Обратная сторона подвига

Зима окончательно вступила в свои права ближе к Новому Году, укутав Дейл, Долгое озеро и Одинокую Гору густым белым покрывалом. У горизонта земля сливалась с небом в мерзлом белоснежном мареве, и даже воздух казался особенно звонким и прозрачным. Дороги, однако, оставались чистыми и даже слякотными, разбитые сотнями копыт и сапог, - от Врат Эребора в Дейл и обратно сновали телеги и нагруженные лошади. Люди и гномы старались извлечь максимальную выгоду из своего соседства, - одним были нужны дрова, пища, одежда и домашняя утварь, вторые же стремились как можно скорее отстроить город, а на это требовалось много золота. Несмотря на морозы, торговля шла полным ходом к обоюдной радости обоих народов. Но, конечно, не обходилось без сложностей. Сложно забыть старые обиды и распри, сложно простить. - Хей, посторонись! - Фили натянул повод, сдерживая своего конька, чтобы не врезаться в большой воз с сеном, который медленно тянули волы по раскисшей дороге. - Вашему Величеству так уж не терпится проехать? - ворчливо отозвался погонщик-человек, обернувшись. - Ну так объезжайте по сугробам! Сено вам везем, - не себе. Молодой гном выругался на родном наречии, но остановил пони. С людьми было сложно, порой просто невыносимо! Его никто не желал воспринимать всерьез! То ли дело, если бы Торин сейчас потребовал уступить ему дорогу, - вот тут-то все бы быстренько свернули хоть в сугробы, хоть прямо в озеро, убираясь из под копыт лошадки царственной особы. Торин был настоящим Королем Под Горой, его боялись и уважали, о нем слагали песни, начисто позабыв, что именно из-за него чуть не разразилась война между гномами и людьми. А его племяннику приходилось на каждом шагу доказывать, что он не хуже дяди справлялся с управлением Эребором. Причем, прежде всего доказывать это приходилось именно несносным людишкам. Простонародье, видевшее в Торине героя сказаний, чуть ли не поклонялось ему, а Фили был вынужден все время напоминать им, что именно он - Король Под Горой. Бард и прочие, кто стоял у власти, всегда были почтительны с молодым гномом, понимая непростое положение обоих народов, но вот остальное население... - Брат, спокойнее, - ему на плечо легла рука догнавшего его Кили. - Остынь. Сейчас этот дурак сам уберется с дороги. Он толкнул пятками своего конька и обогнал старшего брата. - Эй, почтенный! - в руке темноволосого наследника Дьюрина появился увесистый кошель. - Может, все же уступишь нам дорогу? Мы к вам по торговым делам торопимся, - как бы не опоздать! Это вам нужно расплачиваться с Лихолесским Королем за дерево. Погонщик поймал на лету кожаный кошель и спрятал его за пазуху, потом стегнул волов, недовольно ворча что-то в усы. Телега со скрипом съехала на обочину и гномы смогли проехать. Фили, кипя от гнева, хлестнул своего конька и помчался вперед, обдав погонщика фонтаном грязи и мерзлого крошева из-под копыт. Кили засмеялся и поспешил за ним, подмигнув человеку. - Что ты так кипятишься? - он нагнал брата уже у ворот Дэйла. - Подумаешь, человечек что-то ляпнул. Было бы из-за чего так злиться! - Я устал от этого, - Фили сердито оглянулся на него, сверкнув глазами. - Всем и каждому надо доказывать, что я ничуть не хуже дяди. Надоело! - Мне - не надо. - Кили улыбнулся ему. - Перестань все воспринимать так близко к сердцу. - Я не хочу покупать уважение к себе... - гном с золотым каскадом кудрей глубоко вздохнул. - Торину это не нужно было, и Балину, пока он занимался торговыми делами. Кили нахмурился, бросив на брата острый взгляд. Он знал, как Фили болезненно переживал свое вынужденное царствование. Он не хотел этого больше всего на свете, - пусть бы их дядя был жив-здоров и правил в свое удовольствие. Пусть бы Торин сейчас мчался по этой дороге, принимая благодарные и восхищенные возгласы. Но судьба распорядилась так, что Король лежал полумертвый в подгорном чертоге, а его дух решал, уйти ли к Махалу-Создателю, или же все же вернуться в мир живых, а его племянник как мог управлялся с делами государства. С точки зрения Кили, его брат отлично справлялся со всем и сразу, но мало кто хотел признавать это. - Балин теперь все время с Бильбо проводит, - Фили остановил своего конька у лестницы ратуши и вынул ногу из стремени, покачав ею в воздухе, прежде чем спрыгнуть с