Глава 9 — Рассветы.
5 сентября 2020 г., 17:57
— Мадам, пришли еще четверо добровольцев, вы просили сказать.
Молодой светловолосый мужчина одетый в темный костюм с иголочки стоял в большом светлом кабинете. Одну руку он держал за спиной, а во второй сжимал несколько листов с заполненными анкетами. Каждый раз, входя в кабинет главы компании, он невольно задумывался, что с этой женщиной не так? Такое большое пространство, а на всю комнату стояли только: стол – по центру, перед ним лежал светло-салатовый ковер в форме кляксы, по левую сторону от входа стена была заставлена книжными полками, а справа – софа, на которой в данный момент располагалась глава и несколько полок с парочкой растений в цветных горшочках. Он со сладостной ностальгией вспоминал свою маму, в доме которой всегда было множество разных вещичек, салфеточек, умилительных статуэток, рамок для фотографий и еще куча всего, чего он запомнить просто не мог. А глава же не отличалась сентиментальным отношением к таким мелочам. А они, по мнению служащего, и создают душу комнаты.
— Спасибо, положи мне их на стол, - голос главы – невысокой темноволосой женщины вывел его из воспоминаний, и она сдержано кивнула, когда он, слегка поклонившись, покинул кабинет.
До того, как этот служащий вошел к ней, она уже некоторое время лежала на софе цвета кофе с молоком, устало смотря в потолок. Очки в темно-синей оправе она сдвинула на лоб, а черные лаковые туфли на высоком каблуке валялись на полу, добавляя обычно чрезмерно чистому кабинету немного хаотичности.
Уже было два часа, и это был первый раз за этот день, когда у нее выдался шанс отдохнуть или хотя бы, присесть. Женщина взглянула на аккуратные маленькие золотые наручные часы.
Ого. М-да, все это очень даже хорошо, да вот только больше бездельничать она позволить себе не может – уже прошло полчаса, а на столе уже ждут анкеты нескольких подростков, нуждающихся в очень быстром заработке. Настолько нуждающимся, что готовы пойти на испытание новой продукции. Так делают во множестве компаний, и в этом нет ничего опасного. Тем более, это же духи.
Поднявшись с софы, она опустила очки на нос, ловко вскочила в обувь и быстрым шагом направилась к столу. С тихим шорохом она быстро пробежалась глазами по анкетам, перелистывая их. Все в порядке.
Тонким пальцем она нажала небольшую кнопку на белом аппарате и, услышав голос секретарши, сказала:
— Впускай их, я просмотрела анкеты, которые принес Ли.
Это был второй раз, когда она принимала подобные анкеты для испытаний, и во второй раз она задалась вопросом, что в жизни вынудило их пойти на такой заработок? Правда, в первом случае помещение было совершенно другим, да и она сама выглядела иначе.
У нее даже была такая игра: во время беседы она представляла себя эдаким мистером Холмсом и пыталась угадать, с каким прошлым пришли к ней добровольцы.
— Можно?
Она отвлеклась на робкий девичий голос и увидела в дверном проеме несколько неуверенно переминающихся фигур. О, ну поехали.
— Проходите, садитесь.
Разговор длился недолго, и все его содержание укладывалось в несколько предложений: куда идти, что будет происходить, к кому обратиться на месте эксперимента за помощью, какие ощущения нужно описать и сколько, в конечном счете, им заплатят. Уже через десять минут все пришедшие последовали к выходу из кабинета, и когда выскользнула последняя девушка, с ней на проходе столкнулся молодой юноша, из-за появления которого на лице женщины расцвела улыбка и она отложила анкеты в ящик.
— Бэкхён! Я думала, мы увидимся вечером.
— Сегодня короткий день, и я решил забежать, - лицо юноши просто сияло от позитива, он прошел в кабинет и с тихим довольным вздохом упал на софу, - Ты же вчера говорила, что после двух будешь свободна.
— Говорила, да? Прости, дорогой, сам понимаешь…
— Да все в порядке.
— А от чего это ты такой довольный? – хитро усмехаясь, спросила она.
— Я?
— Ну не я же.
— Не знаю, я что-то не заметил. Просто настроение хорошее, - на мгновение он как-то мечтательно посмотрел в сторону и сладко потянулся, - Если ты сейчас свободна, может, сходим пообедаем? Я такой голодный.
— М-м… да, дай мне пару минут.
***
Из-за потерянных ключей от отца я получил знатно, м-да. Я бы и расстроился, ведь из-за этого в пятницу и на все выходные он запретил мне выходить из дома (а мне как раз Бэкхен предложил прогуляться вместе с ним и Чанёлем), но впечатления от всего, что происходит со мной в последнее время перекрывали эту неприятность на раз, честное слово. К тому же, не пришлось идти на пикник. Мне было о чём подумать, правда, но единственным минусом было то, что в четырех стенах прождать два дня оказалось намного дольше, чем ожидалось. Зато я отдраил весь дом, сделал домашнюю работу, успел посмотреть несколько фильмов и в конечном счете, решил составить примерный список вопросов, ответы на которые я хотел бы услышать от Кая. Клубы горячего пара поднимались над моей чашкой, я поставил её возле открытого блокнота и сел за стол. Итак. Может, начать с чего-то простого? Вроде, может ли он есть обычную пищу? Почувствует ее вкус? А что насчет его предпочтений в крови? Они могут существовать, или все немертвые одинаковые в этом отношении? На секунду я представил процесс его «питания» и стало как-то… не по себе. Ещё и горько во рту. Так, так, всё, что дальше? И от чего это я разволновался? А ну, Кенсу. Успокойся. М-м… может спросить его, сколько ему лет? А почему нет. Он сам сказал, что я могу задавать любые вопросы. В блокноте появилось несколько новых записей. Я несколько раз ударил кончиком ручки по листку, отпивая чай. Правда ли у него не бьется сердце? Если не бьется, значит и дышать ему не нужно, значит ли это, что он может плавать под водой долгое время? Пока я записывал, в голове всплыла фраза Кая о том, что они не могут войти в дом, если их не пригласить. Значит, не пригласить – это способ защититься от них. Может, есть еще что-то такое? Чая в чашке уже не осталось, и я давно уже перешел на другие страницы, записывая все, что приходило в голову. М-да, он точно засмеется, когда увидит этот список. Я не вижу в этом ничего смешного, но мне что-то кажется, что он точно… — А ты подошел к делу серьезно, так, Кенсу? Ну давай его сюда. Внутри внезапно что-то дрогнуло где-то в области живота, а через мгновение я понял, что улыбаюсь. О. Это что-то новенькое. Я?.. Конечно. Конечно же я чувствовал себя отчасти одиноко, но не думаю, что я вот так резко нашел себе друга в лице Кая. По крайней мере, он уж точно так обо мне не думает. Знать бы, что вообще происходит в его голове? То он угрожает мне, то грубит, потом извиняется, осторожничает, а