Осколки странного возраста

- Сара, Сара... Профессор качает седой головой и в его голосе я слышу грусть. - Ты так и не отпустила этот образ. - Прошу прощения, - шутливо кланяюсь в ответ, - его сложно замаскировать. - Еще бы, - кивает он, рассматривая изображение рыжеволосого подростка на далекой планете, - еще бы... Профессору хорошо за шестьдесят, у профессора пару лет назад умерла жена, профессор знает все о повторяющихся сюжетах. - Ты никуда не торопишься сегодня, Сара? Это его дежурная фраза. С нее начинаются все наши "Диалоги об искусстве" и я, так же дежурно кивая в ответ, извлекаю из-за мольбертов не допитую в прошлый раз бутылку вина. - Такая молодая и красивая, - заводит он снова свою шарманку, - могла бы и на свидание сходить, вместо того, чтобы развлекать старого художника. - Вы мне постоянно это говорите, - открываю бутылку, выискивая взглядом хотя бы условно чистые стаканы. - Что поделать, в моем возрасте люди склонны к ритуалам, - он разводит руками и беспомощно улыбается. Улыбаюсь в ответ и невольно замечаю: - А я ненавижу ритуалы. Они все портят, все возможности становятся просто частью какого-то механизма. - Ты про свою сказку? Расскажешь мне, чем все закончилось? - Тем же, чем и в прошлый раз. Дворец разрушился, я оказалась дома, стекло волшебным образом починилось. - А твой молодой человек? - Считал, что это все был просто сон. - Может, он был прав? - осторожно спрашивает профессор, делая глоток вина. - Вы говорите, как мои психиатры. - Ты не допускаешь даже мысли об этом? Что все это - только твои фантазии, попытка поиска вдохновения для твоих удивительных картин и платьев? - Удивительных, скажете тоже, - я прыскаю, радуясь, что еще не успела отпить вина, - ничего в них нет удивительного. - Они завораживают людей, Сара, - качает головой профессор, - вспомни свою последнюю выставку. - Для меня все наоборот, - пожимаю плечами, устраиваясь поудобнее на жесткой тумбочке, - я вымещаю свою тоску по лабиринту в картинах и костюмах, вот и все. Это инструмент, а не конечный продукт. - Как будто в мире искусства бывает что-то конечное, - поддевает меня профессор и я невольно улыбаюсь. Несколько минут мы молча пьем вино, рассматриваю сохнущую картину. - Как ты ее назвала? - Я пока размышляю над "Каникулами на Марсе". - Какое-то слишком короткое для тебя название. - Ну, первым вариантом было "Он хочет к нам спуститься, но боится, что сведет нас с ума". - Это ближе к сути нарисованного... Сара, мне жаль это говорить, но рано или поздно тебе придется признать, что иногда сказки - это только сказки. - Может быть так и есть, - пожимаю плечами и окружающий мир как будто становится немного серее. - Хотел бы я, чтобы все твои рассказы были правдой, - продолжает свою мысль профессор, - чтобы в мире существовало немного жестокой, но красивой магии, для таких удивительных девочек, как ты, Сара. Честное слово, я бы очень хотел увидеть этот твой Лабиринт, откуда ты черпаешь свои идеи... - Серьезно? Инерция. Теперь я, кажется, научилась ее предчувствовать. - Конечно! В моем возрасте чудес осталось не так много, а веры в них - еще меньше. - В таком случае, - я глубоко вдыхаю и залпом допиваю остатки вина, - я хочу, чтобы гоблины пришли и забрали тебя прямо сейчас. На картинах остались отпечатки маленьких рук, на зеркале - записка в четыре слова. "Ты знаешь, что делать". *** Проходы лабиринта стали шире и живее. Некоторые из стен больше напоминали дома - в них были двери, окна, цветы на балконах. - Каменные джунгли, - пробормотала я себе под нос, ухмыляясь. На улицах попадаются суетливые прохожие, в воздухе витает запах кофе, у перекрестков стоит стража. Лабиринт почти похож на город, и от этого мне немного грустно. У меня всего тринадцать часов. - Леди Сара! - слышу я оклик из-за спины. - Сэр Дидимус! - я так рада его видеть, что сжимаю в объятиях слишком крепко, но он кряхтит и терпит. Он тоже рад. - Леди Сара, какое счастье видеть вас! Сколько же мы не встречались? - Семь лет, - бормочу в ответ. И невольно вижу седую шерсть, и неловко отвожу глаза. - Много лет для собаки! - бодро отвечает на мой взгляд бравый рыцарь, - много лет для всех нас. А вы, леди Сара, только стали обворожительнее за эти года! Улыбаюсь. Во мне нет и следа того эпатажа, который сопровождал меня три года назад в лабиринте. Простые синие джинсы, свободная белая рубашка без