седла. - Им словно ни до кого дела нет больше. - Наш взломщик по дядюшке вздыхал, сам знаешь, - Кили улыбнулся. - Значит, старик смог его утешить. Что ж в том плохого? - По дядюшкиной гриве и синим глазам половина Синегорья вздыхала, - Фили привязал лошадку и оглянулся на брата. - Что ж он их-то не утешает, а с одним хоббитом возится? Кили засмеялся на этот вопрос, потом оборвал собственный смех и, спешившись, подошел к брату. - Что тебя так гнетет, старший? - Я устал, родной мой, - Фили ткнулся лбом ему в плечо, позволив себе секунду слабости. - Смертельно устал играть роль Короля, которого никто не желает воспринимать всерьез. Лучше бы Торин вообще никогда не приходил к этой Горе. Правил бы в Синих Горах и бед бы не знал. Он поднял голову, посмотрев на вышедшего им на встречу Барда, поправил венец и стал подниматься по лестнице. Кили последовал за братом, хмуря темные брови. О, как бы им обоим хотелось, чтобы их дядя сейчас был здоров. И пропади пропадом все сокровища в горе, которые не могли удержать или купить хоть одну жизнь. *** - Балин, я не могу больше! - Бильбо отбросил назад липшие на потный лоб волосы и опустил меч, тяжело переводя дыхание. Седой гном, наблюдавший за тренировкой, улыбнулся ему. - А больше и не надо, - тихо и очень тепло сказал он. - Повтори "взлет стрижа" еще раз и на сегодня хватит. Хоббит кивнул и прикрыл глаза, вспоминая сложный рисунок этого приема. Он на миг замер, потом резким движением крутнулся на месте, выбрасывая перед собой меч, тут же отбил воображаемую атаку слева и нанес два коротких точных удара. Стой перед ним противник, - он бы получил колющие удары в живот и в сердце, но не смог бы дотянуться до хоббита своим клинком. Бильбо выпрямился и посмотрел Балину в глаза: - Когда ты научишь меня сражаться нормально, а не только махать мечом в воздухе? Гном досадливо хлопнул себя по колену, нахмурив белые брови. - Ты прямо как он! - проворчал он. - Куда торопишься? Дай телу все это запомнить, чтобы без участия разума могло биться! На войне думать некогда будет! Хоббит сел на пол, упершись лбом в колени и вздохнул. В чем-то он понимал правоту своего старого учителя, но хотелось большего, хотелось сражаться, держать на острие клинка чужую жизнь, понимать, что ты сильный и можешь все! И хотелось этого прямо сейчас. Не завтра, не когда-то! - Вот, - Балин присел перед ним на корточки, что-то протягивая. - Волосы прибери. Негоже воину без кос ходить, как голодранцу какому-то или мальчишке. Бильбо вскинул голову и уперся взглядом в широкую ладонь гнома, который протягивал ему несколько небольших резных заколок из серебра. Рука сама собой провела по отросшим волосам, которые падали непослушными прядями на плечи и постоянно лезли в глаза. Балин улыбнулся ему: - Справишься? Хоббит взял одну из заколок и повертел ее в пальцах, рассматривая, - красивая тонкая серебряная вязь, причудливо сомкнутая в кольцо с короткими редкими зубцами. Он видел такие украшения у многих гномов, но никогда не придавал им какого-то особого значения - Я не знаю как... - Бильбо запнулся, поняв, что культура подгорного народа совершенно чужда ему и незнакома. - Может, поможешь мне? Гном усмехнулся и отрицательно качнул головой: - У нас волосы заплетают или родители, или любимые. Я не могу... что думать станут? - Думают и так слишком много, - отозвался хоббит, невесело усмехнувшись. Он слышал иногда обрывки разговоров в коридорах и в трапезной. Многие считали, что они с Балином стали любовниками, ища утешения друг в друге. Бильбо мало волновало, что говорят за спиной, ему было все равно, как расценивают то, что он пропадал в покоях старого гнома днем и ночью, но порой заедала совершенно неясная ему самому обида. Балин улыбнулся, словно прочитав его мысли: - Ты мог бы приходить ко мне не так часто. - Нет, - хоббит решительно тряхнул головой. - Мне все равно, что скажут. Я хочу научиться. Он опустил глаза, снова принявшись рассматривать украшения в своей руке. - Я же не гном, - проговорил он. - Так что, если ты поможешь мне, - ничего страшного не будет. И потом, между нами ничего нет - это знаешь ты, и знаю я, а до остальных мне дела нет. Балин усмехнулся и пересел так, чтобы оказаться у хоббита за спиной. - Участь у меня, видать, такая, - пробормотал он, ловко разбирая непослушные