Глава 3
5 марта 2016 г., 17:43
Сгущался туман и что-то гнетущее наваливалось на Таню. Ей начинала казаться кошмарной и бесполезной затея с полетом на Лысую гору. И кто вообще такой этот Демид? Мысли лихорадочно носились у нее в голове, пару раз она переставала следить за смычком в руке, и контрабас, предостерегающе гудя, нырял вниз. Только Ванька спасал положение, направляя полет на Пилотусе камикадзисе.
Где-то внизу Склепша спорила с Гуней о какой-то ерунде. Димка вообще не подавал признаков жизни, лишь проглядывались в тумане очертания куска стены.
Демид сидел, поджав под себя ноги и кутаясь в легкий плащ, и неотрывно смотрел прямо перед собой. Что он там видел, никто не знал. Пару раз он ловил на себе недвусмысленный взгляд Ягуна, ерзавшего на кашляющем и пылящем волосом домовых пылесосе. Наконец, Демид не выдержал и сам пригласил Ягуна к себе «в гости», и тот с благодарностью приземлился на плиту. Толком играющий комментатор ничего о спутнике не знал, потому любопытство потянуло его поболтать с Демидом.
— Ты давно в драконболе?
— Нет. — Демид отвечал осторожно, лучше было не говорить, что его «нет» означает «чуть больше века».
— А где твой пылесос? — продолжал Ягун.
— Я на нем только в матчах участвую, а так — на чем придется, на том и летаю, — изображать простого и неразговорчивого довольно трудно, но кем придется стать, тем и будь, решил Демид. Своего лица он так и не открыл, оно все еще таилось в складках капюшона.
— В какой ты сборной? Я где-то тебя видел… — неуверенно начал внук Ягге.
— А? В некромантской, ну или как вы там у себя ее называете?
Ягун прямо-таки опешил.
— Да ну? — но в следующую же секунду понял, что насколько он знает, это возможно. Насколько он знает, конечно. Надо будет Таньку спросить, она всякими сборными нечисти вроде бы увлекалась, решил Ягун. — А номер какой?
— Одиннадцать. Я запасной. А вообще — какой угодно. Никто ведь не поймет, кого я когда заменил, мы все в капюшонах, — пожал собеседник плечами.
***
Довольно быстро друзья добрались до Лысой горы. Солнце уже садилось, и решено было ложиться спать, чтобы, якобы, на следующий день пораньше встать и побыстрее закончить. Заночевали у Гробыни. Конечно, спать в такую рань, как десять часов вечера никто не собирался, но все послушно расположились, кто где вместился. Повисла притворно-сонная тишина, когда никто ни с кем не говорил, боясь кого-нибудь разбудить, и никто никуда не ходил, боясь кого-нибудь раздавить. Все уснули поздно.
