Обратная сторона подвига

Фили молча слушал посланника из Дэйла, с трудом удерживая себя от того, чтобы подпереть голову рукой и закрыть глаза. Человек уже минут пятнадцать перечислял новые условия торговли, которые хотел предложить Бард, стараясь излагать их на манер старинных сказаний, что с его точки зрения должно было быть очень торжественно, а гнома несказанно утомляло. Молодой Король Эребора никак не мог сегодня сосредоточиться на делах в принципе, - на душе почему-то скребли кошки, словно вот-вот должно было случиться что-то дурное, а тут еще этот посланец с нудной и долгой речью. "Нет чтобы коротко все изложить и идти бы себе с миром ... Может, Барду даров послать, тогда этот человек быстрее оставит меня в покое? ... Так тревожно на сердце, что хоть беги из зала, а он мне тут про рыбу и масло в стилистике старой баллады речет ..." - Что мне передать? - человек кашлянул, вопросительно приподнимая брови. Видимо, пауза уже затянулась, а Фили и не заметил этого, полностью погрузившись в свои мысли. - Я обдумаю предложение Короля Барда, - размыто ответил гном, с усилием фокусируя зрение на посланнике. - Оставьте свитки, я должен еще раз все изучить и взвесить. Такие решения поспешно не принимаются. Передайте от меня поклон Барду и дары. Он кивнул Глоину, стоявшему рядом с троном, зная, что тот сам отлично разберется, что преподнести в дар аскетичному Королю Дэйла. Старые товарищи дяди все понимали без слов, стараясь, как могли, поддерживать Молодого Короля. Человек с поклоном передал пергамент одному из советников и удалился. Едва он пропал из вида, Фили откинулся на спинку трона и прикрыл глаза. - Вам нехорошо? - Стоявший по правую руку от трона гном внимательно посмотрел на своего Короля. - Нет, нет, - Фили поспешно выпрямился и тряхнул головой. - Просто люди очень утомительны. На сегодня, давайте, отложим все дела. Я устал. Он поднялся и вышел из зала, отпустив Совет благодарным кивком головы. Едва завернув за угол, Фили стащил с головы тяжелый венец и закрыл глаза, прижимаясь лбом к холодному мрамору стены. В висках пульсировала боль, а в сердце колко ворочалась безымянная тревога. Он сам не понимал, что так беспокоило его и сводило с ума весь день, но избавиться от этого чувства не мог. - Брат! - из-за колонны выглянул Кили. - Ты в порядке? - Нет, конечно, - Фили вздохнул, открывая глаза, и повернулся к младшему. Вот ему врать он не собирался, да это и не имело смысла. - Сам не пойму, что на меня нашло сегодня... - Идем, - Кили взял его за руку и потянул за собой. - Нам есть, что обсудить с тобой. Фили обратил внимание на то, что его брат тоже чем-то взбудоражен, но решил сейчас не спрашивать, а дождаться того мига, когда они смогут поговорить спокойно, не на ходу. Гном с золотым каскадом кудрей ожидал, что Кили позовет его в свою комнату, и они смогут спокойно выпить подогретого вина, или просто молча посидеть, глядя друг другу в глаза и все понимая без слов, а может он уснет, уронив голову младшему на колени, чувствуя его пальцы в своих волосах, и тревога уйдет прочь. Но Кили повел его совершенно в другую сторону, спускаясь вниз по длинной винтовой лестнице северного крыла. - Куда мы идем? - почти равнодушно спросил Фили. - Ты решил ограбить винный погреб? - Нет, - младший не среагировал на шутку, продолжая тащить его за собой. - Я хочу чтобы ты первым узнал. Он спустился в нижние ярусы и повел брата вдоль стен, украшенных резными светильниками. Фили почти не смотрел на дорогу. Одно только присутствие Кили уже успокаивало его и позволяло немного расслабиться, отгораживаясь от гнетущей тревоги. Он не сразу обратил внимание на то, куда они пришли, а когда понял, напрягся, как струна. - Зачем мы здесь? Фили дернул младшего брата за руку, заставляя обернуться, и уставился ему в глаза, ища ответ. Сердце похолодело, заколотившись, как у загнанного кролика, а на висках мгновенно выступил пот. - Т-шш, - Кили положил пальцы ему на губы, прерывая поток вопросов, и толкнул небольшую дверь. - Так надо. Здесь ничего не изменилось, словно время застыло. Факельный свет и свет камина, низкое каменное ложе, застланное шкурами, и спертый душный воздух, пропитанный запахом мазей и настоек. Кили закрыл за ними дверь и повернулся к брату. - Вот, смотри, - едва слышно прошептал он. - Ты доложен первый узнать. Фили больше всего на свете не хотелось этого делать в тот миг. Ему отчаянно хотелось убежать и отсрочить это мгновение, еще немного не знать о горьком событии, которое было неизбежным. Он приходил сюда не один раз в тщетных надеждах с бесполезной безумной верой в чудо, стоял часами совершенно неподвижно, всматриваясь в закаменевшее лицо, и уходил, понимая, что ничего не изменилось. - Посмотри, - повторил Кили почти просяще. Фили, простив воли, поднял голову и бросил долгий полный боли взгляд на неподвижное тело на кровати, на заострившиеся родные