На Солнце оживёт Огненный Дракон

— Лизандрия, тебя хочет видеть отец. Леди с неохотой оторвалась от изучения прекрасных голубых роз — мистер Линни специально вывел их к рождению второй принцессы. Распустившись в день её появления тёплым весенним днём, они не увядали целый год — даже зимой! Дворцовые садовники тогда восхищались, мол, благословение Творцов— новая наследница престола приведёт королевство к светлому будущему! Лепесток к лепестку — шёлк, словно нежная кожа девушки. Бесконечный, глубокий цвет, подобный небесам в глазах юной Лизандрии. Которые прямо сейчас грубо вперились в подоспевшего старшего брата. — Какой именно? — выдала принцесса резко. Потому что уже знала ответ. — Папа, — ответил ровно принц Хаол, кивая в ответ на нижайшие реверансы фрейлин юной принцессы. Лизандрия всплеснула тонкими ручками, зазвенели серебряные браслеты с кристалликами топазов. — Ох! Не желаю видеть и слышать этого мямлю! Хаол весь напрягся. Сдвинул брови и нервно поправил очки — простой привычный жест позволил несколько успокоиться. — Как ты говоришь о нашей матери?.. Лиза, порой, ты переходишь границы. Принцесса приблизилась. Приятно шуршали в такт её шагам пологи пышного платья цвета платины, отделанного небесно-голубым. Наряды младшей принцессы Эраклиона славились своим изыском — ни единая модница, принцесса или королева не посмела бы облачиться в такую роскошь. Ходили слухи, что Первый король Эраклионский сам изучал искусство моды и долго работал с известными модельерами, чтобы его дочери были самыми прекрасными дамами во всём измерении. Ткань была кропотливо вышита серебряными нитями, декольте украшено топазами и бриллиантами. На сиянии солнца принцесса Лизандрия сверкала, словно утренняя роса — свежо и чисто. Леди вгляделась в лицо своего брата - так похож на папу, но волосы его были чересчур яркими — золотыми, а глаза и того — почти синие с каким-то зелёным отливом, что, порой, при определённом освещении — часто в летних сумерках, окрашивало его взор в благородный нефритовый цвет. — О, дорогой брат, — прошелестел голос принцессы. Но на самом деле... Лизандрия пребывала в глубоком неудовольствии. — Ты и сам видишь, ведь живёшь в поднебесной дольше меня — и тысячи лет его не изменили. Её раздражало. Что её считают маленькой. Что у неё такая странная семья, которая всегда под прицелом папарацци Магикса. Что она рождена из союза двух мужчин, и у неё никогда не было и не будет матери. Что каждый член большой королевской семьи Эраклиона славится своим особенным талантом. А у неё, вопреки всем восхвалениям и ожиданиям, нет ничего кроме милого личика. Всё из-за этих проклятых роз!.. Но больше всех она ненавидела своего отца. Нет, не нефилима Валтора. А мать-человека, которого они с братьями и сестрой зовут папой, чтобы не путаться. Нежный, слабохарактерный, смазливый — случайно рождённый в мужском теле! Приводило в непреодолимый гнев. Что сила магии ей досталась исключительно от него. Когда у всех братьев и сестры — Огонь отца! Да уж пусть лучше волшебства вообще не было бы! Как у Хаола... который прямо сейчас сестру и донимает. Мало этого, так и внешность тоже словно с него списана! Как же ей надоело, что в людях её называют женской копией Первого Эраклионского короля! Недостаточно аргументов для ненависти? Принцесса вспоминает кстати ещё один — её День Рождения. Двадцатого марта — она появилась на свет, когда её родители праздновали День Рождения матери! Благословение Творцов? Насмешка Феникса! — Он такой человек, и ему не требуется меняться. — Колыхнулся воздух — мимо проскользнула утончённая леди, взволновав юношу ароматом небесного парфюма. Хаол запнулся, но благодаря своему стойкому нраву и воле взял себя в руки. И позвал спешно удаляющуюся сестру: — Куда ты собралась? Ты должна присутствовать на совете с родителями! — Ты хотел сказать, с папой? — приостановившись, принцесса оглянулась через своё хрупкое плечико и оставила: — Вот и иди сам. Ты же хочешь стать первым наследником. Поспеши опередить старшего братца! А меня уже Рен заждалась — мы идём в город за покупками. И лишь звонко стучали каблучки её изящных туфелек по мощёной дорожке королевского сада, пока за прекрасной леди змейкой лились верные фрейлины и стража.