Проект "Реформация"

      13.5       Они вернулись в Сан-Франциско меньше, чем через час. Без сомнения, в штабе уже всё знали, потому что ожидали их.       Хан бросил взгляд на капитана, который жестами и мимикой дал ему знак о том, что всё будет хорошо. Аугменту лишь предстояла беседа с некоторыми служащими, оформляющими бумаги перед вылетом. Они с Кирком вдвоём вошли в большой зал типа опен-спейс-приёмную, где в одном пространстве было расставлено несколько столов.       Кирк огляделся. На другом конце зала он увидел Спока с Ухурой в числе прочих членов экипажа. Та приветливо ему помахала. Все были облачены в форму и, очевидно, готовы были вот-вот выдвинуться на корабль.       Джим и Хан остановились перед столиком вулканца, который вёл всё делопроизводство перед отправкой кораблей в дальние миссии, и аугмент в нерешительности посмотрел на капитана.       — Смелее, — улыбнулся Джим. — Я же с тобой.       Хан смущённо кивнул, после чего с опаской двинулся к нужному столику.       Будто хищник готовится к тому, как бы на него не напали с тыла, — подумал про себя Кирк, залюбовавшись грацией аугмента в очередной раз. И ведь он принадлежит только мне.       Кирк наблюдал, как Хан первым с опаской подошёл к столику, где им предстояло прояснить некоторые бюрократические моменты. Перед ними в строгой аскетичности сидел вулканец в своём традиционном одеянии. «Адмирал Т’Шан» — гласила табличка на столе. Хан присел на край кресла напротив, Кирк же остался просто стоять чуть позади.       — Джон Харрисон и капитан Джеймс Кирк, я полагаю? — спросил вулканец, наконец, соизволив поднять взгляд от ПАДДа.       — Так точно, сэр.       — Я вас внимательно слушаю.       — Мы пришли, чтобы официально подать прошение о службе Джона Харрисона на корабле «Энтерпрайз».       — Так поздно? Вылет корабля запланирован на сегодня.       — Да, но насколько нам известно, не существует правил, которые бы запрещали подавать подобное прошение хоть за полчаса до старта, — ответил Хан.       — Это верно. Однако, я думаю, что здесь возникло некоторое недоразумение, как говорите вы тут, на Земле, — вулканец медленно, по-змеиному моргнул единственный раз за всё то время, что они находились рядом. — Джон Харрисон не можете быть принятым на «Энтерпрайз», так как корабль укомплектован.       Кирк ухмыльнулся. Отчего-то ему захотелось подразнить командование хотя бы раз.       — Извините, мне было просто любопытно узнать, не уволилась ли вдруг в самый последний момент мисс Маркус.       Краем глаза Джим заметил, что Джон улыбнулся.       — С чего бы мне увольняться, капитан?       Кирк чуть не подпрыгнул, услышав голос Кэрол откуда-то слева. Они с Ханом обернулись как по команде. Кэрол Маркус стояла напротив: свежа и прекрасна, как обычно. Золотистый загар выдавал отпуск, проведённый где-то в экваториальных широтах, а флотская униформа подчёркивала результаты регулярных упражнений в спортзале. Кирк готов был поклясться, что мини, стандартное для всех женщин флота, у Кэрол было ещё короче.       — Не знаю, лейтенант, — ответил Кирк, отвешивая ей ироничный поклон. — Мне помнится, в прошлый раз вы остались не очень-то и довольны работой на судне. А вы знаете, как сильно я ревную к «Энтерпрайзу» кого бы то ни было.       — Можете ревновать сколько угодно, капитан, — очаровательно улыбнулась блондинка. — Но пока что вы не убедили меня написать заявление по собственному желанию. Давайте, удивите меня ещё чем-нибудь кроме этого.       Последняя фраза явно была адресована Хану, и все трое это понимали. Кирк внутренне напрягся, волнуясь, как бы аугмент не сказал чего-нибудь такого, что бы поставило под угрозу их всех. Однако если кто и удивил Кирка в этот момент, то это и был Хан.       — Вы, видно, не читаете газет, мисс Маркус, — проворковал аугмент. В его голос проскользнули бархатные нотки соблазнителя. — Там иногда пишут просто уникальные вещи, которые способны удивить даже такого циника, как вы.       — Серьёзно? — Кэрол насмешливо вскинула брови. — Что ж, видимо, человеку, которому отшибло мозги, действительно могут показаться удивительными какие-то вещи, о которых пишут в газетах.       