Обратная сторона подвига

Высокий зал, с колоннами, уходил потолком в полумрак. Даже глаза гнома, привыкшие к факельному свету и от рождения способные видеть в темноте, не могли рассмотреть мозаику на стенах и потолке. Мория! Древнее царство гномов. Самое великое и огромное, чьи недра хранили в себе бесценный мифрил. Когда-то прекрасная, светящаяся огнями дивных фиалов, которые отражались в мозаике и витражах, звеневшая песнями кузнечных молотов и скрипом чекана по металлу, дарившая миру непревзойденные шедевры ювелирного искусства, которые уже никому повторить не под силу. Торин шел за орками почти равнодушный к своей участи. Его беспокоил Двалин, который ругаясь со стражей и дергая кандалы, уже дважды получил хорошую взбучку, его беспокоила судьба тех, кто ушел сюда неведомо зачем, и, видимо, так же попался оркам. Гном с синими глазами никогда прежде не бывал в Мории, только слышал о ней удивительные легенды и сказки. О золоте и камнях, что горели в недрах гор, о красоте подгорных чертогов и ярко освещенных залах. Все это осталось в летописях, потому что начисто разграбленная и почти уничтоженная Черная Бездна не могла порадовать ни светом, ни красивыми голосами когда-то звеневших в ней инструментов. Погруженная во мрак, осиротевшая и выстывшая, она была даже более грустным зрелищем чем Эребор, испоганенный драконом. Торин смотрел на ободранные колонны, вырванные камни мозаик, поваленные и разбитые статуи и понимал, что отвоевывать Морию бесполезно. Это было бесполезно, еще когда Трор предпринял эту попытку, потому что то, что создавалось веками и сотнями трудолюбивых рук было уничтожено до самого основания. Мория была потеряна для гномов, и если и осталась, то лишь в сказках. В них хотелось верить, но их невозможно было вернуть, как вчерашний рассвет. Высокий зал, куда их привели, когда-то служил библиотекой. Об этом говорили уцелевшие каменные стеллажи вдоль стен с выбитыми на них рунами, широкие скамьи и столы, расположенные по периметру помещения. Теперь здесь располагалось что-то вроде Тронного зала. Убогие обломки, сваленные горой, венчал грубо вытесанный из обломка колонны трон, на котором восседала женщина. Торин приподнял бровь, глядя на нее с подобием интереса, но без всякого страха. Страх остался на вершине холма, где как ураган пролетела короткая битва с орками. Страх сорвался в реку вместе с раненым Фили, за которым орки не рискнули полезть на стремнину. "Выплывет! - подумал Торин, увидев, как племянник скатился в воду. - А остальное уже не важно!" Их с Двалином просто зажали щитами, лишая возможности биться даже в клинче, а потом накинули сеть и оглушили. Вот там остался страх, что племянник попадется и разделит с ними незавидную участь орочьего пленника, а за себя как-то нелепо было бояться. Торин поднял голову и уперся глазами в Бильбо, примостившегося на нижней ступеньке трона. Или это был кто-то очень похожий на него. "Не он" - мелькнула короткая мысль. Бильбо не носил доспехи и всегда заявлял, что он не воин, даже невесомая, по меркам гнома, мифрильная кольчуга, была ему в тягость. А на этом полурослике красовался панцирь, поножи и наручи, длинные волосы были заплетены в сложные косы опять же гномьим манером. "Мечник, - прочитал Торин плетение и заставил себя не дернуть бровью еще раз. - Короткий клинок. Боец-одиночка" - Ну, что скажешь? - женщина обратилась к этому воину. Голос у нее был низкий и сильный. А тот смотрел и смотрел в глаза Торину, словно не мог их отвести, и гном готов был поклясться, что это все таки взгляд Бильбо, - его глаза с таким знакомым прищуром, его чуть загнутые ресницы и каряя, с вкраплением серого, радужка. Но вот холод в этих глазах был совершенно чужой. Бильбо никогда так не смотрел. - О! - кашляя, выдавил из себя этот полурослик. - А я слышал, что Азог прикончил его! Славная встреча, Торин Оукеншильд! Помнишь меня? Гном промолчал. "Как мне забыть тебя, Бильбо