Обратная сторона подвига

- Ну ты и устроил мне веселье! - Двалин протянул руку, предлагая своему другу и Королю помочь сесть у скалы. - Как всегда, не можешь без неуместного геройства обойтись? Если у меня и прибавилось седых волос, то только благодаря тебе! На кой тебе в этот раз понадобилось куда-то влезать? Неужели, мало от этого недомерка получил? На Бильбо, сидевшего рядом, он даже не смотрел, только указал кивком головы. - Не мог спокойно в сторонке посидеть?! - Двалин сердито взял Торина за руку. - Посмотри! Все запястья в кровь ссадил! Про остальную красоту лучше вообще промолчу! Гном с синими глазами хрипло засмеялся: - Он, считай, что спас меня в очередной раз, да вот только сам подставился ... - Спас! Как же! - возмутился Двалин, поддев пальцами широкий стальной ошейник и дернув его на себя. - Отличное спасение! Я, конечно, планировал тебя на цепь посадить, но не в орочьем руднике! Торин ругнулся на родном языке, дернув головой, но вырваться не смог. - Двалин, эта сука забила бы меня на смерть, а так я еще жив! И обязан этим Бильбо ... - Он тебя предал! - рассвирепел гном с татуировками на руках. - И моего брата продал им! И наслаждался тут жизнью, полосуя наших сородичей ... Торин с трудом поднялся, перехватив руку своего друга, которой тот все еще держал его за ошейник. - А чем он таким нам обязан, позволь спросить?! - сердито бросил он, уставившись Двалину в глаза. - Я чуть не сбросил его со стены Эребора, и до этого был не слишком любезен, никто из нас не удосужился быть хоть немного вежливым или приветливым, я уж не говорю про то, чтобы быть просто благодарными ... - Твой брат на свободе, - подал голос Бильбо, у которого от ругани гномов начинала болеть голова. - Балин ушел в Эребор и должен был уже добраться туда. Оба гнома обернулись на него, совершенно синхронно вскинув брови. - Когда мы уезжали, его не было там, - с сомнением покачал головой Двалин, выпустив, наконец, ошейник Торина. Хоббит чуть пожал плечами, стараясь не бередить раны: - Значит, вы разминулись на день или два. Он должен привести сюда ополчение. По моей задумке, когда они подойдут к воротам, я должен был устроить здесь бунт, и тогда орки оказались бы зажатыми в клещи, что позволило бы окончательно выгнать их из Мории или перебить. Двалин вздохнул, пытаясь уложить в голове этот план и не зная верить или нет. - Время покажет, - проворчал он, наконец.- Я тебе не верю. Он отвернулся и звякая цепями ушел к другой стене, где улегся демонстративно отвернувшись. - Прости его, - Торин смотрел в сторону. - Это потому, что он боится за брата ... - И за тебя, - Бильбо осторожно тронул его за руку. - Спасибо. Гном невесело усмехнулся, усаживаясь на пол. - За что? Я не смог помочь тебе, только навлек на тебя беду. Ты неплохо жил тут, как я понимаю, а теперь попал в немилость, потому что решил пожалеть меня. - Я все это время притворялся, - Бильбо тоже сел, уткнувшись лбом в колени. - Врал ей, чтобы она ничего не заподозрила, выводил гномов по одному из рудника. Надо было догадаться, что эта дрянь, Шайгал, будет искать способы вернуть себе ее расположение! Торин качнул головой. - Твоя самоотверженность достойна легенд, - негромко сказал он. - Мало какой герой отважиться на такой риск ради чужого ему народа. Хоббит неопределенно повел плечами. Он не знал, как объяснить бывшему Королю Одинокой Горы, что за чувства руководили им. Просто было разговаривать с бессознательным гномом, доверяя ему свои тайны, а вот глядя в глаза, оказалось, просто невозможным. - Иди сюда, - Торин лег у стены. - Через пару часов у тебя начнется озноб от ран. Я согрею. Хоббит икнул, поняв, что уставился на гнома совершенно неприлично приоткрыв рот. Почему-то в этом предложении он уловил какой-то подтекст. "Размечтался! - быстренько осадило его внутреннее эго. - Это просто забота о твоей дурацкой персоне и не более того! Варежку закрой и ползи под бок к своему сокровищу, пока оно не передумало!" Гном истолковал молчание хоббита по своему. - Я ничего не сделаю тебе, - пообещал он. - Просто, ради тепла. Бильбо еще раз икнул, совершенно неподобающим