после вовсе светит улыбочками и не чурается схватить меня на руки, чтобы помочь забраться в дом. Может, занести и этот вопрос в список? И что… он думает обо мне в самом деле? Вибрация телефона отвлекла от этих размышлений, и я взглянул на него. О. Бэкхён. Господь, это ещё и видео-звонок. Эх. Не очень-то я их люблю, но что ж поделать. Чувствую не взять трубку – не вариант. — Что как, Бэкхён? – я откинулся на спинку стула, - Хороша на вкус свобода? Его тут же скривилось. — Ох, ты все ещё не сможешь выйти? Чанёль зовет поесть пиццу. Пиццу! Слышишь? — Да нет, мне никак. Отец если что-то решил, то с концами. — Это все за счет Чанёля. — Я бы с удовольствием поел за счет Чанёля, но… — И что, совсем нет способа сбежать? — Бэкхён, мой отец сидит на кухне внизу, он точно не дурак и поймет, что я не мог перепутать дверцу холодильника с входной дверью. Он расстроенно вздохнул и отвел взгляд и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг я услышал звонкий голос Чанёля. — Детка, я беру «тропикано», подойдет? И в одно мгновение Бэкхен вздрогнул, взглянул в сторону, очевидно, Чанеля, потом на меня и протараторил: — Не вешай нос, Кенсу. На следующей неделе ты не отвертишься. Я должен идти, - сокрушающий взгляд в сторону Чанеля, - Ты, дурачина, орать не… И связь оборвалась. Я положил телефон на стол. И что его так взволновало? Что я узнаю, что они встречаются? Тоже мне секрет – да любой зрячий, если заметит, как они просто смотрят друг на друга, уж точно все поймет. Короче, не знаю, странные они.***
Бэкхён опустил телефон и тяжело посмотрел на Чанёля, который с довольным видом присаживался напротив. — Будет через пятнадцать минут, быстро, да? Эй, что ты? Ай! – он быстро потер плечо, по которому ударил Бэкхён, - и за что? — Ну и зачем было так кричать? — А что такого? — Да просто, может Кенсу не готов слышать о чужих отношениях, потому что у него самого нет никого, - драматично произнес Бэкхён, на что Чанёль лишь закатил глаза. Немного погодя, он огляделся по сторонам, а затем сказал: — Я скоро вернусь. Поднявшись, он направился в сторону уборной и едва его фигура скрылась, Бэкхён мгновенно схватил телефон и открыл нужную вкладку браузера. Это был очередной магазин оккультных товаров. Он уже не первый раз покупал в подобных что-то, и сейчас, как и прошлые разы, Бэкхён выбирал подарок для возлюбленного. Руны, карты, ковры с выбитыми символами… все это было слишком просто, и часть вещей уже и так была у Чанёля и без его усилий. А тут повод особенный – годовщина их с первого свидания, и Бэкхён искал что-то особенное. Где-то на первом месяце отношений он абсолютно случайно узнал, что Чанёль интересуется всякой мистикой, и этот факт выглядел довольно необычно, учитывая, что остальные его интересы были довольно банальными, как и интересы самого Бэкхёна, поэтому-то они и сошлись так быстро. Завалиться бы на кровать с попкорном и фильмами, лежать в обнимку и, играючи, лупить Чанёля за то, что в особенно напряженный момент фильма тот решит ущипнуть своего возлюбленного за бок – лучше не придумаешь. И вот для этого олуха (безусловно, любимого, но всё же, олуха) нужно было найти что-то особенное. Бэкхён провел пальцем по экрану, перелистывая каталог товаров с цветастыми надписями. Эх… это все не то. Они что, сменили владельца? В прошлый раз на этом сайте выбор был гораздо больше и… качественнее, мягко говоря, а сейчас ничего не привлекало взгляд. Не то, чтобы Бэкхён верил прям во все сверхъестественное, но кое-какие вещи ему как-то показывал Чанёль, и он ведь правда разбирается в этом всем. Хотелось чего-то необыкновенного. Вообще он ломал себе голову над этим чертовым подарком уже не первые сутки и с каждым часом все сильнее хотелось забить на все и купить сраную рамку для фотографий. — Вот, ваш заказ. Голос официантки вывел Бэкхёна из размышлений, и он кивнул, нажимая на телефоне кнопку блокировки. Где, черт возьми, Чанёль? Живот что ли прихватило? Он поднялся из-за стола и направился к уборной. — Чанёль? – Бэкхён убедился, что в кабинках никого нет, кроме одной, откуда виднелись кроссовки его парня, - Ты в порядке? — А?.. Детка?.. а что ты тут делаешь? Бэкхён приподнял бровь. Что с его голосом? Кажется, всё-таки прихватило. — Тебя долго не было, я решил, что тебе стало нехорошо. — Спасибо, но все в порядке. И все-таки, его голос звучит уж слишком тихо. А вот дыхание – громко. — Чанёль, если тебе плохо, я сбегаю в аптеку, не беспокойся, с кем не бывает. Тем более, здесь близко. Вместо ответа дверь кабинки открылась, и оттуда вышел Чанёль в весьма нормальном виде. За исключением только того, что лицо его казалось бледнее обычного, и... что это? — Эй, – Бэкхён подошел ближе и, положив руки на щёки парня, повернул его лицо к свету. Над верхней губой были следы крови, - да ладно, опять твой нос? Всё-таки надо к врачу сходить, а ты не слушаешь меня. Мягко взяв его за запястья, Чанёль опустил руки парня вниз и взглянул в зеркало. — Все нормально, это на погоду. Ты же знаешь, я так все лицо могу запачкать и не замечу. — Именно, - пробормотал Бэкхен, с подозрением смотря на Чанёля и скрестив руки на груди. Тот тут же приобнял его и прижался щекой к его виску. — Но у меня же есть ты, и ты не позволишь, чтобы я ходил так, словно только что откусил голову какому-нибудь голубю. Да? На щеке Бэкхёна невесомым жестом остался поцелуй, и тот тут же, стараясь не улыбаться, отпихнул от себя, как всегда, прилипчивого возлюбленного и направился обратно в зал, по пути, бормоча уже который раз, что тому следует провериться. — …это же не нормально. Эй. Ну, ты идешь? – Бэкхен кивнул в сторону столика. — Да, детка, секунду. Махнув рукой, Чанёль скрылся в уборной еще на мгновение, а когда вышел – на его лице не осталось никаких следов от крови.***
