Обратная сторона подвига

Бильбо ощутил, как под его ладонью чуть дрогнули пальцы Короля. Едва-едва, почти неуловимо, но хоббиту показалось, что у него из-под ног ушел пол. - Торин! - он вскинул голову, всматриваясь в серое обескровленное лицо. Веки гнома едва дрогнули, и с губ слетел еле слышимый стон. Хоббит вскочил, как подброшенный мощной пружиной, и заметался по чертогу. - Сейчас... Что принести? Воды? Тебе больно? Кого позвать? Он обернулся, застыв на короткий миг. - Я сейчас. Ты только не умирай! И со всех ног бросился прочь. Бильбо мчался по коридорам и залам Эребора, расталкивая гномов и совершенно не замечая возмущенных окриков. Сердце колотилось так, что готово было пробить насквозь ребра. - С ума сошел! - Бофур успел увернуться с дороги полурослика и проводил его удивленным взглядом. - Бильбо, похоже вообще уже ума лишился. Так носиться в столь поздний час... *** - Балин! Бильбо ворвался в покои старого гнома, нимало не заботясь о том, что на дворе глухая ночь и, скорее всего, его учитель давно спит. - Балин, проснись!!! Дрожащими руками хоббит кое-как смог высечь искру и зажечь масляную лампу на столе. Гном вскинулся на кровати - походная привычка мгновенно пробуждаться - и уставился на своего ученика. - Что случилось? - Он пришел в себя! - одним духом выпалил Бильбо. - Идем скорее! На ходу бормоча воззвание к Создателю и проклятия одновременно, Балин торопливо оделся и помчался следом за полуросликом. Липкий страх, как тень, преследовал гнома по пятам. Он ждал этого мига, ждал и боялся, хотя никогда в жизни никому не сознался бы в этом. Сейчас все решится, - сок белладонны все же подействовал, - значит сейчас Король или выживет, или его сердце замолчит навеки. *** Снося все на своем пути, они как ураган ворвались в чертог, где покоился Торин. - Торин! - Бильбо бросился к кровати, надеясь увидеть уже открывшиеся глаза и сказать Королю, что теперь все будет хорошо. Балин же, напротив, застыл в дверях как вкопанный, и в его глазах плеснулся ужас. Он увидел то, чего еще не мог заметить и понять хоббит - белые бинты на груди Короля пропитались черной густой кровью. Хоббит погладил Торина по щеке, улыбнувшись ему, хотя глаза гнома были закрыты. - Все хорошо! Все теперь хорошо... - успел прошептать он, прежде чем рука Балина отшвырнула его в сторону. Ничего не понимающий, озлобленный и напуганный этим жестом, полурослик уже хотел взорваться возмущенными криками, когда увидел, как седой гном сбрасывает с себя кафтан. - Воду! - коротко скомандовал он. - Бинты! Живо! Бильбо, наполовину оглушенный ударом об стену, бросился к столу, схватил таз с водой, чистые лоскуты ткани и в два прыжка оказался около Балина. Он успел испугаться, увидев, как старый лекарь одним рывком разорвал бинты на груди Торина и прижал темный ручей крови белым льном. А потом стало не до страха, - Балин, матерясь, как заправский сапожник, вырвал из раны швы, заставляя ее раскрыться и начал методично качать сердце Короля, вынуждая его биться быстрее и быстрее. - Дыши! - в его голосе слышались злые слезы. - Только дыши, слышишь?! Бильбо не знал, что делать, оглушенный страхом и паникой. Он только и мог, что смотреть на происходящее, не зная чем помочь. Кровь толчками выбивалась из раны Торина, как родник из скалы, и текла по белому льну, марая разорванную рубашку и покрывало. Но Балин не обращал на это никакого внимания, продолжая заставлять не желавшее работать сердце биться. Бильбо бросилось в глаза, что кровь была совсем не алой, какой он привык ее видеть, а густой и багровой, почти черной. Она сворачивалась блестящими каплями, больше напоминая смолу, чем кровь, и почти сразу застывала. - Балин, что это? - хоббит подсунул гному под руку чистую тряпицу. - Яд, - коротко выдохнул тот сквозь зубы. - Яд покидает его тело, главное - чтобы сердце выдержало. Бильбо не знал сколько это длилось. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем из раны Торина потекла нормальная красная кровь. Он успел взмокнуть, как после часовой тренировки. Пот заливал глаза, руки тряслись, но он упорно не отводил взгляд, заставляя себя смотреть на страшное зрелище, и менять тряпки под руками гнома. - Все, - седой лекарь зажал рану бинтом. - Давай иглу. Если теперь не выживет, то - все. Бильбо, как в полусне, снова бросился к столу, опрокинув таз с водой, дрожащими руками переворошил сумки и кисеты, вытряхивая на стол их содержимое. Он уже вдел нитку в иглу, когда услышал позади себя сдавленный стон, полный такой муки, что у него шевельнулись волосы. - Нет! - это был голос Балина. Хоббит