Игрок №11

      — Экзамены окончены. Время вышло, — сухо сообщила доцент Медузия Горгонова, при помощи гравитационного заклинания собирая бланки и черновики. Ягун задумчиво дернул себя за ухо, нахмурив брови. Рассчитывать приходилось только на себя: Склепша не помогла, а бабуся могла и по мозгам надавать за «трояки». Он оказался между двух огней, и какой страшнее — еще поспорить можно: прибрать в комнате с конспектами, книгами и магическими бешеными артефактами и в его собственной каморке, пахнущей волосом домовых и чешуей или попросту получить от Ягге. Между тем, как Ягунчик обреченно катал по столу свернутый трубочкой черновик, заклинание нагло вырвало бумажку из его рук. Но внук Ягге уже сделал свой выбор.       «Будь, что будет»       Танька на другом конце класса молча вышла из кабинета с обеспокоенным лицом.       «И чего она взволнованная такая? А, ну да, маечник ведь примчится…» — рассеянно пронеслось в голове у играющего комментатора. Хоть от майки уже мало что осталось, прозвище прилипло намертво.       — Результаты будут вывешены в Главной зале через четыре дня, — последнее, что Ягун услышал, выходя следом за остальными.

***

      Прошла неделя. Ягун проиграл. Почти победил, как он сказал. Бабуся все-таки повлияла на спор, сама того не подозревая, и доигравшийся комментатор три из пяти обязательных предметов сдал на «пятерки». Такой прыти от внука Ягге не ждал никто.       Еще новость: Ван Вал приехал. Таня была в восторге! А Ягун, к слову, вообще не понимал, почему они радуются каждый раз как последний. Может, дело было в том, что с Лотковой он разлучался крайне редко и всегда знал когда вернется. У его друзей все было явно не так.       Ванька отсыпался после долгого полета. Танька разгребала вещи в своей комнате фирменным танькинским методом, а именно — раскидала все, что нашла по полу и, оглядываясь и периодически запинаясь то об одно, то об другое, подбирала вещи и кидала в место, казавшееся ей самым правильным.       Делая так, она знала, что через неделю-другую это место перестанет казаться ей идеальным, но в этом и суть: у вещей нет законного места: они рождаются, чтобы путешествовать и перевоплощаться, менять формы и никогда не умирать.       Именно за такими мыслями Татьяну застал Ягун («Соизволил выполнить договоренность» — решила та).       Но у Ягунчика были другие планы. — Тань, мы… — на миг комментатор растерялся, но, вдохнув побольше, все-таки продолжил, — мы… ну, я и Ванька… на Лысую Гору за пылесосом новым летим. Ты как?       Таня, только что рывшаяся в своем драконбольном арсенале в задумчивости повернулась к Ягуну. Она не была бы против немного проветриться, но… Что-то еще мешало ей. Несмотря на это она переступила через все внутренние протесты и согласилась. — Ну все, тут уладил, жду тебя на стене, — и внук Ягге умчался, хлопая ушами.       Таня быстро собралась: водолазка, комбинезон, выглядевший древнее Древнира, драконбольные перчатки, которых, правда, было несколько пар, но все кроме трех порванные (одевшись, она украдкой сунула третью в карман без особых на то причин).

***

      А на крыше ее ждал сюрприз. Нет, ждали сюрпризы. не два даже, а сразу трое. Рядом с Ягуном стояли Склепова, Гломов, и какой-то несуразный тощий пацан, лица которого видно не было. — Демид, это Таня. Таня, это Демид… Спокойно, он свой, — добавил комментатор, ловя подозрительный, изучающе-осторожный танин взгляд. — Димка можно, — отозвались из капюшона.       Таня оттащила комментатора в сторонку и полушепотом поинтересовалась: — Ты его где вообще подобрал? — Шутишь? Он же драконболист! У него у самого пылесос, я сам видел. Такой крутой, сам, говорит, собрал. — Ты хочешь сказать, что для тебя пылесосособиратель-профессионал к друзьям приравнивается? — возмутилась было Таня. Но договорить ей не дало появление Ваньки. Они молча взгромоздились на свои летательные средства. Ягун — на похожий на Франкенштейна, собранный из разных пылесосов, странный агрегат, Склепова — на миниатюрный, увешанный талисманами, стильный аппарат, Гломов — на выторгованное у Фофан Бока монстрообразное реактивное чудище, а Ванька пристроился к Тане за спину. Демид улегся, вытянувшись в полный рост, на странный, будто выкорчеванный откуда-то кирпичный пласт. Только потом до Гроттер дошло, что это кусок стены в том месте, где он стоял.