Брак - дело тонкое

Не спать по ночам для Акане уже давно вошло в привычку. Поверхностный и быстрый сон, который длился максимум четыре-пять часов стал вполне обыденным явлением для неё ещё лет в пятнадцать. Дольше спать она теперь физически не могла и не хотела. Акане поняла, что тратить время можно совсем иначе. Если в Узушио она обычно маялась дурью, иногда тренировалась или исследовала закоулки деревни, то теперь предпочла читать. Выглядеть дурой на фоне Мито совершенно не хотелось, хотя не в одной жене Первого было дело. Сам клан Учиха относился к девушке с лёгкой настороженностью и пренебрежением. Многим не нравился Мадара с его мировоззрением и, отличными от Первого, целями. Что уж говорить о жене? Мало того, что не Учиха, так ещё и наследников не рожает. Вздор какой! Акане изначально терпела, но, когда все эти перешептывания и сплетни перешли все границы, не выдержала. Девушка просто решила не выходить из квартала без лишней надобности, а если и отправлялась за покупками, то использовала хенге, дабы не слышать тихие беседы старух на тему: «Куда катится клан Учиха? Что у них там вообще происходит?» Знать это было неприятно, но, благодаря хенге, Акане частенько ласково отвечала им, разъясняя что они из себя представляют, остававшись неузнанной. Не может же жена главы клана по так общаться со старшим поколением? А вот никому не известная женщина может вполне все, даже больше. *** Мадара уже неделю был на миссии, поэтому, теперь уже Учиха, могла ещё раз хорошенько осмотреть весь особняк, в попытках найти нечто новенькое. Хотя, казалось, не было такого места, которое Акане не изучила бы. В очередной раз проходя мимо комнаты Мадары, она бессознательно решила, что просто необходимо зайти туда. Учиха не любил, когда к нему приходили без дела, поэтому дверь практически всегда была заперта. Но не в этот раз… Сама комната представляла из себя идеал минимализма, практичности и лёгкой толики аскетизма. Словом, характер владельца был здесь полностью отражен. На одной из стен находилось внушительного размера изображение герба клана, что окончательно дополняло и завершало образ Мадары. В самой комнате совмещалась спальня и небольшой рабочий кабинет, где Учиха подолгу возился с делами клана, что, к слову, жутко не любил. Он не раз повторял, что его прерогатива — политика и война, а не эти будничные мелочи, за которыми также должен следить глава. Единственное, что занимало пространство комнаты — большое количество свитков, в которых были запечатаны книги. Акане иногда тайком брала парочку, в надежде больше узнать о клане, но ничего дельного не находила. Это был лишь банальный ширпотреб, не представляющий никакой ценности. А хотелось тайн. Девушка вошла в темную комнату. Зажигать свет она не стала, поэтому, вооружилась свечой, которая тускло освещала пространство вокруг. При таком свете все казалось многим мрачнее, чем есть на самом деле, а герб на стене выглядел даже угрожающе. Странное ощущение не покидало Акане. Что-то сейчас было не так. Подойдя ближе к стене с гербом, она заметила, что чувства усилились. Слегка коснувшись кончиками пальцев стены, девушка сразу же отдернула руку. Нечто схожее с электрическим разрядом прошло сквозь все тело. Вдруг стало ясно — это одна из печатей Узумаки, которая обычно служит прикрытием для печатей более мощных, источающих сильную чакру, которые легко заметить. Подобное фуиндзюцу нуждается в постоянном обновлении и поддержке, наверное, поэтому Акане не замечала его раньше. Справившись с печатью, девушка тут же почувствовала, что где-то в подвале существует сильный источник чакры. Незамедлительно отправившись туда, она обнаружила, что от, на первый взгляд, голой стены буквально несёт чакрой. Акане не мешкалась ни секунды, понимая, что ввязалась в это окончательно и бесповоротно. Оставалось лишь надеяться, что она ничего сверхъестественного не натворит, или хотя бы Мадара об этом не узнает. — И этот человек упрекает