крутнулся на месте как волчок, однако не выронив иглу и нитку. - Что? - только и смог выдохнуть он. - Сердце... - седой гном вдруг тяжело, как мешок, плюхнулся на край каменного ложа, швырнув себе под ноги бинты. - Оно... останавливается... Бильбо одним прыжком оказался рядом и положил руку на залитую кровью грудь Торина. Он замер и начал считать. Восемь ударов его сердца на один толчок под ладонью... девять... десять... Сердце Короля Под Горой останавливалось, как часы, в которых кончился завод. Медленно и неуклонно. Балин поднялся, как в трансе, и сделал шаг прочь. - Куда ты? - отчаянно зашипел Бильбо, оборачиваясь. - А зашить? - Он умирает... - гном схватился за голову. - Все. Все было бесполезно! Что заставило хоббита поступить так, как он поступил, он потом никогда не смог понять и объяснить сам себе, но именно в этот момент в нем словно лопнула какая-то струна, которая всегда держала над пропастью его миролюбие и спокойствие, желание держаться подальше от любых проблем и отсиживаться в уголке. Перед глазами алой поволокой задернулись шторы незнакомого до этого мига бешенства. Торин не может умереть! Он просто не посмеет этого сделать сейчас! И не важно, какой ценой! Сам того не ожидая, Бильбо выругался на языке гномов так, как никогда себе не позволял даже матершинник Двалин. Он сжал в скользких от крови пальцах иглу и склонился над раной. Одиннадцать ... Он не умел зашивать раны, никогда в жизни даже не думал, что будет лечить что-то серьезнее ссадины на коленке, но сейчас это стало совершенно неважным и каким-то далеким. Бильбо не знал, что тонкая сталь так плохо прокалывает живую кожу, что нужно приложить столько усилий, чтобы вогнать кривую иглу в тело и вытащить ее с другой стороны раны, на задворках сознания он даже успел удивиться этому. Хоббит потянул нитку, затягивая неровный узел, кое-как оборвал ее и сделал второй стежок. Двенадцать... Балин всхлипнул и пошел прочь, медленно, весь сгорбившись и закрыв лицо руками. Нитка путалась, узел захватывал кожу рядом, обещая превратить и без того уродливую рану в совсем уж чудовищный шрам ... Тринадцать... За Балином хлопнула дверь. - Дыши, - взмолился хоббит, продолжая неумело штопать рану. - Дыши, Торин! Игла выпала из его рук и звякнула об пол. Ладони легки на грудную клетку гнома одна поверх другой. Он никогда не пробовал заставить сердце качать кровь вопреки природе и смерти, но сейчас и это стало совершенно не важным. Хоббит коротким ударом ладоней выбил из легких Короля воздух, - сквозь шов запузырилась алая пена, сердце под руками слабо трепыхнулось в ответ. Четырнадцать... Еще удар, еще и еще, заставлять сердце выталкивать кровь и снова наполняться ею. По лицу Бильбо катился крупными градинами пот, капал с кончика носа, заливал глаза. Ему никогда в жизни не было так страшно, как в эти минуты, когда у него в руках билась чужая жизнь. Пятнадцать... Хоббит замер и стал считать, его собственное сердце бешено колотилось, как будто он только что пробежал несколько километров, но он слушал сквозь оглушающий гул в ушах. Пятнадцать... Пятнадцать... Бильбо вскинул руки, провел по косам, бессмысленно дергая заколки , испачкав волосы в крови, и снова положил ладони на грудь короля. Пятнадцать. Его сердце отсчитало пятнадцать ударов, прежде чем под пальцами слабо трепыхнулся ответ. Сердцебиение замедлилось, но не остановилось совсем. Бильбо повернулся спиной к Торину, съехал на пол, сложив на коленях руки, и откинулся головой на край ложа. "Ты жив. Это главное. Даже если уже никогда не придешь в себя!" Он закрыл глаза и провалился в глубокий сон без сновидений и кошмаров. *** - Тише ты, еще разбудишь. - Да ладно, мне кажется его упавшая наковальня сейчас не способна вырвать из сна. Бильбо сморщился и приоткрыл один глаз. Он был в своей комнатенке. На столе слабо трепыхался огонек светильника, прикрытый плащом. В комнате было тесно от набившихся сюда гномов. "Что случилось? - хоббит с трудом перевернулся в кровати. - Я заснул совершенно в другом месте." И тут же ледяным ушатом воды на него вылились все воспоминания этой ночи. Холодный страх затопил сердце, и оно вдруг застучало так гулко, словно билось прямо в голове. Почему гномы столпились здесь? Зачем среди ночи устраивать собрание, да еще в его комнате?! Неужели случилось самое страшное, а он все проспал, как последний слабак? - Фили! - хриплым голосом позвал полурослик, рассмотрев в толпе гномов пшеничные кудри, увенчанные короной, и рывком поднялся с постели. - Что происходит? Гномы, как по команде, перестали спорить и обернулись к нему. На