And became he a fire, that shines in the dark

      — Алло-алло? Меня хорошо слышно? Как видео, господа, появилось?       — Да, всё отлично, мадам Бён, здравствуйте, можем начинать? – в ответ послышались множественные утвердительные ответы, - отлично. Тогда объявляю еженедельное собрание открытым.       Мадам Бён сидела перед компьютером, а её взгляд мелькал от одного лица к другому среди примерно пары десятков картинок на сеансе видеосвязи. Такое изящное решение позволило экономить время на дорогу, и теперь собрания членов Живого Совета проводились только и исключительно только так. Конечно, это не отменяло личную встречу в начале каждого сезона, но всё же, как удобно! Почему эту идею приняли только год назад?       Бред, раньше приходилось, как каким-то сектантам искать тайных встреч, меняя место дислоцирования и время… Нет, ну, конечно, их общество тоже тайное, но чёрт возьми. Это бред же.       — Что ж, предлагаю незамедлительно начать отчёт, - заговорил крепкий мужчина, господин Сиан Су, - простите, коллеги, у меня сегодня день рождения у сына, если не возражаете, я буду первым.       Все присутствующие на видеосвязи ответили согласием, и тогда мужчина продолжил говорить.       — Два дня назад мы совершили очень выгодную сделку с Банком. В отчете за прошлую неделю, вы должно быть, помните, я указал, что подал запрос в их организацию по вопросу недостающих групп крови в больницы: Святых Сестёр, Блаженного Великого У…       — Господин Сиан, - перебил его приятный девичий голос, и мужчина замолчал и как остальные участники конференции, устремили на неё всё своё внимание, - для экономии времени не обязательно называть каждое учреждение. В записях всё есть, я буду выводить на экран. Господа, это касается всех.       — О, точно, спасибо, - с неловкой улыбкой ответил мужчина и, прочистив горло, снова заговорил. К тому времени на экране, как обычно, появились записи секретариата с прошлой встречи, - итак, да, два дня назад запрос был удовлетворён. Мы получили сто пятьдесят семь литров крови тех групп, которые были запрошены. Должно быть, часть уже потрачена за эти пару дней на спасение особо…       Бровь мадам Бён дернулась, она села прямее и, включив свой микрофон, перебила.       — Прошу прощения, господин Сиан, - её приятный спокойный тон голоса зазвучал в колонках всех членов Совета, - если я всё правильно понимаю, запрос был подан… да, вижу, в позапрошлый понедельник. То есть, спустя десять дней после официально посланной Совету Немертвых просьбы, всё верно?       — М… Да, всё так, - с улыбкой ответил Су, - это не противоречит условиям, запрос был выполнен даже в большем объёме, чем мы заказывали. В ответ на это мы уравняли разницу той кровью, которая не так востребована.       В чате конференции тут же замелькали одобрительные сообщения и смайлики с большими пальцами вверх.       Это что, шутка какая-то? Чему они радуются?       — Это конечно, чудесная новость, но не кажется ли вам, коллеги, что такой срочный запрос, подумайте – кровь, из-за которой за эту неделю могли погибнуть люди – нужно было доставить не через десять дней? Самое большее – два дня. Три дня. Но никак не больше недели. Если вы помните, как раз в это время к нам в большой мере поступили пострадавшие после теракта в городе N, которые нуждались в переливании.       Несмотря на крайне спокойный тон, в груди мадам Бён всё горело и искрилось.       — Всё так и есть, - подала голос пухленькая светловолосая женщина лет сорока, - если позволите, я вклинюсь, как директор больницы Святых Сестёр – как раз два дня назад нам удалось спасти четырех человек и сегодня ещё одного при помощи полученной крови. Да, мы имеем также трёх погибших – один в первый день поступления и двое в этот понедельник.       — Вы считаете запрос выполненным по закону?       — Да, но…       Гоподин Сиан поднял брови и быстро включился в разговор.       — Госпожа Инь? Что «но»?..       — Я не уверена, что компенсировать разницу в присланной крови при помощи менее требуемых групп было уместно, - строго ответила она.       Мужчина тут же закатил глаза и сложил руки на груди.       — Позволю себе уточнить – эта кровь должна была быть утилизирована из-за продолжительного срока хранения, так что не думаю, что кто-то пострадал от этого.       — Пускай так.       — Что теперь не так?       — Просто это выглядит как потакание. Мадам Бён права – это запрос крайней степени важности, срок его выполнения должен был быть ускорен максимально.       — Не понимаю, в чем проблема? Просьба была выполнена? Да.       — Долго.       — Это не перечит закону, - отрезал господин Сиан, едва ли не повысив голос, - Я могу попросить госпожу Лами открыть соответствующий параграф, и мы убедимся.       — Да при чем тут параграф, если люди уми…!       — А если бы у нас не было возможности получить эту кровь даже в теории – умерло бы ещё шестеро сверху. А так люди спасены. И будут спасены оставшиеся – врачи уведомили меня, что этого будет достаточно, вы и сами должны об этом знать.       Они замолчали и повисла тишина.       Снова эти двое сцепились. Можно было на пальцах пересчитать количество встреч, когда эта парочка не ссорилась. Обычно всё начиналось гладко, но потом что-то резко менялось – вектор общения всё сильнее клонился в сторону диких разногласий. И масла в огонь подливало то, что остальные члены Совета, конечно, поддерживали, кто госпожу Инь, кто господина Сиана, но всё же, зачастую, они делали это молча.       Следя глазами за каждым из присутствующим на конференции, мадам Бён ясно видела, как шевелились губы мистера Сиана, а лицо весьма красочно выражало негодование. Взгляд же его оппонентки выглядел до невозможного спокойным и даже отстраненным. Казалось, что эта перепалка только утомила её, не более.       Это всегда выглядит так забавно. Поначалу раздражало, но сейчас – другое дело.        Наконец, госпожа Инь вновь включила микрофон.       — Предлагаю внести поправки в этот пункт при следующем заседании по поводу внесения коррективов в свод законов. Возможно, у кого-то из коллег ещё появятся какие-то идеи. Свою я выразила сегодня, попрошу внести это в соответствующий реестр.       Молодая секретарша кивнула в знак согласия.       В следующую минуту господин Сиан извинился, закончил свой отчёт и, ссылаясь на семейное обстоятельство в виде праздника по случаю дня рождения сына, поспешил покинуть конференцию.       Видимо, на сегодня с ними всё. Что ж. Что дальше?       — Позвольте, - после непродолжительной паузы, голос подала женщина с тёмными вьющимися волосами. Её сферой влияния были несколько полицейских участков, - буквально сегодня днём произошло задержание злоумышленника, который едва не подорвал здание полиции, притворившись потерпевшим при ограблении.       — Какой кошмар!       — Госпожа Сато, почему ничего об этом не было сказано в новостях? Кто-то пострадал?       — Нет, - она покачала головой, - никто не пострадал, плюс тем, кто задержал и остановил преступника оказался Чен Чан. С ним же на этой неделе был ещё один инцидент, но вы наверняка слышали о нём, только в новостях фигурировал «таинственный прохожий».       — А, это вы о новости про спасение ребенка? В детском саду?       — Да, наверняка, я тоже читала. Он выпал из окна из-за невнимательности воспитателя?       — Верно, коллеги, это тот самый случай.       Глаза присутствующих, как по команде, округлились. Мадам Бён сдвинула брови, осторожно стащила с лодыжек туфли и села, положив ногу на ногу.       Опять он. Этот «герой»-немертвый, который, кажется, только то и делает, что жизни спасает. И ведь ничего не попишешь – он действительно хорош. За ним не числилось ни одного инцидента, ни одного несчастного случая, ни одной смерти, ни одной жертвы, ни одного заложника или неудачной облавы.       В раздражении мадам Бён толкнула ногой небольшое мусорное ведерко с бумагами, стоящее под столом. Оно покачнулось, встало на место, а затем упало – виной новый удар госпожи Бён, но посильнее прежнего.       Завидно, до боли. Почему полиция – специально обученные специалисты-профессионалы не могут так хорошо работать, как этот проклятый немертвый-наёмник, охотник за головами? Бред. Нужно поговорить с госпожой Сато с глазу на глаз. Полицию просто необходимо укреплять! И не дохлыми сотрудниками, как этот Чен Чан, а настоящими и живыми людьми. Что это такое? Стоит прикрывать эту лавочку. Ещё чего. Правосудие людей должно быть за людьми.       Чудесная новость о спасении полицейского участка вместе с присутствующими в нём людьми была быстро занесена в протокол заседания и через несколько мгновений девушка-секретарь подала знак продолжать.              Через два с половиной часа всё уже порядком уставшие члены Живого Совета желали, наверняка, чтобы это уже поскорее закончилось. Пятница, как никак, да ещё и уже стемнело совсем. Потянувшись к настольной лампе, мадам Бён включила её, в глазах немного начало рябить, но вскоре она привыкла и стала чувствовать себя приятнее, освещая стол и фрагмент кабинета нейтральным белым светом.       Наконец, в отчётах «сослуживцам» очередь дошла и до неё, мадам Бён села, выпрямив спину и начала говорить:       — Признаю, коллеги, мы все уже устали, потому не буду занимать много времени. Как вы знаете, мы в «Элес» выпустили маскирующие ароматизаторы, которые призваны не только скрывать особо яркий запах у людей, которые хотели бы этого добиться, но и обладают неплохим свойством – ни один немертвый не посчитает этот запах приятным. Конечно, эти духи никак не вредят им.       — Это удобно.       — И находчиво, надо сказать.       — О, благодарю за поддержу, - с улыбкой ответила женщина и сложила руки на груди, откидываясь на спинку кресла. – однако, мы с вами не обсудили ещё одну тему. Вы наверняка видели в новостях смерти подростков?       — Ужасное зрелище, хотелось бы не видеть.       — Точно сказано.       — Соглашусь с вами, господа, у меня у самой сын примерно такого возраста! Госпожа Сато, как продвигается расследование по этому вопросу?       — К сожалению, чуть хуже, чем хотелось бы, - хмуро, но честно ответила женщина. – Быть может, если бы мы могли ввести в это дело одного из наших служащих немертвых, возможного, того же Чен Чана, дело пошло бы быстрее. Просто как подспорье для детектива. Их чувства…       — Не согласен, - вклинился мужчина с низким грудным голосом, - есть вероятность, что за этим могут стоять немертвые?       Господа Сато пожала плечами.       — Она всегда есть. Как всегда, есть и вероятность того, что виноват живой человек.       — Я за то, чтобы не впутывать сюда паранормальное, - отрезал мужчина и кивнул, - Проголосуем.       Все присутствующие сразу же отписали в общий чат. Почти все «за» его тезис. Замечательно.              — Вопрос снят, - объявила секретарша, и мадам Сато вновь выключила микрофон.       Чувствуя крайней степени удовлетворение, мадам Бён продолжила:       — Итак, мы всегда боимся того, что они могут нарушить свою чистую статистику, длящуюся более чем пятьдесят лет. Для этого нет предпосылок, как мы знаем из отчетов – Банк работает стабильно, безопасно и без смертей и жертв, верно? – в ответ ей посыпались утвердительные комментарии в чате, - Благодарю. Но глупо полагаться на предположение, что раз все было в порядке, то так и будет. Не нужно забывать о природе этих существ, точнее, личностей. Конечно, они почти во всём как мы – мыслят, двигаются, чувствуют и всё в таком духе, - мадам Бён приложила немалые усилия, чтобы её лицо не скорчилось от этих слов, - Но подростки по какой-то причине умирают. Глупо ничего не предпринимать. Думаю, вы согласитесь, что лучше перестраховаться, а в итоге преступником окажется живой человек, чем сидеть на месте и оказаться в опасности в случае, если это правда дело рук немертвого. Что ж, со своей стороны я предлагаю нам обезопаситься при помощи товара моей компании.       В конференции повисла тишина.       А что такое? Ах, точно. Это прозвучало не очень корректно. Нужно уточнить.       — Ох, возможно, вам показалось, что я устраиваю не очень уместную рекламу, - заговорила она и увидела, как члены Совета разом выдохнули, - Это не совсем так. Я предлагаю производить скрывающий ароматизатор «Элес» в больших масштабах. Ввести беспроигрышные викторины для граждан, назначить людей предлагать бесплатные экземпляры. Возьму на себя смелось попросить вас, госпожа Тато, включать в новостную сетку рекламу продукта.       — Разве это не то, о чём мы все думаем? – вновь подал голос мужчина с низким голосом, - мы прекрасно справлялись и без ароматизатора и вашей рекламы.       — Все деньги, которые будет получать компания «Элес» за этот продукт, будут идти на покрывание нужд Совета. По соответствующим запросам, конечно, но да.       Вновь воцарилось молчание. Но взгляды, недоверчивые и слегка напряженные мигом превратились в радостные и удовлетворенные. Что и требовалось доказать.       — Отличная идея, госпожа Бён!       — Если это работает так, как вы сегодня заявили – я куплю эти духи для всей семьи.       — Ох, раз вы так раззадорили наш интерес, думаю, с вашей стороны будет честно предоставить каждому из нас по экземпляру, вы так не считаете, коллеги?       — Точно, мадам Бён, я поддерживаю позицию госпожи Тато!       Из колонок донесся смех, и губы женщины поползли вверх. Она тоже засмеялась и примирительно махнула рукой.       — Ну как я могу отказать? – сквозь смех заговорила она, - ждите курьеров в течении недели, договорились?       — Договорились!              