За что? Разве он плохо справлялся со своей работой? Или Клаус внезапно ощутил желание стать диктатором, и внутренний дьявол приказал ему сделать именно это? — Черт… Кай стоял перед дверью временного пристанища Гойе, нервно постукивая пальцами по ящику, который держал и, в который раз проклиная всё, что мог проклясть, ждал, пока тот, наконец, соизволит подойти и впустить его внутрь. — М… К-кай?.. – ужас, его голос всегда будет таким писклявым? Уже аж коробит, - это ты?.. — Да, открывай уже. Послышались звуки открывающегося замка, нет, даже замков, которые стал терзать Гойе, торопясь и что-то невнятно бормоча. Прислушиваться и не хотелось. Наконец, дверь открылась и Кай вошел внутрь. Его лицо тут же исказилось, когда хозяин квартиры вновь залепетал, закрывая дверь. — Ох, прос… прости, я спал, и н-не услышал тебя сра… сразу не услыш… - его нервный взгляд наткнулся на ящик, и тело Гойе, словно само собой сделало резкий шаг вперед. Но Кай не сдвинулся, и малоприятный новенький член семьи, заметив, помимо груза, который тот принес с собой его холодных взгляд, замер, жалобно поджав руки ближе к груди. — П… - казалось, в его груди не хватало воздуха, но такое предположение звучало, по меньшей мере, смешно, - Кай… ты мне… — Спокойно, - слышать его лепет с каждой секундой было все тяжелее, поэтому Кай решил остановить это, - Клаус прислал ме… — Владыка!.. — …прислал меня, - Кай повысил голос, не давая Гойе говорить, - чтобы передать тебе это, потому что ты всё ещё не в состоянии ходить в Банк самостоятельно. Он показал жестом следовать на кухню, и они прошли к столу. Ящик с глухим стуком опустился на него, и Кай продолжил. — Это на неделю. В глазах Гойе появился ужас. — Не… — Да, на неделю. У Клауса, к сожалению, нет сейчас времени, чтобы заниматься твоим воспитанием, а Марисса – твой мастер, пока на переговорах на другом конце города, - он решил умолчать о том, что она только вернулась. Если Клаус не послал ее сегодня к Гойе, значит на то была причина, а кто он такой, чтобы спорить с Клаусом, - поэтому он послал меня. Тебе нужно уже учиться самоконтролю. Нужно понемногу растягивать то, что тебе дают. Это просто. Я покажу. Кай похлопал рукой по ящику. — Делаешь так, - Кай открыл ящик и тут же почти физически почувствовал, какое усилие приложил Гойе, чтобы не сорваться с места навстречу желанному. Достав один пакет, Кай плотно закрыл ящик на щелчок, - и достаешь один. Не всё сразу, понял? Один, максимум – два, закрываешь контейнер и ставишь в холодильник. Понял? Новенький кивнул, но руки его, по-прежнему прижатые близко к груди, начали заметно подрагивать. Как бы сильно Гойе его не раздражал, каким бы простым не было задание, которое только что было продемонстрировано для новенького, все же, Кай понимал его. Он сам был в таком же состоянии много лет назад, поэтому… да, злиться на него сейчас глупо. Он глубоко вдохнул и выдохнул, чувствуя, как прибавляется терпение. Так. — Повтори. Давай, сделай, как я показал, - Кай протянул новенькому руку, подзывая ближе к столу, и Гойе, задержав дыхание, сделал шаг, - Открывай, бери один. Его рука опустилась на ящик, дрожащие пальцы довольно ловко справились с защелкой. — Отлично. Кай видел, как Гойе достал один из прозрачных пакетов, которыми был наполнен ящик, и выглядел он вполне нормально. Почему Клаус беспокоится? — Я могу…? – Гойе сглотнул и перевел взгляд на Кая, который терпеливо кивнул ему в ответ. — Я за этим сюда и пришел. Давай. Тихо выдохнув, новенький осторожно открыл пакет и припал к нему губами. Едва он успел сделать первый глоток, раздалось утробное рычание, и Гойе стал грубо сжимать пакет руками. В итоге, дна он достиг как-то слишком быстро, затем отбросил пакет, тот с глухим хлопком ударился о стену, на ней осталось небольшое пятнышко от вылетевших капель крови, а сам Гойе перестал дрожать и его взгляд белых глаз устремился на ящик, который Кай держал прикрытым, чтобы дать новенькому закрыть его самому. — Ну вот, все же полу… Договорить ему не удалось. Новообращенный уже оказался совсем рядом и, широко открыв рот, глубоко впился зубами в плечо Кая. — Твою мать! – вскричал Кай и, сжав губы от боли, оторвал от себя Гойе. Тот тут же грубо оттолкнул Кая так, что тот отлетел к окну, от чего стёкла в рамах задрожали. В его руках уже оказался новый пакет, содержимое которого, казалось Гойе не пьет, а просто впитывает, как безразмерная кровавая губка. Кай тут же зажал плечо рукой, чтобы уменьшить боль, и, выругавшись, через пару мгновений убрал ладонь, чтобы взглянуть. Дьявол, прямо через одежду цапнул. Расстегнув рубашку, Кай понял, что был прав, когда решил, что рана будет выглядеть не лучшим образом, так она еще и начала ныть. Благо, из-за отсутствия сердцебиения, особо не кровоточила – кровавые следы только локально расплылись вокруг укуса. — Эй, - Кай сдвинул брови и, подойдя к Гойе, с силой сжал его плечо, но тот только едва дернулся в его сторону, не отрываясь от пакета. А, нет, оторвался. А затем тут же схватил следующий, - Эй! Ого, он уже не реагирует на слова. Дело оказалось хуже, чем думал Кай, но хотя бы теперь ясно, почему Клаус строго приказал быть осторожнее с Гойе, на всех выходах из его квартиры наложено заклятие, которое не позволит тому выйти, как бы он не захотел, а в ящике оказалось пакетов намного больше, чем положено быть. — Гойе. Конечно, никакого ответа. Что же, надо действовать. Кай достал из кармана небольшую пластмассовую баночку и, открыв ее, приложил немало своих ментальных усилий, чтобы приглушить обоняние. Это, конечно отвратно, но точно поможет. Потребовалось одно резкое движение, чтобы вырвать пакет из рук Гойе и, когда тот обернулся, свирепо глядя на своего обидчика, Кай тут же набросился на него. Не теряя времени, он мгновенно выплеснул содержимое баночки ему в лицо, и они с грохотом повалились на пол. Зарычав, Гойе метнулся куда-то в сторону – он не видел, куда, запах едва ли не разъедал ему глаза, но злости было много, потому Кай решил не тратить время и, с усилием перевернув пытающегося вытереть свое лицо новичка, скрутил его руки на спиной и, привычным движением, доставшимся ему с прошлой работы, надел на того наручники. Которыми, к слову, снабдил его также Клаус. После щелчка Гойе еще пытался подняться, вырывался, но средство, по консистенции напоминающее йогурт, которое все еще стекало по его лицу делало свое дело отменно. — Полежи, - сказал Кай и поднялся с пола, глядя на новообращенного. К сожалению, часть средства, благодаря которому со стороны Гойе среди всеобщего рычания все чаще стали появляться разборчивые обрывки слов, попала на руки, и потому Кай подошел к раковине. — Что?.. Кай, ты… я что-то сделал?.. – все еще мотая головой, произнес Гойе. Судя по всему, он не совсем понимал, где находится, а о том, чтобы открыть глаза и речи не могло идти, - что это за… вонь?.. Дьявол… Кай стряхнул капли воды с рук. — Ты напал на меня, мне пришлось применить на тебе «бальзам спокойствия». На его губах появилась усмешка. В памяти кая появилась абсолютно пьяное лицо Саймона, который несколько десятков лет назад завалился к нему домой, радостный и счастливый из-за новой разработки – этого самого средства. Друг гордо назвал мутноватую жидкость в прозрачной баночке «бальзамом спокойствия». И когда открыл контейнер, координация Саймона его подвела и все содержимое вылилось на ковер. Дьявол, как же отвратно воняло! Эти впечатления по уровню мерзости по сей день мало что