Проект "Реформация"

      10.3       Потребовалось ещё пару минут на то, чтобы вызвать из инженерного Кинсера и попросить его транспортировать их прямо домой к Джону. Оказавшись вновь наедине, они предались безумству ещё раз. Правда, теперь всё было гораздо более медленно и эротично: Джим хотел убедиться, что аугмент насладится каждой минутой, нет, секундой их близости, которая никогда раньше не была такой чувственной. Хотя их секс всегда был гораздо более эмоциональным, чем тот, что обычно случался у Джима ранее с кем бы то ни было. Может быть, сегодня был какой-то особенный день? Нужно будет спросить об этом Джона.       Сам фокус с минетом на мостике невероятно позабавил Кирка и добавил острых ощущений происходящему. Воистину, с Джимом впервые случалось нечто подобное, и теперь, лёжа в объятиях аугмента, Кирк не преминул поддеть его:       — Значит, ты всё-таки решил последовать совету Спока.       Джон, чья голова лежала на груди у капитана, слегка пошевелился. Джим почувствовал, что аугмент улыбается, хотя и не видел этого. Когда между ними успело вырасти… это? Эта магическая связь, которая будто позволяла понимать друг друга с полуслова, позволяла им чувствовать друг друга? Кирк ощутил, как по его позвоночнику поползли мурашки.       — Я подумал, что нельзя упускать такую возможность, — пробормотал аугмент. Он начал неторопливо целовать грудь Джима, подбираясь к его шее. Кирк послушно выгнулся, позволяя Джону делать всё, что тому заблагорассудится: прикосновения не несли в себе цели вновь разжечь огонь желания. Они были чем-то вроде той привычки, которая обычно бывает у кошек, когда те хотят выразить свою привязанность. Джон часто делал нечто подобное, так что капитан уже привык к этим приятным знакам внимания и долго засыпал в их отсутствии.       Одной рукой Кирк начал гладить аугмента по волосам, другой прижимая к себе. Словно в ответ на ласковые прикосновения Джон наклонил голову чуть ниже и прижался губами к левой стороне груди капитана, там, где было сердце.       Джим закрыл глаза, чувствуя, как шумит кровь в ушах. Этот простой жест был настолько символичен, что чтобы игнорировать это, потребовалась вся выдержка Кирка.       Чёрт возьми, ну почему Джон только всё усложняет? Зачем он делает это?       Кирк сглотнул, чувствуя, как режет в глазах. Аугмент снова притих. Поцелуи прекратились, и Кирк был уверен, что его любовник сейчас разглядывает его лицо.       Боже, ну почему Хан выбрал именно меня? Это часть какого-то твоего грандиозного плана? Или ты так наказываешь меня за мои ошибки? Хочешь преподать мне ещё один урок, горше всех предыдущих?..       — Джим…       Кирк перестал дышать, боясь открыть глаза. В голосе аугмента послышалась неуверенность и непривычное волнение.       — Джим, посмотри на меня, — Джон прикоснулся к его лицу, так что Кирк вынужден был повиноваться. Чувствуя, как краска заливает лицо, Джим несколько раз моргнул, делая всё, что было в его силах, чтобы слёзы не потекли из глаз. Аугмент напряжённо всматривался в него, так что Джим мог разглядеть каждую его ресницу отдельно, каждую тёмную крапинку на радужке его глаз. Джон продолжал молча смотреть на него, но всё невысказанное было настолько очевидно, что Кирк чуть не задохнулся от нахлынувших на него чувств. Собственных чувств, которым до этого момента он никак не мог подобрать определение. Очевидно, нужные слова нашлись у Джона, и он вот-вот готов был их произнести.       — Джим, я давно хотел сказать тебе, — начал он, но Кирк взял обеими руками его лицо и поцеловал его.       Молчи. Молчи, ради бога, — хотел сказать ему Джим, но не осмелился.       