Пятёрка по обмену

      Алиса Чанг — дочь давней подруги Гарри Поттера Чжоу Чанг — оказалась соседкой Линды. И была этому факту явно не очень довольна.       Русская держалась уверенно, очень сдержанно и холодно. Вещи она разбирала быстро, ходила из одного конца комнаты в другой стремительно, широкими шагами и с неизменно равнодушным выражением лица. Казалось, девушку ничто не трогало и не удивляло, и эта черта характера очень раздражала в ней Алису. За те несколько минут, что они вместе с полнейшей тишине разбирали свои вещи, Линда уже успела как следует взбесить Чанг своим молчанием и неприступностью. Хотя, несмотря на это, британка очень внимательно следила за тем, как из, кажется, бездонного чемодана иностранки кочуют на полки различные книги, перья, кольца из дерева, нити, камни и бусины, пучки трав, мешочки с рунами и карты таро, набор хрустальных шаров для гадания, а также странная плоская коробка из дерева (в ней Линда хранила ножи), тактические перчатки, доисторический полароид, ворох документов и набор письменных принадлежностей. Чанг не знала, для чего русская притащила все эти вещи, и её распирало любопытство. Впервые она так близко видела представителя другой культуры и могла даже обменяться с ним парой слов. Однако закусила губу и обращаться к враждебно настроенной соседке не стала. Захочет — сама позовёт.       Алиса ждала пятнадцать минут. Всё это время Линда бережно разбирала шмотьё, пришивала к мантии эмблему Когтеврана и поправляла слегка сбившееся покрывало кровати. Потом, не поворачиваясь к Алисе даже в пол-оборота, Ларенс спросила:  — Во сколько подъём?       Голос у неё был достаточно низким, слегка грубым, мужиковатым. Алиса от такого резкого несоответствия с внешностью поморщилась.  — В девять ровно начало уроков. До этого завтрак.       Линда кивнула и больше ничего не ответила. Видимо, кивок её подразумевал «Спасибо».       «Какая невоспитанность», возмущённо прорычала про себя Алиса.       Новенькая на её недовольство не обратила никакого внимания. Разобравшись с пожитками, она, не раздеваясь, легла на кровать и отвернулась в противоположную от Чанг сторону. Через несколько минут девушка уже крепко спала.       На утро Алиса проснулась очень уставшей, совершенно не выспавшейся и разбитой. Линда сидела на своей кровати и собирала сумку, лицо её было всё так же невозмутимо. Её волосы, вечером заплетённые в конский хвост, сейчас были распущены, и без причёски девушка выглядела куда более женственной. Алиса даже посчитала её красивой.  — Доброе утро, — куда более добродушно поприветствовала Линда девушку. — Как спалось?       «Она издевается» — прошипела Алиса, потирая сонно глаза.  — Так отвратительно я ещё никогда не спала, — честно призналась Чанг, почувствовав, что как-то слишком быстро смягчилась по отношению к новенькой. — А тебе?  — Замечательно, — ответила Линда, и по её свежему личику Алиса поняла: девушка говорит чистую правду.  — Мне всю ночь снились кошмары, и я постоянно просыпалась, — добавила британка, сползая с постели. — Нормально уснула только под утро.  — Хочешь, сделаю тебе защитный амулет? — добродушно поинтересовалась русская.  — Было бы неплохо.  — Тогда мне нужно кое-что о тебе узнать. Но об этом позже — сейчас идём на завтрак, Алиса Чанг.       И девушка легко выпорхнула из комнаты, оставив соседку в недоумении: они ведь не представились друг другу.