Бэггинс? Как забыть того единственного, кто не испугался украсть у меня Аркенстон и отдать моим врагам, зная, что я за это убить могу. Как забыть, как ты совершенно спокойно мне в этом признался ... Как забыть твои глаза на Вороньей Высоте? Ведь я за них цеплялся до последнего, не желая умирать. Ты не простил меня тогда за все обиды и лишения и был в своем праве, я твоего прощения не заслужил. Но, Махал-Создатель, что ты делаешь здесь?! Как оказался в орочьем логове не на положении пленника, а приближенного к их Королеве, если это она?!" Он краем уха слышал, как ругается Двалин, поливая полурослика самыми нелестными эпитетами, но не стал вмешиваться. Друг ничего не понимает, да и сам Торин пока что - тоже. - Ступай с ними, - коротко приказал он на родном языке, упиравшемуся Двалину. - Так лучше будет. - Мешать душевным беседам не в моих правилах, - хоббит поднялся и собрался уйти, коротко поклонившись Королеве, но она остановила его. Торин не стал сопротивляться, когда орки подтащили его к стене и приковали к вбитым в камень крюкам. Зачем на это тратить силы? Они могут еще пригодиться. Он все смотрел на хоббита и никак не мог поверить в то, что это Бильбо. Изменилась пластика всегда чуть неуклюжих размашистых движений, лицо заострилось и стало более взрослым, под доспехом было конечно не угадать, но гном готов был поклясться, что и весь лишний жирок ушел, уступив место сухим быстрым мышцам. - Прости. Это были не слова и даже не шепот. Одними губами, чтобы не видел никто, кроме него. "За что, мистер взломщик? За то что выбрали себе тот путь, что вам по душе? Не мне судить вас или кого-то еще..." Слабый удар почти не обжег кожу, лишь чуть задев. Торин смотрел на Бильбо и никак не мог понять, - что-то было не так. Полурослик, словно против воли вскинул руку и нанес второй, такой же нечеткий и легкий удар. Женщина остановила его, дернув с пояса короткую плеть. - Смотри, как это делается у нас! Торин понял, что пора умирать, но все равно не смог отвести взгляд от глаз хоббита, таких незнакомых и все же родных. Эти глаза, оставаясь недосягаемыми весь поход, так часто согревали в дороге, они смотрели с наивным восхищением и трепетом, а иногда с совершенно детской обидой на незаслуженные окрики. Эти глаза стали ясными и наполнились слезами, когда Торин нашел в себе силы признать свою ошибку, эти глаза совершенно без страха смотрели на него, когда он чуть не швырнул хоббита с парапета. Эти глаза заполнили собой весь мир, когда он уже померк, и смерть подошла совсем близко на мягких кошачьих лапах. Сейчас они сщурились в две горящие щелки и в них плеснулась такая мука, что гному стало холодно. Бильбо коротко зло крикнул и ударил его уже по-настоящему. Торин не знал, что происходит в голове стоявшего напротив него полурослика, но понимал, что тому больно. "Предатель ты или нет, а совесть у тебя еще осталась!" Он скрипнул зубами, раздавив об них крик обжигающей боли. "Где ты и когда выучился так ловко владеть этим орочьим оружием?! Фили говорил о мече ..." *** Торин сидел, прислонившись к камню спиной и думал. Он никак не мог понять произошедшего, да еще донимала теперь саднящая боль от свежих рубцов. Головоломка никак не сходилась. Бильбо, которого он знал, никогда не смог бы так поступить. Тот хоббит и мухи обидеть был не в состоянии. Что же в нем так изменилось и почему? Гном не мог не признать, что эти перемены удивительным образом ему нравились, словно с алмаза счистили шелуху пустой породы и он заискрился всеми своими гранями ... Но принять предательство было выше его сил. "А, впрочем, кого он предал? он тебе в верности не клялся, да и расстались вы дурно. Хоть ты и просил прощения, но он тебя не простил. Почему бы ему и не найти себе другую дорогу? Фили говорил, что он научился владеть мечом и долго не уходил от Одинокой Горы, но кто сказал, что потому что простил все обиды? Может ждал возможности отомстить, но так и не