Их поцелуй не продлился долго. Джон оторвался от его губ и, чуть нахмурившись, продолжил:       — Возможно, тебе нелегко говорить или даже слушать, когда кто-то говорит тебе о чувствах. Мне тоже обычно не так просто это даётся, но с тобой всё по-другому. С тобой мне легко. С тобой я чувствую себя живым. И с того самого первого дня, когда я увидел твоё фото в личном деле, я понял, что это серьёзно. Джим, я люблю тебя. Может быть, это судьба?..       Кирк облизнул ставшие сухими губы. Руки начали дрожать, и он машинально обнял Джона сильнее, прижимая к себе, лишь бы тот не заметил его непроизвольной реакции. Возможно, аугмент, ждал от него настоящего ответа, а не просто объятий. Ждал, что Кирк скажет, что он тоже… Джим не смог придумать в ответ ничего лучше поцелуя. Его мысли лихорадочно роились в голове, одна более пугающая, чем другая.       Наверное, ты прав, — чуть не вырвалось у Кирка. — Судьба. Ты моя судьба. И самое страшное в том, что я не хочу — просто физически не могу — держаться от тебя на расстоянии. Как два магнита с разными полюсами, нас притягивало и продолжает притягивать друг к другу. Хотя я пытался изменить наше прошлое, настоящее и будущее, обмануть законы физики не под силу ни мне, ни даже Богу, если он вообще существует.       Джим продолжил гладить аугмента по волосам, продолжая думать и анализировать то, что творилось внутри. Видимо, он слишком увлёкся рефлексией, потому что только сейчас заметил, что аугмент практически перестал дышать и совсем не шевелился.       — Джон?..       Кирк потянулся к нему и мягко взял за подбородок, пытаясь заглянуть в глаза. Тот лишь отрицательно помотал головой в ответ.       — Не нужно ничего говорить, если ты в самом деле не хочешь этого. Я понимаю, что у тебя однажды уже был тяжёлый разрыв, и, возможно, ты не хочешь больше никаких отношений. Я пойму это. Я просто хочу, чтобы ты хотя бы дал мне шанс.       — Джон, посмотри на меня.       Кирку всё-таки удалось поймать его взгляд — отрешённый и стеклянный, будто направленный внутрь себя. Таким запомнил Джим Хана, когда тот был на гауптвахте «Энтерпрайза», рассказывая о том, как думал, что потерял свою семью.       Судьба.       Как ещё можно было объяснить происходящее между ними? И разве не такого человека, как Джон, Кирк подсознательно искал всё это время? Умного, самоотверженного, страстного? Желающего сделать мир лучше? Противоположного ему самому по темпераменту, но при этом не менее сильного по характеру?       Джим улыбнулся. Ответы на все вопросы впервые пришли к нему на удивление легко. Жизнь, будто сложнейшее уравнение, вдруг обрела сакральный смысл, так что Кирк и сам удивился, как же он до этого не понимал его.       Господи, если ты действительно существуешь, дай долгих лет и процветания доктору Кемалу. Если бы не он, я бы никогда не нашёл свою судьбу.       — Я сделаю всё, что смогу, чтобы взять тебя с собой, Джон, — произнёс он, гладя кончиками пальцев острую скулу аугмента. — Обещаю.       10.4       Официальный переезд как бы не состоялся, хотя самые основные вещи Кирка (планшет и зубная щётка) уже и так давно находились в доме Джона. С того момента, как они стали проводить столько времени вместе, Джим оставался дома у аугмента все выходные, то есть, все три ночи с пятницы по понедельник. Потом к этому добавилась ещё ночь со среды на четверг и с понедельника на вторник — так как понедельник со вторником были по определению самыми противными днями в неделе, и только Джон мог их скрасить. Отвезти ещё одну сумку с некоторыми вещами было лишь вопросом времени.       