      

***

      — Ох, прости-прости, мой хороший, ну ты чего?.. Ну не уходи, пожалуйста, зачем ты оставляешь меня…       Едва ли не заливаясь слезами, на улице перед баром, опираясь плечом на остывшую после тёплого дня стену, стоял Саймон, его замутненные влажные глаза наотрез отказывались держаться открытыми, а лицо выражало небывалую печаль.       — Когда он успел так надра… набраться?       — А сам-то?       Прямо в аккурат рядом с Саймоном сидящий на земле и опирающийся спиной на прохладный кирпич здания бара Кенсу поднял голову и встретился малость ускользающим взглядом со скептически смотрящим на него Каем. Рот беловолосого был изогнут в лукавой усмешке, очевидно, ему было очень забавно наблюдать за всем этим.       Сложив руки на груди и демонстративно посмотрев куда-то в сторону одного из горящих фонарей, Кенсу заговорил.       — Эй, я в порядке, не надо так на меня…        — О, да? - Кай приподнял бровь, - Тогда прости, может, поднимешься с земли? А то скоро рассвет, пора домой, да и смотри, ещё заболеешь, а я готов спорить, ты тот ещё задохлик.        — Слышишь, ты…!       — Не хотелось бы вас отвлекать, - подал голос подошедший охранник и, окинув троицу взглядом, вежливо кивнул, - но нам нужно закрыть кассу, через час рассвет, нам хотелось бы ещё домой попасть. Так что, если не возражаете…        — Нет проблем, - произнес Кай, и его образ мелькнул внутрь бара.        В глазах Кенсу все немного смазалось, только яркий белый цвет волос Кая резко исчез - вот и всё, что он увидел. Впрочем, это не вызвало у него никаких эмоций, в отличие от стоящего рядом с ним пьяного немертвого.        Саймон, открыв глаза и, видимо, заметив только шмыгнувшего внутрь здания друга, резко пошатнулся в сторону пропажи и начал падать, но вдруг весьма удачно под пальцами оказалось горячее плечо Кенсу. Он навалился на него, крепко, но не до боли вцепившись в новую опору, не услышал, как сам Кенсу пробормотал что-то недовольное и невразумительное, и простонал:       — Как ты можешь так поступать, нет, ну не уходи, не надо уходить…       На самом деле прошло не так уж и много времени, прежде чем Кай вновь оказался на улице, оставив в баре приличную сумму, которая почти полностью опустошила его кошелёк, но Саймону казалось совсем иначе. О чем он популярно всех уведомил своим по-настоящему исполненным печалью стоном, ещё немного, и из его слегка замутненных алкогольными парами глаз полились бы реальные слёзы. Ну как можно оставаться одному в такой момент?.. нет, как можно оставлять такого горячо любимого и единственного друга в…       — Нет, вернись, ты чего такое…       — Да успокойся ты, - громко рявкнул на него Кай, да настолько громко, что от удивления и лёгкого испуга Саймон резко распахнул глаза. Когда это Кай успел вернуться?.. - никуда я не ухожу, просто оплачиваю то, что ты в себя впитал!       — Я чуть не умер от тоски, бесчувственный ты гусь, - пробубнил Саймон, как только образ Кая отразился в его мутных глазах, они закатились, и хмельной друг окончательно свалился на землю.       Однако все же, от окончательного столкновения с землей его уберегла рука Кая. Перехватив его через пояс, Кай ловко перекинул обмякающее тело на своё плечо, хлопнул пару раз по боку, пресекая его начинающийся бубнёж.       От этой картины живот Кенсу ребра заныли, сами по себе перед глазами стали возникать картины то приближающихся, то отдаляющихся крыш, а сердце внутри молниеносно поднялось вверх до самых небес и зависло в бесконечном падении.       Он тряхнул головой.       И тут же пожалел об этом – в черепушке всё перемешалось и завертелось. Оу-у-у…       — Кенсу.       Он повернул голову в сторону, откуда доносился голос Кая.       — Ты можешь подняться? Я серьёзно спрашиваю. Саймон вот точно не может, я должен его отнести домой.       — Лучше отнеси его побыстрее, пускай отдыхает, а то ещё заплачет, а на это смотреть… так грустно…       — Да ты что. А…       — А он останется здесь и подождёт.       Кай вновь приподнял бровь.       — «Он»?       — «Он» то есть я, - поправил себя Кенсу.       — Как мило, - усмехнулся Кай, - ты правда веришь, что я вернусь за тобой?       — Ну если ты думаешь, что я этого не ожидаю, то ты ещё более пьяный, чем я.       Его лицо вдруг поменялось на какое-то неуловимое мгновение.       Это ещё что? Что он сказал?       А действительно, что Кенсу говорил?.. Он совсем не мог вспомнить.              — О-о-о, - протянул Кай, и Кенсу вдруг почувствовал прикосновение к своей голове. Эй-эй, что такое? Не то, чтобы это было неприятно, но, а что это вообще, откуда такие фокусы, - ладно, посиди здесь, пьянь, я вернусь минут через… пятнадцать. Или десять. Думай обо мне, и чем больше будешь обо мне думать, тем быстрее я примчусь и заберу тебя. Договорились?       Охранник, которого ранее Саймон называл Мокко, как оказалось, все еще стоял у дверей, видимо, чтобы убедиться, что хмельная компания сегодня всё-таки покинет территорию бара. Едва услышав слова Кая, его беспристрастное лицо вдруг дернулось, а через мгновение он разразился неприятным громким смехом. Кенсу уставился на него. В чем шутка? Что произошло? Да блин, что… что он уже успел пропустить?       Однако приятно веющее прохладой прикосновение руки Кая к голове Кенсу прекратилось, по его волосам вдруг пробежался холодок. Эй-эй, куда?.. И тело вдруг само по себе потянулось вперед, а перед глазами оказались ноги Саймона, тихий сдавленный голос которого послышался из-за спины Кая.       — О, дорогушечка, - произнес он, хотя скорее, простонал, - Кай, ты тоже напился, я так и знал, ты от меня не скроешь, я тебя как…       — Прекрати, иначе я отхожу тебя ремнём.       — О не-е-ет, только не это, одумайся, ты же сам мне следить, чтобы ты не натворил… Ай!..       Звук громкого хлопка разрезал тишину и прокатился звонким эхом по двору, а тело Саймона всё сжалось, и он резко согнул ноги в коленях.              Это… Да.       Это произошло. Кай действительно… шлёпнул Саймона по его заднице. Звонко так, смачно, можно сказать.       — Эй, за что, ты чего?.. – завопил Саймон, задергавшись на плече Кая, - Жестокий тип, как ты смеешь, я же твой единственный друг!..       — Я сказал тебе, что если не закроешь рот, отстегаю.       Он произнес это совершенно невозмутимо, ни один мускул не дрогнул на его лице, только откуда-то взявшаяся ехидная ухмылка стала шире.       И только сейчас Кенсу пригляделся к Каю внимательнее. Конечно, настолько насколько это было возможно при лёгком головокружении из-за подлого напитка, но он пригляделся.       И действительно, Кай выглядел немного… не так. Ещё более встрепанные, чем обычно, волосы придавали его виду большей небрежности, а глаза поблескивали не только от того, что иногда произвольно теряли цвет, что тоже было весьма странно, но и были подозрительно похожи на глаза его друга, которого он только что звонко и с сочным звуком шлёпнул по заднице. Уже этот факт был из ряда вон выходящим событием, и только сейчас стало заметно, что когда Кай никуда не шел, его тело слегка покачивались, словно в такт какой-то мелодии, играющей только внутри его головы.        Черт. Да он же тоже пьян, как можно было этого не заметить раньше?! Хотя, быть может, потому, что до этого ему удавалось вести себя точно так же, как обычно. Хм, что ж, логично.        Да и не то, чтобы Кенсу доводилось смотреть на пьяных людей подолгу. И не совсем людей тем более.       Хм. Ладно…?       Как и обещал, Кай вернулся не больше, чем через пятнадцать минут. Честно говоря, он нарушил немного правил — просто промчался по крышам, выбрав кратчайший путь своим приоритетом, а не скрытность. Но он не шибко переживал по этому поводу. Во-первых, мало кто смотрел в небо, да и вообще находился на улице в такой-то час, а во-вторых, алкоголь знатно ударил в его голову и внутри крутился один только статус: «плевать» и одна фраза: «пятнадцать минут».       Оказавшись рядом с домом Саймона, Кай едва не спрыгнул на землю прямо рядом с входом в подъезд, как вдруг на периферии зрения мелькнуло что-то яркое. Остановился, присмотрелся… Полицейская лента.        Ох, тот труп… Лучше быть осторожнее.       Голос внутри заставил Кая остановиться на соседней крыше, спрыгнуть рядом и уже пешком подойти к нужному дому, к нужной квартире и не менее нужной кровати. Удивительно, но во время пути, который состоял только из неоправданно резких и стремительных прыжков, Саймон умудрился задремать, только его рука оставалась крепко держащейся за одежду на спине Кая, и его оказалось не так просто от себя отлепить.        Всегда он так. Всегда становился таким прилипчивым и чувствительным, когда они пили вместе. Всегда, когда…       О, оказывается, это было уже давненько.              Впрочем, эта мысль не задержалась надолго. Кай положил Саймона в кровать, снял с него обувь, подправил, как смог, подушку и накрыл сверху легким одеялом. Не то, чтобы Саймон мог замерзнуть, конечно, просто так уютнее. Саймон любит спать под одеялом – это Кай знал предельно точно.       Прежде чем покинуть квартиру, Кай оставил на прикроватной тумбочке пару пакетов с кровью, которые позволил себе достать из ящика в холодильнике, оглянулся и, зашторив окно, пошёл прочь.       Так что да, когда Кай подошёл к уже задремавшему у стены бара Кенсу, действительно, прошло не больше пятнадцати минут.              …       — Давай, держись здесь. Эй, ты же не хочешь, чтобы я повесил тебя на плечо? Не мычи, я знаю. Держись за мою шею. Вот так.       …              