могло переплюнуть, и тот день ярко отпечатался в памяти. Но что было делать – Каю пришлось успокоить собрата, который из-за запаха почему-то перестал чувствовать твердый пол под ногами, взять себя в руки и вынести несчастный предмет декора на ближайшую помойку. — Это средство, которое сбивает с толку все обоняние у таких, как мы, - продолжил Кай, - поэтому я и смог тебя скрутить с минимальным ущербом для обеих сторон. После этого Кай присел на корточки и стал вытирать лицо и шею Гойе, на которые попал «бальзам», мокрым полотенцем. Стоит поговорить о нем с Мариссой. Очевидно, что процесс превращения занимает много и очень много времени, это тяжелый переход от человеческой сущности к немертвому, она должна настоять на своем присутствии во время этого процесса. Она одна из мастеров, Клаус должен прислушаться к ней, иначе вместо нового члена семьи они получат очень неприятную проблему, от которой кому-то придется избавляться. От этих мыслей Кай поморщился. Конечно, Гойе был ему неприятен, но не настолько, чтобы думать о его смерти всерьез. Спустя какое-то время новообращенный пришел в норму, Кай снял с него наручники и помог подняться. — Ты… ещё придешь? – неловко потирая руки тихо спросил Гойе, и Кай заметил его взгляд на своей рубашке, а точнее – на кровавом пятне на ней. — Ой, ты приглашаешь меня в гости, как мило, – Кай усмехнулся и кивнул на ящик, - конечно, приду. К выходу Гойе проводил Кая почти в полном молчании. Может, ему было стыдно, что сорвался прямо на глазах у своего гостя? А может, он просто не хотел, чтобы Кай задерживался и видел его в таком состоянии, учитывая, что они были знакомы еще при жизни Гойе. Или, может, не знал, о чем пообщаться, а потому и не хотел пытаться. Честно признаваясь самому себе, Кай вспомнил, что когда сам был в таком же состоянии, тоже не особо горел желанием видеть и слышать кого-либо. Тем более, когда на кухне еще осталось столько еды, куда уж тратить время на беседы. Выйдя на свежий воздух, Кай почувствовал облегчение. Все. Он сделал все, что сегодня приказал Клаус: сходил в Банк, передал бумаги Саймону (в процессе выслушав парочку новых сплетен и вновь пообещав на днях встретиться в баре), провел новенького донора домой, а затем отправился на другой край города, чтобы вручить ящик Гойе. И теперь Кай был предоставлен самому себе – стояло около одиннадцати вечера и цепочка возникающих одна за другой мыслей привела его к решению нанести дружеский, если можно так выразиться, визит. Ноги сами несли Кая по заданному направлению и совсем скоро он оказался возле одного из двухэтажных домов на довольно узкой, но хорошо освещаемой улочке. Окна первого этажа вели на кухню, они светились, и Кай, немного подойдя, заметил внутри мужчину, который, с кем-то беседуя по телефону, вытирал тарелки и ставил их одна за одной в шкаф. Так, значит, это отец. Тихо ступая, Кай обошел дом справа и увидел, что окно второго этажа тоже светиться. Внутри него что-то слегка дрогнуло – да, Кенсу не спит, значит он не зря шел. Хотя, чего это он. Этот человек должен быть счастлив, что к нему пришел Кай, даже в том случае, если бы видел десятый сон. Проснулся бы. Ничего криминального. Немного тряхнув головой, Кай отбросил эти мысли подальше и, отойдя шаг назад, немного присел, готовясь к прыжку. И чего это он так завелся?..***
Кто вообще решил, что сочинения – это не добровольный вид работы? Я, сколько учусь, каждый раз прихожу от этого задания в глубокий ужас. Как по мне, почему бы не задавать сочинения, как дополнительный вид задания для тех, кто действительно хорош в этом? Ну или хотя бы тем, кто сам стремится стать лучше в сочинительстве. О, или еще лучше – факультет! Просто парочка часов в неделю после занятий, и запишитесь этими сочинениями до посинения. Но не моя прерогатива вносить правки в школьный распорядок, а потому – на часах уже около одиннадцати, а я все корплю над почти пустой страницей. И корпел бы дальше, если бы не услышал какой-то стук возле окна, а затем, взглянув туда, едва не вскрикнул от неожиданности и вскочил с кресла. — Кай?!.. Ты что ту… Договорить не удалось – шнур от зарядки телефона, который лежал на кровати оказался на моем пути, и я, (наверняка не очень изящно) с тяжелым грохотом полетел на пол. М-да, зрелище на десяточку. — Не ожидал, что ты настолько будешь рад меня видеть, - посмеиваясь, сказал Кай, когда я поднялся и открыл окно. — Смешно тебе? – я потер локоть, которым качественно вписался в стол, когда падал. Господи, как же больно. И немного стыдно. — Если честно, да, было довольно забавно. Я не думал, что правда тебя напугаю. Висел здесь, думал, ты обернешься. А ты все сидишь и сидишь. Вот я и постучал. Я уже набрал воздуха, чтобы ответить, но Кай как-то резко взглянул на дверь, а затем я услышал, как она открылась и резко обернулся. Внутри меня все похолодело. — Кенсу, - на пороге, конечно, оказался отец, - я услышал шум. Все нормально? — Да, - голос почему-то прозвучал как-то слишком высоко, и я прокашлялся, - я просто упал. Отец взглянул на пол, на котором лежал свалившийся с кровати из-за моего падения телефон, из которого все еще торчал шнур от зарядки. Он нахмурился. — Ты так себе когда-нибудь что-то вывихнешь, честное слово. Клади телефон в одно место и не будешь летать больше. Ты ведь так прошлый телефон и разбил, забыл уже? Новый я не куплю. Аккуратнее давай, - он взглянул на стол, где лежал почти чистый лист с одной только шапкой оформления, темой и первым предложением, - Давай, заканчивай уже и ложись. Уже поздно. Затем он вышел из закрыл за собой дверь. Я шумно выдохнул и обернулся. Пусто. — Испугался? Кай спустился откуда-то сверху и снова повис в оконном проёме, усмехаясь. Как он… — Я услышал твоего отца раньше, чем он зашёл, - словно прочитав мои мысли, произнес мой необычный гость и уперся коленом в нижнюю часть оконной рамы, - а потом подпрыгнул и зацепился за крышу, ничего сложного. — Ну, ты сделал это довольно быстро. Не без тени гордости Кай кивнул, и по нему было видно, что он доволен. Доволен тем, что я заметил его скорость? Или, в целом, его редко хвалят, и поэтому мои слова прозвучали приятно? Не знаю. — Ты поранился, пока прыгал? — Что? На плече Кая красовалось темное пятно, и я подошел ближе, указывая на него. — А, это, - мой новый знакомый свел брови и, взглянув на пятно, отмахнулся, - это по работе, не обращай внимания. — По работе? – я решил не выпрашивать подробности, - М… Может, нужно обработать? Внизу лежит наша аптечка, я бы мог за ней сходить, но отец бы в любом случае не смог бы этого не заметить и спросил бы, зачем мне она. А если я скажу, что