пуговиц, все время сползающая с одного плеча и измазанная в красках... как была, так и пришла, ничего не попишешь. - Мне нужно во дворец, сэр Дидимус. - Я провожу вас, миледи! - он кланяется и договаривается со вторым охранником о том, что уйдет на время. На время. Еще одно напоминание, как этого времени у меня в лабиринте мало. - Пойдемте, миледи! Я в вашем распоряжении. Он быстро уводит меня в дебри и я понимаю, что до этого мы, видимо, были в неплохом райончике, а теперь забредаем в трущобы. - Тут многое изменилось, леди Сара, - объясняет сэр Дидимус. - Гоблины изменились, - говорю как бы невзначай. - Они тоже растут, - кряхтит он в ответ, - и от того все больше безобразничают... Путь нам преграждают две девушки, как нарочно. Они сдувают с ладоней мне в лицо золотистую пыльцу, и я отмечаю, что с каждым разом это происходит все быстрей. - Безобразницы! Что вы делаете! Не смейте! - сэр Дидимус бросается на мою защиту. - Все в порядке, - бормочу, усаживаясь прямо на землю, не дожидаясь, пока подогнутся ноги, - все нормально, сэр, все так, как и должно быть. В воздухе появляются первые хрустальные шары. *** Мне почти плевать сейчас на удивительный антураж богемной вечеринки и на ее гостей, я просто ищу его, и спустя несколько минут он позволяет мне себя найти. - Здравствуй, - обрываю многозначительное молчание сразу же. У меня было полно времени, чтобы все продумать на случай, если я все-таки снова окажусь в лабиринте. Он приподнимает брови, смотрит как-то... изучающе. - У нас не очень много времени, - напоминаю ему об очевидном. - Это значит, что ты снова со мной не останешься? - наконец, размыкает губы Король Гоблинов. - Ну нельзя же оставить профессора тебе на растерзание, - вымученно улыбаюсь, пытаясь пробраться через эту неоправданно длинную прелюдию. - Ему бы понравилось, - бросает он на пробу, сам не веря в свои слова. - Ему всегда нравится красивая ложь, - соглашаюсь без споров, - но это не значит, что мы с тобой имеем право так с ним поступить. Он кивает и протягивает руку, как всегда. Танец? Ха! На нем темный камзол, а под ним светлая и тонкая рубашка. Критически оглядываю свой явно еще пачкающийся костюм, но потом решаю, что он сам предложил... Подбегаю и запрыгиваю к нему на руки, обвивая руками и ногами. Он еле успевает восстановить равновесие и несколько секунд смотрит своим фирменным высокомерным взглядом. Потом усмехается и прижимает к себе. Шепчу ему на ухо: - Давай подправим сказку. Та свалка, куда меня каждый раз выбрасывает - ты же властелин лабиринта, перенеси ее поближе ко дворцу? Он раздумывает. - Уверена, что это хорошая идея? - произносит наконец, не выпуская меня из рук. - Какая разница? - пожимаю плечами, - мы можем изобразить для сказки что угодно - похищение, спасение, обман... Но у нас есть тринадцать часов, которые надо потратить с пользой. - Это теперь так называется? - он приподнимает бровь, и я касаюсь этой приподнятой брови губами. - Потом придумаем, как это назвать. Мне легко и понятно. Скоро закончится сказка - снова, как и всегда. Он аккуратно опускает меня на пол и кружит в вальсе. Я не возражаю - это приятно, как и всегда. - В кого вырастают гоблины? - задаю вопрос, который не дает мне покоя. Он выглядит удивленным, а потом - грустным. - А в кого вырастаешь ты, Сара? Я предпочитаю разбить шар, чтобы не отвечать на этот вопрос. *** - Давно не виделись, - киваю старьевщице, проходя мимо. Она кивает, и даже не пытается меня удержать. Выхожу на улицу... - Вау, - произношу это вслух на случай, если кто-то подслушивает. Нет, правда, вау. Когда я говорила "поближе", я, вообще-то, не имела ввиду "вплотную к". Но возвышающаяся прямо над тобой громадина немного ошеломляет. Новый дворец сделан практически под арт-модерн. Он из стекла и железа, он как будто нарисован в воздухе. Задний вход, лестницы, пустые коридоры. Казалось бы, здания из стекла и бетона должны быть безликими. Может, дворец Джарета просто об этом не в курсе. Круговые лестницы, зеркальные вставки на стенах, нечеткие границы этажей. Мерцающие отсветы заката... я никогда раньше не была во дворце на закате, мои "похищенные" были, а я - нет. Я даже не могу сказать, всегда так было или нет, но сейчас заходящее за горизонт солнце заливало светом все поверхности, преломляясь и отражаясь. - Тебе нравится? - спрашивает Король Гоблинов, стоя наверху лестницы. - Так