Всё это время аугмент просто лучился счастьем, не отходя от Кирка ни на шаг. Они вместе приезжали и вместе уезжали из Академии, поэтому их совместными фото пестрила не только вся сеть, но и местные газетёнки. Так как в основном Джон брал на себя ответственность касаемо вождения, то на его же долю выпало и обязательство по запутыванию их следов. Журналисты до сих пор не знали, где они жили, но продолжали выдумывать небылицы — одна чуднее другой — по поводу того, что из себя представлял «преподающий в Академии элегантный брюнет неопределённого возраста». Правда, они каким-то образом прознали, что какое-то время назад Джон лишился памяти, и теперь в некоторых сомнительных источниках можно было разжиться сенсациями по поводу того, кем же на самом деле являлся этот «загадочный Джон Харрисон».       По утрам, пока варился их кофе, Кирк частенько развлекался тем, что зачитывал Джону возможные варианты его прошлого, снабжая их остроумными комментариями.       — «Скрытый ромуланский шпион», — прочитал Джим один из заголовков утренней онлайн-прессы. — «Джон Харрисон и его вулканская кровь». «Искусно разыгранный роман, призванный отвлечь общественность от важных вопросов». Действительно, чем им ещё заниматься, если не нас с тобой обсуждать? О, а вот эта — моя любимая, послушай, — Джим, кажется, особенно развеселился. — Тут некая мадам утверждает, что Джон Харрисон на самом деле женщина. Конечно, эта репортёрша не называет источники, но говорит, что была знакома с тобой, когда ты учился на Вулкане. Якобы тебя тогда звали не Джоном, а Джоанной.       Аугмент хмыкнул в ответ, ставя на стол перед Кирком чашку с кофе.       — Не стоит недооценивать журналистов, даже таких. Может, кто-то из них сумеет докопаться до чего-то правдивого, даже до того, что не удалось отыскать мне. В этом случае уже я начну за ними охотиться, а не они за нами.       Джим тут же напрягся, делая вид, что занят кофе.       — Послушай, — вздохнул он и сделал глоток, — если ты с твоими способностями так ничего и не обнаружил, то уж они-то с их куриными мозгами что смогут сделать? И потом, я уже говорил тебе: мне плевать, кем ты был в этой своей прошлой жизни. Это совершенно неважно. Ты мне нравишься таким, какой ты есть. А то, что у тебя уже начался склероз в твоём возрасте…       Джон послал Кирку угрожающий взгляд.       — …что ж, у каждого свои недостатки. Я как-нибудь с этим справлюсь, уж поверь.       Они рассмеялись. Джим шутливо пнул Джона ногой под столом. Завтрак шёл своим чередом, пока на кухне не появилась Раджни. Кирк тут же поджал под себя ноги, но её величество прошествовало мимо него, не обратив на Джима никакого внимания. Это был явный прогресс в их отношениях, так как обычно при виде Кирка игуана начинала проявлять агрессию и всячески выказывать ему своё презрение. Впрочем, делить Джона с капитаном в планы ящерицы явно не входило, судя по тому, что та каждый раз стремилась забраться к аугменту на колени, когда Кирк был поблизости. Текущий момент не был исключением, однако их завтрак был уже закончен, и Джон решил, что будет лучше отвлечь Раджни её любимыми фруктами.       — Сегодня прекрасный день, — сказал Джим, бросая взгляд в окно. С недавних пор он сам стал удивляться тому, что начал обращать внимание на подобные, совершенно не свойственные ему, вещи. — Хочешь прогуляться?       Джона не нужно было уговаривать, тем более, что они старались выбираться куда-нибудь каждый выходной.       Для декабря день был необычайно сухим и тёплым. Светло-голубое небо, на котором невозможно было углядеть ни облачка, рассекали шаттлы и аэромобили, люди, выбравшиеся на прогулку после рабочей недели, устраивали пикники на каждом свободном квадратном метре парков.       В их привычку вошло исследовать город пешком, и теперь они шли в поисках более уединённого места где-нибудь вдали от стандартных туристических маршрутов. Впрочем, путь в неисследованную часть всё равно пролегал через центр, поэтому пришлось поймать такси.       