у меня самого что-то, то он сам… — Не обращай внимания, - повторил Кай, прерывая поток мыслей и как-то слишком… выразительно, что ли, не знаю, как сказать, посмотрел мне в глаза. О, нет, я не очень хорош в гляделках. Да и стою я что-то как-то близко. Сделаю шаг назад. Он осторожно прикоснулся к краю подоконника, медленно повел по нему рукой вперед и вдруг, где-то на средине его пальцы словно во что-то воткнулись. Он остановился. Это… мне не показалось? — Чем ты тут занят? – спросил Кай и, сев на подоконник ровно до того места, до куда дошли его пальцы, поджал одну ногу, а вторую свесил вниз, - учишься? — Да, немного. А что это было? Вот это… с пальцами. — Помнишь, я говорил, что без приглашения не могу войти в дом? Ну вот окон это тоже касается. Из окна повеяло прохладой, и я в который раз поблагодарил судьбу за то, что она не наградила меня сезонной аллергией, потому что с улицы доносился отчетливый аромат цветения. Сперва назойливо-пряный, он стал понемногу рассеиваться. Или же просто нос к нему привык. Любой расклад устраивал, но из-за открытого окна, все же, тянуло холодом, а потому я снял с крючка на двери домашнюю теплую вязанную кофту и набросил на себя. Затем взял ещё одну, лежащую на спинке стула. — Надеюсь, тебе подойдет, - я подошел ближе и протянул Каю кофту на пуговицах, так, чтобы она попадала в ту «зону», где он не натыкался на невидимую стену, - уж прости, что есть, может, хоть спину прикроешь. — Я? О, кажется, он как-то удивлен. — Да, не стесняйся. — Это, конечно, мило, но… - он внезапно замолчал и слегка склонил голову, как-то странно рассматривая предложенную мной одежду, - кхм… да… спасибо. Его взгляд из насмешливого стал каким-то… Это он с подозрением смотрел или брезгует? Опять не могу понять, что происходит в его голове. — Вообще, я проходил мимо и подумал, что ты можешь захотеть начать задавать свои вопросы. И вот вновь он с улыбкой откинулся на оконную раму, складывая руки на груди. Кофта была ему маловата, но он завязал рукава на груди и, в целом, она довольно мило смотрелась на его плечах. Стоп? Мило? — Ну как? — Да, - я слегка тряхнул головой и поднял руку, - минутку. Составленный список вопросов лежал в столе под тетрадями, и вскоре я переставил стул от письменного стола ближе к окну и сел на него уже, держа в руке исписанный листок, один из учебников для удобства и ручку. — Ого, ты все записал? – в его голосе послышалась усмешка, но в его взгляде не было никакой издёвки, - Это что, будет интервью? Чувствую себя звездой. Ну или крысой лабораторной. Я еще не определился. — Ты сам сказал, что расскажешь мне все, что я захочу узнать о тебе. — Конечно, все что захочешь. — Вот и ладно. — Мой любимый цвет – фиолетовый. Черт подери, и от чего меня это так смущает? Он ведь просто издевается. Спокойно, Кенсу. Держи лицо. — Я не об этом. — Расслабься, я просто заинтригован. Я прокашлялся и, положив листок на учебник, щелкнул ручкой. Кажется, Кай опять хотел что-то ляпнуть, но мой вопрос оказался быстрее. — Как обстоит дело с солнечным светом? Уж прости, но в легендах пишут всякое, и я сперва пройдусь по клише. Кай тут же поморщился и кивнул, видимо, понимая, о каких клише я говорю. — Я не сгорю, если на меня попадет свет, но он, как бы сказать… вытягивает силы. Мы чувствуем себя слабее, не можем быстро двигаться и даже то же небольшое стирание воспоминаний может не получиться. Все зависит от того, сколько находиться под солнцем и, собственно, от силы. — Силы солнца? Оно что… — Нет, нашей силы. В нашей иерархии чаще всего чем ты старше – тем физически сильнее. — Вот как. Я вычеркнул вопрос и понял, что следующий напрашивается сам собой. —Тогда сколько тебе лет? — Сто шестьдесят семь. Он сказал это настолько безэмоционально, что я сперва подумал, что он не расслышал вопрос. Сколько? Я, конечно, предполагал, что он старше, чем выглядит, но такое число… довольно впечатляюще. — Да, я хорошо сохранился, если ты подумываешь сделать мне комплимент, - пожав плечами, сказал Кай уже каким-то дежурно насмешливым тоном, - я далеко не самый старший среди моей семьи. Некоторые вообще не парятся и не считают сколько кому лет. — Значит, вы не стареете? Или этот процесс проходит просто медленнее? — Смотря у кого. Если родился таким, то действительно, растешь и стареешь, хоть и не так быстро, как люди. Я не рождался немертвым, поэтому будет мне двести или шестьсот лет – буду выглядеть точно так же, каким ты меня видишь сейчас. — Значит, ты стал таким больше ста лет назад и с того момента не изменяешься? – уточнил я. — Точно. Я вычеркнул вопрос о возрасте, а затем рядом мелкими буквами написал цифру «167». Зачем-то. А что, красивое число. Подумаешь. — Ты празднуешь день рождения? — Не совсем. Я не помню, когда я родился, как человек. Я усмехнулся и взглянул на Кая. Теперь мой черёд. — Что, уже память подводит в твоем-то молодом возрасте? — А ты попробуй умереть и вспомнить, что с тобой было. Позвони мне – обсудим. Во рту стало как-то горько. — …то есть, ты для того, чтобы стать… немёртвым – умер? Кажется, я первый раз осознанно попробовал это слово на вкус. Хм… Довольно необычно. — Если проще – да. — Но откуда ты тогда знаешь, что тебе сто шестьдесят семь? Кай замолчал, было видно, что он задумался. Интересно. Этот день как-то сложно высчитывается? — Если мы и празднуем какой-то день, чтобы считать количество лет – идёт в счёт тот день, когда ты пришёл в себя после того, как, ну, скажем, сердце остановилось. Несмотря на то, что Кай выглядел абсолютно спокойным, пока говорил это, у меня возникло отчетливое чувство, что ему неприятно продолжать данную тему. Что ж. Я не мудак последний, чтобы давить на него. — М… - я потянулся к стоящей на тумбочке коробке с шоколадным печеньем, взял одно, взглянул на следующий вопрос, и почему-то сердце слегка подскочило, - кхм… точно. Скажи, ты можешь питаться только кровью? Что будет, если ты съешь что-то обычное? …печенье, на пример? — Если придется откусить кусочек, например, для конспирации – все будет нормально. А до отвала обожраться – начнется шоу. То же произойдет и с жидкостями. — Да ну? Слово вырвалось само по себе. Я прокашлялся, мысленно надеясь, что отец не услышал мое громкое удивление. — Прости. Я не хотел так резко, - я заговорил тише, - Просто есть столько вкусных вещей, а ты… тебе почти сто семьдесят, и ты… черт, это же сколько лет, и больше века ты питаешься изо дня в день одной кровью. Это как-то грустно. Я сочувствую тебе. Я выдохнул и взглянул на Кая, ожидая его слов и одновременно думая, чего это меня так прорвало. Мать Тереза я, что ли? Так растрогался ситуацией. А он