***

      Стук. Стук. Стук. Стук! Стук!       Кай содрогнулся во сне, уловив шум – настойчивый и громкий.       Что это?.. Почему так громко? Судя по ощущениям, ещё совсем не закат, ещё… Если ещё не закат, то с чего бы кому-бы то ни было из немертвых приходить сюда и так настойчиво жаждать встречи?.. Это точно немертвый – дом, где он сейчас находился, выглядел вообще не так, чтобы туда захотел зайти пожить обычный человек, так что в этом Кай точно был уверен. Более того, это невероятно настойчивый немертвый, ведь если кто-то из подчиненных Криса приходил что-то передать и Кай не открывал в первые мгновения – они просто уходили.       Кай бы поразился собственной способности так скоро рассуждать в такое время, ещё и находясь где-то между сном и пробуждением, но стук становился всё громче, а затем…       — Кай! Пожалуйста, просыпайся, это срочно!       Саймон. Это же голос Саймона!       Кай рывком поднялся с дивана, его колени тут же подкосились, а по голове будто бы огрели узлом раскаленных железных прутьев. Изо рта тут же вырвался болезненный стон. Кай зажмурился, взявшись за голову одной рукой и последовал к двери, удары по которой не стихали и теперь каждый из них неумолимым дополнительным ударом обрушивался на и без того страдающую голову.       — Хватит, хватит!.. – вскрикнул Кай, снимая крючок с двери, и от собственного крика зазвенело в ушах ещё сильнее.       Да что они подают в этом баре, такое тяжелое похмелье…       Влетевший в квартиру Саймон не дал мысли продолжиться. Он тут же схватил Кая за плечи, быстро окидывая его взглядом. Удостоверившись, что такой болезненный вид его друг имеет из-за вчерашнего, он едва слышно выдохнул, безмолвно подхватил его под руку и, проводя за собой, усадил на диван. Оглянулся, его взгляд пробежался по окружению, остановился, а затем Саймон исчез.       Всё же, прекратившийся стук благоприятно повлиял на голову Кая, и он снова начал мыслить. Не так быстро и ясно, как хотелось бы, но всё же. Хоть что-то.       И всё-таки, Саймон – это нечто. Вчера выпил больше всех, чудил больше всех, не мог стоять и едва ли не плакал, а сегодня – Кай бросил взгляд на часы и ужаснулся – час дня, и он уже как огурчик. Ну не бывает такого. Кай был уверен, что Саймон обладает каким-то тайком изготовленным средством от похмелья. Самого тяжелого похмелья. Но сколько бы они это не обсуждали, Саймон только отмахивался и гордо заявлял, что таким уж уродился.       — Прости, что так рано, но ты должен пойти со мной, я… нет, мы не можем никому… - Саймон вцепился зубами в клапан на пакете с кровью, сорвал его, выплюнул на стол и всучил Каю завтрак, - доверять.       Кивнув в благодарность, Кай приложился к пакету и быстро опустошил его. Холодная кровь густым ручьем потекла по горлу и на мгновение ему показалось, что на голову положили холодный компресс.       Что-то знакомое. Эта комната. Компресс…       Совсем понемногу боль начала отступать. Он тихо выдохнул, прислушиваясь к отступающему шуму в ушах.       — Сейчас я отойду немного и буду весь твой. Давай пока, в двух словах, в двух словах.       — В двух так в двух. Новые поехавшие.       Зрачки Кая мгновенно сузились, он сел ровнее и уставился на Саймона, лицо которого было темнее тучи. Не может быть. Ещё?       — Ты сказал «новые»? Сколько их?       — Двое. Угадаешь, где их вчера нашли?       — Даже не…       — В баре, - отчеканил Саймон, и Кай почувствовал, как внутри него всё дрогнуло, а в голове загудели собственные слова «пятнадцать минут, не больше», - как раз, когда мы пошли по домам охранник обходил бар и за одним из столов лежали эти двое. Он попытался их привести в чувства и отправить домой, и они правда очнулись. Очнулись так, что теперь Мокко без руки и глаз.       По спине Кая пробежался мороз. Следы, которые оставили зубы Гойе на его коже, словно вновь прорезались и начали ныть. Так это был один Гойе… Действительно, Каю не хотелось представлять, что с ним случилось бы, будь в той квартире таких двое.       Когда они ушли… Значит, когда Кай доставлял Саймона домой, укрывал его одеялом и скакал по крышам, а Кенсу ждал его эти пятнадцать минут, эти двое находились там, в баре? Так близко?       Кай почувствовал, как внутри него всё заледенело, а перед глазами сама собой замелькала картина – фигура паренька, живого человека, и его неловко усмехающееся лицо, тут же искажающееся до неузнаваемости. Блеск ярких глаз и белых острых клыков, мгновение – им понадобилось всего мгновение – и тело, в котором ещё секунду назад горела жизнь и билось молодое сердца разорвали на куски горячего мяса.       Яростно Кай подскочил на ноги, но в голове вновь больно зашумело, в виски ударило током, и ему пришлось остался на диване. Эй, спокойнее… Чего это он так взбесился? Кай покачал головой, возвращаясь в реальность. Спокойно. Трезво. Спокойно. Трезво.       — Кто они?       Саймон покачал головой.       — Я их плоховато знаю, мы мало общались. Они занимаются поставками крови для тех, кто хочет получать больше, чем выдается в банке. Для вечеринок раньше так делали, помнишь, я тоже покупал.       — Да как ты вообще обо всем этом узнал, да еще и…? – в голове молнией промелькнула догадка, и во рту стало сухо, - Стой, ты ведь остался в кровати, когда я принес тебя домой? Остался?       Только Сейчас Кай заметил, что Саймон, конечно, выглядит очень бодро и живо, как всегда, но всё же, в его глазах виднеются прожилки, а губы стали такими бледными, что казалось, что он заболел, если бы это было возможно. Или... не спал. А вот это уже вполне себе реально.       — Не совсем, - заговорил Саймон, заметив внимательный взгляд Кая, и от этих слов внутри него всё рухнуло, - меня разбудил телефон – как раз звонил Мокко, он тогда спрятался в туалете от этих… бедняг. Я понял, что что-то не так и ну… прочистил желудок. Не смотри на меня так, это помогло, я начал трезветь, и мой великий талант нейтрализации алкоголя заработал. Я позвонил ребятам из команды, которой мы спасли тебя тогда от Гойе и оказался в баре не больше, чем через полчаса и смог отнести Мокко на чердак, где ещё остались клетки от прошлого бара. Ребята подъехали еще через пятнадцать минут, а дальше мы связали этих ребят и уже потом я начал осматриваться.       От этого рассказа Кай почувствовал, как голова начинает болеть уже не от похмелья, он сдвинул брови и потер переносицу. «Почему ты не позвонил мне?», «Почему поехал туда один?» - эти вопросы вертелись в его голове вперемешку с желанием дать Саймону в его морду.       — Скажи, что ты что-то нашел, - выдохнул Кай, разжимая кулаки, в которые собрались его ладони сами собой.       — Нашёл. Я нашел пакеты с кровью.        Ого. Честно говоря, Кай не особо надеялся на ответ. Но тут же стало заметно, что Саймон не торопиться рассказывать дальше. Чувство облегчения вновь исчезло, и Кай почувствовал, как внутренности начинают вытягиваться в тонкие струны нервов.       — Давай, не тяни.       Благо, на коленях упрашивать его не пришлось, всё же, он сам пришёл, хотя, судя по виду Саймона, сейчас он мог жалеть об этом. А уже всё. Не отвертишься.       Не в силах выдержать выжидающий взгляд Кая, Саймон коротко выдохнул и начал:       — Я долго думал насчет Гойе, потому что следил за его состоянием уже довольно долго. Ещё я много думал про Владыку и то, что с ним случилось, потому что это Владыка и потому что сейчас иногда к нему ходит одна моя знакомая и мы консультируемся по поводу его самочувствия, если можно так это назвать. И вчера снова произошло нечто, что заставило меня много думать, пока мы отвозили ребят в Банк и устраивали в лаборатории новые наблюдательные… ну ты понял, не буду об этом долго рассказывать. Конечно, все эти случаи должны быть связаны, но что это может быть?       — Может, «революционеры»?       — Может, но я размышлял не в том масштабе. Что объединяет все эти случаи? Какой элемент был во всех трех происшествиях?       И правда, что?       Кай вспомнил свой поход к Гойе. Что там было… он просто сошел с ума, накинулся, произошла драка, так?.. Перед этим он, разве что, уничтожал тот контейнер с недельным запасом крови, но он ведь новенький, это для него более-менее, нормально. Мутная ситуация.       Так, дальше. Что было с Владыкой? Кай пришёл к нему, и он выглядел довольно уставшим, ведь забыл послать за кровью, не спал, а работы навалилось много. Тогда Кай предложил ему кровь, а потом…       Стоп.       В голове заискрилась мысль, и он безмолвно уставился на Саймона. Тот не мог читать мысли, но, видимо, ход размышлений Кая в точности повторил его недавнюю цепочку дум, поэтому он просто кивнул, а догадки Кая сами собой начали складываться в цельную картинку, как пазл.       Тогда Владыке была предложена кровь, которую Кай взял в доме Гойе! И да, Клаусу стало плохо, но он не сошел с ума. И наверняка всё по той причине, что он Владыка – куда сильнее и древнее. Потому что Владыка – есть Владыка. Просто.       Сходится.       Минутку, но ведь тогда из дома Гойе Кай взял не один тот злополучный пакет, а несколько, часть из которых выпил сам, когда поссорился с Кенсу. Выпил сразу после того, как дверь за спиной парня захлопнулась, даже не закрылась, ведь изнутри она запиралась на крючок, а тогда Каю было совсем не до крючка, а ключ Кенсу не имел, чтобы закрыть дверь за собой снаружи.       Но он не почувствовал себя странно от той крови, она была совсем обычной.       Натянутые тонкой струной нервы дрогнули, и Кай почувствовал, как холодеет, начиная от солнечного сплетения и до самых кончиков пальцев ног.       Да, это была обычный кровь, но если бы она оказалась отравленной… если бы она подействовала и сделала бы это быстро, то почувствовать в пустом доме спускающегося вниз по лестнице единственного живого человека было бы совсем не трудно. И тогда от него ничего не осталось бы.       Холод.       Кай болезненно закрыл глаза и медленно выдохнул.       Кровь, попавшая к Клаусу, просто случайно оказалась отравленной. Только один пакет. Только из-за этой случайности Кенсу остался жив.       — Ты понял, к чему я? – заговорил Саймон, прерывая ход мыслей.        — Кровь, дело в отравленной крови, и с Гойе, и с Клаусом, и с этими двумя, ведь ты тоже нашел кровь.       Саймон кивнул.       — Зачем нести с собой пакеты с кровью в бар, где и так этого добра полно? Я изучил её, и…       — А ты вообще спал сегодня?       — Ещё нет, - отмахнулся Саймон и продолжил, - Я изучил её и понял, что что-то с ней не так. Это не совпадение, Кай. Кто-то накачивает чем-то подростков, кто-то отравляет кровь, и этот кто-то знает нашу физиологию, - проговорил Саймон, и Кай потер виски, кивая.       Всё так и есть. Всё сходится.       — Как быть?       — Нужно сказать Владыке, ему вроде стало лучше, и он хотел сегодня ночью наведаться в Банк, в лабораторию.       Владыка… Кай поджал губы и поднял голову.       — А ему точно нужно говорить… всё?       — Кто-то травит кровь, - Саймон развел руками, - и если я буду проверять каждую партию – будет заметен простой в работе. Тогда тоже все откроется, и мы ещё получим по шапке, что начали играть в детективов сами. Нужно объяснить ему ситуацию. Он благоразумный и рассудительный, он поможет придумать что-то, какой-то план.       Что ж, это звучит логично. Логично…       Зачем. Ну зачем, ну почему это происходит? Всё ведь только начало налаживаться, если можно так сказать.       Саймон тяжело выдохнул и шумно опустился на диван рядом с Каем, и его тело мгновенно расслабилось, а веки медленно опустились.       — У меня плохое предчувствие, - прошептал он и потер глаза, - очень нехорошее.       Кай положил руку на плечо Саймона и сдвинул брови. И вновь, в очередной раз за сегодня, в голове Кая молниеносно промелькнула идея.       — Знаешь, да, нужно сказать Клаусу, я согласен. Но я считаю, надо и самим немного разобраться, - он покачал головой, заметив взгляд Саймона, - нет, я не к тому, что Клаус и есть предатель, но я не поверю, что ты не подумывал о том, что тот, кто это затеял может оказаться не рядовым немертвым. Нужно…       — Нужно разобраться и подключить пару персон в помощь.       — Я за Ясонь, она хоть и ворчит, но всё же, не думаю, что она… нормальная.       — Согласен. Я за Ёля-Ёля. Он ещё почти ребенок, не думаю, что он гений по части биохимии, а его способности могут помочь. Нужно поднять его оплату, а то в последнее время он поставляет печатей прямо впритык. Я знаю, он ещё ведёт жизнь среди людей, но…               Кстати о почти детях. Что же, а что по поводу Кенсу? В последнее время его и так…       — Ты думаешь о нём? О Кенсу?       Кай мгновенно уставился на заговорившего с усмешкой Саймона. Это уже не нормально. Может, он и правда умеет читать мысли? И скрывает это?        — Лично я думаю, нужно его тоже прихватить, - продолжил рыжеволосый и потянулся, - вдруг нам нужно будет скрываться от тепловизора и придется что-то для нас разузнать? Он вроде бы парень с мозгами. И кто будет подозревать подростка?       С мозгами-то это точно, но… эти все события, в которых он недавно участвовал были приправлены таким уровнем опасности, хоть об этом стало известно только сейчас, становилось жутко. Страшно, что, сложись всё хоть немного иначе – он бы уже лежал не в своей теплой кровати, а в холодной земле.       К тому же, хоть Ёль-Ёль тоже почти ребенок, всё-таки он полукровка. Печати, лёгкое колдовство… да, он сможет себя защитить. А что с Кенсу?        — Если ты сомневаешься, давай спросим у него.       — Незачем, - хмуро ответил Кай и покачал головой, - я уже знаю, что он ответит.        — Отец?       — Отец.       С пониманием дела Саймон кивнул и вновь потёр глаза. Воцарившаяся тишина, даже настолько кратковременная, жуть как усыпляла его, но парень сопротивлялся всем своим уставшим существом.        Внезапный тихий смешок со стороны Кая заставил его открыть свинцовые веки и с вопросом уставиться на друга.       — Чего смеешься?       — Знаешь, что удивляет меня больше всего?       — Что?       — Факт, что все эти светлые мысли пришли в наши головы после попойки. Если бы я знал, что так будет – давно бы уже принял твои прошлые предложения.        — А я тебе о чем!                     

***

      

