Сборник драбблов по JKMM

Они встретили англичанку в каком-то баре — Гермес не смог бы вспомнить, что это был за бар и как они туда попали, даже если бы ему за это предложили пост президента Соединённых Штатов, — Уилл пьяно махнул ей, заставив настороженных посетителей выдохнуть с облегчением, и подошёл, разорвав круг пустоты, образованный вокруг рыжеволосой девушки в синем кителе, мрачно сидящей возле стойки и крутящей в пальцах наполовину опорожненный бокал. — Эй, Фланн, — воскликнул Уилл, панибратски хлопая её по плечу, — как оно, сестрёнка. — Меня зовут Флэнн, — неприязненно ответила она, убирая его руку. — Фланн — это мой брат, и он у меня один, между прочим. — О, у меня тоже есть брат, — ничуть не смутившись, продолжил Уилл. — Познакомься, это Герми, Герми, это Фла… Флэнн, наш союзник. — Мы знакомы, — холодно сказала Флэнн. Гермес только кивнул, окинув англичанку равнодушным взглядом — гораздо больше его привлекали ряды бутылок за стойкой. — Так и вообще прекрасно, что знакомы. Значит, ты не против, что мы присоединимся. Не дожидаясь возражений, которые, судя по выражению лица Флэнн, обязательно бы последовали, Уилл плюхнулся на соседний стул, жестом указывая Гермесу сделать то же самое. Флэнн вздохнула и залпом осушила остатки спиртного в своём бокале. — Бармен, повтори девушке, — тут же выкрикнул Уилл. — А нам чего позабористей, да, братишка? На время Гермес потерял интерес к разговору и вернулся к реальности, только осознав, что видит, как англичанка, раскрасневшаяся, растрёпанная, тычет пальцем в грудь его брата и твердит: — А ведь я должна его убить, понимаешь? Убить, понимаешь? —Понимаю, — чуть не рыча, вторил ей Уилл. — А как это сделать, когда у неё улыбка, как у ангела? — Артур говорит, он враг, — не слушая его, гнула своё англичанка. — Артур говорит, врагов надо убивать, а я не могу, я плохой Спитфайр, просто отвратительный и глупый. — Эй, — сказал Гермес, но его никто не услышал. Уилл и Флэнн, то и дело прикладываясь к своим стаканам, говорили каждый сам себе, не обращая внимания на слова собеседника, больше всего это походило на отчаянную исповедь, когда слова льются и льются, как вода хлещет из прорванной плотины, вкладывая в поток всю сдерживаемую годами мощь. Так и сейчас за бессвязной речью угадывалась страсть и боль, которые обычно не то что показать страшно, даже подумать о них приравнивается в собственной голове к одному из смертных грехов. Гермес прочистил горло и снова попытался вклиниться, на этот раз более успешно. — Э-эй, — сказал он, постучав по стойке, и продолжил, хотя и чувствовал себя весьма неуютно под их тяжёлыми взглядами, — вы о чём вообще? Есть враг, врага надо убить, этот твой Артур прав. Какая, нахрен, разница, какая у него улыбка? — Твой брат идиот? — спросила Флэнн у Уилла. Тот мрачно кивнул.