Осколки странного возраста

- Кофе на столе, - слышу я из коридора и с трудом разлепляю глаза. Девять утра, какая ужасающая рань. Стаскиваю себя с постели, шлепаю в кухню через полквартиры. Как хорошо, что мы разогнали всех по домам. Машинально закуриваю и прижимаюсь спиной к холодному кафелю стены. Двухтысячный год, весь мир в какой-то иррациональной панике. Рок'н'ролл в конвульсиях, хай-тек струится сквозь стены, космонавты заброшены и забыты. Звонит телефон. - Хей, встала, красотка? - я слушаю голос в трубке и улыбаюсь. - Красотки нет, я за нее. - Я ушел, а потом подумал - что-то с тобой не так. Решил позвонить проверить. - Ты отвратительно проницателен, - ворчу, делая большой глоток, - только твой кофе компенсирует мне все неудобства жизни с тобой. Он фыркает в трубку. - Пойдем сегодня в кафе? Сочельник, надо развеяться. - Сегодня же прием, - уныло тяну, - ты же помнишь, и даже не подсыпал мне в кофе цианида. - Недосмотр. Но я постараюсь уйти пораньше и забрать тебя из этого сборища мерзких людишек. Теперь фыркаю я и кладу трубку. Делаю еще одну затяжку. Двухтысячные. Отодвигаю стенную панель и перечеркиваю набор из четырех черточек пятой. Прошло 2765 дней. *** Я незаметно переминаясь с ноги на ногу в осточертевших туфлях, что-то машинально отвечая трем собеседникам. Внезапно со спины меня обнимают теплые, привычные руки. Непроизвольно улыбаюсь. - Позвольте представить, Марк Вэйлер, - судорожно вспоминаю, с кем из этих снобов он уже встречался на вечеринках, а с кем - нет, но он меня, как всегда, спас, сам уточнив у всех незнакомых персон их имена и завязав непринужденную беседу. Марк. Муж официально, друг на практике. Мы с ним так романтично нашли друг друга практически на свалке... - А помнишь, - прошептала я ему на ухо, - как при первом знакомстве ты обозвал меня драной кошкой? Он тихо смеется. - Таких слов, которые ты мне тогда в ответ наговорила, вообще нельзя произносить в таком месте. Даже вспоминать нельзя, потому что гламур их уловит телепатически, и дезинтегрируется автоматически. - Ты был совершенно пьяный, как ты вообще запомнил всю мою экспрессивную тираду? - я тоже смеюсь, не громче него. - Твои экспрессивные тирады, знаешь ли, отлично протрезвляют и навсегда врезаются в память... Мне с ним легко. Ему плевать, где я и с кем, ему плевать, в каком виде я пришла, и, когда я вижу в своем отражении пятнадцатилетнюю, девятнадцатилетнюю, двадцатидвухлетнюю себя, а потом пью как сапожник, он просто рядом с кофе наутро ставит разведенный аспирин. Или напивается вместе со мной. У нас только два правила - не контролировать друг друга, и не приводить чужих в квартиру. Для вечеринок у нас есть лофт через два квартала от дома - отличное расстояние, чтобы пройтись после гулянки, для случайных партнеров всегда можно снять номер в отеле. Марк. Мы поженились больше назло окружающим. Нет, мы спали в одной постели, и даже иногда занимались сексом - пару раз в год. Потому что такая у нас получилась дружба. - Помнишь, ты кричала, что напустишь на меня гоблинов, если я не отстану? - А ты меня фотографировал. Потом потащил в свою студию, и выкинул все мои тряпки. Конечно, помню. Он как бы невзначай оттирает меня от основной группы болтающих, флиртующих, кривляющихся людей и ведет к окну. Окно огромное, из него открывается отличный вид на ночной город. Еще одно преимущество официального брака - мы можем побыть вдвоем в любом месте, и все примут это как должное. - Тебе, кстати, звонил брат. - Ты все-таки нашел мой мобильник? - искренне удивляюсь я. Мне не нравятся мобильники, я теряю новый через неделю, максимум - месяц. Последний пропал недели три назад, и никто не удосуживался восполнить эту потерю. - Он же твой брат, Сара, он позвонил мне, - Марк ухмыляется. - Что у него произошло? - То же, что и у тебя. - О, Марк Вейлер, мастер точных определений! - восклицаю я, - со мной, знаешь ли, много всего происходит. - Он сказал "я странно вижу себя в зеркале". Просил передать тебе, мол, только ты поймешь. Но я как бы тоже догадался. - Давно это было? - Сегодня. А ты давно не смотрелась в зеркало? - Неделю - точно. Нет, я не красилась вслепую. Но можно смотреть на свои волосы, на свои ресницы, на свои губы, а можно смотреть на себя в зеркало. Я наклоняю голову и вглядываюсь в отражение в окне. Нас двое, высоких, тощих и черноволосых. Примерно двадцатилетних. - Марк, - замечаю как бы невзначай. - Да, дорогая? - Посмотри не сквозь стекло, а на него, пожалуйста. Секунду