      Внутри всё клокотало. Радость, заставляющая нутро подниматься высоко вверх и зависать надолго заполнила Криса полностью, и он едва удерживал себя от того, чтобы рвануть быстрее ветра, наплевав на свидетелей в лицах толпы прохожих. Он шёл бодро, на плече висела сумка с позвякивающим и шуршащим содержимым, мысли о котором заставляли Криса чувствовать себя так, словно его легонько щекочут изнутри.       Вечер стоял необычайно приятный – было достаточно тепло, чтобы тела не покрывались гусиной кожей, но всё же это было подходящее время для легкой куртки или пиджака. Да ещё и свет заходящего солнца сегодня выглядел просто завораживающе! Крис едва ли не впервые понял, почему Владыка так любит иногда помучить свои глаза, созерцая за медленно закатывающимся за горизонт диском солнечного огня. Ноздри чуть раскрылись. Ещё и пахнет так приятно – цветения, запах которых доносит легкий ветерок, свежая трава… восхитительно. Что за вечер!       Сегодня Владыка вернулся в обычную форму. О, и не просто вернулся – вовсе нет. Часа два назад он написал, что выполнил весь план, который задумал, до последнего пункта. Ничего себе!       Ну, конечно. Конечно же, Крис знал каждое дело, которым хотел заняться сегодня Клаус, а потому он весьма ясно понимал, что Владыке удалось и посетить Банк, и заглянуть в лабораторию, оставив и там, и там свои распоряжения. Также он смог сделать то, о чём говорил каждый вечер уже давно, ещё до того инцидента – организовал и переселил всех новеньких, ещё не вполне стабильных немертвых в новый дом, более крепкий и по планировке, и усиленный большим количеством печатей – свеженьких и всё ещё пахнущих кровью и чернилами.       Крис быстро извинился перед женщиной, которую толкнул по случайности, не сдержавшись от желания ускорить шаг. Кажется, она что-то ответила, но её слова так и не достигли ушей Криса. Ветер унёс, не иначе.       Дом, дом, дом, следующий дом… Да, наконец-то.       Подъезд. Самый последний этаж. Медного цвета дверь.       Крис резво переступил порог и закрыл её за собой.       Да, эта квартира была довольно неплоха. Конечно, ей далеко до комнаты в особняке, в котором им довелось пожить несколько десятилетий до одного несчастного случая, из-за которого пришлось переехать в ужасный дом на самой паскудной части окраины города, закрыть его печатями, а после снова бежать. И бежать теперь уж по всему городу – рассыпаться, как бисер. Быстро, незаметно и затаится в надежде на покой, безопасность и веру в то, что когда-нибудь это закончится, и можно будет вернутся в особняк. Или найти новое убежище и новый дом.       Крис встряхнул головой. Нет. Нельзя печалится. В такой поэтически прекрасный вечер можно делать всё на свете, кроме как предаваться грусти, печали и унынию!       Убедив себя в этом и мигом вернув крайне приподнятый настрой, Крис опустил на стол сумку и стал её разбирать. С тихим звоном, а затем стуком, на стол встали бутылки в темно-синем стекле с плещущимся внутри алкоголем. С глухим звуком рядом встал ящичек с кровью, а поодаль расположилась целая упаковка желтоватых восковых свечей. С легкой досадой Крис вспоминал набор свечей более ярких оттенков, с ароматами и выполненных в разных формах, но они так и остались в магазине на полке. Клаус наверняка посчитал бы, что это уже чересчур. Впрочем, Крис был не против, ведь действительно, главное, чтобы они занимались тем, чем должны быть заняты порядочные свечи – хорошо и ярко, но не слишком, горели.       Клаус бы и вообще что угодно мог назвать «это слишком». Но Криса это мало волновало. Сегодня Владыка хорошо поработал, он наверняка устал, тем боле после всего… словом, ему точно не помешает отдых. Романтический. Нужно же как-то наверстать время его отстраненности? Нужно. Определенно нужно.       Так-так-так. Посмотрим. Это же ещё не всё, а где…       Крис пошарил по карманам и, немного погодя, достал тоненький и совсем маленький блокнот, сверху обтянутый коричневой тонкой кожей. Есть!       Ну, посмотрим. Это ведь не должно быть так трудно? Верно? Ох, нужны ещё мерные стаканчики. Ладно, возможно, они где-то здесь есть…       Крис осмотрел каждый ящичек и полочку, которая находилась в этой просторной кухне, но не нашел.       Ха, ну и не беда. Спустя минуту на столешнице гордо стояла чашка, рюмка, стакан с гранями, а рядом лежали ложки. Замечательно. Пришлось потратить немного времени, чтобы прочитать в интернете показатели ёмкостей для каждого из предметов, что поставил перед собой Крис, но в итоге дело было сделано и, вооружившись этим бесценным знанием, он стал пробегаться глазами по строчкам в блокноте.       Ровный почерк вещал три несложных рецепта, которыми поделился бармен из «Пути домой» и, несколько раз убедившись в том, что всё правильно прочитал, Крис смешал сперва алкогольные составляющие, а затем добавил кровь. К сожалению, в этой квартире не оказалось бокалов, потому свои готовенькие коктейли Крис налил в прозрачные высокие стаканы со скошенными четырьмя гранями.       Всё же, это оказалось не слишком сложно. За исключением того, что один из ингредиентов пришлось набирать двенадцать с половиной раз при помощи ложки, чтобы пропорция оказалась максимально точной.       Он потянулся и, закончив в угощением, оставил его в холодильнике. Он быстро убрался и окинул комнату взглядом.       Хм… Будет неплохо, если поставить несколько свечей здесь, а всю остальную часть уже перенести в комнату, ведь выпивать и проводить вместе время Крис планировал именно там, а уж никак не в кухне. Да, хорошая идея. Можно выключить свет, и тогда Владыка проследует за светом свечей и именно так обнаружит приятный сюрприз. Замечательно, просто и изящно.       Безумно довольный ходом своих мыслей, Крис распечатал свечи и, двигаясь, пожалуй, уж слишком быстро и торопливо, поставил одну свечу на полке у входа, другую на противоположной стороне чуть дальше. На кухне также осталось несколько таких источников света – на столе и полке рядом с дверью, ведущей в комнату.       Крис как раз ставил последнюю свечу на крошечное блюдечко, чтобы не испачкать воском мебель, как вдруг заметил что-то, выглядывающее из-под закрытой двери. Он присел на корточки и пригляделся. Это что, листочек? Невозможно, ещё сегодня днём он убрался. Может, кто-то заходил в поисках Владыки, когда он уже покинул квартиру?       Взявшись пальцами за краешек листка, Крис тут же разжал их. Всё внутри него резко замерло.              Это не листок. Это ткань. Такая ткань, какой пользуются полукровки для создания печатей. Но зачем, нет, вернее, почему печать оказалась здесь?       Вскочив, Крис резко распахнул дверь, одновременно слыша звук разрываемой материи. Его взволнованный взгляд скользнул в комнату. В горле пересохло, а всё внутренности больно сжались, а затем с рывком и болью упали вниз, в пустоту. Пол комнаты был усеян печатями с размазанными кровавыми письменами, часть из которых уже были непригодны, ведь залепив дверь, оказались порванными из-за Криса, который эту дверь распахнул. Ах, вот что это был за звук.       Крис замер, осматривая пол. Под уймой печатей, которые он начал срывать и зачем-то складывать в один из карманов своей куртки, оказалось огромное пятно крови и чем больше печатей он срывал, тем явственнее стал появляться запах. Запах, которого не было. Который был скрыт этими самыми печатями. Ясно теперь, зачем они зачем так много, но непонятно, зачем и откуда это…       Догадка промелькнула в голове черной искрой. Нет, ну не может же…       Борясь с желанием просто рвануть из комнаты, а затем из квартиры, Крис поднялся на ноги и взглянул на кровать. И… ничего. Только такие же пятна под печатями. Но пятна имели, можно сказать, направление. И вели они за эту самую кровать.       Чувствуя, как начинают дрожать руки, Крис сжал пальцы в кулаки до такой степени, что на ладонях глубоко отпечатались полумесяцы ногтей – вот-вот пойдет кровь.       Шаг, еще один.       Крис опустил взгляд вниз.       Его сердце сжалось так, что ноги резко потеряли силу, неумолимо согнулись и Крис упал на пол, тут же уперевшись руками в пол. Нет, не в пол – в тело Владыки, облепленное ещё десятком ещё влажных кроваво-чернильных печатей. Его рот и руки были залиты кровью, а на запястьях и предплечьях горело несколько ярких и болезненно выглядящих следов от зубов – глубоких настолько, что кровь ещё не свернулась и продолжала тонкой медленной струйкой стекать вниз. Веки были смежены. Клаус выглядел так, словно он спит спокойным сном.       На какое-то мгновение Крис почувствовал, что пропал в какой-то безграничной темноте.              В следующую секунду он помнил, как срывал с тела Владыки проклятые печати, из-за чего к запаху крови, которая явно была человеческой, добавился аромат крови Клауса, из-за которого Крис почувствовал, что его щеки по какой-то причине стали влажными, а горло заболело.              В иной момент он ощутил себя, когда, взяв трясущимися руками, измазанными в крови, телефон, набрал номер. Он что-то говорил… Нет, даже кричал, но не мог вспомнить, что. Не мог вспомнить даже кому звонил. Так ли это важно?              Окончательно Крис пришел в себя, когда, захлопнув за собой дверь квартиры, в которую уже прибыло около десяти сотрудников Банка, рванул на крышу, а с нее – прочь. На окраину, в противоположную сторону он дома, где расположился Владыка. Его голова стала ясной, как никогда, а в груди клокотала такая ненависть, какую он никогда в жизни ещё не испытывал.       Он. Это всё он!       И в прошлый раз всё так случилось именно из-за него!              Крис был у него дома всего пару раз, и обычно в таких случаях Крис вполне мог бы и забыть дорогу, но не в этот раз. В этот раз путь горел перед глазами настолько ярко, словно его очертили ярко-алым маркером по белоснежному листку.       Всё не так. Всё должно быть не так, что он вытворяет?! Так не договаривались!       Оказавшись поблизости и зацепившись за крышу соседнего дома, Крис с немыслимой силой оттолкнулся от стены и, сгруппировавшись, влетел прямо в окно.       Звон.       Крис поднялся, осыпаемый дождём из осколков и горящим взглядом глаз, потерявших оттенок, цепко осмотрел комнату. Частички бывшего окна оставили несколько небольших порезов на его лице и уже начали затягиваться.       — Я, конечно, говорил, мол, милости прошу в гости, но тебе не кажется, что это уже слишком?       Этот голос!       Взглянув в сторону кровати, на которой, положив ногу на ногу и опираясь на подушку, лежал молодой мужчина с книгой в руках, Крис в одно мгновение оказался рядом.       «Я тебя так не оставлю!..».              Ещё секунда – пальцы сжались на его горле едва не до хруста, разворот – и Крис отбросил мужчину в противоположную стену с такой силой, что с пололка посыпалось, а на самой стене разошлась паутина трещин.       Мгновение – Крис тут же оказался рядом, поднял его за волосы и, пригвоздив к пострадавшей от удара стене за горло, второй рукой ударил так сильно, насколько мог.       — Ты что вытворил?! Ты думал, можешь обмануть меня, занять его место?! Думал, что я испугаюсь и не нападу?! Что буду реветь над Владыкой? А потом убью себя?! Как бы ни так!       Удары обрушивались один за другим, потому Крису приходилось делать паузы, чтобы замахнуться. Рука стала мокрой от крови, которая стекала из носа и рта мужчины. Костяшки неистово болели, но после серии очередных ударов плоть начала неметь – и боль утихла. Замечательно.       Он схватился одной рукой за руку, сжимающую его шею. Одно мгновение – Крис тут же развернул его руку в другую сторону – раздался противный хруст, рука ослабла. Где-то внутри Крис заликовал, когда на этом лице, которое почему-то ещё улыбалось, появилась гримаса боли, а рот раскрылся для крика.       Давай, хватит притворяться!       Крис оставил ещё несколько ударов, затем резко зарядил коленом – в живот, между ног, снова в живот, пока тело в его руках не сжалось, и он позволил мужчине упасть на пол.       Если бы внутри него было живое сердце – оно бы заколотилось с бешенной силой. Адреналин. Запах крови предателя. Его подрагивающее лицо. Конечно, когда-то Крису приходилось драться, но это были куда более безобидные ситуации. Да и противники не вызывали такой перманентной, застилающей глаза непроглядной пеленой ненависти.       Крис чувствовал, что волосы на голове едва ли не начали шевелиться из-за возбуждения.       Да! У него получилось! Действительно получилось! Он одержал верх! Этот ублюдок наверняка не мог и представить, что какой-то превращенный немертвый сможет напасть на него. Да и не только напасть – ещё и избить, и изувечить.       Ничего. Нужно избавится от него и решить проблему, которую он заварил. Идея была неплохая, что уж говорить, даже прекрасная. Конечно, не без помощи, но… Нет. Всё можно исправить. Всё можно исправить, это точно! Владыка жив, а значит со всем остальным справится будет сущий пустяк! С мыслями о Клаусе, которые придадут ему сил, Крис способен на всё!       Шея, которую Крис только отпустил, вновь оказалась в его руках – теперь обоими ладонями он сжимал его горло. Сразу же тонкие пальцы туго вошли в плоть, кровь потекла вниз и капнула на пол. Хватка стала жестче и сильнее. Крис чувствовал, что в его силах сломать шейные позвонки на мелкие кусочки, и от этой силы его собственные руки слегка подрагивали.       — Тебе не стоило забывать, кто я, - громогласно прорычал он, вглядываясь в его лицо, измазанное кровью, - Владыка – мой мастер, во мне течет его кровь!       «Да. Кровь моего Владыки, Владыки множества и множества немертвых, возложивших на него и свои надежды, и страхи, и немалые требования. Не на тебя, ни на любого другого мастера».       Его губы пошевелились, и Крис тут же сжал горло ещё крепче, вонзая пальцы в холодное израненное мясо.       — Нет, у тебя нет права даже…!       Слова застряли в горле.       Крис не договорил.       