Видимо, их разговор начал раздражать вулканца — насколько это было, конечно, возможно, потому что тот начал поторапливать их:       — Капитан Кирк, время идёт. Если вам есть, что предъявить в поддержку прошения о трудоустройстве Джона Харрисона, то я бы рекомендовал вам сделать это сейчас.       — О да, адмирал, простите. Разумеется, нам есть, что предъявить. Вот, свидетельство о браке. Согласно первому пункту Устава, офицеры имеют право брать с собой на борт супругов.       Кирк протянул вулканцу карту памяти с документами и папку с бумагами, хотя и первого было вполне достаточно. Информация о регистрации брака уже так или иначе поступила в федеративную базу данных, и что-либо менять при всём желании было бы уже поздно.       Джим старался не смотреть в лицо Кэрол, правда. Ему казалось, что он буквально кожей слышит ту паническую ярость, которая поднялась откуда-то изнутри неё и вот-вот готова была выплеснуться наружу.       — Свидетельство о браке? — переспросил вулканец. — Любопытно. Когда вы успели зарегистрировать брак?       — Вчера вечером, — ответил Хан.       Аугмент всё-таки позволил проскользнуть торжествующей нотке в свой тон, но Кирк совсем не винил его в этом. Ему было даже в некотором смысле лестно, что такой удивительный человек как Хан так гордился тем, что было между ними.       — Я вас умоляю, — протянула Кэрол, пытаясь скрыть панику за сарказмом. — Оно же недействительно. Прошло меньше суток, и то, в какой спешке оно было сделано, указывает на корыстные цели как минимум одного из вас. Адмиралтейство никогда его не признает.       По правде говоря, у Кирка были подобные опасения. Однажды уже был раскрыт случай с фиктивным браком одного из членов экипажа. «Жена» какого-то энсина решила бесплатно добраться от Земли до Теллары-прайм. После того происшествия служащих на кораблях и их ближайших родственников чуть ли не с психологами допрашивали об их семейной жизни, пытаясь выяснить, не путешествует ли кто из супругов таким образом автостопом по галактике. Доходило до маразма: к семейным парам, находящимся в отпуске на Земле или где-нибудь на Ризе, вламывались без предупреждения среди ночи и проверяли, спали ли те в одной постели и сколько зубных щёток стояло в их ванной, с целью выяснения, был ли такой брак действительным. Однако, когда Кирк озвучил свои страхи обоим Спокам, те дружно подняли бровь и сказали, что уж Кирку-то, всенародному герою и любимцу, вряд ли кто-то решит чинить подобного рода препятствия, тем более что их с Джоном роман в некоторой степени всё же стал достоянием общественности: их неоднократно видели вместе, и при этом они отнюдь не всегда целомудренно держались за руки. Помимо всего прочего, печати вулканского посольства давали капитану зелёный свет: к подобному документу просто нельзя было отнестись несерьёзно, да и подделать его было невозможно. Вулканский адмирал, принявший у них документы, замер.       — Что ж, капитан, мистер Харрисон, у меня вопросов нет. Вам действительно положено место на борту корабля. Правда, что касается работы, то здесь всё будет на усмотрение капитана. Место на корабле отнюдь не гарантирует вам пост в определённом отделе…       — О, насчёт этого не волнуйтесь, — весело подмигнул адмиралу Кирк. — Работу мистеру Харрисону мы обязательно найдём. Без дела сидеть не будет, могу это гарантировать.       Кажется, только сейчас он решился в открытую посмотреть на Кэрол. Та всё это время стояла, не проронив ни слова, будто не веря, что всё это происходит в действительности. Не говоря ничего, она развернулась и широким шагом пошла по направлению к малому конференц-залу, где последний раз были замечены Спок с Ухурой.       — В таком случае, — прервал их поток молчаливой ненависти вулканец, — мне необходимы сейчас все личные данные Джона Харрисона для формирования его дела. Капитан, вам не обязательно при этом присутствовать, это долгий и, как я уже успел убедиться, довольно скучный для вас, землян, процесс.       Кирк рассмеялся и сжал плечо Хана.       — Я пойду разузнаю, всё ли готово к отбытию. Приходи, как всё будет оформлено. Хан кивнул и улыбнулся Джиму.       — Разумеется. Если позволите, капитан, я бы отлучился минут на сорок. Нужно кое-кого повидать.       