Последняя осень.

— Послушайте, — вдруг прервал тишину Рома, — я же забыл вам рассказать! Мне удалось кое-что узнать. До этого притихшие ребята сразу оживленно уставились на друга. — И что? — первым спросил Андрей. — В общем, в соседнем коттедже жил один чел, хирург какой-то, — начал рассказывать Рома. — Он когда-то работал с Ионовым, сам говорил, когда был у нас. Короче, один раз Ионов попросил его помочь ему в одном деле. — И?.. — поторопила парня Юля, которой скорее хотелось услышать суть дела, без эмоциональных прелюдий. — Ионову зачем-то нужны были фотки детей там, подростков всяких. Ну, обычных, с улицы. По некоторым, которых он каким-то методам выбирал, он составлял досье, узнавал все и «работал». — Работал? — нахмурилась Даша. А Юля внезапно вспомнила, как из сейфа в кабинете Ионова посыпались многочисленные фотографии. В том числе ее, Вики и Макса. Значит, они тоже были кандидатами для этой самой непонятной «работы». — Этот мужик, он отказался помогать дальше, только фотки помог собрать. А потом видно понял, что дело нечисто и свалил. — Хочешь сказать, Ионов и правда делал что-то незаконное? — спросила Вика дрожащим голосом. — Не знаю, — пожал плечами Рома. — Но этот мужик реально так думает. Он считает, Ионов ставил опыты над людьми. Экспериментировал с сознанием. — Бред, — воскликнул Андрей, — такого не может быть! Вадим любил отца, и если бы так было... — Может, он не знал? — заметила Юля, которая уже давно и сама часто думала о такой версии. — Может, — вздохнула Даша. — Но нам это не поможет в любом случае ни в чем. Ни найти убийцу, ни Макса, ни самого Вадима. И это было так. Отрицать данное в этой ситуации было бы просто глупо. — А у Миронова вы больше не были? — обратился Рома к Даше и Андрею. — Нет, — ответил Авдеев. — Он больше не писал мне. — И вообще никаких вестей, — добавила Даша и снова отвернулась к окну. Тучи подвижными громадами наползли на небо. И тихий, сначала даже как бы робкий дождь почти неслышно застучал в окошко. Он как будто плакал вместе с девушкой. Вика слушала Рому как во сне. Его слова словно вырезались внутри ее головы. И страх упругой сетью сжимал грудь. Все так темно, беспросветно. Максим, Максим... Где же ты? Юля поднялась. Страх за Максима и боль за Вадима занимали мысли. Ей был необходим глоток свежего воздуха, чтобы не разреветься вместе с Дашей и Викой дружным трио. — Я сейчас, — коротко шепнула она Роме и ушла. *** Высокий юноша прятался в тени леса. Он надвинул высокий воротник, почти полностью скрывая лицо. Темные волосы намокли, с них редкими каплями стекала вода, прямо на кончик длинного носа. А пронзительные глаза цвета васильков с грустью, но в то же время какой-то легкостью смотрели на здание школы «Логос». Любой шорох и хруст ветки заставлял его содрогаться. Но сейчас кроме шума дождя не было ни единого звука. Его мысли были пусты и прозрачны, он не мог ни на чем сосредоточиться. Клочки воспоминаний, как порванного одеяла, то и дело всплывали в сознании. Но он никак не мог сшить их воедино. И поверх всех этих мелочных, неуловимых обрывков прошлого, особняком от всех стоял образ красивой девушки с тонкими белыми волосами и лукавыми голубыми глазами. Выше всех слов и чувств в его памяти было ее имя. И когда перед глазами всплывала ее улыбка, адресованная ему, на сердце становилось так тепло и спокойно. И это ощущение лета в груди заставляло его снова жить. Внезапно телефон в кармане завибрировал. Юноша нехотя достал его. Все движения были медленными и заторможенными. Содержание оказалось вполне ожидаемым, но все же больно резало по живому — «Я знаю где ты находишься. И не сержусь. Но помни, тебя никто не должен видеть. Тем более Она». *** — Что?! Скажи