пожелал Найлу удачи на зачете, от чего парень еще долго стоял статуей, не в состоянии заставить себя закрыть рот от переполняющего его удивления. Нет, что-то определенно было не так, и Найл с ужасом ждал обнаружения причины такого странного поведения своего наставника. И, конечно, она не заставила себя долго ждать. После обеда, когда за окнами уже вступили в свои права сумерки, к Найлу, стоящему у кабинета, подошли миссис Бект и Зейн Малик. Блондин выпрямился, улыбаясь. Если Зейн и на этот раз планирует выкрутиться за счет «своего любимого парня, с которым он ходит на митинги», то Найл с удовольствием его разочарует, а потом будет наблюдать за тем, как брюнет в бешенстве плюется ядом. Пожалуй, увидеть Зейна в бешенстве — мечта Хорана номер один с тех пор, как он поступил в университет. — Мистер… как вас? Хоран, верно? — женщина улыбнулась, и Найлу от ее улыбки сделалось не по себе. Да и рядом стоящий с ней Зейн выглядел как-то подозрительно недовольно. — Ну да. А что-то случилось? — напрягся парень. — Не совсем, — преподавательница продолжала странно улыбаться. — Понимаете, я — заведующая кафедрой физики, поэтому знаю, что сегодня в деканат звонила ваша мама по какому-то вопросу. Удивительное дело: когда я поинтересовалась у нее о том, как прошел митинг, куда вы с мистером Маликом, помнится, ходили, она заверила меня, что ничего об этом не знает и вообще была крайне удивлена тем, что вы, мистер Хоран, находитесь в романтических отношениях с мистером Маликом. Но вы же понимаете, что я вынуждена была рассказать ей об этом, верно? Найл выронил держащий в руках учебник по гражданскому праву, но Зейн, бросив неожиданно взволнованный обжигающий взгляд, поймал его на лету и неловко подвинулся к парню, будто всерьез раздумывая о том, чтобы взять его за руку, но не решаясь сделать это. — Ч-что, простите? — переспросил он ошеломленно. — Вы сказали моей матери, что я… что я — гей? — И что вы состоите в соответствующих отношениях, — тон женщины сделался серьезным, и она победно улыбнулась. — Не стоит ничего скрывать от родителей, мистер Хоран. Правда всегда становится явью. До свидания. И она развернулась, твердым шагом направляясь вдаль по коридору. Стук ее каблуков впивался в сердце парня, словно иглами. — Вот стерва, — прокомментировал Зейн, глядя ей вслед, и отпустил по этому поводу еще пару замечаний. — Да, даже тебя превзошла, — тихо прошептал Найл, все еще не веря своим ушам. — Боже мой, что мне теперь делать? — Да брось, — поморщился брюнет, — наверняка твоя мама не поверила этой старой идиотке. «Ха-ха, ты не знаешь мою маму!» — хотел сказать ему Найл, но его телефон надсадно затрезвонил, и сердце парня ушло в пятки, когда он увидел на дисплее фатальное: «Мама». — Твою мать, Зейн! — прошипел Найл перед тем, как взять трубку, прожигая в парне взглядом дырку. — Я точно когда-нибудь убью тебя и знаешь, что? Меня оправдают. Малик ничего ответил — хмуро плюхнулся на лавочку рядом с Хораном и подпер рукой щеку. Мать говорила недолго (Найл отметил, что речь она явно репетировала), в основном пыталась сдержать всхлипы и постоянно говорила, что любит сына таким, какой он есть, не давая парню вставить и слова. Найл слушал ее сбивчивую речь со смесью грусти, боли и… облегчения. Признаться в своих отнюдь не традиционных наклонностях матери он планировал еще с шестнадцати лет, но всё как-то не решался, заранее зная, что этим ранит ее. А тут вышло, что за него всё уже сделали, хотя и не совсем так, как он представлял. Мать закончила репликой, вконец огорошив сына: «В общем, солнышко, приводи своего… друга, да... Зейна Малика, кажется, верно? Приводи его к нам на чай на следующей неделе. Я испеку пирог. Я очень хочу с ним познакомиться, Найл. Приведешь?». Блондин бросил взгляд на Зейна — тот сидел на лавочке, внимательно наблюдая за ним. «Я спрошу у него», — пообещал он, мысленно в ужасе простонав. Конечно же, он его не приведет. Зейн Малик не его парень. Он даже, по сути, не его наставник. Зейн Малик — это просто самое вредное существо на планете. Ну, после мисс Бект, конечно. Найл попрощался с мамой и отключил телефон, буквально падая на лавочку. — Она пригласила нас с тобой на чай, — сокрушенно поведал он. — Тебя как моего парня, Зейн. Типа мы будем кушать ее пирог, пить чай и разговаривать о цветочках. Поздравляю, ты только что разрушил мою жизнь. — Я не так уж плох в качестве парня, — вдруг усмехнулся брюнет. — А пирог какой? — Ягодный. — Круто. Так когда мы идем? Найл отлепился от стены и посмотрел в глаза Зейну. На дне черных-черных глаз плясали озорные золотистые икры, и парень устало махнул рукой. — На следующей неделе. Но ты не придешь. Я скажу ей, что мы якобы расстались. Зейн вздохнул. К аудиториям потянулись толпы учеников — перемена закончилась. — Очень жаль, — брюнет поднялся, отдавая Найлу учебник. — Я люблю ягодные пироги. Малик ушел в свою аудиторию, ни разу не обернувшись. Найл включил телефон, вяло пролистал уведомления. «Посвящение в студенты. 21:00, Кристенс роад, дом 25. Приходи, мелкий». И подпись: «Твой наставник».