Бильбо уставилось сразу двенадцать пар глаз и он запоздало сообразил, что здесь собрался весь их отряд, включая молодого Короля и его брата. - Бильбо, - каким-то до странного мягким голосом произнес Глоин. - Ты очнулся? - Что происходит? - повторил хоббит. - Что вы тут устроили за сборище? Фили вышел вперед и неожиданно преклонил колено перед опешившим Бильбо. - Я клянусь, - опустив глаза произнес он, прижав правую руку к сердцу. - Если хоть когда-то я смогу уплатить тебе долг, даже ценой своей жизни, - я сделаю это, друг наследников Дьюрина. - Клянусь! - эхом отозвались остальные гномы, вслед за своим Королем опускаясь на колено. Бильбо минуту пристально смотрел на них, а потом неожиданно улыбнулся. - Он жив. Это был не вопрос и не утверждение, скорее вздох, сорвавшийся с губ. Фили кивнул. - Лишь благодаря тебе. Ты совершил сегодня невозможное, доказав всем нам, что вера способна преодолеть что угодно. *** Уже потом, спустя несколько дней, Бильбо, сидя в трапезной узнал, как Балин бросился к Фили, как племянники Торина в ужасе помчались в подземный чертог, где покоился их дядюшка, и чуть ли не в священном ужасе застыли у порога, обнаружив Короля Под Горой все же живым, с криво зашитой раной, а рядом с его кроватью свернувшегося клубком хоббита, который крепко спал. Гномы смотрели на него с восторгом и благодарностью, старались всячески выразить свою признательность и дарили множество дорогих подарков, уверяя в своей бесконечной преданности маленькому герою. Никто уже не вспоминал о том, что это чужак, его принимали, как родного. Фили похвалил решение хоббита заплести косы и подарил золотые заколки, которые снял с собственной гривы. Бильбо было неловко от этих восторгов и похвал, он не чувствовал, что совершил что-то особенное или великое. Ведь Торин так и остался лежать бесчувственным телом, и призванные из Дэйла лучшие лекари людей и эльфов сказали, что это лучшая участь для Короля. Фили, скорбя и радуясь одновременно был официально коронован в начале весны. По Торину не устраивали тризну, но и о выздоровлении речи уже не шло. Балин сам возложил на пшеничные косы тяжелый венец Трора, сменив ту легкую корону, которую носил Фили, не желая принимать полное правление в Эреборе, и тем самым расписываться в том, что Торин уже никогда не взойдет на престол. - Знаешь, - после коронации седой гном отвел хоббита в сторонку от ликовавшей толпы. - Мне душно здесь стало. Не могу простить себе того, что бросил тебя в ту ночь, что не смог поверить, как ты. Бильбо спокойно посмотрел в глаза старому учителю. Он не винил его ни в чем. Сложно не утратить веру, когда ты столько надеялся и раз за разом терпел поражение. - Ты не должен себя ни в чем упрекать, - возразил хоббит. - Ты столько для него сделал, что неудивительно было просто устать. Это же нормально. Балин качнул головой, словно сомневаясь. - Я хочу уйти, - тихо проговорил он. - Хочу отвоевать Морию. Королем в Эреборе Торину уже никогда не быть и в склепе Королей не покоиться... Пусть хоть где-то он все же станет... Гном осекся. Бильбо понял и без слов. Пусть Торин умрет, пусть никогда уже не сможет позвать свой народ в бой и взойти на каменный престол, но пусть хотя бы могила его станет королевской, как он того заслужил. - Я пойду с вами, - хоббит посмотрел в глаза гному. - Я - один из отряда и не хочу оставаться в стороне, когда нужно отдать последний долг нашему Королю. *** Он больше не приходил в низкий чертог, где лежал Торин, не рассказывал ему о своих успехах в обращении с оружием и о подготовке к походу. В Бильбо словно умерло что-то той ночью. В сердце стало пусто, а из глаз на каждого, кто с ним заговаривал, смотрела стылая тоска и отчужденность. В первый день апреля, когда стаяли уже снега и подсохли дороги, из Врат Эребора выступил небольшой отряд. Накануне ночью Балин разбудил хоббита и привел его в большую сокровищницу королевства. - Вот, - он с поклоном положил к ногам хоббита что-то завернутое в дорогую тонкую ткань. - Примерь, сделай милость. Полурослик почти равнодушно развернул подарок и уставился на потрясающей красоты доспехи, сделанные из множества хитро переплетенных пластин. На груди панциря красовался герб Эребора. - Это его доспехи, - Балин отвернулся. - В юности, когда был еще совсем мальчишкой, сам выковал их для себя. Тебе должны подойти по росту. Бильбо онемел, дрогнувшей рукой подняв шлем с узорным глухим забралом и высоким гребнем. Он медленно, как в трансе, облачился в доспех, безмолвно позволив Балину застегнуть все ремни и подогнать крепежи. - Спасибо. Я буду достоин их.