он вглядывается, а потом инстинктивно отступает на шаг. - Что происходит? Это то, что ты видишь? Но ведь я никогда не был в Лабиринте... - Действительно. Я смеюсь. Громко, на весь зал, истерически смеюсь. Две тысячи семьсот шестьдесят дней. - Я хочу, чтобы гоблины пришли и забрали тебя прямо сейчас. Вспышка света, и нас втягивает в стекло. Люди, оставшиеся на приеме, недоуменно озираются. Вроде был тут кто-то... или нет? Или нет. *** Нас размазывает об землю, об жесткий камень, присыпанный черным песком. Я смеюсь и не могу остановиться. - Сара? - произносит рядом знакомый голос. - Марк? - я нахожу в себе силы сесть и относительно успокоиться, - ты здесь? Ничего себе! - Да уж, действительно, если просишь гоблинов забрать твоего мужа, какие шансы, что они действительно придут и заберут его, - иронично замечает он. - Нет, - мотаю головой, собираясь с мыслями, - все правильно, оно должно было получиться... Просто ты должен был оказаться во дворце, а я - у ворот... - Я умею менять правила, Сара, - я слышу голос и вздрагиваю всем телом. Голос звучит отовсюду, он напевает какую-то не слишком привычную уху мелодию, которая постепенно концентрируется в одной точки, из которой, как из воздуха, возникает Король Гоблинов. - Здравствуй, - я успеваю произнести на одном дыхании, пока он подходит ближе. Хватает за плечи, прижимает, целует - медленно, сладко и так, что хочется плакать. Потом отрывается от моих губ и обнимает, пряча лицо в моем плече и тут я понимаю, что действительно плачу - от облегчения, от неизбежности, от слишком долгой разлуки. - Ну ничего себе, - бормочет Марк. Джарет отпускает меня и подходит к нему. У меня аж холодит в животе от любопытства. Король Гоблинов протягивает руку к его лицу и двумя пальцами удерживает за подбородок. Придирчиво рассматривает, приподнимает бровь, придвигается ближе, и целует на этот раз его. Сцена эротична настолько, насколько это вообще возможно, и длится не более нескольких секунд. - У тебя есть тринадцать часов в лабиринте, - говорит Джарет обалдевшему Марку. Потом вы оба окажетесь дома, как будто бы ничего не произошло. Марк пару раз сомнамбулически кивает, потом до него, видимо, доходит смысл этой фразы, он ухмыляется, кидает мне "до встречи утром" и, выбрав первое попавшееся направление, быстрыми шагами уходит за один из бесконечных углов. Джарет улыбается, немножко заговорщески, и я невольно хихикаю. - Спасибо, что отдал Марку на разграбление Лабиринт. - Он того стоит, - Король проводит пальцами по своим губам, как бы объясняя свою фразу и уже неприкрыто смеется. Мы проводим так минут пять - просто отпуская напряжение, разрушая стену из 2765 дней, смеемся до колик. Потом целуемся - долго, самозабвенно, прерываясь на сумасшедший, счастливый смех, на то, чтобы погладить друг друга по волосам, чтобы изучать взглядами. Он повзрослел, лицо стало чуть шире, морщинки вокруг глаз чуть четче. Он не повзрослел ни на минуту. - Ничего не изменилось, - отвечает он на мой взгляд, прежде чем поцеловать еще и еще раз, - ничего не изменилось, Сара... - Покажи мне свой новый дворец? - дергаю его за рукав. Мне интересно, а в лабиринте сегодня туманно и очертания просматриваются плохо. - Тебе правда интересно? - Мне каждый раз интересно. - Ты пришла как раз тогда, когда его пора разрушить, Сара, - он улыбается и протягивает руку. Меня как будто пробирают удивительной силы мурашки, окружающее пространство расплывается, а когда приходит в порядок - мы уже около дворца. Наверное, дворца. - Ничего себе, - стараюсь вложить в голос максимум того удивления, которое сейчас ощущаю, - Джарет, серьезно? - Ты в меня не веришь? - глаза опасно сверкнули, голос почти холоден, и мне хочется обнять его сейчас. Но обнять - значит, не ответить на вопрос. - У меня лабиринт не ассоциируется с изобретениями внешнего мира. Никак, - объясняю ему причину своего шока, - здесь - магия, там - наука. - Так и есть, - он улыбается уголком рта и я начинаю искать разгадку той модели космического полигона, который вижу перед собой. - Но ведь это все, - обвожу рукой, не в силах подобрать одного слова, - это же про космос? Космодром вместо парка, ракеты вместо беседок, космическая станция вместо дворца... - Космическая станция и есть мой дворец, - он улыбается, теперь загадочно, - люди, которые просто создадут что-то и будут использовать, не создавая при этом магии, ничем не будут отличаться от муравьев. Мы - изнанка мира, Сара. Мы превносим магию и люди начинают мечтать