Они оказались на берегу, противоположном тому, откуда приехали. Отсюда с холма, открывался прекрасный вид на залив, а если присмотреться, то и в ясный день можно было разглядеть космические доки, к одному из которых сейчас был пристыкован «Энтерпрайз». Но главное, здесь они вдвоём были в полном одиночестве.       Они медленно шли, каждый погружённый в свои мысли, и Джим снова начал удивляться причудам судьбы. Неизвестно, куда бы это его привело на сей раз, как Джон внезапно сказал, указывая куда-то вдаль:       — Посмотри. Я впервые вижу эту часть города отсюда.       Кирк попытался проследить за взглядом Джона. Кажется, его внимание привлёк район, который пострадал при крушении корабля и теперь отстраивался заново. Джим нахмурился.       — Да, здесь теперь всё по-другому. Совсем иначе, чем я помню. Администрация долго не могла решить, что построить на этом месте. Скепсис скепсисом, но аура там действительно… плохая, сам понимаешь. Столько народу погибло.       — Да… — Джон хмуро кивнул, взяв Джима за руку. — Я ни разу не был в том районе. Что там теперь?       — Водохранилище. Я думал, ты знаешь.       Они замолчали, и теперь мысли Кирка вновь повернули в мрачном направлении. А он уже и забыл, каково это — сомневаться, терзаться страхами и сомнениями…       — Это всё произошло на твоих глазах, — внезапно сказал Джон, останавливаясь. — Боже, Джим… Как же я раньше… Мне так жаль.       Кирк тоже вынужден был остановиться. Как только он это сделал, аугмент тут же заключил его в свои объятия.       — А я ведь даже никогда не разговаривал с тобой об этом. Прости.       Джим осторожно обнял его, не зная, куда дальше последуют мысли Джона.       — Я просто не могу в это поверить. Тот человек, который совершил это… Наверное, он был просто безумен. Я не могу объяснить это никак иначе. Убить столько ни в чём не повинных людей… — Джон внезапно отстранился и посмотрел Кирку в лицо. Наверное, тот выглядел убийственно серьёзным, потому что аугмент нахмурился ещё сильней и продолжил. — И ты потерял столько людей тогда, хотя никогда мне об этом не рассказывал. Ты же знаешь, что тебе есть, с кем разделить твои потери.       Кирк покачал головой.       — Теперь уже ничего не сделаешь. Всё в прошлом, Джон. Не нужно, прошу тебя.       Но аугмент перевёл свой взгляд с Кирка на залив и дальше, где до сих пор виднелись шрамы, нанесённые городу при кораблекрушении.       — Кто бы ни совершил этот кошмар, я надеюсь, что он платит сейчас за свои поступки. Причинить столько боли невинным людям… И тебе… Джим, скажи, он вообще жив?       — Кт… кто? О ком ты? — Кирк озадаченно моргнул, пытаясь сосредоточиться.       — Тот, кто виновен во всём этом, — проговорил аугмент, странно глядя на Джима. — Он остался в живых?       Кажется, до Кирка, наконец, дошло всё, о чём шла речь.       — Нет, Джон. Насколько мне известно, он погиб при крушении корабля. Правосудие свершилось само собой.       — Хорошо, — мрачно кивнул аугмент. — На его месте я бы вообще не смог с этим жить дальше.       Кирк опустил голову на плечо Джону, медленно выдохнув. Вот это поворот… Интересно, а Хан — тот Хан — раскаивался в том, что совершил, хотя бы в глубине души? И этот внезапный альтруизм — это всё-таки черта, присущая ему изначально, но запрятанная глубоко внутрь из-за всего, что с ним случилось, или это нечто, присущее только Джону?       — Пойдём, — сказал аугмент, целуя его в щёку, — я не хочу, чтобы у тебя весь день было такое настроение. Я не должен был поднимать эту тему.       Джим рассеянно кивнул, позволив Джону увести себя из этого места.       10.5       Он никогда не думал, что достижение подобной эйфории возможно. Я — его судьба, скандировал его мозг, и Джон каждый раз чувствовал, будто его словно било током, когда он ловил на себе этот особенный взгляд капитана.       