Джим удивлённо поднял брови, но не стал спрашивать, к кому собрался в гости Хан. Если захочет, потом сам расскажет, подумал про себя капитан. В конце концов, он не держал аугмента на привязи.       — Разумеется. Но не задерживайся надолго.       Хан как-то грустно улыбнулся в ответ.       — Конечно. Просто… Осталось последнее дело на Земле.       13.6       — …И не забудь: листья романо она не ест. А брокколи нужно давать дозировано: не больше…       — …трёх раз в неделю, я помню, — вздохнула Люси.       — А ещё она будет выпрашивать у тебя цитрусовые, но лучше не рисковать: для её пищеварительной системы это большой стресс, хотя сама она об этом не подозревает.       Люсиль Хервуд, бывшая ученица Джона Харрисона и одна из самых блестящих студенток своего курса, хмуро переводила взгляд с огромной игуаны, вцепившейся в старую корягу в вольере, на своего — теперь уже бывшего — учителя и обратно. Игуана старательно делала вид, что игнорирует обоих, и только её единственный глаз настороженно следил за наглыми человеками, соизволившими разговаривать о ней, Королеве, в таком тоне, будто её здесь нет.       — Мистер Харрисон, я думаю, что с моей памятью проблем возникнуть не должно. Незачем повторять одно и то же по сто раз.       Джон грустно взглянул ей в лицо. Наверное, всего второй или третий раз за эту встречу. Стыдно тебе перед ней? Стыдно! Есть над чем подумать.       — Учитывая тот факт, что я больше не преподаю в Академии и формально не являюсь твоим наставником, ты можешь звать меня просто Джоном.       Девочка неожиданно усмехнулась.       — Джон? Что ж, хорошо. Пусть будет по-твоему.       Они оставили Раджни в вольере и медленно пошли по тропинке, ведущей к другим, не менее уютным, домикам для рептилий, которых можно было оставить здесь на передержку. Люси согласилась забрать игуану к себе, после того как всё в её доме будет готово для приёма столь привередливой королевской особы. У Хана щемило сердце при мысли о том, что ему приходится оставлять свою питомицу другому человеку, пусть даже он точно знал, что это были самые добрые руки, которые только можно найти. Но на «Энтерпрайзе» нельзя было держать домашних животных, да и ветеринар сказал Хану, что Раджни нужен свежий воздух и настоящий дом. На космическом корабле ей точно не место. И всё же…       — Мне так горько, — посетовал он вслух снова. — Долгое время она была моим единственным другом.       — Сочувствую. Но нам всем иногда приходится делать сложный выбор.       Эти слова прозвучали особенно тоскливо и как-то двусмысленно из уст девушки, так что Хан вновь напрягся. Нет, он не рассказал ей обо всех перипетиях своей личной жизни и о той драме, которая случилась между ним и Кирком, хотя Люси и знала о свадьбе из масс-медиа. Джон долго думал, нужно ли ему сказать ей правду о её отце и своей роли в его смерти, и всё никак не мог прийти к верному решению. Он был уверен, что Люси как человек гуманный и разумный не станет переносить свою горечь и боль на Джона Харрисона. С другой стороны, такое неприятное открытие стало бы для неё большим ударом, и она снова бы обернулась назад, чтобы укачивать на руках своё прошлое, вместо того, чтобы лелеять мысли о будущем.       Именно от его решения сказать ей правду сейчас, возможно, зависит будущее этой девочки.       Нет. Кирк и этот парень — Пако — были правы: лучше ничего не знать. Не дай бог ей пережить ту боль, которую пережил я.       Они прошли мимо пруда, в котором резвились зеленоголовые селезни и рябые утки. Несколько утят плавало вокруг них, разбрызгивая воду. На камнях рядом с прудом грелась большая серая ящерица. Увидев людей, она было дёрнулась, планируя нырнуть в темноту травы, но потом решила, что слишком уж жалко дарить им последние тёплые лучи сентябрьского светила. Было на удивление стыло даже для начала осени. Холодно сияющее солнце упорно боролось с ледяным океанским ветром и пока проигрывало.       — Плохо, что ты уезжаешь. Не только для неё, — Люси кивнула в сторону вольера с ящерицей. — Но и для меня тоже.       — Ты можешь писать мне, — улыбнулся Хан, хотя было понятно, что переписка — это абсолютная глупость по сравнению с живым общением. — И я буду помогать тебе с учёбой, если возникнут вопросы.       — С учёбой я разберусь сама. Но знаешь, что меня по-прежнему беспокоит?       — М-м-м?       Девушка остановилась и сорвала травинку, росшую у дороги. Сунув её в рот, она стала задумчиво жевать стебелёк.       — Мы ведь так и не узнали всей правды. Хотя на мгновение я почувствовала, будто…       — Что?       — Да, уже неважно, — усмехнулась она.       — Ну ладно тебе, скажи!       — Ну… Даже не знаю. Мне показалось, будто ты что-то узнал. Что-то, что не знаю я. Ты так внезапно исчез из Академии и не отвечал на сообщения…       — У меня были на это личные причины, — уклончиво ответил аугмент. И в каком-то смысле он даже не врал ей. — С чего ты решила, что мне известно что-то, что неизвестно тебе?       — Ты изменился, — задумчиво ответила Люси. — А ещё у тебя появились седые волосы. Видел?       — Ну, в этом могут быть виноваты только студенты. Вы кого угодно и до инфаркта довести можете!       Они дошли до смотровой площадки парка и остановились, глядя на залив. Хан улыбнулся девушке, удивляясь и восторгаясь её проницательностью. Седые волосы? Он не видел…       — И таким образом, расследование о твоём прошлом и о смерти моего отца зашло в тупик, — проговорила Люси. — Никак не могу с этим смириться.       — А может, всё-таки стоит? — мягко спросил он её. — Недаром ведь говорят, что счастье в неведении.       Солнце, плавающее где-то за тучами несколько последних минут, вдруг снова выплыло ледяным сияющим шаром, ослепив их обоих. Щурясь, Люси устремила взгляд на горизонт. Солнечные блики играли в её волосах, так что Хан невольно залюбовался её свежестью и красотой. И всё же он не мог не видеть какую-то странную усталость даже в этой сочной юности, грусть от первого разочарования в жизни, которая наложила свой отпечаток на молодое лицо.       Девушка оторвала взгляд от залива и посмотрела на него в упор. Как будто она знала всё, но сама раздумывала теперь, нужно ли ей было это подтверждение от него самого.       — Седые волосы — это от знания?       Хан сглотнул, чувствуя, что хотя бы сейчас должен — обязан — сказать ей правду. Ей, этой девочке, перед которой он был абсолютно и безоговорочно виноват. Его сил хватило лишь на то, чтобы просто молча кивнуть ей.       К его удивлению, Люси улыбнулась.       — Ну и чёрт с ним тогда!       Он рассмеялся в ответ.       13.7       — Мистер Сулу, отчёт, — скомандовал Кирк, с улыбкой усаживаясь в кресло. Краем глаза он заметил, как Хан встал слева позади него. Они определили, что рабочее место аугмента теперь будет в инженерном, но в такой момент, как этот, все стремились попасть на мостик.       — Всё готово к отбытию, капитан.       — Отлично. Я думаю, вам всем уже давно не терпится смыться отсюда поскорее, правда?       — Так точно, капитан, — неожиданно согласился Спок. — Даже несмотря на торжественность момента.       Вокруг раздались смешки. Кирк обернулся, когда услышал, как двери турболифта разъехались, и на мостик вошёл доктор.       — Что, спешите оказаться опять в неведомых далях, где, если с нами что-то случится, помощи ждать будет неоткуда?       Смешки стали громче. Маккой с хмурым видом встал справа от капитана.       — Боунс, ты неисправим. Неужели у тебя совсем нет желания познакомиться с прекрасными новыми мирами?       — И новыми болезнями в них? Нет, спасибо.       — Мне кажется, доктор больше играет на публику, — прошептал Хан, склонившись, так, чтобы его услышал только капитан. — Я почти уверен в этом.       — Мистер Сулу, — Кирк игриво взглянул на аугмента, а затем — в сторону своего рулевого, — выводите нас. Всем занять рабочие места. Вы ещё не забыли, что машину сначала надо с ручника снять?       — Нет, капитан, — японец обернулся и послал театрально хмурый взгляд Кирку.       — Тогда вперёд! Запускайте!       Ступнями Джим ощутил привычную вибрацию пола. Двигатели корабля переключились в иной режим работы, и в следующую секунду ощущение пространства изменилось. Кирк всегда с особенной остротой ощущал этот переход, когда долго отсутствовал на корабле.       — Мистер Скотт, — вызвал он инженера по внутренней связи, — как там у вас дела?       — Отлично, капитан! Наша малышка урчит, как котёнок.       — Рад это слышать, Скотти. Пусть так будет всегда.       И пусть они всегда сохранят всё это: тепло, поддержку и всю ту любовь, которая соединяет их.       — Капитан, — на этот раз к нему обратилась Ухура, — я понимаю, что сейчас, возможно, не время для этого, но мы должны проработать сценарий для вашей с Дж… Джоном скоропостижной… свадьбы. У меня есть кое-какие идеи для праздника, но я не могу дать им ход без вашего одобрения…       Кирк во все глаза уставился на Ухуру.       — Что, простите?       — Джим, — на этот раз вмешался Спок, — у вас же не было никаких церемоний. Мы решили, что совсем не отметить такое важное событие в вашей жизни было бы неправильным.       — И к тому же, экипаж очень хочет праздника, капитан, — вставил Чехов. — А это такой прекрасный повод для… Ну, сами понимаете. Что вы все смеётесь надо мной?! Я, между прочим, заказал пять ящиков водки для этого дела, и мне было совсем непросто объяснить мистеру Скотту, зачем мне транспортировать столько этилсодержащего груза на корабль…       Кирк переглянулся с Ханом, качая головой. Кажется, аугмент тоже пребывал в некотором замешательстве от происходящего.       — Хорошо, Ухура, — наконец, выдал он. — Мы обсудим ваши идеи сегодня после ужина. Все желающие присоединиться могут подходить к этому времени в малый конференц-зал.       Он всё ещё не мог поверить, что это происходило. Что они вообще говорили на эту тему. Что его экипаж сам предложил отметить их с Ханом свадьбу.       — С вашего разрешения, капитан, — формально изрёк аугмент так, чтобы его слышал весь мостик, — я должен идти в инженерный. Встретимся на четвёртой палубе в вашей каюте сегодня в 18:00. И не опаздывайте.       Джим почувствовал, что краснеет, когда окружающие вновь заулыбались.       — Зачем ты сказал об этом вслух? — сердито шепнул он Хану. — Они же теперь только про нашу сексуальную жизнь и будут судачить.       Но тот лишь многозначительно улыбнулся.       — Я очень извиняюсь, что прерываю ваше голубиное воркование, — подал голос молчащий всё это время Маккой, — но хотелось бы напомнить, что у капитана назначено плановое медобследование на завтра, так что боюсь, что вам придётся, начиная с текущей минуты, воздержаться от приёма пищи и… сексуальных контактов.       — Под запретом? Обследование? Это откуда такие новости, доктор? — в ужасе уставился на него Кирк. — Я не помню, чтобы мы с вами договаривались о подобных вещах…       — Договаривались, капитан, — осклабился Маккой. — Вы же никогда не читаете табель, прежде чем подписать, да? Так вот, информирую вас о том, что вас ждёт полный медицинский чек-ап, так что подготовьтесь к нему соответствующим образом.       — Полный?       Кирк попытался медленно вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться. Мысль о том, что у него снова будут брать анализы и запихивать в него холодные железяки, была просто ужасающей.       — Полный, — с достоинством кивнул Маккой.       — Но я… Но…       Кирк отчаянно пытался сформулировать хоть одну внятную причину, почему они должны были отложить все эти неприятные процедуры, но доктор снова прервал его:       — Да, совсем забыл. В связи с вашим новым семейным статусом и возрастом обследование будет включать также и колоноскопию.       — Колоно… Чего?!       — Осмотр внутренней поверхности кишечника, если выражаться более простым языком.       — О боже, это-то ещё зачем?! — в панике воскликнул Кирк, чувствуя, что стал совсем пунцовым под смешки окружающих.       — Затем, чтобы выявить возможные заболевания на ранних стадиях, — со всей серьёзностью ответил доктор. — Это очень важное исследование, между прочим.       — Удачи, — пробормотал Хан, который тоже как-то видимо сник, видя стресс Кирка.       — А у вас, мистер Харрисон, плановое обследование по расписанию стоит послезавтра утром, — Боунс весь обратился к Хану. — И оно тоже будет… полным.       — Мне-то оно зачем, доктор? Я же… Вы знаете, кто я. Мой организм работает, как часы.       — Это покажет колоноскопия, — многозначительно ответил доктор. — А то, что вы генетически модифицированы, для меня значения не имеет, потому что отчёт я всё равно должен составить по каждому члену экипажа, так что вы уж меня извините.