Обратная сторона подвига

Глухая ночь прокралась в Морию на бархатных лапах рыси. Из штрека давно унесли последние факелы и стало темно настолько, что было не рассмотреть даже свои руки прямо перед лицом. Бильбо лежал, открыв глаза и ждал. Он знал, что через час или около того глаза привыкнут к темноте настолько, что он все же рассмотрит в этой чернильной кляксе очертания стен и силуэты, и тогда будет пора действовать. "Да как у тебя ум повернулся на такое?!! - вопило все его существо, корчась от боли и сгорая в агонии непереносимого стыда. - Это не то, что воина недостойно, это даже просто человеку с совестью в голову не придет! Не смей, Бильбо Бэггинс, не смей так поступать!" "Я должен!" хоббит в темноте до хруста стиснул зубы, стараясь дышать совершенно ровно, чтобы не потревожить спавшего рядом Торина. Он знал, что у гнома чуткий сон, и как бы он ни измотался за день, он мгновенно проснется, стоит только позволить плечам чуть дрогнуть, или сбиться в хриплом плаче дыханию. И вот тогда, - считай, что весь план провалился с треском, потому что глядя в синие глаза бывшего Короля, Бильбо точно не сможет сказать, что собрался сделать и почему. "Не смей!!! - продолжал вопить внутренний голос. - Ты же столько распинался о своей любви к нему, так где она теперь?! Откуда у тебя камень вместо сердца?! Откуда в тебе столько подлости?!!" Полурослик очень осторожно выполз из-под руки Торина и сел, подождал какое-то время, прислушиваясь с замирающим сердцем - не проснется ли гном. Обошлось. Видимо, все таки тот слишком устал за день непрерывной работы, чтобы сейчас его могла потревожить такая мелочь, как осторожное движение легкого хоббита. Бильбо почти хотелось в этот момент, чтобы гном открыл глаза и остановил его, тогда можно было бы сказать, что от него ничего не зависело, и решал не он ... "Поднимайся, раз уж все решил и обдумал! Давай, шевелись. Что сопли распустил?" Бильбо оглянулся. В темноте его глаза блестели, как две яркие звездочки, по щекам проползли холодные мокрые дорожки. Он долго смотрел на спавшего Короля, стараясь запомнить каждую мелочь. Упрямый разлет соболиных бровей, длинные угольные ресницы, разметавшиеся по полу черные волосы, красивую фигуру ... Хоббит осторожно наклонился и совсем невесомо поцеловал гнома в уголок губ. "Все будет хорошо ..." Вслух он это сказать не решился, опять же боясь разбудить Торина, потом бесшумно встал, поправил на себе одежду и пошел к выходу. Он знал, что варги помнят его запах, и не боялся их, рассчитывая проскользнуть мимо совершенно незамеченным. Но оказалось, что не только огромные хищники не спали в кромешном мраке подземелья. - Ты далеко собрался? - из темноты возник высокий коренастый силуэт. Бильбо отпрянул, немного напуганный неожиданным появлением препятствия, и уставился на руку, преграждавшую ему путь. Двалин стоял, опираясь на скалу, и с вызовом смотрел на полурослика. - Бежать надумал? В темноте было не видно лица, но Бильбо и по голосу понимал, что гном очень зол на него. - Навлек на Торина беду, а сам - в кусты?! - Двалин, я не хотел ... - очень тихо начал хоббит. - Ты не понимаешь ... - Это ты ничего не понимаешь!! - казалось, что еще миг и друг Короля вцепиться ему в шею. - Испугался? Что, денек в шахте оказался слишком крутым для такого неженки? Разгуливать тут надсмотрщиком было куда проще? А о том, каково ему будет, когда он проснется, ты не подумал? Он ради тебя на все пошел ... - Не нужно напоминать мне об этом! - Бильбо стиснул кулаки, заставив себя не закричать. - Я слышал ваш разговор. Думаешь, я не понимаю сколько он для меня сделал ... - Он тебя любит! - в голосе Двалина зазвучал рокот далекой грозы. Он подался вперед, всматриваясь в глаза хоббита. - Иначе никогда бы так не позволил с собой обходиться! - Он сделал бы то же самое ради любого из вас! - Бильбо чуть не завыл в голос, потому что Двалин ударил в и так растравленную рану, перепахавшую сердце надвое. - Он сам так сказал ... - У нас это навсегда, - Двалин выпрямился, скрестив руки на груди. Бильбо даже не сразу понял, что гном имеет ввиду. - Ты хоть понимаешь, что натворил? Это - навсегда. Вдумайся в это слово. - Он поймет, - с трудом удерживаясь от крика в голос, отозвался хоббит. - Я уверен. - Поймет? - Двалин дернул головой. - Поймет, что ты еще раз предал его? После того, как он ради тебя втоптал свою