Что-то заставило его замолчать. Что-то… Что это… И почему стало так горячо?!              Крис опустил взгляд и с ужасом понял, что в его тело вонзилось что-то острое, и сейчас и этот предмет, и рана горели вовсе не фигурально – из тела шёл светлый дымок, а до ушей доносилось тихое шипение. Не может быть!       Как ошпаренный, Крис отпрыгнул прочь, его пальцы выскользнули из плоти на горле мужчины, тут же хватаясь за то, чем его пронзили. Руки! Ладонь тут же ошпарило, но живот горел сильнее, потому Крис сжал зубы и резко выдернул из себя… кинжал. Он не ошибся в догадке – это действительно оказался серебряный кинжал с письменами!       Перед глазами начало плыть. Плохо…       — Ты так красиво говоришь! – его голос разразился смехом, - Серьёзно, у тебя талант! Крис, прошу тебя, успокойся.       Мужчина успел не только подняться. Его сломанная Крисом рука с щелчком и хрустом встала на место, а другие раны стали зарастать с невероятной скоростью, от чего изувеченное, запухшее и залитое кровью лицо менялось прямо на глазах, возвращаясь в норму.       Крис замер, словно его окатили чем-то ледяным. Так… не бывает. Даже мастерам не под силу так быстро… не может быть. Только если он до этого выпил…       Перед глазами резко появились руки Владыки, усыпанные глубокими следами от зубов.       Ненависть внутри заклокотала ещё сильнее, ещё громче – просто оглушительно, и в голове стало больно почти также, как в груди метафорически и в животе вполне реально.       Сделав пару шагов поближе, он поднял кинжал и быстро воткнул его в ножны. В чёртовы ножны, которые оказались в кармане под его мягкой вязанной кофтой.       Инстинкты начали сигналить. Нужно бежать отсюда. Нужно не позволить ему приблизится, иначе...              Крис поднялся, перебарывая режущую и просто полыхающую огнем боль и зажал рану неповрежденной ладонью. Кровь оказывалась переставать течь, а рана совершенно не собиралась затягиваться.       — Откуда у тебя такое?! – прорычал Крис, сделав шаг назад.       Нельзя. Не подходи.       Снова шаг.       — О, ну это по наследству перешло. Ещё от моего…       — Они запрещены.       — А, точно. Я сдам его в хранилище, что-то совсем забываю, спасибо, что напомнил.       Крис уже открыл рот, чтобы выругаться, но звук не дошёл. Его с силой толкнуло назад – тут же спина и затылок резко заболели тупой болью. Ещё секунда. И уже его пальцы сжимали горло Криса настолько сильно, что ему казалось, что ещё мгновение – и голова просто слетит прочь, как колпачок с ручки.       Мужчина приблизился, кровь с его носа капнула на щеку Криса, который обеими руками вцепился в его запястье.       Что он собирается делать? Убить? Он убьет его? Придется умереть здесь, в этой квартире, так и не увидев Владыку в сознании и хорошем самочувствии?..       В груди всё похолодело. Дьявол, да ведь его никто не похоронит! Он просто избавится. Выбросит. Или…       От этой мысли Крис почувствовал, как всё его тело заполняет густой и вязкий ужас – от груди и до самых кончиков ног, настолько сильный, что все силы, покоящиеся в его теле и всплеснувшиеся сегодня с лихвой резко словно уснули или исчезли. Руки ослабли. Их пробила мелкая дрожь.       Наверняка он избавится просто от тела и пустит слух, мол, такой хороший Крис взял да сбежал! А когда Владыка придет в себя, в чем Крис не сомневался, то что он почувствует? Его сердце будет разбито, он наверняка станет искать, но не найдет. Никого не найдет. И никогда не узнает.       Ноги, которые и без того стояли не особо устойчиво из-за мужчины, который держал его чуть выше нормального уровня, так, что ноги Криса слегка отрывались от пола, теперь вовсе потеряли силы. Они задрожали, как и руки.              «Но мне не хочется умирать!».              — И правда, интересно…? – шепнул он, и Крис поднял взгляд.       Но мужчина не закончил фразу. Он вдруг оскалился и, оставив противную улыбку, резко наклонился, а в следующее мгновение плечо Криса отдалось жгучей болью. Он вцепился в мягкую плоть с такой силой и остервенением, что Крис не мог пошевелить ни одной частью своего тела. Казалось – двинься он хоть на сантиметр – он оторвёт от его тела кусок, а затем пол зальёт его кровью в таком количестве, что, наклонившись, можно будет увидеть своё отражение. Пальцы, плотно сжимающие запястье мужчины, словно задеревенели, дыхание стало прерывистым и громким, а сам Крис почувствовал себя… плохо.       Неописуемо плохо, словно его насилуют. Рука, оставившая на себе отпечаток стали, горела. Живот пылал испепеляющим огнём. Плечо от боли будто плавилось, а до уха доносился чудовищно громкий звук больших голодных глотков. По горлу, спускаясь вниз в желудок молодого мужчины стекала густая кровь Криса, которую он предлагал только Владыке. Только своему Владыке. Только ему можно было, никому больше, а сейчас… Он не мог ничего сделать, не мог сопротивляться.       Мышцы занемели, по ним пробежался холодок и быстро распространяющаяся слабость. Ещё немного, и глаза Криса начали бы закатываться, но он вдруг остановился и резко отпрянул также резко и бесцеремонно. Рана расширилась, и кровь засочилась из неё сильнее.       — Не забывай, кто ты и что ты сделал для меня, - проговорил он, и его голос гулко отозвался в голове Криса. Наверняка это из-за потери крови.       Но чувство просто ужасное – Крис не мог сосредоточится ни на чем, кроме голоса. Веки отказывались держаться открытыми и опускались каждый раз, когда Крис собирался с силами и распахивал их.       Главное не потерять сознание. Главное быть в себе. Главное контролировать…              — Ты вёл себя хорошо до сегодняшнего дня. Лучше бы тебе вернутся к Владыке и позаботиться о нём, ты ведь хочешь этого? Если выкинешь что-нибудь, я позабочусь о том, чтобы все узнали о том, что ты сделал. И что не сделал, - заговорил он, отчеканивая каждое слово, а его проклятый голос заполнял всю голову Криса так, что он почувствовал себя так, словно его рассудок попал в клетку, - Кто докажет? Твоё слово против моего? Серьёзно? Я так не думаю, ты и сам должен понимать. Да, тебе поверит Владыка, но… Ой! А, точно, он же сейчас вне зоны досягаемости.       Вдруг Крис почувствовал, что его ноги оторвались от земли по-настоящему, шея заболела пуще прежнего, а стена, к которой прижимали его тело, словно исчезла. Он открыл глаза.       — И если ты думаешь, что своим появлением сделал мне неожиданный визит – ты ошибаешься. Я тебя ждал.       Мужчина поднёс его ближе ко второму окну, которое осталось целым после вторжения Криса.       — Ты подумаешь над своим поведением?       Голос, пробирающий до самого нутра, до самых костей и отражающийся эхом в голове, в плоти, в каждом её сосуде стал будто бы ещё гуще, как мёд. Крис застонал, не выдерживая напора.       — Давай, моргни дважды, чтобы я знал, что ты понял.       Вдруг Крис ощутил, словно веки стали легче и открылись. Перед его глазами, конечно же, оказался он, смотрящий так… ласково, что было невозможно поверить, что эти глаза принадлежат тому, кто держит его за горло в полуметре над землей.       — Ну?       Второй рукой он потянулся к внутренней стороне мягкой кофты. Пальцы занырнули в карман, секунда – Крис в ужасе замер – в последних лучах заходящего солнца блеснуло яркое, словно сияющее изнутри лезвие кинжала с письменами. Оно неторопливо приблизилось к боку Криса. Упёрлось в него – тут же раздалось тихое шипение, а сам Крис дёрнулся, громко застонав от жгучей боли.       — Крис, - его рука сильнее сжала горло, а кинжал с легкостью, словно в мягкое масло, вошёл в бок на пару сантиметров. Стон Криса едва не походил на крик, если бы только он мог открыть рот, - если ты не дашь мне знак, он залезет глубже.       Нет…       Пальцы Криса впились в запястье, он собрал все оставшиеся силы, сконцентрировался, широко открыл глаза и моргнул дважды. Как условились. В то же мгновение шипение прекратилось, серебряное лезвие с начертанными письменами удалилось прочь, а из полыхающей болью раны засочилась кровь.       — Отлично. Свяжемся позже, ладно?       С этими словами, он снова ласково улыбнулся, его рука стала опускать Криса на пол, и он про себя выдохнул.       Хватит, хватит. Отпускай, отпускай…       Но вдруг рука, уже почти оставившая горло Криса в покое, сжала его снова в разы сильнее, мужчина сделал несколько твёрдых и быстрых шагов. Замахнулся.       С резким толчком Крис вылетел из окна, разбив его своим телом, которое с глухим звуком полетело вниз и громко грохнуло о камни, вымощенные для защиты подвального помещения.                     Крис не знал, каким чудом от него не осталось одной лишь кровавой лепешки. Он не чувствовал ничего, кроме раздирающей боли из старых ран и тем более – новых из-за падения и встрявших в его тело осколков разбитого окна. Голова плыла. Из рта потоком хлынула кровь. Пыль осела на всём его теле.       Левая рука уцелела куда лучше правой. Во всяком случае, он хотя бы мог ею двигать.       Нужно отсюда уйти. Уползти. Как угодно. Но подальше. Как можно дальше.       Удерживая своё сознание на волоске, Крис уперся рукой и попытался подтянуть своё тело, как вдруг услышал треск.       Камни под ним с грохотом обвалились, снова поднялась пыль, и Крис почувствовал, что опять падает.       Чудом удалось собрать своё тело в более безопасную позу, и теперь столкновение с поверхностью пришлось на бок. Больно. Больно, но он не потерял сознание. Это лучший исход.       Нужно открыть глаза… Так. Что это?       Подвал, это точно какой-то подвал. Но почему его не завалило сверху камнями?       Крис взглянул чуть дальше и понял, что видимо, удача, вопреки всему, сегодня на его стороне – он не помнил, что при падении успел перекатится и теперь хоть на ходе и лежала груда камней и зияла дыра, но сам он находился в своеобразном кармане под домом. Куда шел этот путь – непонятно.       С трудом выдыхая, Крис вдруг услышал шаги. И запах.       Он в ужасе застыл.              Не может быть. Он же отпустил!       Нет-нет, вали отсюда прочь! Держи слово!       Что делать?!.. Даже не встать на ноги, а из ран всё ещё идет кровь. Чем защищаться?!       Более целой рукой Крис пошарил по карманам и замер. Печати! Он достал скомканные, кое какие всё ещё целые печати. Точно! Скорее.       Не теряя времени, Крис вцепился зубами в ладонь и, отстранившись, крепко сжал в ней все печати, что смог достать из карманов. «Используй специально пролитую кровь», - зазвенел в голове голос Владыки, и внутри тут же стало сперва тепло, а затем похолодело до невозможности.       А шаги приближались.       Не имея понятия, сработало ли, Крис перевернулся на живот и, сжимая печати в ладони изо всех сил, попытался подтянуть своё тело глубже в коридор под домом, куда не доставал свет. Немного… ещё немного…       — Эй.       Крис замер. Сражаясь с охватывающем его тело оцепенением ужаса, он повернул голову. Поднял взгляд.       Безумие.       Там действительно стоял он. Он смотрел вовсе без улыбки, без усмешки, а хмуро и сосредоточенно. Смотрел прямо на него!       Крис задержал дыхание. Словно оно было.       Секунда.       Ещё одна.       Три.       Четыре…                     А затем… его взгляд проследовал в бок. И дальше. И дальше. А лицо становилось темнее.       Подействовало! Печати сработали!       Крис удержал себя от возгласа.              Постояв ещё немного, мужчина оглянулся и прыгнул в яму, сбивая под ногами камни.       Да что б тебя!       Нет-нет! Не иди сюда!       Его цепкий взгляд блуждал по помещению, цепляясь за следы крови.       Он сделал шаг.       Нет! Пожалуйста!       Его ноздри расширились, а взгляд упал на лужу крови, которая уже образовалась под телом Криса. Самого Криса он, конечно, не видел, но вот кровь…       Нельзя двигаться. Нельзя. Ни на сантиметр.              И ещё шаг.       Остановился, снова принюхался и мучительно медленно присел на корточки. В метре от лужи. Не чует, гад, это невозможно.       — Это что ещё такое тут происходит! Молодой человек!       Визгливый женский голос донесся до ушей обоих, и Крис закрыл рот рукой. Послышались быстрые лёгкие шаги. Женщина приближалась! Время словно возобновило свой ход.       — Это что здесь такое!       Отсюда Крис мог увидеть только её слегка пухленькие ноги в аккуратных туфлях на маленьком каблучке. Лицо мужчины быстро стало более человеческим, к глазам вернулся цвет, а зубы вернулись в нормальный размер. Он улыбнулся в темноту, словно репетируя лицо, с котором предстанет перед женщиной, и, отступив назад, пошел на голос.       — Госпожа, - звонко воскликнул он, - я сам не знаю, я услышал какой-то грохот и спустился, чтобы посмотреть!       — Ох, вы тоже! Кошмар, что это было такое? Неужто бомба!       — Ой не знаю, возможно. Лучше отойти подальше, я думаю.       — Верно-верно, нужно вызвать кого-нибудь! Пойдемте, пойдемте!       Они перебросились ещё парочкой фраз, прежде чем до Криса перестали долетать звуки их удаляющихся голосов, и он выдохнул.       Тело, которое словно замерло во времени, когда явился он, резко оттаяло, и боль накрыла такая, что Крис не смог удержаться и застонал, прижимая ко рту печати, чтобы хоть как-то заглушить свои звуки. Дьявол. Дьявол. Дьявол!       Больно. Чертовски, адски больно, что даже мыслей не слышно. А когда их не слышно…       Чёрт. Крис почувствовал, что и правда начинает терять сознание. Что ж, было бы удивительно, если бы этого не произошло.       Собрав в кучу оставшиеся силы, он смог проползти ещё несколько метров вглубь, пока не нашел какой-то карман с трубами, рядом с которыми и свернулся, поджав ноги и прижимаясь спиной к стене.              Так нельзя.       Нужно к кому-то обратиться. Нужно с кем-то поговорить, нужно как-то спасать… Спасать Владыку и не только его, а и всех… всех, кто… Чёрт.       Нужно найти того, кому можно доверять.       И это была последняя мысль, прежде чем сознание Криса не накрыло непроглядной пеленой, а его рассудок и тело не впало в тяжелое оцепенение.              