образом, и подполз ближе, думая, как устроиться и при этом не потревожить ни свои раны, ни Торина. Это в мечтах они так просто и красиво падали в пышную луговую траву, слившись в объятиях в одно целое, а вот в реальности ему вдруг стало неловко до того, что щеки запылали и уши стали горячими. - Ты дрожишь? - рука Торина перехватила его поперек тела и прижала спиной к широкой груди. - Больно? "Да, и ты бы знал как! - чуть не завопил хоббит. - И не спина у меня болит, дурак ты несчастный, это я переживу как-нибудь! Это тебе так просто тут валяться на камнях и думать о вечном, а мне вот твоя близость хуже пытки ..." - Ты прости меня, мистер взломщик, - прошептал Торин ему на ухо. - Хоть теперь. Я не заслужил этого, но кто знает, что с нами будет завтра ... Бильбо вцепился зубами себе в костяшки, чтобы молчать любой ценой, потому что он точно знал, какие слова слетят с языка стоит только позволить рту открыться. Да, кто знает, что будет с ними завтра, и именно по этой причине какой уже смысл молчать и таиться, когда потом не перед кем будет стыдиться своих слов и желаний. Зачем оставлять на завтра бесполезное раскаяние несказанных слов и несовершенных поступков? Горячее хриплое дыхание гнома обжигало чувствительный кончик уха, отзываясь в каждой клеточке мелкой судорогой. Хоббит чуть не заскулил в голос, не зная куда деваться от бешеного пульса в собственном теле и панически боясь, что гном сейчас поймет в чем дело. Он чувствовал жар, исходивший от Торина, запах его пота, пыльных, пропахших огнем горна волос, и готов был залезь на стену. Как-то разом вылетели из головы все мысли о Сабил, их плачевном положении и состоянии, об орках, руднике и том, сколько осталось жить. Пусть будет только эта ночь, пусть назавтра Королева орков разорвет их на куски, но сейчас пусть между ними не останется ни одной недосказанности. - Торин ... - Бильбо шевельнулся, осторожно переворачиваясь лицом к гному. - Я должен тебе сказать ... знаешь, не важно, что будет завтра. Оно может и не наступить совсем ... я ... ты знаешь, что я научился владеть мечом? "Какая нелепость! - взвыл внутренний голос. - Ты еще про ромашки заведи речь!" Гном приоткрыл глаза и пристально посмотрел на хоббита. Синяя радужка отливала зеленым, как у хищника, светом, а зрачки стали огромными. Он осторожно коснулся ладонью волос хоббита, удивительно нежно проведя по ним. - Кто плел тебе косы? - вдруг спросил он, приподнявшись на руке. - Балин, - ляпнул Бильбо и тут же пожалел о своих словах. Даже в темноте он увидел, как закаменело лицо гнома, а тело напряглось. "Дурак!!!! Тебе же говорили, что это значит!!! Если что-то и было возможно, то только что ты это испортил! Поздравляю!" - Это ... это не то, что ты думаешь, - хоббит торопливо сел, зябко поведя плечами. - Ничего не было ... просто я сам не умею ... - Ясно. - голос бывшего Короля был холоден, как лед на вершинах Эред Луин. Он лег, уронив хоббита вместе с собой и сжал его, как в капкане. - Спи. Бильбо лежал и боялся шевельнуться. "Если ему нет до меня никакого дела, то зачем он вдруг спросил про косы? и почему его задел ответ, а он явно его задел? Ох, как у них все сложно!!" "А у тебя все просто! - внутренний собеседник всегда был настолько язвителен, насколько это вообще возможно. - Ты же так легко заговорил про умение воина. Именно это ты и собирался сказать, да?" "Да как я скажу ему ... Это же ... а вдруг у гномов такая любовь не бывает ... Он сейчас от смеха умрет, или раны разбередит себе ... " "Да, да, ищи оправдания!" Бильбо снова завозился на полу и осторожно перевернулся. - Торин ... "Давай! Второй заход на цель! Теперь пора про умение кидать каштаны вспомнить. Вдруг, это его восхитит до обморочного восторга!" Гном молчал. Его дыхание было ровным, как во сне, и даже сталь объятий немного ослабла. - Торин ... Бильбо осторожно высвободил руку и провел пальцами по блестящему стальному ошейнику, не решаясь коснуться Короля. "А что я теряю, - подумал он, набирая в легкие побольше воздуха. - Завтра же может и не наступить ..." Хоббит протянул руку и запустил пальцы в густую черную гриву. Жесткие