гордость и честь воина в грязь?! Лучше бы орки тобой пользовались, как шлюхой! Чтоб ты провалился! Хотя бы скажи это ему в лицо! Он дернулся вперед, чтобы схватит Бильбо за шиворот, но хоббит надел кольцо и исчез. - Трус! - зарычал Двалин. метнувшись по узкому тоннелю. - Трус и фигляр! Если мы все погибнем - это будет только на твоей совести ... Бильбо не слушал его, стрелой убегая прочь. Варги даже не дернулись, когда он перескочил через них и опрометью кинулся к выходу из рудника. "Ну все, дорогу назад ты себе отрезал! - зло рассуждал он сам с собой. - Теперь только вперед и бегом, и молись всем богам, чтобы твой план принес ожидаемые результаты, иначе тебя проклянут." "Я сам себя прокляну! - мимоходом заметил Бильбо. прыгая по ступенькам лестницы. - И никогда не прощу, если ошибся." В длинном сквозном зале без дела слонялись орки и бродили сытые варги. Хоббит огляделся и заметил то, что искал. В скальной нише, когда-то служившей для хранения инструментов, свернувшись огромным серым клубком, спал его старый зверь. Бильбо подошел и погладил его за ушами. Варг сердито рыкнул, обнажая хоть и тупые но огромные зубы и поднял голову. Подслеповатые глаза не увидели ничего, но зато уловил нос. Запах того, кто любил этого зверя, как понимал любовь убогий искалеченный ум хищника. Он был последним в выводке и потому еще с щенячьей своей юности был лишен любви и внимания. Он бегал со стаей, но не обрел права гордо носить седока. Так и состарился с тупой жгучей обидой на мир и несправедливую судьбу. А потом орки привели к нему это странное существо и сказали, что это будет его наездник. Сначала варг хотел его только разорвать или укусить, но у этого седока было много вкусных косточек и кусочков мяса и старый зверь все время забывал тяпнуть его за ногу. А потом понял, что и этого уже не хочет. Этот наездник всегда давал ему мясо за любое выполненное задание, в то время как от орков можно было получить только пинки и окрики. Еще не понимая толком, что с ним происходит, старый хищник уже подарил свою преданность своему седоку. И тот не предал - вернулся за ним, после долгой отлучки. Зверь выполз из своего логова, встряхнулся и подставил спину, зная, что седок где-то здесь и всегда легко забирается ему на хребет, стоит только чуть-чуть опуститься на передние лапы. _ Куда это старую развалину понесло? - один из орков лениво оглянулся вслед варгу. - Жаль, не сожрал этого недомерка. - Может подыхать уже пошел? - другой скосил глаза, но даже головы не повернул. - Да, недомерок, чуть нас всех не провел за нос. Варг почувствовал, как его седок чуть сжал колени, и неспешно потрусил прочь из зала к Вратам. - Давай, мой хороший, - Бильбо едва слышно нашептывал ему успокаивающие слова. - Нам с тобой сегодня надо далеко-далеко уехать. Едва покинув Врата Мории и спустившись по каменным ступеням, Бильбо сжал бока зверя и пустил его быстрым галопом по равнине. Охрана не обратила внимания на убегающего варга, - может охотиться, а может умирать пошел. Никто из них не знал, что на спине старого варга лежал хоббит, вцепившись в его косматую шерсть и смаргивая выбитые солнцем слезы. Бильбо ни разу не позволил себе оглянуться назад, хотя ему казалось, что половина его сердца осталась на выщербленном полу душной штольни, а вторая едва стучит в груди, заходясь криком отчаяния. *** Двалин так и не смог заснуть. Он сел около Торина и стал ждать, когда тот проснется. Одинокий и суровый гном с татуированными руками любил своего друга и не желал ему зла, как умел хотел уберечь от бед. Он даже не знал, что сказать ему и как объяснить то, что произошло. Все слова разом вылетели из головы и стали совершенном бессмысленными, как шелуха от подсолнечных семечек. Как сказать, что тебя предал тот, кто любил? Как сказать, что он испугался разделить с тобой последние дни твое жизни? Гному показалось, что прошла целая вечность, прежде чем рука бывшего Короля прочертила в каменном крошеве короткие дорожки. "Ищет ... - Двалин мысленно глубоко вздохнул, словно собираясь нырять. - Сейчас проснется ..." - Бильбо, - сквозь сон позвал Торин. "Это будет хуже кнута и любой другой боли. Прости меня ..." Веки Короля дрогнули, и он приоткрыл глаза. - Проснулся? - Двалин протянул ему руку, предлагая помочь подняться. - Еще рано. Торин кивнул, принимая широкую ладонь, и сел. Его взгляд метнулся