Наверное, это даже заставило Джона на мгновение позабыть о своём отвращении к себе и перестать чувствовать себя ущербным из-за своей амнезии. Кирк сказал, что ему совершенно не важно, что за жизнь была у Джона до него. Однако что-то всё равно по-прежнему вызывало лёгкое недоумение. Капитан уже раза три повторил свою мысль о том, что ему не важно, кем был Джон когда-то. Всё это звучало искренне, и всё же складывалось впечатление, будто Кирк пытался убедить в этом то ли Джона, то ли самого себя. Презентация же вышла и вовсе не так, как рассчитывал Джон. Два месяца работы коту под хвост… И такая странная реакция Джима и Скотти.       Нет, он не будет об этом думать сейчас. Наверное, тема его прошлого просто была пока что слишком чувствительной. Не стоит хотя бы сегодня портить настроение Джиму своими умозаключениями, тем более, что сейчас Рождество.       По какой-то причине Джон не чувствовал себя принадлежащим к этому культурному пласту и, скорее всего, не стал бы сам отмечать этот праздник, но здесь, кажется, почти все земляне были противоположного мнения. Джим тоже выглядел по-особенному воодушевлённым; все последние вечера он с загадочным видом проводил в сети, по всей видимости, выбирая подарки. Нужно было постараться и не быть занудой хотя бы сейчас.       Их ждал ужин с командой «Энтерпрайза»: в конце концов, это ведь был семейный праздник. И хотя Рождество здесь уже не воспринималось так серьёзно, как сто или двести лет назад, и было больше знаком окончания года, чем чем-то по-настоящему значимым, капитан ясно дал понять, что именно свою команду он почитает в качестве семьи, и именно с ней он собирается провести этот вечер, а не матерью, которая в данный момент пропадала где-то в другой части квадранта, и уж тем более не с отчимом. Джон был не против перспективы провести этот вечер с людьми, с которыми ему не придётся видеться впервые и пытаться подстроиться под них. Вообще праздник организовывался для всего экипажа, желающего провести этот день со своими сослуживцами, поэтому для такого случая было принято решение снять целый ресторан. К их с Джимом столу ожидались Ухура со Споком, Скотти со своим маленьким черноглазым другом, Сулу, Чехов и старый Спок, встречи с которым Джон жаждал больше всего. И хотя он иногда ловил на себе странные взгляды пожилого вулканца, Джон всё равно питал к нему инстинктивную симпатию. Он неустанно повторял себе, что нет ничего странного в том, как Спок-старший так смотрит на него: да, они были знакомы в другой вселенной, и, возможно, это знакомство не было очень уж удачным. Это совершенно не значило, что Джон и в этой вселенной должен повторить всё то, что и в той, так что не было смысла переживать из-за этого. Сам Джим неоднократно говорил, что в их реальности всё давно уже идёт не так; целый мир был уничтожен Нероном, и будущее уже изменилось до неузнаваемости.       Сегодня Джон переживал лишь из-за одной вещи. Он услышал, как Кирк украдкой спрашивал своего первого помощника по поводу Кэрол Маркус. Якобы, нужно было пригласить и её тоже хотя бы из вежливости, но Джим опасался, что она действительно могла принять это приглашение в буквальном смысле. К счастью, у доктора Маркус то ли уже были планы на этот вечер, то ли она сама почла за лучшее не принимать приглашение. Так или иначе, Джон вздохнул с облегчением. Он не был уверен, что сможет спокойно выносить присутствие прекрасной блондинки, в которую капитан был когда-то влюблён и к которой, по всей видимости, испытывал что-то до сих пор. Джон неоднократно видел совместные фото Кирка и Маркус, в том числе сделанные не так давно, в Лондоне, и с завистью отметил про себя, что как пара они действительно смотрелись просто прекрасно. У Кэрол не было абсолютно ни одного внешнего недостатка, и это злило ещё сильней. Возможно, если бы Джона привлекали женщины чуть больше, он бы уже давно попытался познакомиться поближе с такой красотой, но, учитывая текущие реалии, он чувствовал в себе лишь зависть. Зависть и ничем не обоснованную ревность. Во всяком случае, он искренне надеялся, что она действительно ничем не обоснована и что у Джима и Кэрол всё действительно кончено.       