***

             «Кое-что произошло, если сможешь, приходи завтра в Банк через книжный к шести часам вечера».       «Как себя чувствуешь?».       «Если не ответишь через час, я сам приду и посмотрю».       «У тебя осталось полчаса».              «Если ты прикалываешься – я тебя приколю к забору, честное слово».       Пробегаясь глазами по строчкам в режущем сонные глаза своим светом телефоне, я не сразу понял, что случилось, но мгновенно определил отправителя. Ха, не думал, что он любитель писать сообщения, хотя… стоп, да это же смс! Кто в наше время пишет смс, есть же социальные сети, мессенджеры, да и…       О, боги.       Кенсу, проснись. Проснись ещё раз, если уже проснулся.       У него же по-любому древний телефон! Он как молодо выглядящий дедушка. О, ещё готов спорить, если я укажу на это, он нахмурится и скажет, что ему это не нужно, и все и так хорошо работает.        Едва я представил эту картину мне стало смешно, захотелось сесть, но как только мое тело приобрело более вертикальное положение, мир перед глазами начал уплывать, а в удерживающих меня самого руках появилась слабость. Потихоньку съехав на подушку, я дождался пока головокружение успокоится и вновь поднял телефон.        Так, ну давай-ка проанализируем положение дел.       В целом, считаю первый вход в алкогольный мир довольно успешным. Вчера я неплохо провел время, выпил прилично. Сегодняшний день, хоть и начался у меня вечером (ну немудрено, если уж я вернулся домой на рассвете), но все же, начался довольно спокойно. Да, головокружение и небольшая слабость в теле – вполне терпимые последствия. И хочется воды.       Заканчиваю анализировать и ставлю событию твердую восьмёрку.       Оглянувшись, я тут же заметил на тумбочке у кровати чашку с водой. Чашка, чашка, чашка… Странно. Действительно, не помню, что оставлял её.        Точно, Кай. Нужно ответить, а то мало ли, ещё и правда решит прийти. Я мельком взглянул на подоконник, откуда доносился тихий шум с улицы и запах отцветающих деревьев. На пол падал горящий свет закатного солнца, а до открытой кожи рук долетали лёгкие и приятные дуновения прохладного вечернего ветра. Ох, как полегчает, нужно подняться и закрыть окно. А то ещё замерзну ночью.       Я опять сбился с мысли… телефон, точно.        Но палец соскользнул и случайно открылся браузер. Черт. Не туда. Закры… стоп. Это что?        Я пригляделся повнимательнее в последний открытый сайт и понял, что это оказалась страница с запросом "как справится с похмельем". Ах, вот откуда стакан с водой. Только почему-то я не помню, чтобы искал такое… хотя весь остальной вечер и путь домой я помню отлично. Странно.       А, может, это не я всё…       Стоп, Кенсу.       Да нет, глупости.       Так-так-так, я опять отвлекся. Кай.       Когда там пришло последнее сообщение?.. Ох, черт, осталось всего пять минут, нужно написать побыстрее.       Пальцы забегали по сенсору экрана телефона и, нажав кнопку «отправить», я тихо выдохнул. Хорошо, что успел, не хотелось бы, чтобы…        Но мысль сама собой оборвалась, когда я услышал вибрацию. Тихую, но я точно её услышал. Откуда-то со стороны…       Да не может быть. Он что, уже здесь?!       Зачем-то вдохнув побольше воздуха в лёгкие, я негромко позвал, смотря в сторону окна:        — Эм… Кай? Это ты?                     — Я не понял, а к тебе ещё кто-то по ночам приходит через окно?       Фигура с белыми взлохмаченными волосами тут же повисла перед оконным проёмом, слегка раскачалась и, сгруппировавшись, ловко запрыгнула в комнату с минимальным шумом. Выпрямившись, Кай окинул взглядом окно и закрыл его, а затем задернул штору.        — Ты не отвечал, я решил, что лучше проверить, не лежишь ли ты возле унитаза в распрекрасном виде.        — Заботливо с твоей стороны. А сам как? В твоём-то возрасте.       Кай усмехнулся и приподнял бровь, давая понять, что по его финтам на оконном козырьке можно было вполне себе удостовериться в его добром самочувствии. И больше ничего не сказал, не съязвил. Это что, один-один?       Я потёр глаза, которые почему-то ощущались какими-то крайне… ватными? Тяжелыми? Даже не знаю. Не самое приятное чувство.       — Ты… написал, что-то произошло.       — Так и есть, но мы поговорим об этом завтра, когда мы… точно, тебе же ещё нужно познакомиться с Ёль-Ёлем. Ну вот завтра и увидитесь.       — Это кто?       — О, боюсь, мой ответ породит ещё больше вопросов.        Он, конечно, решил, что этого будет достаточно, чтобы я отстал, но я не отстал. Глядя на него выжидающе, я одной рукой потянулся к чашке.       И Кай сдался.       Ха. Победа, Кенсу, это победа.              — Он полукровка.        Я кивнул.       — Что ж, да, вопросов довольно много. Можешь начинать.       Кай покорно склонил голову и улыбнулся уголком рта, хотя, возможно, это мне показалось. Он оглянулся, пододвинул стул ближе к кровати, поставил его спинкой в мою сторону, сел сверху и положил на нее сперва руки, а затем голову.       — Иногда такое случается, ещё реже, чем рождаются обычные немертвые, так что всех их можно сейчас посчитать на пальцах. Они владеют особенными способностями и с помощью всяких красок, крови, чернил, бумаги или ткани могут создавать печати, которыми мы пользуемся в разных случаях. Например, вчера в баре ты видел ширмы с надписями. Это печать, защищающая от шума.       То ли от его слов, то ли из-за очень позднего сегодняшнего пробуждения моя несчастная голова вновь начала идти кругом и стала раза в два тяжелее. Как и веки.       Серьёзно? Ещё и полукровки? А не много ли? Ох… голова…       — Что такое?       — Я думал, что ничего экстра-нового я уже не узнаю.       Кай усмехнулся и развел руками.       — Это я тебе ещё про те аварии не рассказывал.              …       — …да? Кенсу? Пожалуй, тебе стоит отдохнуть.              Голос Кая донесся до меня, словно сквозь толщу воды. Я открыл глаза и вдруг понял, что уже совсем сполз на подушке вниз.       Эй. Это ещё что такое за…       — Ну нет, у меня много вопросов, я…       Да чёрт, зевота даже договорить не дает!       Я тут же ощутил прикосновение к своей голове.       В памяти что-то блеснуло, но я не успел понять, что, когда Кай заговорил и сбил меня звуком своего голоса.       — Всё завтра, - мне кажется, или его тон и правда прозвучал как-то мягко? - Какой мне интерес тебе что-то рассказывать, когда ты не отличаешь, приснилось тебе это или было на самом деле?       — Только попробуй отвертеться.       — А что будет?       — Саймон прав.       Кай усмехнулся.       — В чём это?       — Бесчувственный ты гусь.                            …       Он, конечно, гусь бесчувственный, но слово своё держит.       Эта мысль не покидала меня на протяжении всей дороги, которая началась куда раньше, чем я планировал.       Выспавшись, как никогда в жизни, я проснулся следующим днём крайне рано, около семи. Утренние процедуры не заняли много времени и, осознав, что у меня есть уйма времени до вечера, когда, судя по всему, мы отправимся с Каем в Банк, я понял – это же идеальный момент, чтобы навестить отца.       Пришлось потратить полчаса, чтобы придумать вымышленные ситуации, которые якобы произошли со мной в школе за это время, но, составив чудесный набор смешинок разной степени забавности, я ещё раз уточнил время приёма посетителей, позвонив в больницу. А затем отправился к отцу.              Что ж, он и правда выглядел лучше. Впрочем, трудно говорить о таком без кома в горле, а потому я старался игнорировать весь его вид – больничную сорочку, подключенную капельницу и даже бледноватое лицо. Во всяком случае, я очень старался.       Я оставался с ним почти до окончания времени приёма, пока не зазвонил телефон, а подняв его, я понял, что звонит Кай.       Кай. Серьезно. В одиннадцать часов дня. Средь бела дня!       Это одно и то же, черт.       Кхм.              И вот теперь я шёл рядом с ним – угрюмым и раздражительным из-за солнечного света, которым сегодня землю заливало прямо-таки щедро. Я ещё с прошлого раза понял и запомнил парочку правил – в такой ситуации лучше не бубнить на ухо, не тормозить и не мешать.       Ну ничего, всё изменится, как только мы зайдем в помещение. Я уверен.       Взгляд сам по себе зацепился за вывеску знакомого книжного магазина, под крышу которого Кай едва ли не заскочил, разом потянув меня за собой. Дверь с тихим звоном висящего над ней колокольчика открылась, а затем с тем же мелодичным звуком закрылась, и я поднял взгляд на Кая, набирая воздуха в легкие, чтобы наконец выразить сидящий во мне всю дорогу вопрос, но вдруг осёкся – Кай стремительно подошёл к кассе, за которой сидел тот же мужчина, которого мы встречали в прошлый раз.       — Словарь, - бросил он, едва приблизившись к стойке, и проследовал дальше.       В ответ мужчина только торопливо кивнул и поспешил за Каем.       Я замер.       Эм… Это что такое? То есть вот это его поведение сейчас – это всё было не из-за солнышка? Я ошибся? Но в чём? Что такого произошло? Что-то мне всё это не нравится. Совсем не нравится. Но всё же, это отличается от того, как вёл себя Кай раньше в похожей ситуации – он ни разу не огрызнулся, не повысил голос, ничего подобного. Действительно, достижение. Ха.       Вот только за время всего нашего пути он просто не сказал мне ничего, кроме приветствия. Хм… Но всё равно. Это считается.       Но это жесть как странно.       Одолеваемый этими мыслями и неясно откуда появляющейся тревоге, я старался поспевать за Каем и его знакомым, а затем только за одним Каем, когда мы очутились в Банке. Точно также, не перебросившись и словом, мы торопливо дошли к лаборатории, где уже ожидали Саймон, и его помощница Ясонь, лица которых выражали почти такую же сосредоточенность, как лицо Кая.       — Ёль-Ёль уже написал, что он на подходе, - произнес Саймон, явно с трудом показывая свою привычную улыбку мне в приветствие. Его губы слегка изогнулись, а затем рука Саймона медленно потерла его глаза. Он… устал? Я присел за стол, на котором уже стояло две кружки с чем-то очень горячим, и Саймон кивнул на одну из них, - угощайся, Ясонь только заварила его.       Так. Значит, две чашки. Значит, этот Ёль-Ёль так же может угоститься чаем, как я? С другой стороны, почему бы и нет. Вчера Кай говорил, что он полукровка, но ничего конкретного не рассказал. Что ж. Интересно. Я как будто бы в какой-то игре, собираю детали о персонаже, судя по происходящему, честное слово.       Кай опустился за стол рядом со мной, Ясонь – напротив, а Саймон остался стоять, опираясь бедром о край стола и всё также периодически почёсывая глаз.       — Я пока освежу в твоей памяти пару фактов, - сказал он, - если не возражаешь, это поможет сэкономить время, вдруг что.       — Конечно, я готов.       — Ты помнишь, кто такой Владыка? Отлично. Все остальные, в том числе другие мастера, практически не уступающие ему по силе или возрасту – подчиняются, - я повторно кивнул на его слова, отпивая чай, - Не знаю, рассказывал ли тебе твой ночной сторож, но в обществе людей нет как такового главы – они представляют общий орган власти, который называется Живой Совет.       — Ага, это я помню.       А ещё я предпочту сделать вид, что ничего не услышал о «ночном стороже».       — Чудесно. Помнишь ли ты о странных трупах? – он тут же осёкся, - Ох, прости, ты же пьешь чай.       Я махнул рукой и сделал ещё глоток, позволяя ему продолжить. К слову, классный чай, вот прям очень хороший. Мягкий, не горчит, а запах увлекает не хуже какой-нибудь ароматной выпечки. Нужно будет поинтересоваться, где они такой купили. А ещё зачем им он вообще. Не поверю, что его купили специально для меня. Ха-ха-ха… Но это было бы конечно, очень мило.       — Всё в порядке. Это я тоже помню.       — Замечательно, и последнее…       Тихий звук открывающейся двери прервал Саймона на полуслове, и он взглянул в её сторону, и вдруг уголки его рта слабовато поднялись в новой усталой улыбке. Клянусь, он выглядит так, будто спал совсем меньше положенного.       — Отлично, - сказал он чуть громче, пока гость проходил в комнату, - Ёль-Ёль, спасибо, что откликнулся.       — Да без проблем, я всегда рад быть полезным по просьбе, а не по должности.       Стоп. Этот голос.              Я осторожно повернул голову.       И застыл в полуобороте, как вкопанный.       — Что ж, тогда сразу хочу вас познакомить, не хочется тратить лишнее время, - проговорил Саймон и указал на фигуру, закрывающую за собой дверь. Высокий ушастый парень отпустил ручку, поправил висящий на плече рюкзак оливкового цвета, повернулся в сторону стола, сделал шаг, готовясь протянуть руку для приветствия, но едва наши взгляды встретились, он замер точно так же, как и я. Его глаза округлились, а рука застыла в полуприветствующем жесте, - Ёль-Ёль, это наш новый дру…       — Кенсу?!       — Дьявол, я думал, мне показалось!       Неожиданно лицо Чанёля расплылось в радостной улыбке, он сорвался с места ровно так же, как и я подорвался из-за стола, из-за чего мы встретились на середине комнаты, а наши руки крепко сцепились в рукопожатии.       Я не знаю.       Я правда не знаю.       Черт подери, я совсем не знаю, почему эта новость… твою мать, эта по-настоящему шокирующая встреча вызвала во мне такую радость.       Кенсу, что это такое, алло? Разве я не должен, я не знаю… испугаться?              Сердце затрепыхалось где-то высоко, а рука, которую сжимала и потряхивала крупная ладонь Чанёля чувствовалась так, словно мне не принадлежит. А всё остальное ощущалось так, словно мне снится очень сюрреалистичный сон.       Серьёзно? Он полукровка? Он? Он частично такой же, как эти двое? Честно говоря, слабовато в это верится. Но я был уверен, что этим утром уже просыпался, поэтому скинуть это явление Чанёля на сон не получалось вовсе.       — Я так рад тебя видеть, ты не отвечал на звонки, почему? - пропел ушастый, когда наши руки, наконец, расстались, - как ты сюда попал? Я даже не знаю, с чего начать, то есть, как ты вообще тут…              — Прошу прощения, но какого хрена?       Грубый голос Ясонь прервал радостный порыв речей Чанёля, и мы взглянули в сторону стола.       Ха. Что ж, теперь настал черёд Саймона и Кая замереть, как статуйкам в парке. Такие выразительные лица. Особенно у Кая – я, кажется, впервые вижу его таким. Умора.       Зародившийся смех защекотал нутро, от чего в животе словно вспорхнула стая мотыльков, но пришлось сдержаться, чтобы не смутить его. А так хотелось, Дьявол!       — Вы… знакомы? – заговорил Саймон, наконец, проморгавшись и слегка скрыв слишком уж выразительный шок легким флёром удивления, - откуда?       Чанёль хихикнул и, положив руку на моё плечо, подошёл вместе со мной к столу.       — Мы учимся вместе, только не в одном классе, - он повернулся ко мне, - Ну ты всё-таки ответь, ты вообще, как сюда попал? Я очень рад, наконец, встретить хоть кого-нибудь здесь, кому меньше пятидесяти, просто очень удивлен, ты же… - он взглянул на стол и изумлённо воскликнул, - а с каких пор вы тут угощаете чаем?                            Новостей действительно оказалось много, даже слишком, и ни одна из них приятной не оказалась, но мне лично стало понятно одно – что именно вызвало в Кае такие эмоции. С его мастером, по совместительству, Владыкой, случилась беда.       — Известно, что он снова оказался отравлен, на этот раз не по случайности, а намеренно, - объяснил Саймон, и от его слов Кай весь ощетинился и сложил крепче руки на груди, - Преступник также напал на него – на теле Владыки оказались следы от зубов, но часть из них принадлежит самому Клаусу – видимо, почувствовав, что начинает терять контроль, как Гойе и наши новенькие, он пытался успокоиться таким способом. Но, очевидно, это не помогло, и нынешнее состояние Владыки можно описать только Долгим сном, в который он впал по своему желанию, чтобы обезопасить окружение.       Бр-р, до мурашек. Он сам делал что-то с собой, чтобы не… ужас.       Как Саймон сказал, «Долгий сон»? Это, наверное, что-то в духе того транса, в который однажды при мне впал Кай. Что ж, пока понятно.       Вторым моментом оказалась пропажа Криса, от одного упоминания личности которого по моей спине пробежался мороз, но я постарался сохранять бесстрастный вид, ровно так же, как Кай постарался в этот момент на меня не посмотреть, но я не слепой.       И третий момент – ничьих следов более не нашли.       — Или же просто сказали, что не нашли, - процедил Кай, и Саймон сдержанно кивнул.       Из этого вытекает вопросы – кому это выгодно?       Саймон, видимо, устав от того, что всё это время стоял, то опираясь бедром на стол, то вовсе прохаживался рядом, вдруг остановился. Медленно заведя руки за уши, он потянулся в разные стороны. Прозвучал звучный выдох, Саймон слегка потряс руками, проходя по комнате к рабочему столу, а через минуту с тихим шорохом катящихся маленьких колесиков парень притащил стул, на который и сел, уже на полпути остановив свою руку, которая потянулась к глазу, очевидно, чтобы снова его почесать. Интересно, это от нервов или от усталости?       — Очевидно, - продолжил он, - если нас кто-то травит, значит этот кто-то изучал нашу физиологию, хорошо её знает. Окей, это могли бы быть эти «революционеры», но вопрос тот же – откуда они знают, чем можно вызвать у немертвого такое состояние? Они могли бы просто убивать, если уж хотели поднять бунт или развязать войну, или могли сделать что-то духе, даже не знаю, шествия придурков? Опять, как лет двадцать назад, помните?       Кай закатил глаза и кивнул, как и Ясонь, которая ко всему прочему ещё и тихо засмеялась.       — Название очень уж интригует, - наконец, сказал я, впервые внедряясь с монолог Саймона.       — Они это назвали ещё лучше, как же это…       — Мясо для собаки, - подсказал Кай, и его губы тоже слегка искривились в улыбке.       — Точно! Спасибо. Ну там в чём был смысл – ночью несколько десятков особо бравых представителей этого, чёрт бы их побрал, движения, вышли в разных районах города, облитые кровью.       Кай покачал головой и оперся локтями на стол:       — Ну ты не так рассказываешь. Кенсу, представь себе людей в такой, ну очень открытой одежде, облитых помесью человеческой и собачьей крови, которые вышли на «демонстрацию». А ещё часть таких же людей – не полураздетых, а таких же дебилов – развалились на нескольких крышах с камерами. Догадываешься, что они хотели таким тонким жестом показать?       Да уж. Теперь я понимаю – и закатывающиеся глаза Кая, и смешок Ясонь. Это какой-то дуэт неудачной шутки и лютого испанского стыда.       Кай тихо рассмеялся и кивнул сам себе, продолжая:       — А закончилось это всё ещё тупее – в полицию начали поступать звонки, и на места происшествия выехали наряды, чтобы угомонить, внимание – взбесившихся сатанистов. Ой знал бы ты, как они орали в участке, Дьявол, это не передать словами, у меня голова была как ведро.       О, вот значит, как. Тогда Кай ещё работал в полиции.       — Мы отвлеклись, - с улыбкой напомнил о себе Саймон, - итак, да. Это могли бы быть эти «революционеры», но то, что мы видим в найденной на местах преступления крови – это не случайность, а глубоко и точно продуманный химический состав. Поэтому прошу каждого из вас ни единой душе не разглашать о происходящем в том ключе, в котором мы с Каем имеем подозрения. По этой причине нас здесь всего пятеро.       Его взгляд устремился на Ясонь – та спокойно и серьезно кивнула, затем Саймон взглянул на меня – и так же получил в ответ уверенный кивок. После этого Саймон посмотрел на Чанёля, и тот кивнул, но за мгновение до этого было отчетливо заметно – он колебался.       — В чём дело? – спросил Кай, как и все, заметив этот жест.       — Не в чём, просто я задумался, кто бы мог хоть что-то знать об этом. Думаю…       Он не договорил, раздался короткий звоночек, и он потянулся рукой в карман за телефоном. Его глаза, пробегающийся по тексту нового сообщения, резко округлились, он сразу сел ровнее. Закончив читать, Чанёль вернул телефон в карман и поднялся из-за стола.       — Что случилось? – Саймон поднялся на ноги.       — Нет, нет, ничего. Подождите меня минут двадцать, пожалуйста? Мне нужно кое что срочно уладить.       — «Уладить»? – Кай скептически окинул его взглядом, - всё точно в порядке?       — Ну не начинай, ладно? – простонал Чанёль, уже направляясь спиной к выходу, - Окей, это по школе, по школе. Я же учусь, веду социальную жизнь, как ни как, и мне нужно будет скоро сдать один тест, и вот это всё настолько важно, что я правда и искренне прошу подождать меня двадцать минут, ладно?       Эта простая причина вызвала настоящее удивление в лицах Саймона и Кая, и они просто медленно кивнули, соглашаясь подождать его.       А что, собственно, не так?       Дверь тихо хлопнула и послышались очень быстрые удаляющиеся шаги, словно он побежал со всех ног. Ну бывает, мне между прочим, тоже нужно что-то думать об учёбе… ох, а как не хочется… Дьявол, ну почему всё так трудно? Когда мне разбираться с занятиями, если в мире такое твориться?..       Кто бы понял мою бедную душу учащегося.                                          Тц. Этот Ёль-Ёль никогда не доставлял особых проблем – наоборот, с ним всегда можно было поговорить, когда хочется и есть о чём, а можно было и не говорить – он никогда не был назойливым. Никогда не мешал, никогда не создавал проблем. Ёль-Ёль всегда выполнял свою работу, не было еще ни одного раза, когда, в случае ночного звонка, он бы отказал.       Он и не особо мог, конечно, судя по отношению к полукровкам в их семье, но всё же, этот парень держал себя в руках. Кай даже мог назвать его своим другом, а он, откровенно говоря, мало кого мог назвать таким словом. Вообще, только Саймона, пожалуй. Ну может ещё Мариссу в каком-то смысле.       Но сегодня он был очень странным. Кай не мог понять, почему это его так взволновало, но остановиться уже не мог.       Решено.       Он посмотрел на Саймона и, пересекшись с его внимательными и усталыми глазами, получил короткий кивок. Отлично. Уже сделав шаг к двери, Кай понял, что его взгляд сам собой потянулся к слегка приподнявшемуся из-за стола Кенсу, весь вид которого выражал всю гамму недоумения.       — Пожалуйста, посиди здесь немного, - спокойно произнёс он, указав на дверь, - Я кое что проверю и вернусь за тобой.       Он не мог понять, почему не остановился на слове «вернусь», но что сказано, то уже было услышано, и Кай внутри себя умолял Саймона, глаза которого слегка расширились, вести себя тихо и не делать из любой ерунды «ту самую ситуацию, как в кино, ты что, Кай, не тормози»       Лицо Кенсу тоже как-то странно изменилось и там, где ещё мгновение назад было только одно беспокойство, появилось ещё что-то. Что-то такое, из-за чего Кенсу кивнул и вдруг сделал вид, что ему интересно рассмотреть чаинки на дне чашки, которую он вновь обхватил двумя ладонями, нормально сев за стол. Наверняка он явно жалел, Кай был в этом уверен, что не может скрыть звук своего слегка участившегося сердцебиения.       — Минут через… пятнадцать?       Кай почувствовал, как его словно пронзило молнией, всё его нутро затрепыхалось высоко и яростно, от чего кончики пальцев вдруг занемели. Это же как тогда, перед баром…       — Или десять, - с усмешкой сказал Кай, стараясь успокоить разбушевавшиеся в груди эмоции, направляясь к двери и, подойдя к ней, обернулся, - Ну это только если ты будешь обо мне думать.       Кенсу тут же едва ли не подскочил и резко развернулся на стуле, вцепившись в него руками.       — Да пошёл ты, тогда я не буду думать вообще.       — В принципе, не новость для такого молоденького.       Едкой усмешки от Кенсу хватило, чтобы Кай понял, что на этом достаточно донимать бедного мальчика, кивнул ещё Саймону с Ясонь, а затем закрыл за собой дверь.       Так. Теперь за ним. Настрой Кая, только поднявшийся из-за удачной попытки слегка вывести Кенсу, тут же вернулся на прошлую отметку – «не трогай – рванёт».       Итак, ближайший выход… сюда.       Кай быстро отправился по карте, прочно и ярко нарисовавшейся в его голове. Он вышел в одном из магазинов посуды и, аккуратно проходя мимо полок, принюхался. Есть, это он, он здесь проходил.       Отлично.       Удовлетворение начало заполнять до краёв, когда, покинув магазинчик, Кай свернул в укрытый зелеными кронами скверик – уютный и симпатичный, однако довольно маленький и, можно сказать, скрытый от посторонних глаз, ведь располагался между несколькими домами, которые образовывали собой квадрат, и в этой красоте сперва почувствовал тот же запах, а затем и вовсе приметил вдалеке знакомую фигуру.       Чанёль прошёлся к одной из скамеек и остановился.       Нужно приглядеться… Стоп. Там уже кто-то есть. Он пришёл на встречу? Это тот человек написал сообщение? Друг с учёбы?       Нет, ну сегодня точно его день.       Одолеваемый любопытством, Кай быстро оглядел сквер, просчитывая, откуда лицо спутника Чанёля можно будет различить и при этом не попасться. Конечно, Чанёль не совсем такой же, как Кай, поэтому и его чувства не так обострены, но всё же, недооценивать его нельзя.       Так.       Это хорошее дерево, за ним точно будет не видно, но оно слишком близко.       А эти качели… чёрт, вид неплохой, но слишком открыто, Ёль-Ёль тоже может заметить. А что, если…       Подняв взгляд, Кай увидел недалеко небольшую беседку с белой крышей, стоящую среди крепких и довольно толстых деревьев. Крыша. А что, это идея.       Пользуясь моментом, когда тело Чанёля чуть наклонилось к его спутнику, видимо, для объятий, Кай максимально быстро, как только мог, прошмыгнул к беседке и спрятался за деревом, крепко прислонившись спиной к сухой и жесткой коре.       Секунда – он коротко выглянул и обнаружил…ого-ого. Да уж, за поцелуями можно что угодно не заметить на периферии. Что ж. Вполне удачно, ничего не сказать.       Подпрыгнуть.       Зацепиться руками за крышу беседки.       Подтянуть ноги и всё тело.       Забраться на самый верх так, чтобы можно было выглянуть и различить лицо того, с кем целовался Чанёль.       Быстрее, быстрее отлипай от него, нельзя долго на этой крыше сидеть. Вокруг же окна, вдруг какая-нибудь дамочка заметит и не поверит, что Кай маляр?       Словно услышав запрос, Чанёль спокойно отстранился и чмокнул спутника в розовую щеку, тут же отклоняясь от его лица.       — Почему ты написал мне такое сообщение? У меня чуть сердце не остановилось.       — Это маленькая месть за то, что не дал мне спать сегодня.       Не дал спать? Кай поджал губы. Не хочется говорить, но о чём тут ещё можно подумать, как не о том самом? Что ж, неожиданно, но с другой стороны – почему это неожиданно? Он обет безбрачия не давал, да и какая разница кто его розочки срывает. Каю уж точно никакой разницы не было.       — Я не давал? Да ты сам…       — Конечно, я задавал вопросы! Дурачина, а что я, думаешь, за один день усвою всю тайну этих очаровательных глазок?       — По-тише, детка.       Глаза Кая округлились.       Так, теперь уже не до смеха.       Глазки? Чанёль показал ему своё лицо?       Он нарушил закон.       Сердце Кая сжалось, и он пригляделся.       Ради кого, интересно?              Давай же, отойди хоть немного… Надоел уже твой затылок, чёртов Чанёль!       Кай чувствовал, что уже завёлся настолько, что ещё секунда – и он просто закричит, но вдруг Чанёль кивнул на стоящую рядом скамейку и сел на нее.       И этого хватило, чтобы понять, кто пришёл к нему на встречу. Кого он целовал. И кто знает теперь об их существовании.       Это уже слишком.       Чувствуя, как терпение, державшееся на тонкой ниточке неведенья резко разорвалось, Кай вмиг взглянул на землю, оттолкнулся и прыгнул.       С тихим хлопком он приземлился в паре метров от злосчастной скамейки, тут же собирая на себе две пары изумленных глаз. Чанёль резко встал перед сыном одной из членов Живого совета и быстро подошёл к Каю.       — Почему ты здесь? Я же просто…       — Пытаюсь открыть тебе глаза, если ты ослеп! – громко прорычал Кай, схватив Чанёля за ворот куртки, - а я-то думал, что всё так интересно складывается: ты наконец-то прижился в социальной жизни, ещё и Владыка дал добро на то, чтобы ты приглядел за мальцом, из-за чего, видимо, он и не пришёл в тот день в кинотеатр, а теперь оказывается, что ты не только приглядел, так ещё и начал крутить шашни! Да и пёс с этим, но я слышал достаточно – ты ему всё рассказал. Ты забыл, кто он, кто его мать?!..       — Кай! Ты не понимаешь, я…       — А ну отпустил его! Ты ещё что за чёрт?!       Кай повернул голову. Да уж, это точно он. Они с матерью даже похожи.       Грозный голос каким-то чудом вылетел из с виду не шибко крепкого тела Бёна, и Кай тут же почувствовал, как в его руки, которыми он держал Чанёля, впились пальцы, и он едва ли не всем телом навалился, пытаясь оторвать Кая от своего возлюбленного.       Как это…       И в этот же момент Кай почувствовал его.       Ужасный запах – едкий настолько, что всё нутро в секунду охватил всеобъемлющий жар, а ощущение того, что кровь бьётся в висках появилось и обосновалось с такой силой, что руки сами по себе разжались, выпуская куртку Чанёля из стальных хватки. Кай покачнулся, согнулся пополам и упал на бок на землю.       Горит.       — Дьявол, Кай, что с тобой?! – донёсся взволнованный голос Чанёля, и Кай с трудом поднял голову.       Его лицо уже изменилось, судя по реакции выглядывающего Бёна, но тот, впрочем, не скрылся из виду. Наоборот – сделал шаг ближе. Ха. Смельчак, что ли. Или дурачок.       Горячо.       Тело вновь сдавило судорогой. Жарящее ощущение, словно от расплавленного металла, впивающегося прямо в голову накатило с новой силой. Дьявол, да что же это такое…       Жжётся.       — Отойди!.. – прохрипел Кай, пытаясь отползти на земле куда угодно, но хоть немного дальше, хоть немного в сторону, только бы перестать ощущать эту вонь! – Что это ещё… Отойти сказал!..       Словно вспышкой в памяти возник образ: две девушки идут навстречу и что-то обсуждают, а потом… Чёрт, это было как раз перед тем, как Клаус случайно выпил отравленной крови! Точно такой же запах! Тогда-то это показалось случайностью, всё-таки накануне была стычка с Гойе, всякое могло быть, но теперь… Нет. Кай был уверен.       Бён сделал шаг ближе, видимо, поняв, что сейчас Кай, которого он так бесцеремонно разглядывал, ничего ему не сможет сделать. Чёртов ребенок!.. Его голос, вместе с усиливающимся из-за приближения носителя запахом вновь ударил по органам чувств, и Кай не смог сдержать тихий стон. Голова откинулась назад.       — Кто это? Он ведь тоже… Что с ним? Почему он на тебя напал? Ты можешь как-нибудь…       — Спокойно, детка, не паникуй, - проговорил Чанёль и послышалось два быстрых шага. Кай приоткрыл глаза – да, Ёль-Ёль склонился над ним, - Это… так, отойди, пожалуйста. Присядь на скамейку.       — Я? Зачем, может я лучше как-то…       — Пожалуйста.       Шорох. Шаги. Удаляющиеся.       Ха, он и правда послушал. Приятно, конечно… стоп. Кай замер, прислушиваясь к ощущениям. Это…       И действительно. Вместе со звуком шагов тело, скованное какой-то неизвестной судорогой из-за ужасного запаха внезапно слегка расслабилось. Нос, крылья которого едва ли не физически начинали уже гореть, почувствовал какой-то другой аромат – запахи травы, листьев, коры стоящего совсем рядом дерева. Кай поднял голову и понял, что если бы он продолжил пятиться назад, то просто упёрся бы в него. Впрочем, сейчас этому поспособствовал Чанёль: крепко подхватив Кая под руки, он подтянул его к прохладному дереву, чтобы тот мог сесть.       Грудь уже давно ходила ходуном, и Кай искренне надеялся, что никто не заинтересуется видом из окна в этот час, ведь вернуть лицу обычный вид стало не так просто, как хотелось бы.       Вдох. Глубоко. Где-то в лёгких что-то ещё отдавалось жарких искр, будто остатки тлеющих углей.       Выдох. Вдох…       Следя за дыханием и тем, как с каждым мгновением в голове становится спокойнее, Кай вдруг заметил ещё одну закономерность. Чем дальше – тем больше по телу разливалась истома. Да уж, это куда лучше какой-то агонии, но… контролировать её также не получалось!       Где Чанёль?!.. Стоп, почему так темно?       Кай пошевелился.       А когда это глаза успели закрыться?.. Дьявол, да что же…       Шаг. Шаг. Шаг.       — Эй, так что с ним?       — Нет-нет, детка, пожалуйста, пока не подходи! Стой!                     …       — …вот как. Что ж, новости, похоже, не планируют заканчиваться.       — Или быть приятными.       — Погодите секунду, он, кажется, приходит в себя. Кай?       Эти голоса… Саймон, Ясонь… Последний точно принадлежал Кенсу, и едва услышав его, Кай пошевелился, его веки затрепетали и медленно открылись.       Так…       Кай уже не помнил, когда последний раз при пробуждении его окружало столько глаз. А ещё он не помнил, как оказался в комнатушке Саймона в лаборатории. Сонным и расфокусированным взглядом он прошелся по фигурам, сидящих вокруг него. Саймон сидел ближе всех. Чуть поодаль – Ясонь. А Кенсу?       Моргнуть. Моргнуть.       Не появился. Действительно, где же Кенсу, Кай мог поклясться, что слышал его голос…       Он взглянул чуть дальше и, наткнувшись на обеспокоенное лицо Чанёля, замер, а в памяти, как ускоренный фильм, забегали картинки.       Сквер. Крыша беседки. Лицо Бёна. Запах, ударивший по всем нервам сразу.       Кай сцепил зубы и пошевелился.       — Ты, - прошипел он, медленно садясь ровнее. В голове не осталось ни тени тумана, ни намека на жар, ни болезненных искр в легких, как от тлеющих угольков, - я надеюсь, ты сам всё понимаешь. Где он?       — Подожди секунду, я не…       — Не строй из себя дурачка.       — Кай, он всё рассказал, - спокойно отозвался Саймон, он присел рядом, и его рука мягко опустилась на плечо Кая, - я тоже удивился, но я думаю, здесь нужно всё обдумать с холодной головой.       Чанёль присел по другую сторону, и с максимально серьёзным видом, кажется, Кай ещё никогда его таким не видел, заговорил.       — Я клянусь, Бэкх… сын мадам Бён, его зовут Бэкхён, он ничего не знает о том, что его мать – одна из членов Живого совета. Я…       — Ты не подумал, что он может водить тебя за нос?       — Я знаком с ним уже приличное время, чтобы понять, какой он человек.       — Этот твой выбор ставит нас всех под угрозу.       — А напомни, пожалуйста, с каких пор нам нельзя заводить отношения с людьми?       — С тех самых пор, когда эти люди являются детьми одной из самых спорных женщин совета.       — А давно ты сделался мамочкой?       — Если всё с ним так гладко, почему от него пахло так, что я раскрыл себя на месте и не мог пошевелиться?       — Я не знаю. Я спросил его, но он тоже не знает. По его словам, это просто духи, которые ему подарила мать. Может, это случайность, что тебе стало так плохо, ты же очень чувствительный к запахам.       — Чанёль, - со вздохом простонал Кай и потёр виски, - это безумие, это точно была не случайность, нам нужно с этим разобраться. На кону стоит слишком многое, чтобы рисковать и думать о ваших любовных чувствах.       — А сам-то!       Кай замер и пару мгновений ни одно слово не появилось в его разуме. Сам же Чанёль победоносно сложил руки на груди, явно ожидая ответа.       Что…       Что?       Что?!       Кай ощутил, что начинает закипать.       — Ты вообще о чём?       — Кай, я не слепой, я видел, как ты смотришь на Кенсу.       Ещё немного, и начнёт подёргиваться глаз.       — Что же мне, не смотреть на него, когда я с ним разговариваю?       — Тебе видимо тот запах повредил мозги, если ты не понимаешь, что я имею в виду.       — Во-первых, я ничего такого не делал и понятия не имею, о чём ты толкуешь. Во-вторых, в отличие от тебя, я сделал всё по закону, и Кенсу числится донором в Банке, а не просто так ходит по земле как замедленная бомба, а в-третьих – это не твое, мать твою, дело! Ох, и последнее. Ну, если ты вдруг забыл, то именно из-за тебя Кенсу здесь. Именно из-за тебя я, как ты выразился, на него смотрю.       — Да ты что? – изумился Чанёль и резко кивнул в сторону Саймона, - он всё мне рассказал, кто его отец. Саймон видел фотографию у него дома.       В груди что-то резко укололо – не слишком больно, но так ярко, что короткий миг словно физически отделил одну секунду от другой. Кай поморщился. Нет. Не вспоминай.       — Это вообще не похоже на ситуацию, в которую нас вводишь ты.       — Так, ну хватит. – Ясонь хлопнула себя по коленям и поднялась. Она сделала пару шагов, отошла к столу, опёрлась на него бедром и сложила руки на груди. Тон её, как всегда, звучал спокойно и чуть с издёвкой, - на самом деле вы просто тратите время. Существует только два варианта, как можно поступить, чтобы разрешить вот этот ваш балаган.       Всё уставились на нее, выжидая следующих слов, и в этой тишине Кай почувствовал, как всё то, что уже кипело и плескалось в нём стало остывать, а голова – яснеть.       Действительно. С чего это он вообще так завелся? Может, последствия того запаха?..              — Первый, - она указала на Чанёля, - тебе придется переехать вместе с тем пареньком как можно дальше отсюда.       Саймон задумчиво покачал головой.       — Это поставит нашу семью в трудное положение. Не иметь полукровки и доступа к свежим печатям… тем более, сейчас, когда заваривается какая-то каша… спорно, спорно.       — Согласна. Есть ещё вариант…       — …сделать его одним из нас. Тогда он будет под нашей защитой, - вдруг перебил Саймон, который, видимо, даже не заметил, что Ясонь не закончила говорить.       И как этот парень может так быстро мыслить, когда он уже столько не спал? Непостижимо.       В этот раз головой покачал Чанёль.       — Я думал об этом тоже, но слишком рано. Во-первых, я только-только открыл ему всё это… надо свыкнуться, вы сами понимаете. Ну а во-вторых, он банально ещё не вырос. Я думал поднять этот вопрос годам к двадцати – двадцати-пяти.       — Кхм, ну что ж, я не это имела в виду, но приятно, что у вас в головах тоже что-то шевелится, - парировала Ясонь, - мой второй вариант самый простой из возможных – рассказать ему не только о нашем существовании, а ещё и о том, какой у нас уклад жизни, кто такие Живой совет и что вообще происходит. И кто его мать. Ну можно ещё пару фактов о ней, но это так, опционально. Не знаю, насколько широко придется открывать ему глаза.       Кай поджал губы. Что ж. Это звучало действительно проще всего, с одной стороны. С другой же, он был уверен, что Чанёль не назвал бы это всё очень простым решением. Рассказывать сыну о его собственной матери вещи, которые он и представить себе бы не смог… кажется, это не тянет на ловкий и легкий ход – эдакий случайно найденный ключик ко всем проблемам. Скорее похоже на ядерную бомбу, которая за секунду разрушит все построенные в голове образы до радиоактивного пепла воспоминаний о спокойной и понятной жизни. Слышать ошеломляющие вещи о ком-то со стороны уже много чего стоит, что уж говорить, кто речь о матери? Тем более, делать это вскоре после того, как был раскрыт другой масштабный секрет, который, Кай был уверен, существенно подорвал представления того паренька о мире. Нет, ну а кто был бы не в шоке? Есть, конечно, Кенсу, который вообще почему-то решил во всё это зарыться по своей воле. С легкой руки сперва Чанёля – заочно, а затем Кая – вполне себе в ощутимом таком виде.       Кай поднял взгляд на самого Чанёля, а тот, словно почувствовав это, также взглянул на Кая – молчаливо и долго. Он явно напряженно думал, и мысли роились в его голове, как пчелы, но неожиданно для себя, вглядываясь в тёмные глаза полукровки Кай вдруг понял, что тот уже принял решение. О чём же тогда он думал?       — Прости, я вспылил, - произнёс Кай и протянул руку к Чанёлю, вынимая его из пучины раздумий, - я не должен был говорить всё это. Если ты говоришь, что он правда ничего не знает – я тебе верю. Прости, что поставил твои слова под сомнения.       — Кай, - изумлённо произнес Саймон, наблюдая за тем, как с бодрым кивком Чанёль обхватил ладонью руку Кая и потряс ею, принимая извинения, - кто тебя научил так… красиво говорить?       — Я что, по-твоему из-под забора вылез?!                            