пряди были настолько спутанными, что рука увязла в них, да Бильбо и не стремился ее вытащить. Он прижался всем телом, чувствуя, что от избытка эмоций ему не хватает воздуха. Вторая рука уже отправилась путешествовать по груди гнома, осторожно обрисовывая вспухшие красные рубцы. Неожиданно Торин резко сжал его в объятиях и перекатился по полу так, что Бильбо оказался под ним. Тяжелое тело вдавило в камни, причинив боль. - Не дразни меня, мистер вор, - бархатным шепотом прозвучала угроза. - Я обещал ничего тебе не делать, но я не стальной. - Я думал ты спишь! - испуганно выдавил из себя Бильбо, пытаясь отдернуть руку. - Это повод дразнить? - В темноте белоснежная улыбка гнома показалась хоббиту оскалом. Он никогда раньше ни у кого не слышал такого голоса - бархатного и одновременно хриплого, как далекая гроза. От этого тембра все тело стало вдруг как вылепленным из воска и начало плавиться. - Я не хотел ... - Поздно, маленький взломщик с порочными глазами, - Торин наклонился и поцеловал его в шею. - Если завтра никогда не наступит, то пусть останется только эта ночь. *** Бильбо лежал и глазел в темноту, сон улетучился вместе со всеми мыслями. В голове было пусто, как в бочонке из под вина после праздника. Торин спал рядом, прижав его к себе и грея своим теплом. Рядом валялись обрывки рубашки хоббита, которые уже совсем никуда не годились. "Хорошо, что хоть штаны уцелели, - Бильбо улыбнулся в темноте. - Вот срам был бы утром. Других-то у меня и нет." Тело болело, но это была до странного приятная боль, помноженная на сладкую истому. Он никогда не знал, что любовь бывает такой. Конечно, в юности были влюбленности, мечты о сладких поцелуях и объятиях, смятых простынях и утренних лучах солнце, греющих обнаженное тело сквозь открытое окно. Хоббит никогда не мог представить точно с кем бы такая ночь была самой сладкой и яркой, но мечтал о ней. Здесь, на выщербленном полу рудничной штольни, не могло быть ни смятых простыней ни уж тем более солнечного света, да и луговой травы тоже. С тех пор, как он начал в своих мечтах видеть рядом с собой Торина, он придумывал его нежным и ласковым, чутким. Почему-то хоббиту казалось, что именно такие чувства спрятаны под этой броней из небрежности и грубости. Но страсть гнома больше напоминала ураган, стихию, которой можно только покориться и раствориться в ней. Бильбо даже испугался в первый момент, когда Торин сжал его шею, слегка придушив и рокочущим шепотом потребовал: "Не шевелись!" Потом с коротким треском разлетелась рубашка, которая и так не была целой, и горячие губы коснулись плеча. Торин изучал его тело медленно, вынуждая отзываться на каждую ласку, словно задавшись целью довести полурослика до безумия. Бильбо казалось, что он сейчас взорвется изнутри, но как только он дернулся обнять гнома за шею и перейти к более решительным действиям, тот снова предупреждающе сжал пальцы на его горле. Что было потом хоббит так и не мог вспомнить. Он кажется о чем-то просил, даже умолял, пытался поцеловать Торина или хотя бы коснуться, но и этого ему не позволили. Гном завел его руки за голову, намотав цепь на кулак, и почти полностью обездвижил. Была боль, кажется, Бильбо даже кричал, этого он тоже не помнил, потому что следом за ней накатила такая волна наслаждения, что все стало совершенно неважным. В голове грохотом отдавался пульс собственного сердца, помноженный на пульс Торина, слившийся с ним воедино. Потом он плакал, уткнувшись Торину в грудь, чувствуя только силу с которой тот обнимал его и бережные поглаживания по голове. Гном оделся и одел хоббита, завернув в свою рубашку, совсем не слушая никаких возражений, лег на камни, прижав Бильбо к себе, и почти мгновенно уснул. "Если любовь такая, то она стоит любых лишений и потерь. Пусть она коротка, как июньская ночь, и скоротечна, как цветение ландыша, но ее сила способна перевернуть мир и навсегда оставить в нем свой след. Пусть никогда не наступит завтра, пусть навсегда останется только эта ночь и звук его сердца рядом со мной!" Бильбо закрыл глаза, позволяя себе раствориться в мыслях и мечтах, и незаметно заснул.