Разумеется, он волновался совершенно зря. Когда они с Кирком пришли в ресторан, тут царила уютная и расслабленная атмосфера, за их столиком были только те люди, которых Джон уже знал. Народу за другими столиками было не так много, но Джон уловил на себе несколько любопытствующих взглядов, но лишний раз напомнил себе, что это было совершенно нормально. В конце концов, любой человек, находившийся рядом с их обожаемым капитаном, должен был вызвать любопытство. Что, в общем, совершенно нормально.       Они добрались до дома, когда убывающая луна уже стояла высоко в небе.       — Ты устал? — Джон обнял Кирка сзади, положив голову ему на плечо. Мягкие губы нашли место на шее капитана, которое, как уже знал Джон, было особенно чувствительным.       — А почему ты спрашиваешь? — лукаво переспросил Джим, разворачиваясь и обнимая его в ответ. — У тебя есть ещё какие-то планы на сегодня? Что-нибудь… особенное?       Пальцы Кирка начали гладить шею аугмента сзади, и тот мягко рассмеялся. Джим был уверен, что в этот момент почувствовал, как мурашки устремились вниз по позвоночнику Джона. Было просто удивительно, какое действие капитан продолжал оказывать на него — даже несмотря на то, что они уже жили вместе, каждый день виделись, каждый день засыпали и просыпались вместе…       — Люблю тебя, — выдохнул аугмент, легко прикоснувшись губами к губам Джима и заглянув ему в лицо. Кирк моргнул, пытаясь избавиться от неожиданной рези в глазах. Слышать это было по-прежнему так непривычно.       Интересно, стал бы он по-прежнему утверждать то же самое, если бы узнал, что всё это время я врал и продолжаю врать ему?       Джим сглотнул ком в горле, закрывая глаза. Боже, ну к чему сейчас все эти мысли? Ведь всё идёт как надо, правильно?       Кирк прижался к Джону губами в ответ, стараясь страстью своего поцелуя заглушить чувство вины, которое всё это время благополучно дремало, а теперь взялось не пойми откуда. Кажется, аугмент не ожидал подобного напора, но всё же решил уступить. Его губы мягко разомкнулись, позволив языку Кирка проникнуть внутрь. Руки аугмента скользнули ниже по спине Джима, прижимая его ближе.       — Вообще-то, — пробормотал аугмент, слегка высвобождаясь из цепких объятий капитана, — я надеялся устроить тебе сюрприз. Отчего-то мне кажется, что сегодня самый подходящий день для этого.       Кирк вопросительно приподнял брови и проследовал в комнату.       — Да? И что же это такое?       — Сначала душ, потом — сюрприз.       Джон взял его за руку и потащил за собой.       — Ладно.       Джим начал снимать на ходу одежду. Когда они вместе оказались под струями горячей воды, он тут же прижался к Джону в надежде, что они начнут заниматься любовью прямо здесь, как уже неоднократно это проделывали. Про себя Кирк непроизвольно отметил, что он уже давно перестал употреблять слово «секс» применимо к их с Джоном отношениям. Это… смущало, вновь возвращая его к тем мыслям, которые — как он думал — успешно — он отогнал от себя несколько минут назад.       Его любимый человек безоговорочно верит ему и считает его буквально идеалом во всём.       Кирк прикусил Джону губу, вцепляясь в него пальцами резче и грубее, чем обычно. Лишь бы не думать сейчас ни о чём.       