абсолютно спокойно смотрел на меня, слегка склонив голову и упираясь виском в оконную раму. Это из-за тусклого освещения единственной настольной лампы или действительно в этой улыбке и глазах не было издёвки? Кхм. Как-то неловко. Я откусил кусочек печенья, и Кай вдруг нарушил неловкую, хотя может неловкой она была только для меня, тишину. — Это на самом деле не так плохо. У меня даже никогда и не было желания съесть что-то такое… - он указал на мою руку со сладостью, - ну, ты понимаешь. Они для меня и пахнут как-то не очень, хотя я понимаю, что для тебя, например, это вполне приятный запах, даже очень, - он замолчал, каком-то долгим взглядом посмотрев на ту же руку с печеньем, - …наверно, мне было бы и правда печально из-за всего этого, если бы я помнил свои человеческие ощущения, но я не помню их. Так что все в порядке. Но твоим сочувствием я тронут. — М… Я понял. «Вообще, рука, в которой ты держишь печенье, выглядит куда аппетитнее, чем само печенье», - так Кай хотел сказать, чтобы разрядить остановку, но, кажется, Кенсу не оценил бы эту попытку. Ну и ладно. Ну и не надо. К тому же, звучит так, словно он людоед. М-да. Промолчать – лучшее решение. Кенсу помолчал, доел печенье и, взглянув в свой ненаглядный список, задал следующий вопрос. Кай вдохнул. Да, не спит в гробу. Нет, не ходит в туалет. Да, их в семье довольно много, но есть Владыка, который управляет, как отец. Владыка… Точно. — Я тут вспомнил. Дня через три-четыре вечером ты будешь свободен? Не просто же так он зашел к нему. — Ты так спрашиваешь, я не знаю. Скорее всего да. А что? — Если коротко – в Банке сказали, что теперь ты можешь официально стать одним из доноров. — В каком смысле? Я думал, что я уже, как бы сказать, в тусовке. — А ты думал, что я тебя буду всегда туда водить за ручку? Он промолчал. Кажется, Кенсу даже не задумывался об этом? — Я всё покажу. Издалека послышался звук приближающейся машины, а обернувшись, я увидел свет фар. — Что там? – спросил Кенсу. — Подожди минутку. Выглянуть из окна. Зацепиться рукой за край крыши. Второй. Подтянуться и в пару движений оказаться на противоположной стороне и затаиться, ориентируясь в происходящем только на слух. Машина повернула на дорогу у дома, замедляясь. Но она довольно быстро проехала дальше, и Кай мог бы вернуться к окну, но с другой стороны появилась еще пара машин. Затем еще одна. И, кажется, велосипед. Ну, что еще? Все? Тогда можно вернуться. Кай проделал маршрут назад к окну и уже хотел отпустить колкость по поводу очередного забавного вопроса в списочке Кенсу, но, взглянув на него, замолчал. Сердце парня билось неторопливо и размеренно, глубокое дыхание тихо раздавалось в комнате пополам с писклявым жужжанием лампы. Дражайший список лежал на полу. Кай опустился на уже насиженное сегодня место, обхватил колено рукой и оперся на него подбородком. Уснул, значит, да? Так быстро? Который, интересно, час? Жаль, нигде на стене не висят часы, это сейчас было бы кстати. Кенсу двинулся, видимо, ему стало неудобно, но из-за этого движения стул скрипнул, его веки дрогнули и через мгновение блуждающий ото сна взгляд остановился на немертвом. — Я… я уснул, прости, что-то совсем… - Кенсу прочистил горло и сел ровнее, - совсем устал. На чем мы остановились? — На том, что ты собрался спать дальше. — Но ведь ты обещал, что… В мгновение в груди что-то яростно всколыхнулось. — Не беси меня. Я ведь не отказываюсь от своих слов. Кажется, он сказал это грубее, чем хотел, судя по изменившемуся лицу Кенсу. — Просто, - Кай понизил тон, - мы ведь видимся не последний раз. Отдохни, вечером, если хочешь, встретимся. Кенсу кивнул, поднял с пола список и положил его под матрас. Вполне умно. Зевнув, он снял с себя теплую кофту и повесил ее на спинку стула. — Точно, - Кай последовал его примеру и, сняв с плеч предмет одежды, протянул его к Кенсу, насколько это ему позволялось, чтобы не наткнуться на прозрачную преграду, - спасибо. — Не за что. И кофта присоединилась к сестре на спинке стула. — Тогда... увидимся позже. Спасибо, что согласился отвечать на… все эти вопросы, это для меня важно. — Обращайся, - Кай приподнялся и зацепился за крышу, - о, вот последнее, можешь также занести это в список. — Что? - его сонный взгляд чуть оживился. — Я не чувствую холод. И, подмигнув, Кай отпустил руку и характерный шлепок дал понять, что он стоит на твердой земле. Та-ак. — Хорошо тебе добраться! Голос прозвучал как-то внезапно, Кай взглянул вверх и, увидев лицо Кенсу, почувствовал, как внутри что-то подскочило. А? Это что еще? Он не знал, в чем дело, вдруг захотелось что-то еще сказать, но собеседник уже вернулся в комнату, и окно закрылось. Что ж. Пора домой. На улице было безлюдно и тихо – почему-то никакая птица не была в настроении для пения, а небо имело какой-то… лиловый цвет. Так всегда? Он ведь каждую ночь бодрствует, но, кажется, не придавал этому значения. Странно. Кай считал себя довольно наблюдательным. Наконец, он отошел от дома Кенсу, завернул на дорогу и вдруг глазам стало больно, потому он сперва зажмурился и затем, когда они перестали гореть, открыл их и поставил ладонью козырек. Что? Уже рассвело? Ну, тогда неудивительно, что любопытный новый знакомый уснул. Что ж, пока вместо безжалостного дневного солнца выступает его слабый первенец, можно позволить себе прогуляться до дома. Пахло свежестью и прохладой и от чего-то захотелось глубоко вдохнуть. Стоп. Где же… Пошарив руками по карманам Кай вдруг понял, что сигареты, похоже, остались дома. Обычно он бы проследовал в ближайший круглосуточный магазин и приобрел бы пару пачек. Обычно. Но сегодня было что-то не так. Может, лиловый цвет неба слишком отвлекает? Не хочется портить его, выпуская клубы дыма. Может, будь оно таким почаще, он бы и вовсе бросил? Посмотрим, каким оно будет завтра. Или это уже сегодня?***