и бояться. Космос, Сара... черные дыры, огромные корабли, теряющие управление и улетающие непонятно куда... Представляешь моих гоблинов в роли злобных аборигенов какой-нибудь далекой планеты? Я представляю эту картину более чем хорошо, и невольно начинаю хихикать. Он внезапно прерывает свою тираду и смотрит на меня очень внимательно. Подходит вплотную, гладит тыльной стороной ладони по лицу. - Прости меня. Но еще немного осталось. - Немного чего? - я не понимаю его грусть. - Немного твоих визитов сюда, немного времени в лабиринте. - Почему? Почему я не могу просто здесь остаться? - в его глазах столько печали, что я понимаю - это не шутка. - Потому что лабиринт меняет тебя, Сара. Потому что ты - моя персональная богиня-разрушительница. Потому что ничто не может меняться непрерывно. - Все меняется непрерывно! - возражаю слишком эмоционально, не веря, что он говорит мне о том, что мне нельзя приходить в лабиринт, - Джарет... здесь мой дом! Там, в другом мире, пустые и серые здания, пустые и серые люди, и можно просто сделать все не настолько невыносимым, но в любом случае, идти сюда. Он вздыхает, обнимает меня, и я вцепляюсь в его тонкую рубашку пальцами. Он шепчет на ухо: - Ты сможешь еще вернуться. Но не больше двух раз. Ни ты, ни я не справимся, если это будет больше двух раз... - Я-то вдруг почему не справлюсь? Я не слабачка, Джарет! - Помнишь, ты спросила, в кого вырастают гоблины? - Конечно. Ты еще ответил вопросом на вопрос, мол, в кого вырастаю я. - Вот именно, Сара, вот именно. - Я вырастаю в себя, Джарет, - упрямо шепчу ему в плечо и затылком чувствую, как он качает головой. - Помнишь, что происходит с детьми, если они надолго остаются в лабиринте? Я закрываю глаза. Сейчас, когда он говорит об этом, я понимаю, что он имеет ввиду. Гоблины. Маленькие, смешливые, немного нелепые и коварные существа. - Думаешь, я не была такой до первого своего прихода в лабиринт? - Думаешь, это уменьшает проблему? - в тон мне спрашивает Джарет, - Сара, не пытайся переспорить меня. Если бы дело было во мне... Кстати, гоблины тоже меняются под твоим влиянием. Особенно - девушки. Он меняет тему и я этому даже рада. - Правда? - Мне иногда кажется, что они все равно считают тебя своей королевой, Сара. Возможно, не считали бы, если бы осталась здесь в первый раз, но теперь, когда ты послала к черту Короля, ушла, вернулась, ушла снова, командуешь лабиринтом, ведешь себя, как сумасшедшая, - они прониклись к тебе своеобразной симпатией. Тебе надо учесть это. Однажды это... - Может спасти мне жизнь? - поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза. Не нравится мне этот разговор. - Может помочь тебе спасти что-то большее, чем жизнь. - Ты можешь просто оставить меня здесь. Превращусь в гоблина - плевать. - И будешь разрушать лабиринт два раза в день, Сара? Ты придешь в отчаяние рано или поздно, и вероятно - рано. Нет. Через десяток часов ты отправишься домой. - Ты жесток, Король Гоблинов. - Ты говоришь так, как будто ты этого не ожидала. Я вздыхаю. Десять часов, говоришь? *** Они сидят на земле, привалившись спиной к прохладному боку фантастического космического корабля. - Ты куда-то полетишь? - Увидишь, Сара. Я небрежно прижимаюсь к нему плечом. Где-то на горизонте занимается рассвет. Двое не спят. Двое молчат. - Все в порядке, - разрушает тишину мой неестественно спокойный голос, - все будет в порядке. Скажи мне только, сколько? - Ты и сама знаешь. Тишина. - Сара, я должен кое-что тебе показать. Он одним плавным движением встает с земли, протягивает мне руку. Я неохотно поднимаюсь и иду за ним. - Что ты хочешь мне показать? В глубине лабиринта, казалось, сохранились песчаные стены и огромные квадратные кусты. Джарет небрежно указывает на что-то в конце туннеля и я подхожу поближе, чтобы рассмотреть. "Здесь лежит Хоггл, преданный друг". - Джарет? - я на ощупь протягиваю руку назад и он сжимает мою ладонь. - Осталось мало времени, Сара, - его голос звучит как будто издалека. Я оборачиваюсь и утыкаюсь в его плечо лицом, чувствуя, как тонкие пальцы гладят меня по волосам - кажется, какое-то мгновение. Мир растворяется вокруг меня, уходит приятная тяжесть его плеча, я падаю на пол в коридоре неподалеку от входа на чертову вечеринку. Рядом со мной приземляется Марк. Молча смотрит, как я захлебываюсь рыданиями, стараясь задавить их еще внутри себя, не подавать виду, и не могу. - Поехали отсюда, - говорит тихо и выводит меня на улицу, - нам больше не место среди этих людей.