дождался?" Одинокий огонек факела привлек его внимание, вынудив скосить глаза. К нему подошел Бильбо и сел рядом. - Прости, - негромко проговорил он. - Если сможешь - прости. Я не стану оправдываться ... Он вытащил мазь и бинт и начал осторожно обрабатывать рубец на груди гнома. Торин зашипел, - показалось что рана вспыхнула огнем. "За что простить? Сам ударил, сам пришел вылечить? Я в жалости не нуждаюсь, дорогой мой взломщик. Мне бы понять тебя, понять почему ты так поступаешь. А прощать-то мне и нечего. Выбрал свою дорогу - храни тебя на ней судьба. Ты ни в чем не виноват передо мной." Он отдернул голову, инстинктивно не дав прикоснуться к лицу. В этом было что-то до безумия личное, что-то такое, после чего бывший Король Эребора обязательно бы ляпнул те слова, что давно вертелись на языке, но были с его точки зрения совсем не уместны. - Ладно, - вздохнул Бильбо, совсем не обидевшись. - Отдыхай. Торин смотрел на него и чувствовал, что пожар, тлевший в груди, начал разгораться сильнее. Этот крошка взломщик манил его, как нераскрытая тайна, как сокровище, которым хочется обладать, но теперь эта желанная драгоценность, искрящаяся в новой оправе силы и невероятного мужества, начала просто сводить с ума. Даже при том, что он стал орочьим надсмотрщиком, и похоже был вполне доволен новой ролью, даже при этом он не становился менее желанным. - Я тебя вытащу ... вас всех из этого проклятого места... - Вот ты и оступился, мелюзга! - из темноты за спиной хоббита выплыл ухмыляющийся орк. - А я так ждал этого мига. Торин среагировал, как спущенная пружина самострела. "Предатель, или нет, но он не станет игрушкой этих тварей лишь потому что пожалел меня!" Еще поднимаясь, он схватил хоббита за плечо и швырнул в сторону, вставая между ним и орком. Короткая цепь ручных кандалов захлестнулась на горле противника. Торин рванул ее на себя, рассчитывая одним движением свернуть орку шею. - Бильбо, беги! - успел сказать он, прежде чем подсечка под колени, заставила его упасть на землю. Гном слышал яростный крик хоббита, сопровождаемый звоном клинков, сквозь туман в голове, как сквозь вату, дернулся встать, но тут же был оглушен точным ударом в висок. *** Сознание возвращалось тяжело и как-то неохотно, подстегнутое пульсирующей болью в плечах. Торин понял, что висит на цепи, прикрученной к кандалам. Ноги едва касались земли, так что весь его немаленький вес пришелся на плечевые суставы и сухожилия. Вокруг горели факелы, по меньшей мере десятка три. Гном приоткрыл глаза и чуть не закричал от холодного ужаса, окатившего его с головы до ног. Перед троном орочьей Королевы стоял связанный Бильбо. Доспехи и сапоги с него сорвали, оставив лишь легкую рубашку и штаны. - Никто никогда так не разочаровывал меня, - говорила Сабил, буравя его ледяным взглядом. - Я дала тебе все и даже больше! Кормила со своего стола, позволила свободно разгуливать в моих владениях! Наградила золотом и своей милостью! Чего тебе не хватало, малявка несчастная! Пожалел Короля Под Горой?!! - Он - не Король, - совершенно спокойно возразил хоббит, подняв на нее взгляд. - Короля тебе никогда не достать. - Азог разберется со всем этим выводком! - рявкнула Сабил, щелкнув когтями. - И ты будешь на это смотреть!!! - Азог давно мертв, дура несчастная! - прохрипел Торин. - Подох еще зимой в Битве Пяти Воинств! Повисла жуткая пауза. Королева обернулась к гному и медленно подошла, рассматривая так, словно впервые увидела. - Что ты сказал? - тихим опасным шепотом поинтересовалась она. - Он мертв, - четко повторил Торин. От удара ему показалось, что голова оторвалась от тела и хрустнули шейные позвонки. Сабил схватила его за волосы и рванула на себя, чуть не вырвав плечевые суставы. - Это ложь!!! - Это правда, Госпожа моя, - совершенно будничным тоном сказал ей в спину Бильбо, оборачиваясь. - Я был там в момент их последнего боя. Клинок Оркрист пронзил его насквозь, пригвоздив ко