черты, ввалившиеся щеки, бледную, как пергамент, кожу и рассыпанные по подушке смоляные пряди, в которые лентами вплелась седина. "Дядя, если бы ты только очнулся, - мысленно застонал молодой Король. -Если бы только пришел в себя и открыл глаза ... Хотя бы на миг. Я не хочу знать, что ты умер ..." Мысли оборвались лопнувшей струной, отдавшись в голове громким звоном. Фили коротко охнул и бросился к кровати, не веря своим глазам. Торин медленно повернул голову, как во сне, и глубоко вздохнул. Сквозь угольные длинные ресницы, слипшиеся в иголочки, блеснула синева. - Дядя! - Фили схватил лежавшую на покрывале руку. - Он тебя пока не слышит, - рядом оказался Кили, который улыбался сквозь ясные слезы счастья. - Но это - пока. Фили, словно онемев, поднял на него глаза и издал короткий неясный хрип. В его взгляде было столько невозможной радости, недоверия и надежды, что его младший брат чуть не рассмеялся. - Я зашел днем, хотел подбросить дрова в камин и вдруг понял, что у него волосы лежат не так как вчера. Сначала подумал, что мне показалось, боялся поверить, а потом он чуть пальцы сжал и рукой двинул ... Фили схватил брата в охапку и крепко обнял, стискивая в медвежьих объятиях. У него не было сил хоть что-то сказать сейчас. Кили тихо засмеялся, выворачиваясь из его рук. - Ты подумал самое плохое? Здорово я тебя разыграл? Он улегся на кровать поверх одеяла и подпер голову рукой, насмешливо глядя на брата. Фили даже рассердился на мгновение. Кили же прекрасно знал, как он переживает все эти события! Зачем было так пугать его? - Ты никогда не повзрослеешь, - вздохнул старший племянник Торина. - Если у меня появились седые волосы, то это - полностью твоя вина. Он лег с другой стороны от Торина, прямо в сапогах и парадном плаще и прикрыл глаза. Отступившая волна страха, оставила за собой предательскую дрожь в коленях и влагу, скопившуюся в уголках глаз. Сердце еще колотилось бешеным ритмом, и хотелось просто минуту спокойно полежать, давая себе полностью осознать произошедшее. Кили взял руку Торина и потерся щекой о его ладонь. - Дядя, ты скорее в себя приходи, столько дел накопилось! И весна уже. Знаешь, как цветут яблони в долине? А луговая трава? Поедем кататься на пони по полям, на охоту поедем. И в горной реке так здорово купаться! Его голос немного дрожал, но Фили понимал, что это такой же отпускающий страх, как у него самого. Сколько бы Кили ни шутил и не храбрился, - он так же боялся, что Торин никогда уже не откроет глаза. Фили лег, положив голову на плечо дяде, вспоминая, как в детстве они так же приходили к нему по ночам, ища тепла и защиты от своих ночных страхов, и даже если Торин спал, все равно становилось не страшно. Рука бывшего Короля Эребора слабо дрогнула и медленно поползла по одеялу, коснулась пальцев племянника. Фили чуть не подавился совершенно позорными для взрослого воина слезами, ощутив слабое благодарное пожатие Торина. Видимо, на этом силы оставили гнома с черной гривой, - глаза его закрылись, он глубоко вздохнул и заснул. - Спит, - прошептал Кили, внимательно наблюдавший за лицом дяди. Фили кивнул, давая понять что услышал, и уставился в потолок. Ему тоже хотелось заснуть. Как в детстве, чувствуя, что рядом тот, кто защитит и спасет от любых опасностей и бед. "Смешно даже, - молодой гном мысленно усмехнулся, удобнее устраивая голову на плече своего дяди. - Сейчас он сам нуждается в нашей помощи и защите. Он так слаб, что не сможет даже подняться с кровати, не то что спасать нас. Но даже такой беспомощный, он все равно вызывает чувство уважения и в нем чувствуется какая-то внутренняя сила". Убаюканный своими мыслями и полным опустошением, которое осталось после целого дня тревоги и шутки младшего брата, Фили и в самом деле незаметно для себя соскользнул в сон. *** Дис приоткрыла дверь подземного чертога и чуть не ахнула. Оба ее сына бессовестно дрыхли среди дня, устроившись на кровати прямо в одежде и сапогах. Фили спал, небрежно завернувшись в парадную бархатную мантию вышитую золотом, его голова покоилась на плече Торина, и он улыбался во сне, словно снилось ему что-то очень и очень хорошее. Кили лежал на боку, уткнувшись лицом своему дяде в грудь, прямо в белоснежные бинты, и сжав в пальцах прядь его черных с проседью волос. - Негодники! - Дис на цыпочках зашла и закрыла за собой дверь. - Хоть бы словно мне сказали. Словно у матери сердце из камня. Или одни они так переживали! Она присела в изголовье, отведя за плечи длинные тяжелые косы, перевитые золотыми шнурами, и погладила брата по щеке. - Хвала Махалу, - прошептала женщина-гном. - Я каждый день молилась, чтобы ты вернулся к нам. Дис долго еще сидела здесь, умиротворенно вышивая рубашку, которую принесла с собой, и тихонечко напевая себе под нос. Потом укрыла сыновей и брата одним огромным пледом, который лежал в изножье кровати, и ушла. Она давно не была так счастлива.