***

      Дорогие братья, сестры и все-все члены нашей семьи. К сожалению, нынешнее положение вещей заставляет приходить с не самыми приятными новостями.       Владыка ещё находится в Долгом сне, но его состоянию ничего не угрожает.       Сегодня ночью случилось нападение на двоих из нас. К счастью, одному удалось спастись, но его рассудок поврежден, он не подпускает к себе никого. Второй погиб. Его убили и вырвали клыки. Что это, если не прямая угроза?!       Однако нельзя действовать бездумно. Мастера принимают решение, и совсем скоро произойдет встреча с членами Живого совета. До того времени нужно принять некоторые меры, которые помогут всем уберечься от опасности:       1 – запретить посещение бара.       2 – по возможности не выходить на улицу, а если и выходить, то только группами.       3 – кровь выдается только в Банке.       4 – при любых признаках недомогания или странных ощущениях – строго изолироваться!       5 – контакты с людьми – максимально ограничить. Не касается официальных работников.       Берегите себя, будьте внимательны к окружающим!              — Да уж. Ничего не скажешь, это сообщение от мастеров разлетелось со скоростью света, - со вздохом произнёс Саймон, опустившись на кресло, которое пару минут назад как доставили в его подсобную комнату в лаборатории. В теле тут же появилась такая тяжесть, что попытайся он сейчас подняться, ничего бы не вышло. И что-то ему подсказывало, что лучше бы они притащили кровать, - заметь, уже к полудню всё, даже те, кто обычно в это время спит, уже знали о хаосе, который начал разворачиваться в городе. И ничего не ясно – только вопросы, предположения, мысли о заговоре… но так думать нельзя. Это плохо сказывается на общем спокойствии, которое было нарушено и без того.       Ясонь отложила телефон на стол, на углу которого уже покоились её ноги, откинулась на спинку кресла и медленно потёрла лоб.       — Хватит, Саймон, ляг уже поспи, сколько часов ты бодрствуешь? Ты осознаешь, что уже полдень? Ты, когда не отдыхаешь, начинаешь странно разговаривать, будто ты блог какой-то пишешь, я клянусь своей левой ногой. Прекращай. Саймон?       Она покосилась в сторону её начальника, который перестал издавать звуки, и, осмотрев его, усмехнулась. Забравшись в кресло с ногами, он уже крепко уснул, упираясь щекой на ладонь, которая расположилась на одной из боковых подушек. С тихим шорохом с его колене соскользнула кипа бумаг, которые он «предусмотрительно взял с собой, чтобы поработать и не подниматься» - по его словам, но Ясонь предпочла назвать этот жест «кто-нибудь, ударьте меня уже чем-нибудь, чтобы я остановился и поспал». Что ж. В принципе, она была рада, что бить его не пришлось.                     

***

             — Алло, алло? Как слышно? Видео в порядке?       — Да, всё чудесно, мадам Бён, вас видно и слышно.       — Что ж, все в сборе? – подала голос госпожа Сато. Получив ответ, она села ровнее, её лицо и весь вид выражали крайнюю степень серьезности, - Тогда я начну. Перво-наперво, прошу прощения, что вам всем пришлось присоединится вне графика, но дело не терпит отлагательств.       — Всё в порядке, мы сами на взводе.       — Да уж. Слышали.       — Как вам известно, вчера было найдено трое раненных людей со следами от зубов и значительной потерей крови. Кроме того, найдено одно тело немертвого с выдранными клыками, прошу прощения за подробности и следы крови ещё одного. Нужно отрегулировать план наших действий, если вы не возражаете, я начну со своих предложений и распоряжений, которые могу ввести в виду моего положения и места работы.       — Пожалуйста, начинайте, - проговорила мадам Бён, вторя десятку таких же соглашающихся голосов, отключила микрофон. Она, слегка откинувшись на кресло, сняла туфли, подцепив их носками, и положила ногу на ногу.       Её руки покоились на столе из светлого дерева по обе стороны от клавиатуры компьютера. В пальцах одной ладони она крутила изящную чёрную ручку с выгравированным серебристыми буками названием её детища – «Элес». Она рассматривала хорошо знакомое название компании, которая с вероятностью где-то в сто процентов способна спасти всех этих людей и ещё уйму других в этом городе и обезопасить их при помощи одного изящного и меленького предмета туалета – лёгких духов с чуть цветочным, приятным для многих людей и невыносимым для немертвых, запахом.       Звяк-звяк.       Звяк-звяк.       Она покосилась на предмет, который держала во второй руке, им она и издавала тихий и слегка приглушённый звук, а именно – маленький прозрачный пузырёк, на стенках которого изнутри ярким оттенком выделялось две кровавые капли.       Капли, стекающие по всей поверхности острых и длинных клыков.