Очевидно, у его партнёра были несколько другие планы на сегодняшнюю ночь, так как он хоть и отвечал на поцелуи Джима, но всё же не позволял ему перейти к более решительным действиям. К тому времени, когда они вылезли из ванной, Кирк недовольно дулся, но всё же позволил Джону вытереть себя.       Оказавшись на постели, Джим всё ещё не подозревал, что за сюрприз ждёт его, и поэтому, когда Джон лёг на него сверху, попросив расслабиться, Кирк покорился чисто из любопытства, всё ещё ожидая чего-то необычного.       — Закрой глаза, — попросил его Джон, беря его за руки и мягко заводя их выше, за головой.       Джим подчинился, ожидая, что, если это часть какой-то игры, то не стоит сейчас всё портить расспросами. Наверняка Джон как следует подготовился и держит всё под контролем.       Должно быть, именно поэтому капитан удивлённо распахнул глаза и машинально дёрнулся, когда на его запястьях щёлкнули наручники. Попытка перевести руки в другое положение не увенчалась успехом: очевидно, они уже были закреплены в изголовье кровати.       — Что ты… — Кирк охнул и попытался высвободиться, но вес Джона по-прежнему не давал ему это сделать.       — Капитан, — его любовник внезапно отстранился и лукаво посмотрел ему в глаза. — вы же не хотите на самом деле, чтобы я остановился, правда?       Кирк не нашёл, что ответить, и лишь застонал, когда аугмент начал опускаться вниз, то больно прикусывая, то мягко целуя особенно чувствительные места на теле капитана.       Боже, это было так необычно… Каждое прикосновение, каждый поцелуй – всё чувствовалось в разы острее. Чистое безумие, подумал про себя Джим. Он стонал и корчился, вздрагивая от того, что пальцы Джона начали проникать глубоко ему внутрь, а затем и он сам. Кирк выгибался под Джоном так, будто тот имел над ним какую-то сакральную власть: как шторм в бушующем море швыряет крошечный кораблик, как ветер играет пламенем… И его любовник, который всегда принимал с Джимом пассивную роль, сегодня решил взять ситуацию под свой контроль, полностью подчиняя Кирка себе, его внимание, его желание, его волю?       …Джим не был уверен, что он не пьян и не принимал сегодня ничего такого, что бы настолько изменило его сознание, однако он по-прежнему чувствовал, будто всё нереально. Его любовник, наконец, расстегнул наручники, и Кирк пошевелил слегка затёкшими руками. Сумев через какое-то время обнять Джона одной рукой, другой Джим откинул с его влажного лба чёрные волосы. Зелёно-голубые глаза по-прежнему лукаво блестели из-под опущенных ресниц. Кирк открыл было рот, чтобы сказать, как хорошо ему было всё это время, как остро он чувствовал все ласки Джона и как бы он хотел, чтобы их близость никогда не кончалась, но слова не шли на ум. Мысль о том, сколько всяких условий должно было совпасть, чтобы они вдвоём с Джоном обрели друг друга, сжала горло. Может быть, высшие силы действительно существуют? Кажется, он стал слишком часто думать об этом в присутствии аугмента.       «Это очень грешно, но когда я с тобой, мне не нужен бог,» пришла на ум цитата из книги, прочитанной когда-то в юности. Кирк улыбнулся, прижимая Джона к себе ещё крепче.       — Мне так хорошо с тобой, — сказал он, находя губами губы аугмента. Раньше капитан никогда не поверил бы в то, что человек в принципе мог испытывать подобное счастье просто потому, что так случилось, не отдавая ничего взамен. Как правило, в реальной жизни счастливые периоды всегда были чем-то омрачены, но то, что происходило последние пару месяцев между ними, пошатнуло привычное мировоззрение Джима. Наверное, просто каждый рано или поздно находит то, что ищет, даже если ищет это неосознанно. И им, этим счастьем, можно просто наслаждаться, не отдавая за это ничего взамен, ведь в такие моменты оно кажется таким безграничным.