Крис сидел на кресле, предварительно подвинув его ближе к окну и глядел, не моргая, на покрытые сонной пеленой дома. Уже было далеко за полночь, и он не видел ни одного окна, в котором бы горел свет. В такие ночи и так казалось, что время останавливается, а сегодня даже бездомные псы не подавали голоса, как это обычно бывало в этом районе. А какое небо! Ни одной тучи, и так отчетливо видно каждую из россыпи звезд, хоть картину пиши. Но Крис на них не смотрел. Он вообще никуда, в сущности не смотрел, его собственные мысли затягивали слишком глубоко, чтобы видеть какие-нибудь там звёзды. Клаус. Глава и сердце клана. Заботливый и справедливый Владыка. Его Владыка. Крис зажмурился и опустил голову на руки, которыми упирался в подоконник. Прошло уже так много времени с той ночи, когда он после долгого и глубокого сна открыл глаза и, едва его зрение сфокусировалось, увидел перед собой мужчину, чей цепкий взгляд серых глаз был устремлен на него с полной внимательностью и беспокойством. Сразу после этого в памяти вновь зияла дыра – Крис помнил только боль – разрывающую, мучительную, такую, что от одного воспоминания во рту чувствовался металл. Впрочем, так было со всеми превращенными. И с того самого момента они были вместе: сперва Клаус держался рядом с Крисом, потому что того нельзя было оставлять одного и нужно было научить превращенного жить в мире с новыми ощущениями, а после этого как-то само собой случилось, что Крис стал правой рукой Владыки. А затем они стали ближе. А потом ещё... А после – ближе некуда. На губах Криса медленно появилась улыбка и он потер глаза, чувствуя, как внутри всё сладко поднимается. И… что изменилось? Только недавно Клаус часто позволял приближаться к себе, осыпать свои руки полными беспрекословного поклонения поцелуями, позволял слышать свое тяжелеющее дыхание и пробирающий до дна шёпот. Крис провел пальцами по правой стороне своей шеи и плечу, его брови сдвинулись, и он болезненно зажмурился. Следы от клыков его мастера, которые он в особые моменты оставлял на его теле уже давно затянулись и ощущение чистой фарфоровой кожи приводило в глубокую печаль. Как же… — Что ты, Крис, тише-тише, я тоже скучал. — …пожалуйста… я так не могу. — Да ты мазохист. — Это ты так попытался меня оскорбить? — Ого, какой тон, голос прорезался? - Владыка оказался мучительно близко, его выдох прошелся по коже на шее, и от этого обнаженное тело, лежащее под ним, не способное замёрзнуть, вмиг покрылось мурашками. Крис зажмурился и резко сжал плечи мужчины так, что на бледной коже остались отчетливые следы, - о-о-о, а обычно такой учтивый, только «хозяин» да «хозяин». Такой примерный, даже раздражает… А сейчас что? — Хватит, ты меня… Последнее слово превратилось в тяжелый вдох, глаза Криса закатились, а по коже щекотно потекли багровые капли. Ох, нет. Болезненные воспоминания. Обычно такие приятные и волнующие, но… не сейчас. С того самого дня, когда в их дом попали те проклятые подростки Владыка явно стал отдаляться от него. И с каждым днём он становился всё мрачнее и мрачнее, улыбка исчезла с его лица, а пронзительный взгляд был всё чаще устремлён куда-то внутрь себя. Внутрь его мыслей, точнее, ведь они наверняка были под завязку забиты поиском ответов на вопросы, которые роились в его мудрой голове. Владыка часто хотел остаться в одиночестве и думал, думал, думал… Конечно, это было в его стиле. Решения он принимал, множество раз поразмышляв перед этим. Но в этот раз не было ни одной зацепки – откуда эти дети, как их найти теперь и чем, в конце концов, их накачали? Ни одного ответа, ни одной подсказки. Как тяжело было видеть его хозяина в таком состоянии! Крис чувствовал, как внутри него всё резко сжимается и болезненно тянет вниз. Мука. Как ещё это назвать? Смотреть на это было ужасно, но когда он хотел как-то помочь Клаусу – по обыкновению заключить его в свои объятия, провести рукой по волосам Владыки и позволить ему, наконец, сбросить мучительно тяжелую маску беспристрастности, которую тот предпочитал носить каждую ночь от заката до рассвета – он тут же отмахивался и давал какое-то глупое задание, которое, в конечном итоге заставляло Криса уйти. А порой Клаус вовсе просто разворачивался и уходил в неизвестном направлении. Несколько раз Крис бросался за ним, но у Владыки это вызывало только раздражение и злость. И он приказывал ждать. Ждать. Ждать… Ждать… Да сколько можно ждать?!.. Вплоть всю ночь, до самого рассвета Владыка блуждал по городу или… куда он там ходил… А когда возвращался – просто обессиленно падал на кровать и просил только одно – закрыть окна, чтобы солнечный свет его не беспокоил. И так каждую ночь. Но раньше всё было иначе, даже когда их клан сталкивался с какими-то проблемами. Да те проблемы были в разы серьёзнее как-нибудь пьяных подростков! Всё равно они справлялись. И справлялись вместе. Крис закрыл глаза, позволяя себе уплыть в сокровенные уголки своей памяти. М… Как же это было? Да. Раньше Клаус входил в комнату, захлопывал широким жестом дверь и… — Ох… Шумно выдохнув, Владыка опустился на кровать и потер глаза пальцами. — Я думал, этот день никогда не закончиться. Крис медленно провел пальцами по длинным волосам Клауса, расчесывая их. Снова, и снова. Он знал, что делает и был хорош в своём деле, и вскоре на губах мужчины появилась улыбка. Он открыл глаза. — Скучал? Крис усмехнулся, пропуская черные пряди сквозь пальцы. — Конечно. Как же по таким волосам не скучать, такая красота… Ой, или ты о себе? — Если бы я так не устал, ты бы понял, как глубоко я оскорблён таким отношением, - с улыбкой сказал Клаус, пододвинулся ближе, его голова удобно легла на колени Криса, и он вновь закрыл глаза. — Рассказывай, чего от тебя сегодня хотели? — Да опять спорили с Марвином полдня: «да они никогда не будут готовы…» и все такое. Даже не хочу углубляться, как маленький. А потом ещё с этим… дьявол, моя память… ну с полукровкой… С ним ходили, нужно было повторно накладывать заклинания, чтобы сюда никого не занесло, а потом… Крис понятливо кивал, продолжая медленно проглаживать волосы Клауса, пока тот рассказывал о своём дне. В такие моменты он мог свободно разглядывать его лицо, не отводя взгляд. Его хозяин выглядел таким родным, тёплым… В груди Криса все поднималось куда-то высоко, зависало там и перехватывало дух. Хорошо, что дышать ему не нужно. — Может, я их отрежу? Подарю тебе, будешь любоваться? – голос Клауса звучал как-то по-доброму насмешливо. — Нет. Они будут красивыми совсем недолго, а потом иссохнут. И зачем мне такой подарок? Ужасно. Подари их вместе со своей головой, вдруг дольше останутся прекрасными? — О, твои слова ранят меня прямо в сердце. За что ты так со мной? И вообще, - Клаус открыл глаза и взглянул на Криса, - ты как разговариваешь со своим хозяином? Больше того, с Владыкой? Забыл? Крис потянул за локон волос, заставив его на мгновение поморщиться. — Да вроде как обычно разговариваю. А что? А что ты мне сделаешь? — А как иначе, заставлю тебя пожалеть. Крис даже не успел заметить, как в одно ловкое движение Владыка перекинул его через себя и мгновением позже его запястья оказались прижаты к кровати. — Зачем же так? – Крис взглянул в глаза Клауса, чьё лицо оказалось слишком близко и не смог удержать свои губы, чтобы те не растянулись в улыбке. Владыка усмехнулся, приблизился ещё чуток, а его голос перешёл на шёпот. — Чтобы ты познал мой гнев, конечно. И