же, как тебе нравятся мои картины, - рискую предположить, поднимаясь ближе к нему. - Твои картины делают мне больно. - Вот именно. Я уже совсем рядом. Раздумываю, как это вообще начать, потом внезапно вспоминаю: - А профессор? Где он? - Не волнуйся, - лицо Джарета освещает неожиданно теплая улыбка, - с ним все в порядке. Гоблины потащили его в Галерею, потом у них обзорная экскурсия по лабиринту, и прочая культурная программа. - Звучит как-то банально. - Гоблины изо всех сил пытаются успеть за модой. - Откуда они ее здесь берут? - интересуюсь больше для поддержания разговора. - Из твоих зеркал. - У меня только одно зеркало. - Все, в чем ты отражаешься - зеркало. Мы видели города сквозь мутные лужи, отражения улиц в витринах, лучи солнца в полированном металле... У него затуманиваются глаза и я хочу запомнить эту минуту. Король Гоблинов что-то рассказывает мне в своем замке, не пытаясь запутать или запугать. Он поднимает на меня взгляд и я понимаю, что, помимо этого, Король Гоблинов ждет, что я буду делать дальше. Интересно, тут есть спальня? Как-то я не продумала этот момент... - Идем, - он протягивает руку и ведет меня за собой по стеклянному лабиринту-в-лабиринте, пока мы не приходим в маленькую башню. Он отпускает мою ладонь, и подходит к подоконнику. Из окна видно почти весь лабиринт, и можно представить, как он сидит здесь и обозревает свои владения. - Отсюда я пускал хрустальные шары, - внезапно признается он, - те самые, в которых были бал, выставка, вечеринка... Я сидел здесь и сосредоточенно фантазировал. Выдумывал что-то такое волшебное, такое подходящее, чтобы ты все-таки осталась. - Есть то, что мы хотим, а есть законы сказки, - я пожимаю плечами, - ты тоже ни разу не отпустил других домой без меня. - Я должен был знать, что ты готова чем-то пожертвовать, чтобы остаться. - У каждой сказки должен быть свой предохранитель, - пожимаю плечами и устраиваюсь в кресле. - Это мой неформальный трон, знаешь ли, - он встает с окна и подходит ближе, угрожающе выгнув брови. - Хорошо, буду знать, - я киваю, не обманутая его напускной суровостью. Он вздыхает, протягивает ко мне руки и вытаскивает меня из кресла. Садится в него сам, сажает меня к себе на колени. Я хочу что-то сказать, но он прижимает палец к губам - "тссс" и я послушно молчу. Он водит пальцами по моей коже, стремительно покрывающейся мурашками. Очень тонкое, мучительное удовольствие. Он проводит пальцами по моей шее и поворачивает мою голову. Его поцелуй совсем неглубокий в этот раз. Рваный и очень долгий. Он то целует, то отстраняется, дразнит прикосновениями губ. Я комкаю в пальцах его рубашку и ему это, кажется, нравится. Солнце уже почти зашло и только отсветы в глазах Короля Гоблинов напоминают, что еще не совсем настала ночь. - Почему ты целуешься с открытыми глазами? - спрашиваю, почему-то, шепотом. - Не всегда, - его глубокий голос разносится эхом по залу, завораживая меня. - Почему сейчас? - Мне нравится контролировать ситуацию. В тот раз ты сбежала от меня во время поцелуя, помнишь? - он смотрит почти холодно. Обижен. - Три года прошло, мог бы и забыть, - я пожимаю плечами. У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на разборки. Усаживаюсь поудобнее, оттягиваю рубашку на плечо и целую кожу между плечом и шеей, с силой нажимая языком. У него холодная кожа и горячее, убыстряющееся, дыхание. Пальцы сжимают мои бедра, он снова встает, поддерживая меня на руках прямо так, с широко разведенными ногами, это возбуждает и смущает одновременно. Заворачивает за угол и я вижу... лежбище. Была бы кровать, если бы не находилось прямо на полу. Широченное прямоугольное лежбище. Он роняет меня на него, не давая свести ноги и гладя по внутренней стороне бедер, заставляет закусывать губу, чтобы не застонать. Я хотела этого так давно, о да. - Если ты хочешь спросить, сколько гоблинш было на этом матрасе, спрашивай сейчас или молчи вечно. Похоже на заключение из свадебных клятв, которых ни один из нас не давал друг другу. - Неужели ты думаешь, мне не все равно? Он прижимает меня к матрасу и целует в шею, долго и упоенно. Запястья прижаты его руками, нет ни сил, ни желания шевелиться как-то сильнее вздохов и вздрагиваний, когда он внезапно задевает какую-нибудь из чувствительных точек. Отстраняется, садится на колени, внимательно смотрит. Цыцкает на меня, когда я опять