меня в воровстве… — проговорила девушка, рассматривая печать, появившуюся после нехитрой техники, которую Узумаки обычно узнавали ещё в детстве. Сильная, внушительная техника — она являлась секретной даже в Узушио. Должно быть, во время войны, Учихи умудрились каким-то образом узнать о ней и стали использовать в своих целях. Поставлена она достаточно давно, поэтому это делал явно не Мадара. Возиться пришлось долго. Нужно было снять печать аккуратно, с возможностью последующего восстановления. Как-никак, а Акане рисковала нарваться на праведный гнев мужа, клана и вообще всех. Наконец-то! Небольшая часть стены с грохотом выдвинулась вперёд. Девушка с трудом сдвинула её в сторону, чтобы лучше разглядеть открывшуюся ей полку со свитками. О, это была действительно золотая жила. Здесь хранилось практически все, что было связано с кланом. Акане, конечно, подозревала, что таких нычек может быть ещё несколько, ибо держать все в одном месте нормальный здравомыслящий шиноби не стал бы. Очень много информации о специфическом стиле боя Учиха, история клана и его выдающихся представителей, сильные техники — все это открыла для себя Акане. Не смотря на грандиозность находки, она не стала изучать старые пыльные записи, а обратилась к более свежим, сделанным не так давно. Здесь речь шла как раз про эпоху войн кланов. Акане бегло просматривала историю Сэнгоку Джигай* в интерпретации Учиха, стараясь найти знакомые имена. Пока единственным заочно знакомым персонажем являлся Учиха Таджима, но ближе к концу появились Мадара и Изуна. Куноичи знала, что у мужа были братья, но расспрашивать о них не решалась. В чем-то вроде летописи фигурировал лишь Изуна, имена остальных братьев история умалчивала. — Изуна… — Акане с ужасом читала историю сражений Сенджу и Учих. Не смотря на сухость изложения, ей было понятно, что Мадара с братом были друг для друга очень важны. — Так вот, почему ты его ненавидишь… — прошептала Акане, узнав причину смерти младшего брата Мадары. Это было чем-то неожиданным, но вполне объяснимым. О неприязни Мадары и Тобирамы ходили легенды по всей деревне, но правду рассказать никто не решался. *** Акане медленно брела по шумной улице Конохи. Многие улыбались и здоровались, другие обходили стороной. Ей было не до этого. — Добрый день, Акане-сама! — весело поздоровалась знакомая продавщица, у которой девушка частенько основательно закупалась и уточняла рецепты, чтобы ненароком ничего не напутать. — Здравствуйте, — отреченно махнула рукой Акане, продолжая свой путь в резиденцию Первого. Ее предложение было немного наглым, но отступать никто не собирался. Со всей серьезностью заявив Хашираме о своём желании вновь стать куноичи, но теперь уже Конохи, Акане ожидала твердый отказ, споры и пререкания, но никак не банальный вопрос: «Зачем тебе это?» — Что случилось? — совершенно спокойно спросил Сенджу, строго посмотрев на жену лучшего друга. — Мне тяжело… — тихо ответила девушка, смотря прямо в глаза Хокаге. — Хаширама-сама, я не могу, мне нужно хоть ненадолго вырваться отсюда. Хотя бы миссия ранга С… Сенджу кивнул. Он всегда был достаточно проницательным, чтобы быстро оценивать состояние людей. Акане выглядела слишком удрученно даже для жены Мадары, поэтому Первый решил, что на то должны быть действительно серьёзные причины. Акане хотелось на время уйти отсюда, хотя бы на пару дней. Ей отчего-то стало так больно, причём случилось это, когда она узнала больше об Изуне. На следующий день она даже расспрашивала о нем некоторых Учиха, которые неплохо к ней относились. Узнав, как важен он был для Мадары, она поникла. Ей почему-то казалось, что будущего нет. Да, Акане сама корила себя за то, что поверила во что-то несбыточное, но теперь поняла — Мадара всегда будет так же далёк. Ей было понятно, что у него есть какая-то своя цель, к которой он стремится, и девушке нет там места. — Я же совершенно ничего о тебе не знаю… *Сэнгоку Джигай — эпоха сражающихся кланов.