накрыл своими губами губы Криса. Услышав открывающуюся дверь Крис в одно мгновение проснулся и тут же обернулся на звук. Внутри всё подскочило, а во рту пересохло. — Хозяин?.. — Ты здесь, - Клаус выглядел каким-то слишком сосредоточенным, и источник этого явно находился где-то в его мыслях, - хорошо, хорошо. Собственно, обычно это были те слова, которыми диалог начинался и этим же он и заканчивался. Как бы Крис не старался его отвлечь беседой – все было без толку. Но все же, нужно было оставаться рядом, да и как же иначе? Но его вид… Кажется, сегодня еще хуже. И в такие моменты до чего же хотелось утешить его. Как угодно. Но… Раньше, в зависимости от степени угрюмости настроения или тяжести мыслей можно было с этим справляться, поделившись кровью, что вкупе с объятиями и поцелуями было довольно интимно и… что сказать, горячо. Но так было раньше… Раньше он мог помочь ему успокоиться, вывести пар или просто расслабиться, а сейчас он словно оказался за прозрачной стеной – ни дойти, ни дотянуться – ничего. Полное бессилие. От этого становилось больнее всего. Крис сглотнул и вернулся из своих мыслей. Клаус уже подошел к окну и слегка прищурился – из-за крыш домов уже пробивались лучи восходящего солнца. Он тут же взглянул на Клауса. Крис не знал, почему, но Владыка иногда любил понаблюдать за таким неприятным природным явлением. Может, потому что это красиво? Сам Крис предпочитал на солнце не попадаться и не смотреть на него так часто насколько это было возможно. Но он был готов поклясться, что момент, когда Клаус подходит к окну и позволяет солнечному свету залить свое светлое лицо выглядит достойным поклонения. — Я чем-то могу помочь? – он с трудом оторвался от созерцания Владыки, и тот кивнул, переводя взгляд на Криса. Его глаза, кажется, из-за солнца стали выглядеть ещё более гипнотически. Но смотрели они, кажется, сквозь Криса, словно тот стал прозрачным. И неощутимым. Таким он, в сущности, себя чувствовал в последнее время. Во рту стало горько. — На днях мне нужно уехать. Внутри что-то больно укололо. — Что? Почему, что-то случилось? — Владыка из N города прислал довольно тревожное письмо. Ничего не понятно, но он пишет, что это не может ждать и нужна помощь. — Почему письмо? Можно же позвонить и тебе бы не пришлось никуда ехать. — Он считает, что его могут прослушивать. Не знаю, прихоть такая. — Это надолго? — Если бы я знал, почему такая срочность, сказал бы. А так… надеюсь, ненадолго, но всё может быть. — Здесь же тоже не все спокойно, кто за всем здесь будет следить? — Марвин, Марисса и Чен. Крис кивнул и протянул руку, чтобы прикоснуться к пальцам Клауса, стараясь заглянуть в его глаза. Он ждал, что тот сразу оттолкнет его ладонь, но… Но Владыка медленно улыбнулся и сжал его руку. Его взгляд потеплел, а внутри Криса все замерло. Его лицо так близко. Как же хочется провести пальцами по щекам, прикоснуться к уголку рта… Прошептать что-то такое, из-за чего Владыка улыбнется, наконец, после стольких дней, заключит его в свои объятья и позволит… — Здесь должно быть спокойно и безопасно, - сказал Клаус, мягко положил руки на плечи Криса и приблизился еще больше, а тот был рад из-за того, что не имеет сердцебиения, а не то оно бы уже замучило грудь разрывать. Ох, неужели он хочет… наконец…? Внутри Криса все замерло и сжалось в одну точку. Он прикрыл глаза и… — Я поеду с тобой, - едва слышно, одними губами произнес он и тут же ощутил прохладное прикосновение знакомых губ к своему виску. Он открыл глаза, стараясь не выдать болезненно заревевшее внутри разочарование. — Не надо, - Клаус отвел взгляд и опустил руки с плеч Криса, - я совсем не знаю, что там. Вдруг что-то случилось, что-то серьезное. — Тогда тебе точно не стоит ехать одному. — Я и не буду один. — В таком случае кого ты собрался брать? – Крис не заметил, но его тон стал строже, - кого? Саймона? Ли-Чу? Анну? А может, Кая? — Я думал взять кого-нибудь из них. — И при этом оставить меня? – Крис отступил шаг назад и сложил руки на груди, - почему? Назови мне причину. Клаус сдвинул брови, его голос стал ниже. — Ты… — Да, я. Твоя правая рука, если ты забыл. Или я не справляюсь со своей задачей? — Конечно, справляешься, проблема не в этом. — Так в чём же?! — Да в том, что там не факт, что это безопасно! — Меня это не волнует! — Это меня волнует! Крис редко мог слышать такой тон от своего хозяина, и вот сегодня он оказался направленным прямо на него. Минутку... — Ты подумал о том, что будет со мной, если ты пострадаешь? – произнес Клаус, отойдя шаг назад, - Если что-то… — Я сильнее, чем ты думаешь. — Ты всего лишь мой превращенный. — Всего-лишь? На белом лице Криса резко проступили синеющие вены, его глаза лишились цвета, он мгновенно оказался возле Владыки и с силой оттолкнул его к стене, на которой тут же появилась небольшая трещина. Едва тот успел открыть рот, чтобы что-то ответить, его тут же прижало креслом, которое толкнул Крис. Он не успел понять, почему так поступил. Ярость просто всколыхнулась внутри него с такой силой, что тело двинулось само. Он ведь просто… — Я смогу постоять за себя, если что-то случиться, - произнес Крис, моргнул и вдруг понял, что перед глазами стало темно – их закрыла прохладная рука, а его собственные руки оказались зажаты за спиной. Что… Конечно, так быстро… — Я знаю, - голос Клауса едва не перешел на шёпот. От такого перехватывало дыхание и Крис замер, не предпринимая ни одной попытки выбраться из такого положения, - Но как только я подумаю… Крис ощутил, как длинные пальцы Владыки мягко легли на его шею, самую малость сдавливая её. Что он сейчас… По коже пробежались мурашки, и он вдруг понял, что медленно, но невероятно напористо его стала наполнять та эмоция, которую держал в себе Клаус. Виски мгновенно пробило током, а где-то в животе что-то болезненно заныло. Страх. Боль. Опустошенность. Всё вместе сливалось, смешивалось как в безумной оргии, поражало нутро до самого основания обжигая его, и вновь, как по бесконечной петле это блевотное чувство возвращалось к началу, чтобы потом раздавить то, что осталось. Потом снова, снова. Пока не поглотит всё до пепла. Нет. Даже пепла не останется. К горлу подступил ком. Крис почувствовал, как рука Владыки мягко опустилась на его грудь. Он также убрал ладонь с глаз парня и, едва темнота ушла, Крис обернулся, ловя взгляд Клауса, который тут же медленно, но крепко заключил его в свои объятья. — Просто не думай об этом, - наконец, смог произнести Крис и прикоснулся пальцами к мокрым щекам Клауса, тот закрыл глаза и опустил голову на его плечо, - мой хозяин, пожалуйста, хотя бы сегодня не думай ни о чём.