мне, Володя! Что-то с Максимом? Что с ним?! Что? — выдохнула Маша, со слезами в голосе. — Володя! Володя как-то нерешительно замялся, что было совершенно не в его характере. Он бросил чуть ли не просящий взгляд на Галину Васильевну, а потом снова на Машу. — Маш, успокойся, пожалуйста, — попросил он, подходя к ней. — Как?! Как я могу успокоиться, когда мой сын пропал, а ты что-то скрываешь?! — выкрикнула Маша сквозь слезы. У нее начиналась истерика. Володя тут же схватил за щеки, повернув к себе лицо. — Маша, Маша! — он старался, чтобы его голос звучал твердо и уверенно. И это почти получалось. — Все в порядке, слышишь? Тебе нельзя волноваться! — Я не могу не волноваться, — всхлипнула Маша. — Это мой сын! Я столько лет искала его! Я не могу его потерять! Скажи мне, кто тебе звонил? Что с Максимом? — Маша, с Максимом все хорошо, — заверил женщину Володя. — Мне звонили по другому делу. Совершенно. — Нет! — воскликнула Маша. — Это правда, — тоже повысил голос Володя, но только, чтобы привести ее в чувство. Галина Васильевна молча стояла в стороне, поджав губы. Ей тоже было больно, видя страдания Маши. Но кроме этого она видела и понимала еще кое-что. — Маша, — вкрадчиво произнес Володя, вглядываясь в глаза своей любимой, — с Максимом все в порядке, верь мне. Этот звонок... Это по делу... — он оглянулся на завхоза и почти шепотом выдохнул, — Князя!.. Маша сразу встревожилась. — Ты же говорил, что все закончилось? — Да, но... — повар в поисках фантазии взглянул на потолок, что не укрылось от пронзительного взгляда Галины Васильевны. — Я потом объясню. Он кивнул в сторону завхоза. Маша понимающе кивнула. — Но ты не волнуйся, это не страшно, — поспешно добавил он. — Просто сейчас мне нужно съездить в город, и все окончательно закончится. — Правда? — Правда, — Володя поцеловал Машу. — И не волнуйся. Это может плохо отразиться. Максим найдется, вот увидишь. Не накручивай себя. — Хорошо. — Я скоро вернусь, — Володя снова поцеловал Машу и выскочил с кухни. Было тяжело. Один он знал, чего ему стоила эта ложь. Ложь во спасение. Маша снова сникла, но успокоилась и вернулась к документам. Галина Васильевна ободрительно улыбнулась ей и тоже вышла. Галина Васильевна нагнала Володю уже у входных дверей. Он торопливо застегивал куртку. По тому, что молния упорно не поддавалась, можно было понять, что его руки чуть дрожали от волнения. — Володя! Мужчина поднял глаза. Снова ставшие мрачными и подавленными. — Это Машу ты можешь обмануть какими-то там баснями, — негромко произнесла Галина Васильевна. — О чем вы, Галина Васильевна? — попытался отшутиться повар. — Неужели вы раскрыли мою шпионскую сеть? — Не паясничай. Я же знаю, что звонили по поводу Максима. Это ведь так? И без того кислая улыбка тут же погасла. Володя сразу напрягся. — Только не говорите Маше, умоляю вас. Пока я сам ничего не узнаю... — Да не волнуйся. Но мне-то ты можешь сказать? Володя тяжело вздохнул. — Мне звонили из больницы. К ним поступил юноша похожий по описанию на Максима. В кармане нашли телефон и позвонили мне. Он в тяжелом состоянии. — Господи! — охнула завхоз. — Что с ним случилось? — Сказали, что его избили и оставили на улице. Сейчас он в реанимации. Неизвестно, ...что будет... Глаза Володи покраснели. Да, Максим не был ему сыном, но он был сыном его любимой женщины, его жены, и просто хорошим другом, которого он полюбил. Галина Васильевна сочувственно положила руку ему на плечо. — Дай бог, чтобы все обошлось. Володя нервно закивал и вышел. Женщина еще немного постояла, а потом тоже ушла, погруженная в свои размышления. Тогда с верха лестницы раздался тяжелый вдох. И из тени показалась Юля. Она слышала все. И ужас холодной струей разливался по телу.