льду. Женщина зарычала, как дикий зверь и обернулась. Бильбо смотрел на нее без страха. Терять уже было нечего - оставалось только подольше продержаться, надеясь, что Балин все же приведет ополчение из Эребора. А если они и погибнут, то хотя бы вместе. - Ублюдки! - Сабил завыла, как раненая волчица. - Ублюдки! Вы убили его!!! Я от вас ни одного клочка мяса не оставлю!!! Она сдернула с пояса свою плеть и ударила ей хоббита. Бильбо упал на колено, прикрыв плечом лицо. Обжигающая боль вспыхнула вдоль спины, искрами выбив из глаз слезы. Он не знал, что такая боль существует. "Ох, Торин, прости еще раз за то, что я сделал!" Второй удар пришелся по плечу и голове, вырвав клок волос. "Только бы не закричать! Хотелось бы как-то более героически сдохнуть, чем визжа, как свинья на бойне! Да и более славно, с мечом в поединке ..." - Его убил я! - рявкнул Торин, дернув цепь. - Он - не при чем! Сабил даже не обернулась на его слова. Весь свой гнев, разочарование и бессильную ярость она выплеснула на хоббита. Третий удар, разорвавший кожу на руке, выбил из легких хриплый крик ... Торин смотрел на это не в силах отвести взгляд, методично скручивая цепь. Бильбо раньше бы уже кинулся ей в ноги, умоляя о милости ... Зрелище хрипевшего от боли полурослика, который, с истинно гномьим упрямством, не давал вырвать из себя крик заставило сердце Короля сжаться и замереть на миг. "Я не выдержу! - Бильбо прокусил себе губу, подавившись кровью и криком. - Я не знал, что бывает вот так ..." Сквозь паволоку боли он услышал короткий жуткий рык Торина и звон лопнувшей цепи. Он не почувствовал следующий удар, но ощутил жар, который прижался к ранам, соленый пот, разъедающий вспухшие рубцы и дрожь, сотрясавшую тело, закрывшее его. - Торин! - Бильбо открыл глаза и, как через занавес, посмотрел на зал сквозь болтавшиеся перед лицом черные пряди. Медвежья хватка гнома стальным капканом притиснула его к горячей груди и Бильбо оказался сжатым в клубок. Торин упал на бок, закрыв собой хоббита полностью и приняв удар Сабил на спину. - Уберите его! - взвизгнула жена Азога, обращаясь к оркам. Но ни пинками, ни кнутами орками не удалось расцепить мертвую хватку гнома и вырвать хоббита из его рук. "Что же ты творишь?" - подумал Бильбо, чувствуя что теряет сознание от нехватки воздуха. Торин почти задушил его, сжав как в стальном капкане. Горела спина, да еще соль, разъедавшая раны, добавляла жгучей боли к горящим легким. *** Бильбо медленно очнулся, приоткрыв глаза. Он с трудом мог вспомнить произошедшие события и хоть как-то выстроить их в цепочку. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Он поднял руку, желая удостовериться в целостности своего черепа и тут же коротко охнул. Звякнула цепь, тянувшаяся от одной руки к другой, на запястьях сомкнулись зубастые браслеты. - Вот так вляпался, - тихо пробормотал сам себе хоббит. Вокруг было темно, но глаза быстро привыкали, выхватывая очертания неровных стен. Он был в одном из штреков рудника. "Спас всех? Молодец! Герой! Вляпался еще хуже чем было. И кольцо свое потерял". Мгновенно прошиб холодный пот, - рука рванулась к внутреннему карману пояса. Нет. Орки, видимо, не обыскивали его, только отобрав доспехи и оружие. "Где же Торин? Что с ним стало? - в ужасе подумал он. - Он же закрыл меня от этой разъяренной горгульи!" Последнее воспоминание, которое у него осталось это душившая его хватка бывшего Короля Эребора и горячее дрожащее тело, принявшее на себя предназначенную ему боль. Бильбо дернулся, но подняться не смог, - оказалось, что руки Торина по прежнему сжаты вокруг него стальным кольцом. Он лежал рядом с гномом и не понял этого сразу только потому, что было слишком темно. Хоббит с огромным трудом вывернулся из под тяжелой руки и привалился спиной к скале, обернувшись. Тот, ради кого он стремился стать героем, кому подражал и кем восхищался лежал рядом с ним, прикованный короткой цепью за шею к стене.