каштановые локоны. - Я и ему когда-то косы плел. Траину не до того всегда было, а матери он рано лишился. Бильбо замер, чувствуя, как пальцы гнома перебирают его волосы, сплетая пряди. - Ты его воспитывал? - тихо спросил он. - Учил, - поправил Балин. - Почти как тебя сейчас. Только он моложе был и обид было много в его сердце. Все хотел быстрее в бой, воевать. Старый гном вздохнул и сосредоточился на плетении кос. - Расскажи, - после долгого молчания попросил Бильбо. - Каким он был в юности, ваш Король? - Король! - фыркнул Балин. - Это он сейчас - Король, стал им на поле боя, над телом деда, схоронив брата и потеряв отца. А тогда... Балин надолго замолчал. - Расскажи, - еще раз попросил хоббит. - Как-нибудь в другой раз, - неохотно отозвался гном. - Поздно уже, спать пора. Он ловко закрепил серебряные зажимы на волосах хоббита и чуть толкнул его в спину. - Посмотри в зеркало. По-моему, неплохо получилось. Бильбо поднялся и подошел к небольшому серебряному зеркалу, висевшему на стене. Он давно не смотрел на себя со стороны, полностью погруженный в науку фехтования и свои горькие мысли. Из рамы на него глядел почти что незнакомец. Щеки ввалились, между бровей залегла тонкая морщинка, особенно заметная на усталом бледном лице, ото лба и висков шли назад тонкие косы, причудливо свитые в одну, которая спускалась на затылок и там распадалась в небольшой хвост, стянутый серебряной заколкой. - Красиво, - незнакомец из зеркала криво усмехнулся. - Он бы посмеялся надо мной. - Он бы оценил, - коротко и тихо возразил Балин. - Это косы воина, мечника, владеющего коротким клинком и готового смотреть в глаза смерти. Бильбо невольно отвел глаза, смущенный словами старого гнома. Они по какому-то негласному соглашению никогда не произносили имя Торина вслух, словно боясь спугнуть хрупкую жизнь. Но его не хватало до больного спазма в сердце. - Спасибо, - проговорил хоббит. - Я пойду, ладно. Хочу немного погулять. Балин кивнул, проводив его внимательным взглядом. - Это косы одинокого разбитого сердца, - уже закрывшейся двери сказал он. - Если бы я не знал, где ты проводишь ночи, я бы заплел все иначе. Но кроме меня этого никто уже и не прочтет. *** Бильбо спустился по широкой лестнице и толкнул дверь. Привычно для себя и для этого места проскользнул внутрь, не оглядываясь. Здесь, в этом чертоге, ничего не менялось, словно время застыло. Хоббит присел на край каменного ложа и положил руку на грудь Подгорного Короля. - Все так же шесть к одному? - спросил он у неподвижного тела и криво улыбнулся. - Здравствуй, Торин. А у меня много новостей. На бинтах было немного свежей крови, что говорило о том, что все же жизнь еще не покинула Короля Под Горой, хотя и едва теплилась в нем. С тех пор, как Бильбо и Балин смогли напоить его соком белладонны, ничего не менялось. Один удар сердца гнома на шесть ударов сердца хоббита. Но полурослик упрямо продолжал приходить сюда, как бессменный часовой. Он ночи напролет мог просиживать в изголовье кровати, рассказывая Торину новости. Как шли торговые дела, кто женился, у кого народился наследник или красивая девчонка, кого Фили принял в Совет и как племянники тоскуют по своему дяде. Бильбо часто говорил с гномом, лежащим в забытьи так, словно тот мог слышать и ответить ему. - Вот, - хоббит поднялся. - Посмотри, я сегодня выучил "шелест осоки". Поправишь, если неправильно что-то сделаю? Он вытащил из ножен меч и стал медленно повторять сплетение ударов и блоков, двигаясь совершенно бесшумно. - Знаешь, Балин мне сегодня косы заплел. Как тебе кажется, я достоин их? Я думаю, что я не заслужил такую честь. Но все же... я буду одним из вас. Бильбо опустил клинок и обернулся к неподвижно распростертому Королю. - Торин, знаешь, я только тебе могу это сказать, и только сейчас, когда ты не слышишь меня. Я много времени провожу с Балином, он учит меня фехтовать, рассказывает ваши легенды и обычаи... многие шепчутся, считают, что мы стали парой. Он опустился на колени около ложа и положил голову гному на плечо. - Ты не верь, если услышишь, - это все не правда, - тихий-тихий шепот, как вздох ветра, едва шевельнул волосы на виске Торина. - Ничего между нами нет... Я бы хотел... знаешь, я бы хотел, чтобы такое говорили о нас с тобой. Чтобы твои руки заплели эти косы, а я бы заплел твои.