предпринимаю попытки свести ноги вместе. Тонкие белые пальцы стягивают одежду - с себя, с меня, как в танце, по вещи за раз. Когда он стягивает свою рубашку, я вдыхаю сквозь зубы - белые пальцы, по белой ткани, по белому торсу запредельно изящно - это немножко сводит с ума. Стараясь не сводить колени, приподнимаюсь и целую в живот. Скольжу языком вниз, поднимаю на него глаза. Он смотрит так же, отстраненно, вопросительно, но белые пальцы следуют за моим языком и расстегивают пуговицы. Когда бриджи стянуты, он пытается убрать руку, но я успеваю ее перехватить. - Маленькая Сара, - шипит он сквозь зубы, но пальцы одной руки послушно обрисовывают круги на лобке вслед за моим языком. Его удивительные глаза немного расширены, но мне - хватает. Помимо доказательства, которое я могу обхватить губами, не поворачивая головы, мне нужно было другое подтверждение. В глазах. Теперь я могу издеваться над ним на полную. И над собой. - Мой Король, - издевательски тяну, щекоча член дыханием, подталкивая его пальцы ближе, заставляя дотронуться самому за себя. - Миледи? - он тяжело дышит, но все равно справляется приподнять бровь, чуть нагибаясь и сжимая пальцами внутреннюю сторону бедра, отчего я на секунду теряю равновесие и очень сильно хочу прикосновения. Да, такого. Чтобы накрыл всей ладонью, чтобы прижал. На его лице расцветает чуть издевательская улыбка. Ну что ж. Я облизываю белые пальцы, равно как и то, что они небрежно сжимают. Облизываю жадно, бесстыдно, не задумываясь, как это выглядит. Его пальцы начинают кружить вокруг клитора, заставляя меня шипеть сквозь зубы не хуже него, но я тоже умею дразнить. О, сколько мне требовалось времени, чтобы научиться. Сколько же потребуется времени, чтобы насладиться этим сполна? Я не могу быть уверена в минутах, но наступает момент, когда мы готовы убить друг друга за то, что друг с другом делаем и он просто толкает меня и ложится сверху, тяжело дыша. Мы молчим. Он придвигается чуть выше, так, чтобы конец члена упирался, но не входил. Я вздыхаю и хочу уже было податься на встречу, но он прижимает меня к кровати и не дает двинуться. Мы лежим так долго. Вечно. Он поднимает голову и смотрит мне в глаза. Ледяной, горячий. Невозмутимый, темпераментный. Непробиваемый, обидчивый. Джарет, Король Гоблинов. Единственный, кого я способна любить. Он целует нежно, почти целомудренно и я не могу не извиваться под ним, исходясь от желания. Он отрывается, снова смотрит и я замечаю, как напряглись его скулы, какое рваное у него дыхание... - И мучали они друг друга долго и счастливо, - хрипло резюмирую наш с ним бесконечный бег друг за другом по лабиринту. Он улыбается и медленно, невыносимо медленно, подается вперед. Я пытаюсь скинуть его руки, его внезапно такое тяжелое и сильное тело, выпустить меня, позволить мне ускорить ритм, но милосердие - не его конек. Он почти рычит сквозь зубы, удерживая меня на одном месте и не ускоряясь ни на йоту. Я, кажется, начинаю просить его, грозить чем-то, через пару минут - плакать, умолять... Но это же Джарет, и мы должны бороться друг с другом, иначе сказка не сложится, не соберется пазл. В момент, когда он все-таки начинает двигаться быстро и резко, я уже готова умолять об обратном - ощущений слишком много, он повсюду, прикасается ко мне ко всей одновременно, изнутри и снаружи. Я изгибаюсь, не пытаясь уже как-то контролировать судороги собственного тела, а он все не унимается, целуя шею, щеки, губы... Когда его окончательно скручивает жестокий оргазм, он похож на статую, сквозь зубы бессвязно стонущую статую, и нельзя удержаться, чтобы не отомстить, чтобы не гладить его кожу, на целовать его губы, не вызывать переход от окаменело-выгнувшегося состояния к вздрагивающему и судорожно скребущему пальцами по постели... Он подгребает меня к себе, не открывая глаз. Шепчет на ухо: - Спать в лабиринте - плохая примета. - Конечно, - соглашаюсь я, без колебаний проваливаясь в сон. *** Мы просто стоим и смотрим друг на друга. Все уже понятно. - Сколько еще у меня раз осталось? - спрашиваю наконец. - Мало, - он пожимает плечами, давая понять, что точное количество и ему не известно. Мы просто стоим и смотрим друг на друга. Профессор стоит рядом, его взгляд смятенный и сочувственный. Бьют часы. Я протягиваю руку сквозь время, касаюсь кончиками пальцев его. Мы уходим из лабиринта под грохот обрушающегося дворца.