***

      Русские стояли возле входа в Большой Зал и терпеливо ожидали опаздывавшую Аннет. Проходившие мимо студенты смотрели на них мельком, косо и с некоторой долей презрения, задерживая свои взгляды разве что на цветных чёлках Ская и Эшли и на многочисленном пирсинге, которого не было ещё вчера. Особенно выделялся Скай, повесивший цепочку между уголком губы и ухом, а также воткнувший в нос, брови, губы и уши около пятнадцати различных колец, штанг, гвоздиков и осмелившийся даже на два «бриджа» в переносице. Кто-то сравнил его с некогда знаменитым персонажем манги Пейном, и сравнение это было встречено задорным смехом каких-то девчонок. «Не обращай внимания», посоветовал стоявший возле них Скорпиус, однако Скаю было до комментариев других учеников, как до Китая пешком, поэтому он лишь равнодушно пожал плечами и улыбнулся. Аннет появилась с десятиминутным опозданием, и компания, тихо обсуждая предстоящий день, двинулась к столам.  — К сожалению, нам нужно идти за стол своего факультета, — сказал Малфой, обращаясь к Алексу.  — Но ведь наши столы по соседству, — видя погрустневшее лицо Коулмана, возразил Скай. — Можем сесть спинами друг к другу и разговаривать.  — Если успеем. Времени-то осталось минут двадцать, не более.       Скай посмотрел на Скорпиуса таким взглядом, что сразу стало понятно: эти ребята за двадцать минут не только поесть, но ещё и сделать домашнее задание успеют. А в оставшееся время намотают пару десятков кругов на метле средней тяги вокруг Хогвартса. Вообще, Малфоя очень удивило их поведение: было совершенно невозможно предугадать резкие, практически молниеносные смены настроений внутри этого маленького общества: вот несколько секунд назад Скай заливисто смеялся над шуточками в свой адрес, но миг спустя уже сверлит шутника взглядом и шипит под нос что-то нечленораздельное; секунду назад все в компании говорили едва слышно, озирались по сторонам с виноватыми лицами — прошло мгновение, и вот они уже кричат на весь зал, смеются и, в целом, ведут себя так, словно это они здесь самые уместные персонажи, а остальные — просто жалкая пародия на учеников Хогвартса. Изменения в поведении произошли и в Скорпиусе: если раньше он за метр бы не подошёл к ученикам другого факультета (про разговоры мы вообще молчим)  — тем более к иностранцам! (исключение составляла только Лили), — то сейчас мило ворковал с гриффиндорцами, будто они всю жизнь были лучшими друзьями. Внезапное тепло, которое он ощущал к русским, его пугало и привлекало одновременно. Никогда ещё не приходилось юному Малфою испытывать таких странных чувств по отношению к другим людям. Да что уж там говорить, он вообще никогда не испытывал ничего подобного.       Расселись они спинами друг к другу, и только Линде пришлось временно их покинуть. Воспитанный и обычно сдержанный Скорпиус с ужасом наблюдал за тем, как эти идиоты постоянно поворачивались друг к другу лицами, смеялись и разговаривали в голос, не стесняясь ни суровых взглядов преподавателей, ни смешков со стороны других волшебников. Потом им чуть ли не одновременно пришла в голову гениальная мысль: положив в тарелки столько еды, сколько они планировали съесть (а ели эти русские на удивление мало), ребята просто развернулись спинами к своим столам и, выставив ноги в центральный проход, стали с невозмутимыми лицами перекрикиваться через этот самый коридор, держа пищу на коленях. От такой наглости подпрыгнули не только преподаватели, но и остальные студенты; впрочем, указав на это своему соседу, Малфой тут же убедился в том, что русским на внимание со стороны общественности глубоко плевать.  — Пока не влетит, будем сидеть, как сидели, — улыбнулся Алекс и заговорчески добавил: — А если влетит, сядем нормально и завтра снова устроимся, как удобно нам. Пока опять не влетит.  — И часто вам так влетало в прежней школе?  — Нам не влетало. Мы садились, где хотели, поэтому никаких конфликтов с преподавателями у нас на этой почве не было.  — Удобно.  — Да не то слово.  — И что, у вас все факультеты дружно сосуществовали друг с другом? Никакой вражды, мир-дружба-жвачка?  — На уровне факультетов — да, — кивнул Коулман, запихивая за щёку ещё один кусок ветчины. — А вот на уровне групп внутри факультетов — постоянные стычки. Это даже поощрялось иногда.  — И как?  — Что — как? — Ну, как вы соревновались друг с другом? Кто лучше зелье сварит?       Алекс посмотрел на него, как на полудурка.  — Таким детсадовским поведением только мух смешить, Скорпи.       Малфой смутился.  — Почему детсадовским? У нас тут целая система соревнований между факультетами. За каждое хорошо выполненное упражнение баллы начисляют всему факультету. В конце года самой хорошо учащейся команде дают кубок школы.  — Ммм… понятно.  — А у вас разве не так?       Алекс язвительно усмехнулся.  — Разумеется, нет. У нас всё проще.  — Расскажешь?  — Не сейчас. Дай поесть спокойно, — русский улыбнулся и стал с утроенной скоростью уплетать сыр.  — А когда?  — На уроке, например. Кстати, что у нас сейчас?  — Смежный урок защиты от Тёмных Сил, — Малфой поморщился. — Не люблю этот предмет.  — Тогда нам будет, чем заняться, — Алекс загадочно ему подмигнул и снова принялся за сыр.  — Прямо на уроке?  — А что тебе не нравится? Хочешь — можем вообще не пойти на лекцию. Хотя я не люблю прогуливать в первый же день, но для нового соседа могу, так и быть, сделать исключение. — Нет. На этот предмет нужно ходить.  — Серьёзно что ли? И что в нём такого важного?       Скорпиус испуганно покосился на нового знакомого.  — Вдруг зло вернётся?       Алекс фыркнул:  — А мы их из автомата перебьём, как мух, и дело с концом.       И Коулман снова принялся за еду. Скорпиуса эта простая до безумия мысль вдруг поразила, словно разряд молнии.       Малфой почти не позавтракал, поглощённый наблюдениями за новыми знакомыми. Как уже было сказано выше, ели они мало и, в основном, пищу с большим содержанием медленных углеводов и белка. Особенно хорошо и быстро в них исчезало мясо. Сидели они относительно ровно, разговаривали между собой на английском, на русском только матерились (о том, что это мат, Малфой догадался по выражению лиц и резкости произношения), но, несмотря на это, если их нельзя было назвать асоциальными, то уж точно не поворачивался язык сказать, что они воспитанные.       Очень скоро, впрочем, Скорпиус убедится, что даже такая базовая вещь, как воспитание, у русских зависела исключительно от настроения и обстоятельств.       Когда завтрак подошёл к концу, вся компания двинулась к выходу из Большого зала медленно, неспешно и развязно: как и прежде, они, не затыкаясь, разговаривали и смеялись, толкая и тыча друг друга пальцами в рёбра. Малфой как-то случайно влился в их тусовку и оказался в эпицентре, пожалуй, самой шумной и впоследствии проблемной группировке школы.       Кстати, если уж мы заговорили о последствиях, стоит кое-что сказать прежде, чем мы перейдём к новой главе.       Вскоре в их рядах произойдёт раскол. Линда от них отделится на следующий же день и потом только в свободные часы будет приходить к друзьям, чтобы рассказать о том, что ей пришлось пережить, и послушать о приключениях своих соотечественников. Малфою предстоит сделать несколько открытий; в частности, он поймёт, что Алекс выполняет роль лидера лишь формально, так как наглости и наигранной самоуверенности у него было больше всех. Также Скорпиусу придётся осознать, что его новые друзья являются неисчерпаемым источником выговоров, замечаний и хулиганств, да таких, на которые не пошёл бы никто из прежних учеников Хогвартса, настолько они были абсурдными, глупыми и частенько опасными. Лили вскоре поймёт, что просто обязана влиться в новую команду, чего бы ей это не стоило…       Но довольно спойлеров. Через несколько минут начнётся первая пара.       Поспешим же!