по стенам, словно кого-то искал. - Он ушел, Торин, - Двалин едва заставил себя выдавить эти слова. Гном с синим глазами очень пристально посмотрел на своего друга и улыбнулся уголками губ. - Это невозможно, - он отрицательно качнул головой. - Бильбо вернется. Он встал, повел плечами, сбрасывая остатки сна, и поднял с пола кирку. - Отдохни сегодня, друг мой, ты, видимо, устал. Я справлюсь за нас двоих. Двалину хотелось ударить Торина в этот момент даже больше чем накануне ночью. Этот дурак не верил ему! "Как же тебе будет больно, Король и друг мой, потому что он не вернется. Он уже где-то далеко, чешет во все лопатки прочь, спасая свою шкуру!" Он поднялся и отошел, понимая, что убедить Короля сможет только время. Оно вернее любых слов и доказательств покажет, что это ожидание будет бесполезным. И время полетело стремительным звонким эхом сквозь бесконечные часы изматывающей работы, ударами металла по неподатливому телу скалы, застарелой болью надорванных мышц и связок. Торин все делал молча, чем пугал Двалина до дрожи в руках. Он дробил камень, сносил насмешки орков и боль, которую причиняли их кнуты, голод, выматывающий однообразный труд, в котором не было никакого смысла, отказывался от еды. А из синих глаз смотрела надежда, которую постепенно начала топить сначала глухая тоска, а потом стылая всепожирающая боль. *** - Опять пустая порода! - Шайгал ворвался в штрек с горящими от бешенства глазами и подлетел к Торину, который равнодушно нагружал в вагонетку обломки камней . - Ты забыл, что я тебе сказал?! Его кнут выбил белую крошку над головой бывшего Короля, но тот даже бровью не дернул, повернувшись к орку и спокойно опустив кирку. - Где золото?! - зарычал надсмотрщик, дернув гнома за ошейник. - Я тебя спрашиваю! Торин молчал, пристально глядя воспаленными от недосыпа глазами на Шайгала и, видимо, отвечать не собирался. - Скотина упертая! Язык проглотил?! Кнут звонко щелкнул по руке Торина, оставив длинный красный след. Гном молчал. - Да нет здесь никакого золота! - рассвирепел Двалин. - Вы, тупые уроды! Это пустой забой! В нем давным-давно все выбрали! Орк зарычал, оглядываясь на него, и замахнулся. - Недомерок здесь алмазы добывал, а вы и крупицы золота не нашли! Торин перехватил его за руку в движении и рванул на себя, по прежнему молча. - Ты! - орк вывернул запястье из захвата, наградив гнома еще одним ударом. - Совсем забылся?! Я тебя предупреждал! Я сейчас твою сладкую шлюшку трахну прямо здесь, а потом сожру ... - Себя трахни, - тихим хриплым голосом посоветовал гном с синими глазами и улыбнулся. - Тебе его уже никогда не достать. Он сделал шаг к Шайгалу и бросил ему под ноги кирку. Шайгал уперся взглядом в глаза гнома, но так и не смог понять, что же в них написано. Он знал, что такое страх, гнев, ненависть, боль и мольба о пощаде. Но в синей радужке напротив было что-то совсем другое, что-то такое, чего он не знал и понять был не способен. И орк завыл от бешенства, осознавая свое бессилие перед этим странным чувством, которое горело в глазах гномьего Короля. - Я тебя убью!! - заревел он. - Ты обманул меня и дал возможность этому мелкому гаденышу сбежать!! Торин молчал, глядя орку в глаза, и не двигался с места. Двалин отвернулся. Он знал, что сейчас произойдет. Хотел бы вмешаться, да знал, что Торин никому этого не позволит. "Наплевать бы на то, что ты Король, - думал он, слушая как свистит плеть за спиной. - Закрыть бы тебя сейчас от этой боли. Только, друг мой, я знаю, что не в силах спасти тебя от боли в твоем сердце. Тебе сейчас нужна эта, чтобы хоть как-то выжить и забыть ту". *** Шайгал взмок от собственного бешенства больше, чем от потраченных усилий. Когда упрямый гном, наконец, свалился к его ногам, забрызгивая пол кровью, орку больше всего на свете хотелось выбить из него хоть один звук. Но и этой милости его лишили Темные боги, видимо окончательно отвернувшись. Гном молчал, словно начисто лишившись способности издавать звуки. "Убью! - метались мысли в убогом мозгу орка. - И пусть потом хоть огнем все горит! Ненавижу эту породу! Ненавижу!!!" И в этот миг Мория вдруг содрогнулась от пения сотен боевых рогов, которое летело по ее коридорам, как лавина, порождая многократное эхо во всех залах. Замерли на миг орки, замерли гномы в рудничном забое, вслушиваясь в это стройное пение, в котором слышался вызов и гнев.